Завтра все вернет назад.

POV Автор. Автобус, наполненный пассажирами, ехал по главной трассе по направлению к выезду из Санкт-Петербурга. Олег был за рулем, стараясь не отвлекаться от дороги, а остальные в салоне дремали, кроме одного человека. Мирон наблюдал за мелькающими пейзажами города и пригорода. Безжизненные тихие серые здания чередовались друг за другом, напоминая о смерти. Некогда памятные сооружения стали совершенно безынтересными – достаточно накопили на себе пыли и грязи. Петербург стал городом-призраком, из которого они спешили выбраться. Молодой человек просто смотрел сквозь эти здания, он думал совсем о другом. Добрались ли его друзья до больницы, нашли ли они оставленную им записку, следуют ли они за ними – эти вопросы бились в голове у парня, словно птица о прутья клетки. Все в этом автобусе старались даже не вспоминать о ребятах, будто тех и вовсе никогда не было. Федорова это жутко бесило и раздражало. Он и ребята спасли всех этих людей, а они просто списали их со счетов, забыли об их вкладе в жизнь этих выживших. О ребятах, помимо него, не забывала семья Терешиных. Вера часто просила Олега остановиться, вернуться обратно, чтобы найти дочь и молодых людей. Сергей тоже хотел вернуться туда, но одновременно понимал, что это может быть опасно. Женщина неоднократно предлагала ее оставить там – она говорила, что сама сможет добраться до больницы, но Олег не мог рисковать еще и своей мамой. Он сам часто задумывался об этом, но одергивал себя, оглядываясь на людей в салоне. У него сердце кровью обливалось при воспоминаниях о сестре, но чувство долга перед этими людьми брало верх. Вскоре они уже выбрались за черту города и просто двигались по трассе. Под колесами автобуса поднималась пыль, хрустели опавшие листья. Лиственные деревья, стоящие на обочинах дороги, уже сбросили листву, а вот хвойные – зеленели на их фоне. Верхушки деревьев покачивались при сильном порыве ветра, двигались из стороны в сторону – совсем как маятник. Среди стволов деревьев мелькали одиночки ходячих, которые протягивали свои руки к автобусу. Стоило открыть окно – и в салон врывался холодный осенний воздух со ставшим уже постоянным запахом мертвечины, а снаружи свистел ветер, который, казалось, мог пробрать до костей. На улице становилось все холоднее с каждым прожитым днем, а Мирон думал, как ребята будут проводить зиму, если не успеют нагнать их. Молодой человек уже серьезно задумывался о том, чтобы покинуть эту группу людей, откровенно предавших его друзей, но его всегда останавливала семья девушки и маленькая девочка, которая ждала возвращения ребят не меньше, чем он сам. Стася, каким-то неведомым для остальных образом, чувствовала человека, который заботился о Соне и ждал ее, поэтому она не отходила от молодого человека. Девочка очень скучала по Терешиной и эту скуку не могла унять даже ее собственная мать – с этим пока удачно справлялся только Мирон. Стало довольно привычным, что девочка может подойти к нему, сесть рядом или на колени, утыкаясь ему в плечо или грудь, пока Федоров успокаивающе поглаживал ее по волосам. В тот момент девочка в очередной раз подошла к молодому человеку, присаживаясь на место рядом с ним. Мирон оторвался от наблюдения грустных и мертвых пейзажей за окном и улыбнулся ей одними уголками. Стася улыбнулась в ответ, но потом сразу понурила голову и сидела так, покачивая ножками в воздухе. - Не грусти! – тихо проговорил Мирон, привлекая ее внимание к себе. - Хочу к Соне и Дане. – почти шепотом отозвалась она, смотря на парня своими небесно-голубыми глазами. Мирон тоже хотел к Соне, Дане, Марку и Ване, только не знал, как к ним попасть. Он не знал, как удержать Олега, рвущегося в безопасность и не оглядывающегося даже на родную сестру. Рвануть от них вместе с Верой и Стасей он не мог – хотел, но не мог. Молодой человек мог уйти сам, но так сделает еще хуже – так он предаст эту маленькую девочку. Они единственные здесь, кто еще верил и ждал Соню с парнями. - Я тоже к ним хочу, Стася! – говорит Мирон, обнимая ребенка. - Дядя Мирон, а они ведь нас догонят? – спросила девочка, смотрящая на молодого человека глазами полными надежды. - Я не знаю, Стася! – грустно отозвался Мирон. Напрасно обнадеживать он ее не хотел, но и огорчать был не намерен. – Я в них верю, и ты должна! Если мы будем в них верить, у них все получится! – добавил молодой человек с улыбкой. Стася улыбнулась в ответ, а потом по привычке обняла его так крепко, насколько могла. Уходить к себе на место она не собиралась, поэтому осталась на этом, разглядывая пейзажи за окном. Рука Мирона покоилась на ее плече, пока сам парень снова и снова задумывался о судьбе ребят. А автобус продолжал двигаться вперед. *** Данила первым выбрался из завалов, а потом нехотя помог Кристине, которая с каждым шагом все больше хромала. Она с трудом наступала на раненую ногу, но кровью не истекала. Девушка старалась держаться рядом, потому что на него зомби даже внимания не обращали, но стоило ей от него отойти, как мертвецы рвались вперед к своей жертве и нарывались на нового Поперечного. Молодой человек еще не мог привыкнуть к новым силам, и постоянно чего-то хотел, только не мог понять, чего именно. Желания сматывались в один запутанный клубок. Он пытался его размотать, но каждый раз отрывал коротенькую ниточку с одним и тем же желанием – утолить голод. Даже мысли о Соне уходили на второй план. Парень уже с трудом себя контролировал – все его нутро требовало того, чтобы он набросился на девушку, шедшую позади. Он понимал, что никто не был бы против, но пока Даня сам не мог этого сделать, да и к тому же, Кристина – ключ к его спасению. Напади он на нее и убей – совсем потеряет человечность. Этого Поперечный не мог допустить. Еще сохранялась надежда на встречу с Терешиной в этом облике, но с сознанием человека. Иначе кто-то из парней пустит пулю ему прямо в лоб – а, может, и сама Соня. - Куда мы идем? – спросила Кристина. - Куда нужно! – недовольно бросил Поперечный; надежда излечения от этого дерьма таяла с каждой секундой, но все же оставалась. - Ты же помнишь… - договорить Кристине не дали. Даня развернулся на месте и взял девушку за горло, слегка, но ощутимо его сжимая. - Я помню! Мы ищем лабораторию, чтобы ты вылечила меня от этого дерьма! Но если ты не заткнешься, хер с ним, с этим лекарством – мне будет приятно свернуть эту шейку и услышать божественный хруст сломанных костей! – прорычал Данила с безумным и злобным оскалом. Парень резко отпустил Кристину и слегка оттолкнул, ей удалось удержать равновесие и устоять на ногах. Лешукова потерла горло, где мгновение назад были руки Поперечного, и со страхом на него посмотрела. Вся ее спесь выветривалась; она понимала, что Даня не такой послушный, как она рассчитывала. Поперечный отвернулся от нее так же резко, как и повернулся. Около них было пусто и тихо, а, значит, безопасно. Основная масса мертвецов сконцентрировалась около здания, где прятались ребята. Для Дани подтверждением этого был тонкий и едва уловимый след сладкого аромата девушки, тянущийся прямо до этого дома. Все нутро требовало пищи, казалось, уже любой, даже несъедобной. Даня, как ведомый, пошел по направлению к дому – он шел прямо на аромат девушки. Глубоко в подкорке он понимал, что должен держаться дальше от Сони, особенно в таком состоянии. Все его разумное начало кричало развернуться, а новая натура монстра требовала вкусить свежей плоти. Его возможная жертва стояла позади, ничего не стоило вцепиться в нее и разорвать на части, но он упрямо шел вперед. Практически добравшись до дверей дома, он резко остановился, встряхивая головой, дабы прийти в себя. Человек внутри него упорно держал узды правления, стараясь не спускать монстра с привязи. Парень развернулся и отправился в противоположную от дома сторону, примечая, что Лешуковой нигде поблизости нет. Она будто испарилась, но быстро нашлась в одной из машин, пока около автомобиля толпились три мертвеца. Поперечный закатил глаза, а потом просто направился к ним. Ходячие его не замечали, они старались добраться до девушки, которая сжалась в комок, сидя на заднем сидении автомобиля. Ходячие водили своими пальцами по стеклу, навалившись на него, но ничего не происходило. Поперечный остановился в метре от них, наблюдая, как те безуспешно пытаются и пытаются пробраться к Кристине. «Если ты меня не накормишь, станешь таким же!» - прозвучало в его голове. Это был далеко не его голос. Парень не знал, кому он принадлежит, просто в очередной раз встряхнул головой, отвлекаясь от всего этого. Хотелось как-то развлечься, поэтому он просто подошел к двери автомобиля и открыл ее, оставляя небольшую щелку рядом с одним из мертвецов. Кристина рванула к двери, чтобы захлопнуть, но ходячий уже достаточно далеко пробрался внутрь. Поперечный впервые слышал испуганный визг девушки и мольбы о помощи, но помогать пока не спешил. Следом за первым мертвецом пробрался второй – таким же способом. Кристина пыталась вытолкать хотя бы одного ногой, но едва успела ее убрать, чтобы ходячий не вцепился в нее. Девушка какое-то время жалась к противоположной двери, пока Данила наблюдал за этим. До Кристины дошло, что дверь открывается. Уже через секунду она выбралась наружу, но запнувшись за тело, упала навзничь. - Даня, пожалуйста, помоги! – завопила та, когда один из ходячих навалился на нее. Делать ничего другого не оставалось, как помогать ей. Парень в три шага преодолел это расстояние и одним движением откинул ходячего с девушки в сторону. Двое других, которые выбрались из автомобиля, разделили участь своего собрата – одному Поперечный отделил руку от тела и раздавил голову, а второму – оторвал голову и откинул за несколько метров. Молодой человек отошел в сторону от девушки, пока та пыталась успокоить свою истерику и подняться на ноги. Данилу до сих пор мучил голод, к тому же он усиливался с каждой секундой. Цепь, сдерживающая монстра внутри него, рвалась. Еще немного и его жертвой может стать Лешукова, а он вовсе потеряет надежду на спасение. - Сиди в машине! – сквозь зубы отчеканил парень, пока сам отправился на развалины бункера. Сейчас он был бы рад крысе, даже не человеку. Данила достиг своей цели. Внутренний монстр вел его куда-то целенаправленно. Поперечный уже не управлял своим телом. Сначала он наткнулся на раздавленный холодильник, откуда выудил замороженный, но уже достаточно оттаявший фарш, тут же поглощая его. Вначале пища прошла, но уже через минуту его организм усердно ее отторгал. Монстр внутри требовал свежее мясо, еще пульсирующее жизнью. В нескольких метрах от себя Даня услышал шорох. Зверь метнулся в ту сторону, Данилу оставалось наблюдать за происходящим, поскольку бразды правления были утеряны. Под развалинами очнулся Кирилл. Парень пытался подняться, но не удавалось – нога была намертво прижата под камнем. Молодой человек уже думал, что это его конец, но неподалеку заметил знакомый силуэт с рыжими волосами. - Даня! – голос хрипел, его едва было слышно ему самому. Поэтому парень начал усердно пытаться выбраться из-под завала. Вскоре Поперечный оказался рядом с ним. Кирилл не сразу заметил озверевший взгляд некогда доброго соседа. - Данила, помоги мне! Я сожалею о случившемся! – почти сквозь слезы проговорил парень. Поперечный наклонился над ним. - Конечно, сожалеешь! Я верю! – его голос сочился ядом и презрением, а вот глаза блестели голодом. Поперечный одним легким движением поднял кусок камня, позволяя Кириллу выбраться оттуда. Парень потер уже почти мертвую ногу, которую в нормальных условиях нужно было бы ампутировать. - Спасибо, Данька! - хрипло выдавил Кирилл. – А где Соня? – парень бросился на шею друга, но резко отпрянул, почувствовав под своими руками мертвенно холодную кожу. – Данька? – он говорил все это время не с Поперечным, который бился внутри, желая остановить будущее кровопролитие. Монстр оскалился и в один момент впился в горло парня, тот глухо закричал, постепенно захлебываясь в собственной крови. Жизнь покидала Кирилла, пока его друг медленно откусывал от него плоть, тщательно пережевывая. Уже отросшая бородка и усы были запачканы кровью; изо рта Поперечного капала кровь при очередном движении челюстей. Зверь внутри него радовался и наслаждался каждой секундой, он почти урчал от удовольствия, пока Даниле приходилось наблюдать за этим. «Не морщись! Если я сыт, ты еще человек, а не эта гнусная пакость, бесцельно слоняющаяся по улицам!» - добавил голос. Теперь Данила понимал, с кем он говорит и с кем должен уживаться. Дабы отвлечься от неприятного зрелища Поперечный закрыл глаза, представляя радостную Соню. На самом деле продолжал с упоением пережевывать мясо. «А она, наверное, очень вкусная!» - мечтательно проговорил Монстр. «Не смей ее трогать!» - проговорил Данила, пока Монстр довольно улыбался, проглатывая последний кусок плоти уже мертвого парня. «Она очень вкусная!» - напоследок проговорил Монстр, позволяя Даниле снова взять под контроль свое тело. Поперечный огляделся по сторонам, замечая рядом мертвого Кирилла. Да, он недолюбливал этого парня, но никто не заслуживает быть заживо съеденным. Даня посмотрел на свои руки, по локоть испачканные в крови, на лице он почувствовал застывшую кровь. Парню стало невыносимо противно от себя – каким он стал, что сотворил! Хотелось тут же прикончить себя, дабы не допускать больше такого. Мало ли кто может оказаться на месте Кирилла – парни или даже Соня, а, может, другой невинный человек. Парень стал усердно вытирать руки и лицо одеждой мертвого парня и своей, но чище он не становился – просто размазывал кровь по своему телу еще больше. Ему было больно смотреть на Кирилла, чьи внутренности оказались наружи, глаза закатились, вся грудь и шея была грязно-бордовой, а на лице застыли жирные струи застывшей крови. Он убил первого человека – более того, он съел его, уподобившись мертвецам, уничтожать которых всегда было его желанием и целью. *** Почти неделю Поперечный и Кристина провели неподалеку от дома, где скрывались парни с Соней. Монстр его не беспокоил – это было неким плюсом от почти мертвого организма – обмен веществ был крайне медленным. А это значило, что после съеденного количества плоти, голод его не побеспокоит еще какое-то время. Кристина старалась не шуметь, не отвлекать, дабы не выводить парня из себя. Ее напугал его внешний вид, когда тот вернулся с развалин. Данила напомнил ей об этом, повторяя, что она нужна только для изготовления лекарства, но если начнет бесить, ему не составит труда ее убить. Даня пообещал себе, что не позволит Соне пострадать от своих рук, наоборот, он станет ее ангелом-хранителем. Только вот Монстр внутри него думал иначе. Он уже было достаточно самостоятельным. Стоило девушке встать в нескольких метрах от него, пока та ловила кота, Монстр проснулся, но не подал вида, дабы не показывать этого владельцу тела. Соня не заметила Поперечного; она скрылась в автомобиле, оставляя за собой сладкий след. Монстр внутри Дани довольно оскалился, втягивая в себя этот чудесный запах. Хотелось попробовать тело девушки на вкус, но Данила был его препятствием, поэтому Монстр спокойно наблюдал, выжидая своего часа. Они вместе наблюдали за удаляющимся автомобилем, в котором была Соня. Монстр напоследок втянул аромат девушки, смакуя его и представляя какой же сочной окажется ее плоть. POV Соня. Из больницы мы отправились пешком. Транспорт, находившийся поблизости, был не на ходу. Поэтому мы топали ножками. Хорошо, что мертвецы сконцентрировались на руинах бункера, до нас им было не достать. А одиночки, попадающиеся нам на пути, не представляли опасности. Справиться с ними не составляло труда. Я думала, что не справлюсь с ними, что снова стану трусливой версией себя, но как же я рада, что ошибалась. Как только в моих руках оказался нож, я вспомнила все трюки, вспомнила, какой была. Я стала прежней, пусть и с трещиной внутри. После прощания с Даней мне стало намного проще. А после поцелуя с Марком проснулись робость, скромность и застенчивость, но к тому же и саркастичность и игривость, которые, то и дело, выходили в свет. До сих пор я удивлялась, насколько много граней может скрываться в одном человеке. Мне было стыдно перед Ваней сначала, но потом это чувство прошло, уступая месту пофигизму и азарту, хотя бы доле первого. Было смешно наблюдать, как эти двое борются за мое внимание – из этого получилась бы вполне сносная комедия или смешной мультфильм. Марк, конечно, проявлял больше энтузиазма и настойчивости, пока Руд старался и старается максимально обеспечить нам защиту. Я им безумно за это благодарна. Мы проходили мимо отделения полиции, тогда у всех троих зародилось желание достать оружие. Наши импровизированные копья, конечно, хороши, но хотелось бы что-то для дальнего боя. Конечно, в оружейном магазине выбор куда больше, но все, попавшиеся нам на пути, были разграблены. В отделении полиции нас ждал гость – большой такой ходячий в порванной и грязной униформе. Как только мы вошли внутрь, он бросился на нас, точнее на меня – я стояла в центре. Ване удалость поставить ему подножку, зомби повалился на свой живот в 20 сантиметрах от моих ног. Мертвец протягивал ко мне свои руки и даже зацепился за штанину, но мне легко удалось скинуть его лапу, слегка тряхнув ногой. Марк вонзил в его череп свое копье, наконец, убивая. Больше тут никого не было, а в оружейной нашлись парочка образцов стандартного боевого огнестрельного оружии и большое количество патронов к нему, что несказанно порадовало нас. Стоило бы переночевать здесь, но парни решили идти вперед – так больше шансов догнать наших быстрее. Эта игра в догонялки уже начала доставать и надоедать. У меня копились вопросы к моей семье. Мирон хотя бы оставил записку, он дал о себе знать, уверил, что ждет нас, а мой брат и родители ничего не оставили – такое чувство, что они попросту решили, что я умерла. Я пыталась отгонять от себя такие мысли, но они упорно лезли в голову. Марк и Ваня уже шли далеко впереди меня, пока я плелась позади, стараясь не замечать боли в руке и тяжести в спине. В моем рюкзаке сидел Мурлен, высунув голову. Кот дышал и щекотал своими усами мою шею – от этого легче не становилось. - Соня, ты там идешь? – окрикнул меня Руд, пока они с Марком в очередной раз остановились, дожидаясь меня. Когда я, наконец-таки, с ними поравнялась, мы уже двинулись вперед. Чтобы я не отставала, Ваня взял меня под руку, а его примеру последовал и Марк. Это очень мило и забавно. На улице уже начало смеркаться – дни были уже короче. - Нам бы где-нибудь переночевать! – предложила я, тяжело вздыхая. Ваня и Марк переглянулись, а уже через пару секунд согласно кивнули. Просто большое человеческое, мать его, спасибо! Был вариант найти для ночлега что-то наподобие той квартиры, но Ваня отверг эту идею, замечая в переулке обугленную и наполовину переломанную вывеску. Мне лично на ней ничего прочитать не удалось, а вот парни ее узнали. Нашим местом для ночлега стал какой-то бар, название которого я прочитать так и не смогла. На входе было слишком темно и тихо. Будто мы оказались в какой-то изолированной вакуумной темной комнате, а ведь всего лишь оказались в гардеробной. Ванька нащупал рычаг, который и опустил – внутри зажегся свет, пусть лампы и мигали. В первом зале этого довольно-таки большого бара было много пыли – она скопилась большим слоем на мебели, в проходах между столами лежали трупы, кто-то был съеден, кто-то застрелен, а, может, некоторые застрелились сами. Парни вынесли их на улицу и забаррикадировали входы, пока я осматривала все помещение. В самом большом зале в одном конце была сцена со скоплением на ней различных музыкальным инструментов и установок. С противоположной стороны находилась барная стойка, а за ней большое количество алкоголя – много бутылок было разбито, поэтому мы убрали стекло в один угол. По центру стояли столы с довольно удобными диванчиками, на которых можно будет устроиться. Я прошла за сцену, замечая там небольшую гримерную с несколькими нарядами и костюмами – видимо, здесь проводились какие-то тематические выступления. Настоящим открытием для меня стал винтажный музыкальный автомат, в который нужно бросать монетки и можно выбрать музыкальную композицию. Парни уже устроились за одним из столов, откупоривая бутылку Джека. Им бы только выпить, хотя я сама очень даже за такие посиделки. После первого же наполовину полного стакана, вылитого в мой уставший организм, перед глазами поплыло, а совесть, робость и скромность спрятались в сторонке, выпуская на волю игривую Соню, которой очень сильно хотелось развеяться. Парни собственно не удерживали меня, наоборот, подначивали. - Я видел, как ты танцевала в бункере на своем дне рождении, бьюсь об заклад, пьяная ты так не сможешь! – твердил мне Ваня. - А я думаю, сможет, но может, чуть хуже! – вторил ему Марк. Мне требовалось им доказать обратное. - Сейчас и увидите! – проговорила я, отправляясь в закулисье. Парни посмотрели мне вслед, допивая янтарную жидкость. Пока я искала подходящий наряд, которым оказалось короткое полупрозрачное легкое платье с многочисленными камнями и стразами, в которых отражался свет от ламп, парни начали уже вторую бутылку, точнее, Марк взял бутылку себе, а Ваня еще одну. Стоило запечатлеть их лица, когда я вышла к ним – почти в свете софитов. Было слышно, как кто-то из парней проглотил тягучую слюну. Почти не шатающейся походкой я прошлась к автомату, закинула в него монетку и выбрала джазовую версию Sweet dreams. При первых звучания музыки меня потянуло в пляс. Сначала это были легкие движения, без трудных выпадов и элементов. Прилично отросшие волосы покачивались, а при моем наклоне вперед ниспадали на лицо. Первую минуту я пыталась показать парням, что умею танцевать даже в таком состоянии, а я была уже достаточно пьяная. Уже дальше я просто стала получать удовольствие от происходившего. Я то и дело ловила на себе оценивающие взгляды парней. Ваня оставался за столом, держал в руке стакан с виски и просто смотрел на меня, а Марк отошел к барной стойке и оперся на нее, смотря на меня совершенно магическим взглядом. Где-то глубоко в сознании мой внутренний голос кричал остановиться, протрезветь и топать спать, но я послала его к чертям, снова приближаясь к автомату, включая следующую песню с джазовым мотивом. Вся эта атмосфера напоминала старые фильмы о 20-40-х годах. Декорации вполне подходили, только парни не вписывались в своих современных нарядах. Я сама их представила в костюмчиках того времени. Мои шалости продолжались. Я танцевала под внимательным взглядом парней. Ванька не стеснялся уже облизываться, а Марк просто прожигал меня оценивающим взглядом, от которого жар в моей груди все больше разгорался. Под довольно подвижную мелодию я приблизилась к Ване, усаживаясь к нему на колени буквально на пару секунд, он только хотел меня прижать к себе, как я упорхнула. Марк стоял неподвижно. - Подойди ближе! – магнетическим голосом произнес мне, призывая к себе пальцами, а сам сделал шаг вперед. Моя рука оказалась в его ладони, и вот он уже закружил меня, а потом опустил немного, нависая. Поцелуя, которого я уже ждала, не было. Маркул поднял меня, прижал к себе спиной, его руки опустились с моей талии чуть ниже – так, чтобы прижать меня еще ближе к нему. Это был жутко тесный контакт. Он дышал мне на ухо, обжигая кожу. А потом резко развернул к себе лицом и впился в губы. Поцелуй вышел довольно требовательный, нежели тот в квартире, его руки опустились ко мне на попу, а на плечах я почувствовала еще одни. Отстраниться мне не позволили. Ваня мягко поглаживал мои плечи, поддевая лямки этого платья. Пока Марк прижимал меня к себе и упоительно целовал, Евстигнеев оставлял нежные короткие поцелуи на моих плечах. С трудом мне удалось отстраниться, чтобы вдохнуть спасительный глоток воздуха. Ваня воспользовался этим, резко разворачивая к себе. Теперь мои губы были в его власти. Парень довольно ощутимо сжимал мою грудь, отчего соски затвердели. Марк же медленно спускал с меня платье, попутно избавляясь от своей рубашки. Я уже плохо контролировала свои действия. Мои руки были на футболке Вани, которая полетела к чертям. В помещении было довольно прохладно, но тепло двух мужских тел и крепкий алкоголь в крови не давал мне замерзнуть. Евстигнеев направил нас всех к столикам. Стол, собственно, полетел в сторону. Марк сел на диванчик, утягивая меня за собой. Я чувствовала обнаженной кожей его, его руки поглаживали мои бедра, забираясь под кромку трусиков. Ванька успел уже полностью раздеться. Он вырвал меня из объятий Марка, укладывая на холодную поверхность столика. С моих губ сорвался громкий стон, который позже утонул в поцелуе, когда Евстигнеев оказался внутри. В отличие от Вани, Марк был куда мягче и нежнее, прежде чем войти, он оставил уйму поцелуев на моем теле, пока губы были во власти Руда. Маркул поцеловал, кажется, каждый миллиметр моего тела, и только потом вошел. Постепенно его плавные движения превратились в порывистые, рваные, вызывая острые ощущения. Меня носили, словно куклу – переносили с места на место, топили в нежности и ласках, заполняли собой, выбивая остатки разума. Мне жутко хотелось пить, но вместо воды в горло и пищевод попадала терпкая обжигающая жидкость. Я не помню, сколько раз это было. Сознание покинуло меня совершенно, но проснулась я с дикой болью во всем теле, в объятия обнаженных парней. Они заботливо укрыли нас своей одеждой. Моя голова покоилась на их руках. Ваня дышал мне в шею, а Марк спокойно наблюдал за тем, как я просыпаюсь. Естественно, выбраться из этих объятий мне никто не позволил, да не особо и хотелось. - Ты как? – шепотом спросил Марк, убирая с лица мешающую прядку волос. - У меня все болит, и мне дико стыдно! – честно ответила я, обещая себе, что больше так пить не буду. А в голове бился вопрос: «Как им теперь обоим в глаза смотреть?». Хотелось утонуть в той темноте, которая окутывала меня, стоило мне закрыть глаза, но не получится. И, кажется, в этом баре мы проведем куда больше времени, чем рассчитывали.