Завтра все вернет назад.

POV Соня. Не знаю, сколько времени я просидела на коленях у Вани, уткнувшись лицом в его грудь; футболка на том месте знатно намокла от моих слез, но нам обоим было плевать. Руд не переставал поглаживать меня по спине, волосам и тихо мурлыкать на ухо, словно кот. Это я, конечно, замечала, и это меня немного успокаивало, ключевое слово – немного. Помнится, я говорила, что сломаюсь, когда потеряю Поперечного – я была отчасти права. Конечно, меня сломило, но не полностью – внутри, казалось, огромная трещина, которая грозилась увеличиться, если я потеряю кого-то еще. А еще я тихонечко ломаюсь от непрекращающейся боли – что от физической, что от эмоциональной – и от бессилия. Слез уже не было. Мы просто сидели на полу ванной комнаты в квартире, которую я когда-то в самом начале приметила, как запасной вариант. Ванечка не переставал меня укачивать, словно маленького ребенка, что знатно приводило мысли в порядок, а еще появлялось чувство полной защищенности. За это я ему буду по гроб жизни благодарна. Из соседней комнаты пока не доносилось ни единого звука – Марк спал, как убитый. Что если…? Нет! Я старалась отгонять от себя плохие мысли, нельзя было допускать их появления. «Где тонко, там и рвется, Соня!» – вспомнила я слова мамы. Потеряй мы сейчас надежду и веру в себя, мы не выберемся отсюда, не увидим больше никого из уцелевших. Где они сейчас? Куда направились? Немного успокоившись, я слегка отстранилась от молодого человека, крепко меня обнимавшего. Ваня сразу отреагировал, вглядываясь в мое лицо. - Все хорошо? – вопрос не заставил себя ждать. - Да! – я попыталась улыбнуться, или хотя бы изобразить что-то похожее на улыбку, правда не особо получилось. – У тебя уже, наверное, ноги затекли! – проговорила я, поднимаясь с него. - Все хорошо! – уверил меня парень, поднимаясь следом за мной, но встать с первого раза у него не получилось. Все хорошо у него! Как же! Теперь я подавала ему руку, дабы помочь встать на ноги. Сколько мы так просидели? Евстигнеев еще с минуту переминался с ноги на ногу, разминая нижние конечности, заставляя кровь в сосудах течь, потому что она явно застоялась на месте. Взглянув на себя в запыленное, грязное зеркало, я ужаснулась – красные опухшие глаза, на лице не одно рассечение вместе с отеком и посинениями, губы сухие и потрескавшиеся: стоит их немного неудачно растянуть, и из многочисленных трещин выступят несколько капель крови. Одежды на мне почти не было – грязный бюстгальтер, под которым красовалась чистая повязка, а из-под нее виднелись фиолетовые гематомы, до которых еще не один день будет больно дотрагиваться. Ниже повязки были грязные брюки, которые уже практически одеревенели от крови, грязи, кишок и прочего дерьма, в котором мы находились последнее время. В этот момент я дико жаждала сбросить с себя все это и помыться, но все мои желания пока должны отправиться на второй, если не на третий, план. Марка мы заштопали, меня Ваня перевязал, а что с ним? - Вань, - позвала я парня, который слегка морщился от неприятных ощущений, природу которых я подозревала, - позволь, я тебя осмотрю. Он мог сострить, пошутить, подколоть, включить типичного себя, но Руд не стал. Молодой человек просто стянул с себя верх, раздевшись до пояса. Картинка на его теле почти не отличалась от моей – многочисленные гематомы, ссадины и царапины, некоторые из которых до сих пор сочились красной жидкостью. - Все плохо или буду жить, доктор? – спросил он, пока я как завороженная проводила пальчиками по раненой спине. Его голос отрезвляет. - Жить будешь! – проговорила я, дернув головой. – Хоть у тебя ничего зашивать не надо! – уже тише прозвучал мой голос. В отражении в зеркале я увидела, как Евстигнеев ухмыляется. Парень сам намочил полотенце холодной водой и подал его мне. Аккуратными, легкими движениями я попыталась смыть с него пыль и копоть, застывшую и свежую кровь, пока парень подрагивал от этого холода. Когда грязь была смыта, я принялась обрабатывать все эти ранки перекисью и йодом, иногда слыша тихое шипение. - Вот и все! - проговорила я. – Нужно бы сменить одежду! – Ваня согласно кивнул, усаживаясь на бортик ванной, пока я направилась в нужную комнату за необходимыми вещами. Хорошо, что я принесла сюда запасную одежду. Плескаться в холодной воде не хотелось, поэтому мы ограничились такими простыми водными процедурами и сменой белья. Ваня много не говорил – он предпочитал молчать, как и я. Казалось, начни я говорить и изливать душу, вспоминать все это, трещина внутри меня вновь пойдет по шву, а я сама снова окажусь на холодном кафеле, тихо рыдая от не унимающейся боли. Молчать было проще, выговориться мы сможешь и позже. В соседней комнате зашевелился Марк. Парень негромко промычал, а мы тут же метнулись на этот звук, дабы проверить его. Маркул еще спал, но уже подавал признаки жизни, что несказанно радовало. Хоть он и не открывал глаза, я знала, что он жив – просто спит, и, вероятно, видит кошмар. Будто их в реальности не хватает. Не понимаю, почему наш мозг продолжает генерировать подобные сны, когда в настоящей жизни нас по пятам преследуют сплошные ужасы, кошмары, смерти и потери. Всегда думала, что во сне можно спрятаться от проблем, но не в этом случае, видимо. Когда мы с Ваней переоделись, он отправился проверить периметр на безопасность, игнорируя мои утверждения, что за окном и в подъезде все спокойно. Да, внизу по этим окрестностям бродили зомби, заполняя небольшие улицы около этого дома, словно чувствовали, что мы где-то поблизости. Выбираться на крышу мне не хотелось – мне не хотелось вообще покидать этих стен. Я боялась! Как тогда, когда все только началось, когда под окнами нашего дома оказалась первая укушенная, которую я видела впервые. Тогда я частенько сидела в обнимку с мамой и молилась, а она меня успокаивала. Потом на нашем пороге появился Стас – тогда мне стало в разы легче, а вот сейчас мои страхи хлынули огромной волной, сметая выстроенную мной стену бесстрашия, словно цунами сносило хлипкую деревушку. - Как думаешь, он долго проспит? – спросил Ваня, оказавшись рядом. За своими раздумьями я даже не заметила его приближения, поэтому вздрогнула. - Прости, если напугал! - Не напугал, просто задумалась, – произнесла я, разворачиваясь к нему всем корпусом, а потом уселась на стул напротив него. – если честно, не знаю! Он много крови потерял, мы толком не спали, плюс полученные травмы и сотрясение! – перечислила я, загибая пальцы на руке, которую Ваня решил взять в свои ладони. Момент был очень душевным и домашним, казалось, мы просто решили провести вечер в компании друг друга за просмотром какого-нибудь кино и поедания вкусняшек, но вот все, что происходило за окном и внутри меня говорило об обратном. Перед нами оказался Мурлен. Кот вальяжно подошел к нам и сел напротив, привлекая к себе внимание, а потом громко мяукнул - есть хочет. Боюсь, для кота в этой квартире ничего нет. Я сюда успела принести только коробку различной крупы, соль и различные консервы. Кстати, консервы! Поднявшись со своего места, я отправилась в сторону кухонного шкафа, где все и находилось. - Откуда кровь на ноге? – обеспокоенно спросил Ваня, замечая темное пятно на светлых спортивных брючках. А все потому, что я в раздумьях раздраконила одно из ранений, которое не обрабатывала вовсе. - Это пустяки! – отмахнулась я, подмечая для себя, что надо бы ее все-таки обработать, дабы избежать заражения. Ваня недовольно фыркнул, но ничего поперек мне не сказал. - Мне кажется, нам тоже не помешает поесть! – проговорил он, когда я выложила на тарелку половину содержимого баночки, на упаковке которой было написано, что это мясо цыпленка. Я с ним была полностью согласна, только сейчас заметила, как желудок пытается переварить себя в отсутствие поступления пищи. Ваня подошел ближе, поравнявшись со мной. - Дуй, обрабатывать рану, проверь Марка, а я тут похозяйничаю! – проговорил он. Кому-то в нормальном мире достался бы очень классный муж. Пока Ваня хозяйничал на кухне, я отправилась выполнять все его поручения. После того, как рана была обработана, на автомате я прошла в комнату, где спал Марк. Поправочка – он уже не спал. Парень просто лежал с открытыми глазами, о чем-то думая. -Как ты? – вопрос глупый, но тем не менее, узнать это нужно было. Маркул обратил свое внимание на меня и в эту же секунду улыбнулся. Его улыбка – самое настоящее чудо. Готова вечно на нее смотреть и любоваться. - Если не считать дикий шум в голове, звон в ухе и боль по всему телу, я в полном порядке! – проговорил Марк. – Ванька где? - Хозяйничает на кухне! – проговорила я, улыбнувшись ему в ответ. Марк смотрел на меня полными горечи и сочувствия глазами, и он уже начал произносить соболезнования и слова поддержки, но я просто не хотела пока их слушать и слышать, не хотелось верить в то, что случилось, поэтому нашла другую тему – а именно, его состояние. При осмотре парня ничего нового не обнаружилось, разве что его оглушило на одну сторону, но не совсем. Если повезет, барабанная перепонка может срастись и отражать от себя звуковые волны почти так же, как и было. Марк внимательно слушал, что я ему говорила, по поводу сохранения его здоровья. - Детки, кушать готово! – проговорил Руд, присоединившись к нам. Парень наклонился, чтобы по-братски обнять Марка, но очень осторожно, лишний раз не заставляя Маркула поворачиваться. Мной ему был прописан постельный режим, который не требовал нарушения. Даже Мурлен пришел поприветствовать очнувшегося Марка, запрыгнув ему на грудь и очень громко мурлыча. *** Мы провели в этой квартире неделю – Марк начал восстанавливаться, ему было разрешено ходить. Ванька часто выбирался на крышу, чтобы осмотреть территорию и наметить ближайшие и наиболее безопасные пути отхода. Я же пока не решалась высунуть нос хотя бы за двери этой квартиры, хотя понимала, что в скором времени это сделать придется. Каждый раз Ваня возвращался с не очень приятными новостями – нам пока некуда было идти, да если бы и было – это очень опасно. Нужно ждать полного восстановления Маркула. Сейчас уже не пугала холодная вода в душе. Продовольствия хватало – чаще всего на кухне был Ванька, однажды даже сделал свои знаменитые оладушки, а в холодильнике мы нашли черничное варенье. Правда, оно немного забродило, но нас это не остановило. В тот вечер было весело, как никогда. Впервые за это время меня немного опустило чувство вины, чувство нехватки людей, скорбь и грусть по Дане. По поводу своей семьи я не переживала на удивление – мы прекрасно видели, что Мирон их собрал всех, на том пепелище их не было, в толпе зомби они не бродили, а это свидетельствовало о том, что они спаслись. Мы даже предполагали, что Мир повел их в ту детскую больницу – там было достаточно места, достаточно продовольствия и вещей, а еще там было безопасно. Оставалось надеяться, что они нас там дождутся, и вскоре мы все увидимся. Первой унесло меня. У меня ведь хватило ума сделать компот, разведя в горячей воде несколько ложек лакомства. Парни последовали моему примеру, делая себе такой же напиток. Сначала перед глазами все начало немного плыть, но я не обратила на это внимание, а потом внезапно захотелось смеяться и шутить, а еще нежностей. На пьяную голову я села между парнями и поцеловала обоих, о чем дико жалею. Точнее не так, мне жаль, что это случилось не на трезвую голову и мне стыдно, что это произошло так рано. «Рано?» - спросил внутренний голос. Я не знала, что отвечать на этот вопрос. Парни не были против такой выходки, Ваня так в особенности. Евстигнеева будто с цепи спустили, мне ж пришлось еще по квартире побегать от него, прятаться за Марком, а потом в ванной комнате с диким хохотом. Постепенно это легкое опьянение проходило, а вот чувство стыда не покидало еще долго. Мурлен вообще смотрел на нас, как на сбежавших из психушки больных – в чем-то он был прав. Утро после того вечера выдалось непростым – я проснулась вместе с парнями, мои ноги были на коленях Вани, а голова покоилась на ногах Марка, пока они спали сидя. Мурлен решил поспать на спинке дивана между ними. Большого труда стоило встать, не разбудив их, но у меня получилось. Я отправилась на кухню, поставить чайник, и нужно было немного освежиться. Мурлен меня услышал, поэтому составил компанию, пока эти двое спали с открытыми ртами – милое зрелище. Как только мое опьянение спало, вернулось прежнее состояние. А ведь в забывчивости было так хорошо – не хотелось вырывать на себе волосы, кричать и плакать. Чайник давно вскипел, а мне было нечего делать. Не знаю, что меня сподвигло, но я выбралась из квартиры. Ноги сами несли меня на мою крышу, где думалось и дышалось намного легче. Может, если я там побуду наедине с собой, мне станет лучше? Стоило проверить. Холодный ветер продирал до костей, зубы стучали друг о друга, но это никак не мешало мне находиться на той самой крыше. Внизу шумели зомби; этот звук уже стал обыденностью, как звук моторов в нормальные времена. Я просто смотрела вперед, не ожидая ничего увидеть. Я вдыхала холодный воздух; вероятно, меня прихватит простуда или, может быть, ангина, но сейчас меня не волновало. Впереди моим глазам представал Питер – до сих пор красивый, но тихий и мертвый. Внутри меня тоже тихо, но верно что-то умирало. Вновь появились слезы, а у горла остановился огромный ком. Парни все равно не должны меня услышать, поэтому я громко закричала, насколько хватило воздуха в легких. Мой крик разнесся по окрестностям, отражаясь от стен и окон домов, рассеиваясь в этой пустоте. Стало чуточку легче, но совсем чуть-чуть. Слезы крупными каплями катились по моим щекам, обжигая кожу, а я все еще кричала. Хотелось выплеснуть все это – всю злость, всю грусть, всю боль и бессилие, все, что может нам помешать. Я понимала, что нужно отпустить Даню, поверить в нас, поверить в себя и отправиться на поиски наших. Беда была в том, что я только это понимала, но не хотела делать. Сейчас бы забыться в чем-нибудь, стать на минутку бесчувственной, чтобы весь этот камень, который старательно пытался меня раздавить, рассыпался в пыль. Постепенно голос хрип, и теперь я только бесшумно плакала, в какой-то степени жалея себя. «Просто отпусти его, тебе станет легче, обещаю!» - говорил внутренний голос. Хотелось ему верить. - Боже, ты ведь, наверное, где-то есть! Или я зря повторяю это слово, молюсь тебе во время различного пиздеца. Да, я матерюсь, я попаду в ад за сквернословие, но кого это сейчас волнует, правда? Разве на земле сейчас не ад? Чертовы зомби разгуливают по улицам, мертвецы уничтожают живых, а я стою на крыше и разговариваю с собой сквозь слезы и охрипшим голосом. Знаешь, о чем я хотела тебя попросить – позаботься о Дане! Я ведь его любила, до сих пор люблю, наверное. Во всяком случае, он родной мне человек, а ты у меня его забрал! За что? Хотя, все равно ответа не получу – просто выполни мою просьбу. Казни и наказывай меня, но не забирай близких мне людей – или ты видишь в этот своего рода пытку? Чем я это заслужила, интересно? Я удрученно опустила голову, позволяя слезам разбиваться о крышу. - Даня, я ведь до сих пор не верю, что тебя нет. Может, я неспроста в это не верю? Может, мы встретимся? Правда, это вряд ли. Если мы встретимся, мне придется пустить пулю тебе в лоб. Надеюсь, что я тебя не увижу! Я не хочу причинять тебе боль! Я помню, как встретила тебя в переулке, помню, как ты держал меня на мушке, а потом мы пришли вместе в этот бункер. Помню, как дала тебе по носу за первый поцелую. Помню, как мне приятно было во время второго. Помню, как мне нравилась твоя компания, как мы не спали ночами. Мы могли сидеть и болтать, или заниматься чем-то более приятным. Помню, как вместе ходили на вылазки, в какой безопасности я себя ощущала рядом с тобой. Я это помню все! Клянусь тебе, я не забуду никогда! А теперь мне нужно тебя отпустить! Знаешь, ты всегда говорил – я сильная, значит, и это у меня получится! Спасибо, что ты был со мной! Спасибо, что появился в моей жизни рыжим ураганом. А теперь прощай, милый! Слова давались трудно. Каждое слово произносилось сквозь слезы, но мне становилось легче. Стало легче дышать после «Прощай!». Значит, внутренний голос был прав. Я ведь и не заметила, что за моей спиной стоят парни. Ни один из них не прерывал меня, просто молча наблюдали. - Доброе утро! – сказала я, попытавшись улыбнуться. Ответом мне послужили крепкие объятия, в которых на тот момент хотелось растаять. - Я тебя, конечно, люблю, но если ты заболеешь, я сам тебя пристрелю! – проговорил Ваня, накидывая на меня свою курточку. - Аналогично, Сонь! Ты хоть о чем думала, поднимаясь сюда в одной легкой рубашке?! Идем назад! – следом произнес Марк, обнимая меня за талию. С ними я чувствую себя вдвойне защищенной, только вот рядом со мной обычно проблемы. Надеюсь, сейчас их будет меньше. POV Автор. Жизнь в больнице шла своим чередом – постепенно люди успокаивались, примерялись со случившимся. Олег корил себя за неверие в сестру; теперь ему казалось глупостью то, что он попросил ждать их всего неделю, а потом отправляться отсюда. Парень забрал с собой тот блокнот с картой, где говорилось о безопасном месте, где нет инфекции, куда приглашают и ждут всех. Он успокаивал родителей, обнадеживая тем, что они вскоре встретят Соню. Пару раз он вместе с Мироном выбирался на улицу, зачищая периметр, и вставал как вкопанный, когда видел мертвую девушку, так похожую на младшую сестру. Федоров до последнего терпел это, не говоря ни слова, но, в конце концов, просто сорвался. - Олег, ты, правда, думаешь встретить Соньку в толпе этих тварей, шатающуюся бесцельно? Ты настолько потерял в нее веру? Она столько раз уже при мне оказывалась одной ногой на той стороне, но каждый раз показывала Смерти свой средний палец и возвращалась к нам! Ты думаешь, она сейчас не сможет? Ты же ее старший, бля, брат, а ведешь себя, как типичный житель этого муравейника, откуда ее выперли. А знаешь, несмотря на это, она вернулась и спасла их задницы! Спасла твою задницу! Да если бы не чертов взрыв, мы бы поприсутствовали на казни той мрази, которая и заварила эту кашу! Знаешь, почему я это говорю? – Олег до этого стоявший и внимательно слушавший молодого человека, отрицательно покачал головой, словно болванка. – Да потому что меня тошнит от тебя! Ты же гребаный лидер, наберись уже смелости и веди себя так! Такое чувство, что Кристина из тебя мужское начало начисто вывела! И верь, наконец, в свою сестру! Она всегда в тебя верила и верит, в отличии от тебя! – на эмоциях проговорил Мирон, а потом наставил пушку куда-то мимо парня и выстрелил, убивая мертвеца. – Нужно возвращаться! Иди вперед, я найду транспорт! – проговорил Федоров, разворачиваясь на месте. Вскоре он вернулся на автобусе, куда войдут все. К счастью, бак был полон, значит, они смогут отправиться отсюда. Федорову было больно признавать, но данная им неделя ожидания подходила к концу. Парень не раз выходил на крышу, ожидая с той высоты заметить своих друзей, но ничего не видел. - Мирон, пора! – это прозвучало, слишком неожиданно. – Знаю, что мы можем еще подождать, я, правда, хочу! Я верю в свою сестренку, но в нее не верят они! - Может, пошлем их? –спросил парень, хватаясь за голову. – Хотя, нет! Тут дети, которые не заслужили такого! Рад, что ты, наконец, включил мозг! Идите к выходу, я скоро! Как только Олег вышел, Мирон достал лист бумаги, на котором оставил несколько слов: «Ребята, надеюсь, вы пришли сюда, мы отправляемся на запад! Я буду останавливать на каждой остановке такие записки, если вы не нагоните нас за это время! Очень вас жду! Мирон». Парень оставил бумажку на кровати, где спала девушка, а потом быстро поднялся на крышу, оставляя зажженной керосиновую лампу, которую нашел в подвале. Молодой человек надеялся, что Соня или кто-то из парней, ее заметит. Он очень в это верил, все дальше отъезжая от этой больницы.