Завтра все вернет назад.

Pov Кристина.       В один прекрасный день я заметила знакомый силуэт — Терешину. Эта мелкая паразитка была жива, почти невредима, в тепле, сыта и, видимо, не одна. Интересно, кто, ней еще? А если Поперечный ее увидит? Что тогда будет? Всего скорее, он пойдет прямиком к ним — обнять девушку, поцеловать или сдохнуть сразу, что вероятнее. Он же сейчас не совсем человек и по большей части не человек вовсе. Во всяком случае я с ними встречаться не хочу, ибо живой оттуда мне не уйти. Хотя любопытство берет вверх, да и Терешина свалила куда-то от места из пребывания. Мне интересно, кто с ней. Есть ли выжившие после того погрома в бункере — удивлюсь, если их много. Ведь даже мои не совсем обычные детки не выжили. За громоздкой стеклянной дверью вижу расставленные ящики и предметы мебели, которые служат ограждением и барьером для прорыва тварей. Хм, хорошо устроились. К моему счастью на второй этаж этого строения выходит Ванечка собственной персоной. Парень сжимает сигарету в татуированных руках, хмурый, сосредоточенный и серьезный. Странно, что это он без своего вечного друга, которого звать Мироном? Может, тот не выжил? Много вопросов, а ответов нет. А еще остатки мозга решили куда-то свалить, позволив мне подобраться так близко к моим врагам. Да, эти люди мне враги, точно уж не друзья. С дружескими отношениями как-то не вышло! И раз Терешина еще жива, да и есть люди, которых она любит…хм, пора за Поперечным — новый вирус меня уже ждет.       Мой «друг» нашелся в аптеке, откуда стремглав мчалась Софья. Неужели увидела своего Даню? Ахахах. Посмотрела бы на эту встречу с удовольствием. Но все мои ожидания провалились. Видимо, Терешина сбегала от двух уже мертвых парней, одного из которых Поперечный уже жевал, закатывая глаза от удовольствия. Руки в крови, как и половина лица, белки глаз, голова поднята вверх, по подбородку скатываются капельки крови — не самое приятное зрелище. А разорванные тела людей еще кошмарнее. Видимо, он поигрался с ними вдоволь. Столько увечий! Будто мстил за кого-то. Хотя, почему «будто»? Он и правда мстил за Терешину, которую любит до сих пор даже после своей смерти.       Пришлось в очередной раз уговаривать его на путешествие. Поперечный словно рогом уперся, но никуда не хотел уходить отсюда. Будто ему тут медом намазано. Хотя чему я удивляюсь? Теперь понятно, что его тут держит — точнее кто. Терешина даже сейчас мешает исполнению моих планов. Мы же просто можем идти в местный НИИ и попробовать разобраться там с новым подвидом этого вируса. Благо, Поперечный целый у меня есть — думаю, согласиться сдать кровь. В очередной раз наплету, что это нужно не мне, а ему. Ведь он ждет лекарство.       Но как только я открываю рот, его рука сцепляется на моем горле, перекрывая доступ кислорода. Этот недотепа совершенно не ценит своего спасителя. Я же ему подарила шанс на новую жизнь без боли — бессмертную, неуязвимую, а он просит все вернуть назад. Чертов идиот! Он должен в ноги кланяться за такой дар. Но ради своей же безопасности ничего не говорю и терплю его нападки. Вскоре его рука разжимается, а я, наконец, вдыхаю этот божественный воздух, так мне необходимый. В отличии, опять же, от Поперечного. Его можно выпускать в космос с такими-то показателями.  — Условия ставить вздумала? — он взбешен, как и обычно, когда я рядом. Да еще и от обеда его оторвала, но время не терпит. Нужно уходить отсюда и как можно скорее. Выложив свои аргументы по поводу его возможной встречи с Соней и ее сопровождающими, жду его решения. Одно мне точно понятно — он не удивлен, что здесь Терешина. Парень все же сдается мне.       Пешим ходом по почти зимнему Петербургу в сопровождении зомби, которых стало гораздо больше. Видимо, на обломках бункера закончился шведский стол и все просто отправились на поиски еды, образуя эту огромную армию мертвецов. Не лучшая компания, но я лучше повоюю сейчас с ними, чем с Терешиной       Нога после его меткого броска в мое бедро болит нисколько не слабее. Да, рана затянулась, но вот поврежденные структуры не излечились за такой промежуток времени. Поперечный шел чуточку впереди, старательно не обращая внимания на меня. У него это здоровски получается, слово он какой-то великан, а я мелкая букашка, скачущая около его ног. Ничего, мы это исправим. Доработаю вирус, и станет Данечка послушным песиком.  — Не хочешь поговорить? — мой голос звучит очень отчетливо на фоне гробовой тишины в этом районе. Данила будто вообще меня не слышит. — Данила! — я не сдаюсь, даже дотрагиваюсь до его руки, но тут же отрываю руку. Поперечный смотрит на меня гневным взглядом — кажется, спичку туда брось, и все полыхнет, будто сухая солома. Весь этот пожар ненависти ко мне и к своему новому организму, своим привычкам — ко всему, что сейчас с ним происходит.  — Ладно, не хочешь говорить, я буду петь! — зачем-то предупреждаю я и только хочу напеть знакомый и любимый мотивчик «О, Боже, какой мужчина!», как Поперечный резко разворачивается ко мне всем телом.  — Куда мы идем и сколько еще идти? — строго спрашивает он, сжимая кулаки. Вообще забавно наблюдать за тем, как он бесится. Это достает какое-то странное удовольствие.  — Может километров 10-12 еще. — бросаю я, поправляя куртку на себе. Парень хмурится от такого простого жеста, и снова отворачивается от меня. Должна признать, что с его переменами он стал выглядеть лучше, исключая моменты, когда он будто после купания в ванне с кровью. Он стал опаснее, а к опасным мальчикам всегда тянет. Конечно, и до этого он был не промах, но сейчас. Наверное, если бы парень не хотел мне смерти и не ненавидел меня всей своей уже почерневшей душой, то у нас что-то да получилось.  — Как думаешь, кто там с Соней? Много выжило? — спрашиваю я. Поперечный должен знать явно больше, чем я.  — Соня, Марк и Ванька. — бросает Даня, ускорив шаг.  — Куда ты так несешься? Мы же еще успеваем!  — Хочу быстрее от тебя избавиться! — Поперечный мне лживо улыбается. Лицемерность так и хлещет фонтаном, как и язвительность. Из нас получились бы замечательные ядовитые змеи. Гремучая — Даня и я — королевская кобра. Дорога до нужного места выдалась долгой, но все же мы добрались. Поперечный даже вроде улыбнулся. Ох, малыш, знал бы ты, чему улыбаешься.  — Долго будет лекарство готовиться? — уже с ожиданием спрашивает Поперечный  — Не один день, дорогой! — мило отвечаю я, как бы невзначай проводя по его руке своей. Но парень тут же ее отдергивает, скрываясь за дверью. Что ж, в моем расположении огромная лаборатория с минимальными повреждениями и огромный подопытный кролик.       День 1. Мне удалось найти нужные реактивы, а во внутреннем кармане брюк уцелела маленькая пробирка с кровью одного из детишек. Находки радуют, пора переходить к экспериментам. Кровь из пробирки содержит чистый зомби-вирус без примесей. Он активно поражает клетки моей крови, оседая на эритроцитах и уничтожая клетки иммунной системы. Реакция типичная. Патологии не вижу. Моя задача выследить вирус и сравнить его с вирусом из крови объекта.  — Даня, нужна твоя помощь! — кричу я из лаборатории. Поперечный оказывается рядом в ту же секунду почти, готовый, целеустремленный и с надеждой в глазах.  — Нужна твоя кровь! — парень без вопроса подает мне руку. Но вот беда. Его сердце практически не качает кровь — ее в сосудах не так и много. Копаюсь иглой долго, но ему абсолютно все равно. Как слону дробинка. С горем пополам мне удается добыть несколько миллилитров его крови, темной и почти уже свернувшейся.       День 2. Эксперимент продолжается. Кровь объекта отличается от зараженной вирусом зомби и от чистой человеческой. Кровь испытуемого содержит элементы вируса, которые по всей видимости и дают нужный эффект, и не захватывают организм хозяина подобно паразиту, как в первом случае. Это интересно! От разглядывания картинки в микроскопе меня отвлекает неприятное чувство, как будто за спиной кто-то сидит. И я была права, только вот за мной не сидели, а стояли и смотрели через мое плечо. Данила подкрался совершенно неожиданно.  — Твою мать, Поперечный! Хорош пугать! Дождешься, и я разобью реактивы! Что тогда делать будем, а? — срываюсь я на него. Парень ведь запросто может прочесть мои записи. Вряд он он что-то поймет, но это все равно опасно.  — Хотел узнать, когда будет лекарство! — с самой невинной улыбкой на лице говорит он.  — Еще не скоро! — разворачиваюсь к нему лицом и прячу бумажки которые могут выдать мою тайну. — Так, если будешь мешать процессу, то вообще долго все это будет! — говорю я, выталкивая парня за пределы комнаты.       День 7. За прошедшие дни я ни на миллиметр не приблизилась к разгадке, как же сделать чертов вирус. Как подчинить себе обращенного? Вирус испытуемого сопротивляется любым воздействиям на его. У меня даже не получается его уничтожить! Чертова привычка записывать все проведенные тесты на диктофон. Пора бы уже от нее избавляться! Мои исследования никто не прочитает и не послушает. Все бесполезно!  — Что значит все бесполезно? — раздается у меня из-за спины. Кажется, кто-то влип, Лешукова. Pov Даня.       Как только мы прибыли в этот научный центр, Лешукова скрылась в лаборатории. Она всю дорогу до сюда вела себя очень странно — пыталась говорить, хотя это неудивительно — заставить ее замолчать куда сложнее. Всегда искала даже незначительного тактильного контакта, пыталась вывести меня на разговор. Все это выглядело дико странно. Монстр внутри недоумевал так же, как и я.       «Она должна тебе лекарство! Она тебя боится! Но принюхайся — ей секса хочется!» — раздается в моей голове. Монстр размышляет на полном серьезе об этом, рассматривает самые различные варианты удовлетворения потребностей моей попутчицы, но вот только от его фантазий и размышлений меня тошнит.       «Ты рехнулся! Она сделает лекарство, а потом я посмотрю — убить ее или оставить в живых!» — отвечаю я Монстру, оповещая его в свои планы. Он хмурится, но не противоречит. К счастью, он сыт. После такого обжорства в аптеке трудно оставаться голодным. При воспоминаниях об аптеке Монстр довольно мурлычет, словно огромный кот.        «Вкусные были мальчики!» — говорит он. Ему они были вкусными, для меня же они были подонками, которые получили по заслугам. Может, Соня увидит мои старания во имя нее? Правда, она не будет знать, что это моих рук дело.       Мы провели в этом центре херову кучу времени. Монстр уже начал проявлять признаки голода, еще только начальные — повышенная раздражимость, Он стал острее ощущать запахи, усилился слух, дабы услышать жертву за много метров до меня. Это было не к добру, учитывая, что Лешукова не подпускает нас к себе, выгоняет из лаборатории, а в ближайшем километре отсюда ни единого живого существа. Все идет по известному месту.       «Почему она думает, что может дотрагиваться до нас, а еще нагло выпихивать из лаборатории каждый раз?» — раздраженно бросает Монстр. Пожимаю плечами в ответ. Я правда не знаю ответа на этот вопрос.       » Мне кажется, она хочет нас обидеть!» — говорит Он. " Прислушайся!» — Отчетливо слышу голос Лешуковой, хоть она в противоположном крыле в запертой лаборатории, только вот без звукоизоляции.       «Подчинить обращенного! Не могу уничтожить!» — режет по ушам острее любого ножа. Монстр вырывается вперед, снова обрекая меня на сидение в его же клетке и наблюдение за происходящим.  — Что значит, что все бесполезно? — вопрос вылетает сам собой. Девушка долго молчит. Мне сейчас даже минута кажется часом. — Что это значит? — повышаю голос. Лешукова по-прежнему не открывает рот, только сгребает за спиной листочки в одну стопку. Один рывок, и Монстр оказывается около нее, выхватывая чертовы бумажки. «Вирус не подчиняется! Огонь его не уничтожает! Я не могу сделать его ручным!» — взгляд заостряется на этом слове.  — Ручным? Приручить меня захотела, мразь? — Монстр не скупиться на выражения. Или это уже я?  — Данила, я…  — Ты-мой обед! — Монстр скалится.  — Нет! Ты не посмеешь!  — А что меня остановит? Ты же все равно не лекарство готовишь! А оно хоть есть? — мне удается схватить ее за руку и притащить к себе. Девушка шипит, пищит и рвется назад. — Так есть или нет? — рычу я прямо ей на ухо. — Говори!  — Нет, его нет! И никогда не было! — почти сквозь слезы бормочет девушка. Что-то внутри меня просит ее отпустить, но большая часть хочет мести. Хочет, чтобы Лешукова расплатилась за потраченное впустую время. Я защищал ее, когда мог отправиться к Соне. Она бы что-то обязательно придумала. Или я стал бы просто преданным не совсем живым другом. Но нет, в надежде на лекарство я как лошок шел за Кристиной, я снова повелся на нее. Точно ведьма! Как же Соня была права на ее счет.       Монстр вырвался на свободу снова. Он схватил девушку за волосы, сжимая и сминая их в руке. Кристина хотела вырваться, убежать, но у нее ничего не получалось. Слюна капала прямо изо рта, пока Он смотрел на ее шею, плечи, бедра — мышечная ткань привлекала монстра куда больше, чем все остальное.  — Уверен, ты вкусная! — прошептал Он, облизывая ее скулы.  — Нет, Даня, нет! — второй раз уже Лешукова меня умоляла. Тогда я повелся, но не сейчас. Монстр выпустил когти, провел ими по груди девушки, глубоко разрезал кожу. Громкий крик вырвался из ее рта, заполняя тут же пространство лаборатории. Кровь лилась по белой коже, тут же пропитывая одежду.  — Даня, прошу! — она плакала, слезы лились ручьем. Но вот не я был у руля — да и если бы это был я, ничего бы не изменилось. Я ее ненавидел, я желал ей смерти и чем мучительнее, тем лучше. Она должна была умереть еще на развалинах бункера. Монстр смаковал каждый момент, каждую секунду, делая небольшие, но глубокие порезы на ее коже в самых различных местах. Его не останавливался ни крик, ни ерзания девушки в его хватке — ничего.       Лешукова беспрестанно рвалась за чем-либо свободной рукой, но мы ее тут же перехватывали. Но в один момент мы не уследили, Кристина дотянулась до газовой горелки, которую и опрокинула мне на лицо. Кожу зажгло, мгновенно стало жарко и я попытался стряхнуть раздражающий компонент. Лешукова, воспользовавшись этим, успела ускользнуть из нашей хватки и скрыться из виду, пока я тушил свое лицо. Pov Автор.       Кристина, истекая кровью, выбиралась из лаборатории, как будто через несколько слоев ткани слыша крики парня, пытавшегося ее убить. Значительная потеря крови дает о себе знать — девушка теряет сознание. Пульс начинает постепенно замедляться. Спустя сутки Даня немного оклемался, ожог на лице остался приличным — все же его новых особенностей не хватило на полное излечение. Грубые розовые рубцы заполняли почти половину его лица. Монстр был голоден и зол. Лекарства не было. Была лишь новообращенная Кристина Лешукова, без своей памяти, личности — без себя. Пустая кожаная оболочка без цели, только с двумя желаниями — утолить голод и следовать всюду и везде за своим создателем.