Завтра все вернет назад.

POVСоня. Мы уже достаточно далеко ушли от бункера – подальше от толпы голодных зомби, которые заполонили улицы почти битком на протяжении трех километров с каждой стороны. Эти твари не желали покидать это место, конечно – ведь там был целый шведский стол, пусти их кто внутрь бункера. Мироша – теперь я называла его так – и Марк отправились на вылазку и заодно зачистку близлежащих улиц. Кстати, мы находились почти на выезде из Питера около какого-то поселка. Довольно дорогой был поселок, с такими-то благоустроенными домами. Зомби отсюда даже, кажется, не собирались присоединяться к своим собратьям. Хотя, это было скорее всего из-за огромного затора на дороге. Мы сами его разгребали уйму времени, потому что на машине было не проехать. Естественно, на вылазки меня никто не брал – я сидела в теперь нашем доме и занималась "бабскими делами", в основном. Когда было слишком скучно, я метала ножи в стену. Ванька, кстати, нарисовал на ней смешную мордашку, которая страдала от этих самых ножевых ранений. Мурлен уже почти залечил ранку. Кажется, в бункере нас не было уже около двух недель – большой срок. Я никогда не покидала своих на такой промежуток времени. Очень боюсь за них – Кристина же не угомонится, пока не причинит мне максимальную боль. А душа начинала болеть с каждым днем все больше и больше. Парням не удавалось меня успокоить, как следует, хоть излишне я и не показывала своего волнения. Все равно они все замечали, даже самую маленькую перемену в моем настроении. Мирон в таких случаях старался любыми способами меня занять, если оставался со мной. Марк просто 24/7 был рядом, ну почти, как и Мурлен. Кот постоянно со мной. Ваня же относится к этому проще – лишний раз не напоминает мне, что в душе творится хаос. Парень предпочитает внушать себе и мне, что это только сегодня так дела обстоят, дальше будет лучше. И ему я безусловно верю. А еще рука начала заживать. Уже даже без повязки, я могла поднимать нетяжелые предметы практически без боли. Федоров с Марком еще вчера ушли на охоту в лес. Помимо зачистки и поиска припасов нам приходилось изредка выбираться в лес на поиски добычи. Мирон, оказывается, еще и хороший охотник. Я ему удивляюсь – нельзя столько уметь и знать. Конечно, меня с собой никто не берет, и сегодня со мной в няньках остался Ваня. Парень сидел в общем зале, и играл с котом. Мурлен безумно его любит. Как вообще можно не любить такого человека? Я же пока занималась приготовлением съедобной пищи. Когда все приготовления были закончены, я вернулась к мальчишкам. - Если ты голоден, еда на плитке! – отозвалась я, прошмыгивая в свою новую комнату. Мы удачно выбрали такой большой дом, который крепко запирался, окна были забиты, а еще здесь было много комнат– никому не приходилось тесниться. Ванька что-то промычал в ответ, медленно поднимаясь с дивана. Парень скрылся на кухне, пока я валялась на кровати, устремив свой взгляд в потолок, будто там показывали интересный фильм. Переживания и волнения о семье отзывались мне, и достаточно больно. Хотелось чем-то заглушить свою боль. Раньше я это делала, напевая любимые песни группы «Король и Шут», сейчас даже это не помогало. Нужно было порыться в шкафах. Я же вообще ничего не искала здесь. В тумбочке не было ничего интересного, в одежде тоже, хотя пару вещей я примерила на себя. А вот на одной полке с книгами мне попался фотоаппарат мгновенной печати. Засветившись улыбкой, я взяла свою находку в руки и отправилась к Ване. Евстигнеев уплетал приготовленное мною мясо прямо из сковородки. Я подобралась к нему совершенно бесшумно и нажала на кнопочку, делая фотографию удивленного Руда с ложкой у открытого рта. Еще с минуту он не понимал, что произошло. Но когда я с довольной мордочкой помахала в воздухе фотографией, на которой уже начало появляться изображение, парень смекнул, что к чему. - Ты такой милый здесь! – усмехаюсь я. Ваня протягивает руку, чтобы забрать фото, но я лишь поднимаю его выше. Хотя мое «выше», для Евстигнеева вполне нормальная такая высота на уровне его макушки. Руд резко дернулся вперед, пытаясь выхватить фотографию из моих рук, но я отскочила назад. - Соня, отдай фотографию! – сам бывший фотограф, а фотографироваться не любит. - Неа, парням нужно показать! – говорю я, всматриваясь в изображение, нарочно остановившись неподалеку от Вани. Но когда он подходит ко мне, я отхожу, пятясь назад. - Накажу ведь! – Евстигнеев с вызовом на меня смотрит. - А ты попробуй, догони! – срываюсь с места, скрываясь в комнате Мира, где и прячу фотографию. Наспех делаю свое безумное селфи, чтобы парень не потерял интерес гоняться за мной и фотографией. Ваня нагоняет меня около его комнаты, откуда он неожиданно выскакивает, хватая меня за руку. От моего громкого вскрика даже Мурлен подпрыгнул на спинке кресла. «Терешина Софья Сергеевна, у тебя детство в попке заиграло?» - интересуется внутренний голос. Ответ крайне очевиден, поэтому молчу. Ваня затаскивает меня к себе в комнату, прижимает к себе и пятится назад, но спотыкается обо что-то, в итоге мы валимся на кровать. Точнее, на нее валится Ваня, а я на него. Спешно скатываюсь, пытаюсь отсюда выбраться, все еще под этим детским азартом. Но меня никто не отпускает. Ваня резко переворачивается и усаживается на меня так, что я не могу пошевелиться. Тяжело дышу; бегать по дому с диким смехом – это тоже нагрузка. Парень выхватывает фотографию из моих рук, уже победно улыбается, пока я стараюсь не засмеяться в голос. Медленно победная улыбка сменяется непониманием. - И где фото? – спрашивает он, опасно нависая. - А тебе все и расскажи! Евстигнеев хищно лыбится, а потом резко принимается меня щекотать. Ерзаю под ним, смеюсь, пытаюсь выбраться, но ничего не получается. - Все, Вань, хватит! – сквозь смех говорю я. Из глаз уже выкатились парочка слезинок, а щеки болели от смеха. Слава богам, Руд прекратил этим заниматься. - Теперь скажешь? – спросил он с наигранной строгостью, а-ля злой полицейский. Где же добрый? А, забыла, он на охоте с Мироном. Отрицательно мотаю головой из стороны в сторону. - Эх, сама напросилась! – со вздохом говорит Ваня, снова принимаясь за старые дела. Терпеть уже не получается – я смеюсь и плачу, ворочаюсь и извиваюсь, пока парень открыто этим наслаждается. - Не сдамся! Русские не сдаются, знаешь ведь сам! – говорю я, когда Руд вновь останавливается. Он опасно прищуривается, но ничего дальше не предпринимает. – А еще ты не пушинка, Вань! Слезай уже с меня! – уже успокоившись, говорю я. Парень послушно плюхнулся на кровать, пока я разминала затекшие конечности и части тела. Пока я занималась своими делами, Руд взял тот самый фотоаппарат и сделал несколько снимков, на которые не дождался никакой реакции от меня. Разве что на одно фото, когда он поцеловал меня в щеку, а после реально почти промурчал в ухо. От этого по телу пробежался огромный табун мурашек, а я застыла словно статуя. - Да! Эту фотографию поставлю в рамочку! – решительно проговорил парень, разглядывая фото. POV Ваня. Догонялки закончились пыткой –щекоткой, которую Соня выдержала с гордостью. А вот после моей съемки она чуть-чуть впала в транс. - Тебе нравится эта фотка? – перекатываюсь на левый бок к Соне, показывая ей это совершенство. Терешина пару раз быстро моргает, и только потом смотрит на фотографию. - Классная фотка, только у меня здесь глаза по 5 копеек! – девушка делает очевидный факт, но мне нравится. - Тебе, может, попить принести? – спрашиваю я, откладывая фото на тумбочку позади себя. Соня посмотрела на меня, как на умалишенного, но потом улыбнулась. Она поднялась, опираясь на мою руку. - Ванюш, у меня есть ноги, и я жива! – говорит девушка, живо спрыгивая с кровати. Соня скрылась на кухне. Не думал, что она снова вернется в мою комнату, но именно сюда девушка и зашла, ложась рядом со мной. Терешина устремила свой взгляд в потолок; я же последовал ее примеру. - Молчать мне не нравится! – говорю я, на что она усмехается. - Давай тогда поговорим! - Согласен! Расскажи еще что-нибудь о себе, а то я только и знаю, что ты студентом-медиком была и про твои страхи перед зомби-детишками! - А больше и рассказывать нечего! - Не верю! – я правда, не верил. Соня развернулась ко мне лицом, как и я к ней. – Чего ты еще боишься? - Пауков! – быстро отвечает девушка. - И все? - Еще стать зомби и быть бесполезной! – добавляет девушка. – Как сейчас! - Мне интересно, откуда ноги растут у таких вот доводов? - Я же вам не помогаю! – спорить с ней не имело смысла, но я стал, упорно убеждая ее в обратном. Спустя несколько минут моих уговоров, она-таки приняла правду о себе. Разговор заходил на очень скучную тему, которая могла испортить настроение, поэтому пришлось импровизировать, чтобы его поднять и девушке, и себе. - Сонь, ты говорила, что пауков боишься! – она со страхом в глазах посмотрела на меня. – Там один на стене, за тобой. Нужно было видеть, с какой скоростью она сорвалась со своего места, перелезая через меня. Но я остановил ее, как только девушка оказалась на мне. - Шутеечка! – с улыбкой произнес я, когда Соня взглядом спрашивала меня: «Какого хрена происходит?». - Ванька, твою-то… - девушка не договорила, оказавшись перевернутая на животик. - Ты слишком напряжена, Терешина! Тебе массаж нужен! – нравоучительно говорю я, задирая ее футболку. Моему взгляду предстает бледная кожа с множеством маленьких родинок. Она ими усыпана, как пломбир шоколадной крошкой. Глажу и растираю ее спину, прохожу пальцами по позвонкам, нащупывая каждый, пока девушка начинает млеть от моих действий. А вообще, это она мне массаж торчит, а не я ей. - Если ты продолжишь массировать, я усну! – говорит Соня в подушку. Ее сон сейчас в мои планы не входит. Мы слишком долго ждали. Мы не знаем, что будет завтра, поэтому ограничивать себя какими-то рамками, я не собираюсь. POVСоня. Массаж в исполнении Вани бесподобен, но думаю, он не за этим уложил меня на постель. Евстигнеев еще сильнее задирает мою футболку, пробегаясь пальцами по моей спине от шеи до поясницы. Не останавливаю его, хотя может быть и надо. Мое тело уже начинает отвечать на его ласки. Оно начало отвечать еще во время его «пыток». Ваня оставляет дорожку поцелуев по линиям, которые он нарисовал пальцами. Сама разворачиваюсь к нему лицом. Руд накрывает мои губы требовательным поцелуем, вкладывая в него всю страсть. Я сама начинаю отвечать почти в этот же момент. Парень поднимает меня, усаживая на себя. Его руки на моей талии, спине, попе – они гуляют по одетому телу. Он то и дело забирается ладонями под футболку, сжимая грудь в своей ладони. Стону в поцелуй, зарываясь пальчиками в его волосы, пропускаю несколько прядей. - Ты не сбегаешь сегодня! – шепчет он, на секунду отрываясь от моих губ. - Смысла нет, да мне и не хочется! – отвечаю я, лучезарно улыбаясь. Евстигнеев, по-моему, рад этому намного больше. Парень резко поднимает меня на руки, и уже через мгновение я оказываюсь под ним и уже без футболки. Он медленно изучает мое тело, останавливаясь на эрогенных зонах– будто знает, где они, изначально. Ваня сам стаскивает с себя кофту, вновь вовлекая в меня поцелуй. Он такой горячий, искусный, требовательный. Ванька ничего не дает мне делать, управляя мной, будто марионеткой, но от этого процесс не становится менее желанным. Он кусает мои губы, заводит руки за головой, оставляет засосы всюду. На бледной коже рук уже начинают темнеть небольшие синячки с точечными кровоизлияниями под кожу. Когда мне, наконец, удается освободить руки, провожу ими по груди парня, оставляя небольшие царапины и просто красные следы от ногтей, которые тут же исчезают. Сама не понимаю, когда мы остаемся полностью без одежды. Не сдерживаю вскрика, когда он оказывается внутри. Царапаю его спину, кусаю свою ладонь, пока Ваня улыбается и чаще целует меня в губы. Стоны тонут в поцелуях, на шее появляются новые синячки, которые придется прятать под высоким воротом водолазки. - Ваня! – кричу я, когда оргазм накрывает меня с головой. Вскоре он приходит и к Руду, который валится прямо на меня, заправляя сырые волосы назад. Дышать тяжело до сих пор, но мы счастливы. - Массаж тебе я больше не доверю! – шутливо говорю я, когда он скатывается с меня. Мы в голос смеемся! - Не забывай, ты мне еще торчишь массаж! – напоминает он. Не понимаю, откуда у меня берутся силы, но я усаживаюсь на него, провожу пальчиком по татуировке наручников, а потом наклоняюсь и целую его в губы. - Могу сделать его сейчас! – его заговорщическая улыбка говорит о том, что он согласен. Мы готовы приступить, но на кухне что-то разбивается, а Мурлен бежит в зал, топая, будто он не кот, а маленький слоненок.