Завтра все вернет назад.

POV Даня.       Тогда я впервые за долгое время почувствовал боль — чертов огонь. Видимо, к нему я все-таки восприимчив. Я чувствовал, как кожа обугливается, плавится и буквально горит. Будь я живым, боль была куда ярче — все же большинство болевых рецепторов были мертвы. Иначе бы я уже лежал без сознания в болевом шоке. Лешукова успела уже улизнуть от меня, хотя, ей досталось. Монстр успел оставить на ней глубокие порезы, из которых вдоволь напился ее крови. Она у нас еще больше крови выпила.       Ничего больнее сильнейшего ожога я не чувствовал. Даже чертова смерть не была такой болючей. В панике я хватал все, что было под рукой, но ничего стоящего не находил. Стеклянные пробирки, колбочки и прочая ерунда валилась на пол, разбиваясь; руки были в сплошных ссадинах от порезов, кровь из них добавлялась еще и к чертовому ожогу. Даже кожа на голове горела. Наконец, Мы добрались до раковины, из которой, на наше счастье, текла холодная вода. Мне удалось потушить чертов огонь, но боль от этого нисколечко не уменьшилась. Кожу по-прежнему жгло, будто меня кипятили живьем. Монстр внутри меня вопил, рычал и был зол на всех. Даже мне сейчас не удавалось его усмирить. Я сам был зол на всех, но больше всего на Лешкукову. Мне хотелось уничтожить ее, сломать каждую кость в ее теле, стереть ее в порошок, но вот сил у меня на это не было.       Почти в беспамятстве я добрался до стены, опираясь рукой на все предметы и запинаясь за все, а потом просто рухнул вниз, сползая по стеночке. Боль не давала думать, но позволила на некоторое время выпасть из реальности. Я думал, что не сплю, но, как оказалось, в определенном случае могу впасть в бессознательное состояние. Так же я думал, что не вижу снов, но снова оказался не прав. И скорее это был вовсе не сон, а какое-то очередное затухающее воспоминание.       Меня окружает темнота — да в принципе ничего нового, я все время окружен тьмой с момента своей смерти. Должно появиться хоть что-то из того, что я когда-то пережил, что после этого «сна» покинет мою память. Но только вот вижу я совершенно иное — Соня лежит по центру какого-то бара полуживая, вся в крови, избитая, почти синяя. Сердце болезненно кольнуло. Оно разве у меня бьется? Я забыл как это! Подхожу ближе к девушке, она почти не дышит. Как же больно видеть ее такой. Тяну к ней руки, но ничего не получается. Мои руки проходят сквозь ее, как будто я простое привидение. Может, я с концами сдох и теперь пешим ходом двигаюсь к своему аду?  — Соня? — пробую позвать ее, но ничего не происходит. Девушка по-прежнему лежит без движения, свернувшись в клубочек. Какая же она все-таки беззащитная. Надеюсь, у нее все хорошо и парни о ней заботятся. Но все мои ожидания оборачиваются прахом — в паре метров от нее я вижу и Ваньку, и Марка растерзанными каким-то монстром. Что за пиздец тут происходит? — Парни? Ванька? Марк, вставайте вашу дивизию! — ору я, наклонившись над ними. Ноль реакции. — Парни, бля! — кричу я, но ничего не добиваюсь. Позади себя слышу знакомый до боли шум — мычание вперемешку с рычанием. Ладно, разобраться с зомби не проблема, главное, чтобы они не добрались до девушки. Разворачиваюсь на шум, но зомби я не вижу, только одно существо с наполовину обожженным лицом, а с другой половины рыжие волосы, рыжая борода испачканная в крови, серые безжизненные глаза, но голодный взгляд. Я не верил своим глазам — это бы я, но тот, кем так боюсь стать. У меня даже не получается его остановить, теперь я — дымка. Ничего не могу с собой же сделать. Кричу, толкаю, падаю на землю ощутимо, но прямо сквозь ненавистное тело. Другой я идет напрямую к Соне.  — Стой! — ничего не помогает, меня не слышат, на мой голос вообще не реагируют. Ебучее видение! Другой я наклоняется над девушкой и переворачивает ее к себе. Подхожу ближе, все еще надеясь, что у меня хоть что-то получится. Он проводит своими грязными лапами по лицу девушки. Замечаю, как Он размазывает слезы по ее щекам. Она плачет, она все чувствует, но глаза сомкнуты. Его рука спускается ниже — на горло девушка и слегка сдавливает. Соня старается дышать еще реже, грудь, и без того еле вздымающаяся, сейчас вообще почти не поднималась. Но и ее терпению приходит конец — девушка размыкает глаза и смотрит на своего убийцу. Я стараюсь его оттащить, но мои руки проходят сквозь его тело.  — Даня, пожалуйста! — шепчет она. Ее сухие губы почти не двигаются. Другой я сидит над ней неподвижно, он рассматривает ее, скланивает голову в одну и в другую сторону, проводит своей рукой по ее шее, груди, лицу, останавливаясь на губах. Он хочет что-то сказать, но вместо слов просто открывает рот, словно рыба. Да черт бы все это побрал! Мне нужно за этим наблюдать и осознавать, что помешать не могу? Ненавижу! Вижу, как на его руке появляются острые когти, но их не видит Соня. Он пробует улыбнуться, а потом просто сжимает ее небольшую шейку в своих руках, разрывая все ткани, кровь хлещет фонтаном, Сонька в ней захлебывается, а меня вывертывает наружу от этого зрелища. Терешина хрипит, а вот другой я наклоняется ниже и целует ее. Чувствую кровь девушки на своих губах. Как же, сука, противно! Жмурюсь, плююсь, плачу, потому что этот привкус и эта боль не проходят.       Я резко открываю глаза, понимая, что нахожусь в той самой лаборатории. Чертово видение! Монстр внутри меня еще спит, что очень странно. Лицо уже болит не так сильно, но чувствую, что его стянуло. Даже не пробую дотрагиваться, чтобы представить, как я выгляжу. И так прекрасно знаю ответ на этот вопрос. Мгновением ранее мне привиделось то, каким все же я стану. Не сомневаюсь, что это одна из версий будущего — самая вероятная, наверное.       Но мое отражение все-таки находит способ показаться. Опираюсь на металлический стол, в широкой ножке которого и вижу эти уродливые серо-розовые рубцы на левую половину лица, нос слегка скривился, уголок губы сглажен, половины волос просто нет, да и вторая не очень. Глаза, правда, были не такими серыми, просто слегка побледневшими. Не все потеряно, значит? «Что тебя так беспокоит?» — а вот и мой друг проснулся. — «Где эта пакость?» — наверное, Он о Лешуковой. Надеюсь, эта сволочь сдохла — и подыхала медленно и мучительно. — «Ты мне отвечать собираешься или решил в молчанку поиграть?» — вы посмотрите, какие мы нынче разговорчивые стали.  — Все в порядке! Лешукова, надеюсь сдохла! — отвечаю я, отворачиваясь от своего отражения. «Так, это Мы стали такими красивыми?» — Монстру в отличие от меня нравится наш новый образ и, видимо, очень. Слышу, как он мурчит от удовольствия.  — Не знал, что ты мурчать умеешь! — отзываюсь я, оглядываясь в поисках выхода. Монстр лишь хмыкает в ответ.       Весь пол завален стеклом, какими-то другими обломками, обугленными предметами, кровью. Крови было много — это хорошо. Мы пробирались через опрокинутую мебель, ступали прямо по острому стеклу, пробираясь к выходу. За окном уже был день, и там зима судя по внешнему виду — снег лежал сплошняком, укрывая собой асфальт. На деревьях он тоже был, как и на машинах, а еще здесь не было никаких следов. Никто даже мимо не проходил. Я вдохнул полной грудью воздух, так и почувствовав холода. Я снова ничего не чувствовал. Что ж, ладно!       Позади нас послышался непонятный шум, как будто кто-то пытается выбраться из запертой комнаты. Лешукова не сдохла? Живучая тварь, однако. Монстр внутри меня оскалился, готовый бросаться на свою жертву. На самом деле, я сам готов был бросаться на эту суку, лишь бы добить.       В несколько шагов Мы оказались у той самой двери, за которой слышалось бряканье предметами, шорканье, протяжные стоны. Все это было очень странно для меня в тот момент. С одного удара ногой Мы сбили дверь с петель и проломили пару досок. Увиденное повергло меня в шок. Лешукова с разодранной грудью, растрепанными окровавленными волосами, с безжизненными глазами цеплялась за край стеклянного столика, не понимая зачем он ей вообще нужен. Она стала зомби! Вот это, бля, сюрпризы вселенского масштаба! «Интересно!» — проговорил Монстр, приглядываясь к ходячей, которая, кстати, при виде меня обрадовалась. — «Оставим или убьем?» — спросил Он, обращаясь ко мне. То есть, сейчас это должен решать я. Вообще весело! Я не знал, что делать! То есть, ей досталось и не хило, теперь она живой мертвец без памяти, цели и злого умысла.  — Оставим! — бросил я, разворачиваясь. Уйти мне не дали — Лешукова намертво вцепилась в мою в руку, почти повиснув на ней. А это еще что за херня? Естественно, первое, что я сделал — ударил ее и отбросил в сторону, только вот ей мои удары, как слону дробинка. Мы же с ней почти сейчас одинаковые. Лешукова снова бросилась ко мне, цепляясь за руку и смотря на меня своим мертвым щенячьим взглядом. Я откровенно не понимал, что происходит, пока Монстр угорал и валялся от смеха по своей клетке. Чертов псих! Лешукова никак не унималась, мне не получалось ее даже от себя отпихнуть — каждый раз она мчалась обратно и висла на мне, разевая рот.  — Может, поделишься, что за херня? — спросил я, обращаясь к веселившемуся сейчас Монстру. «Знаешь, птенцы вылупляются, крокодильчики мелкие там, первого кого они увидят, того и будут считать мамой. А мы просто сразу родителями стали — я же ее превратил, вот она к тебе и липнет!» — сквозь смех и рык одновременно проговорил мой дорогой соседушка. День ото дня не легче! И как мне теперь отвязаться от этой ходячей проблемы? Ответ был прост — застрелить к чертям и все, но я не мог. Больно глаза щенячьи, даже для меня! Почему даже после смерти я такой чувствительный и слабохарактерный? Монстр внутри все еще не мог сдержать веселья и смеха. Он постоянно ржал, пока Лешукова висла на моей руке. Я не хочу с ней нянчиться. Было решено оставить ее тут, запереть в какой-нибудь комнате и идти, куда и собирался. Правда, я никуда не собирался, просто топать до того момента, пока меня не пристрелят. Самому-то силы не хватит, да и Монстр вряд ли позволит.       Не знал, что в таком большом здании так сложно найти подходящую комнату. Мы бродили по чертову центру чего-то там — в названии я не особо и вникал, нахрен мне оно сдалось. Мне надо сейчас оторвать от себя эту приставучую Лешукову, которая готова была запрыгнуть мне на шею или уцепиться за ногу, лишь бы не отпускать. Странная преданность! Наконец, нужное помещение нашлось. — Так, иди сюда! — приказал я Лешуковой, указывая на место напротив сюда. Зомби подошла сразу же, не сводя с меня своего взгляда. — Пройди туда! — пришлось ее слегка подтолкнуть, потому что она остановилась ровно напротив меня, завороженно засматриваясь в мое лицо. С каждой секундой все было страннее и страннее. Когда Лешукова осталась внутри, я быстренько выскользнул и закрыл дверь, в добавок подставил стул к ручке — на всякий!       Лешукова внутри бесновалась, старалась выбраться, будто она всем телом с разбега врезалась в эту дверь, а потом громко выла или мычала, во всяком случае произносила нечто нечленораздельное. Одной проблемой стало меньше, теперь нужно было решить главное — найти или не потерять себя. Монстр на время успокоился, пока я шагал вперед. Пришлось найти себе свитер с капюшоном — к счастью, он оказался черным. Теперь под черной тканью скрывались мои шрамы.       Ветер свистел над ушами, снег часто летел мне прямо в лицо, в моих кроссовках было сложно идти по скользким поверхностям, но я шел. Я шел вперед, в одном направлении, проходил мимо кучек зомби, которые хоть и обращали на меня внимание, но не бросались. Куда я шел? Зачем я шел? Не знаю — просто шел, чтобы идти, чтобы не сидеть и не отчаиваться, чтобы немного забыть тот кошмар. Даже если это было чем-то вещим, не верю, что эти двое со мной не справятся. Марк — так за милую душу пристрелит меня, как и Ванька, наверное. Сонька, вероятно, тоже — я на самом деле стал монстром, которого она испугается и должна опасаться. Надеюсь, их я не встречу. Где интересно Олег? Надеюсь, вся семья Сони выжила — эти люди мне дороги.       Хорошо, что сейчас мой организм способен выносить длительные и изнуряющие нагрузки, останавливаться я не намерен. Пока ноги идут, я буду двигаться вперед. Погода, правда, явно этому не способствует — ебучие снегопады и порывистый ветер вкупе с заморозками утром настоящий ад. Холодный промерзший ад специально для меня — никогда не любил холод и зиму. Была бы возможность впадать в спячку на определенное время года — это была бы зима. Но несмотря на мою нелюбовь к этой погоде, мой путь продолжался и довольно активно. Не думал, что смогу так много ходить. Пока мне никто не попадался по дороге — только зомби, а еще все чаще меня начало преследовать чувство, что за мной кто-то идет. Запаха возможного преследователя я не чуял и никого не видел, но чувство это меня не покидало.        Где-то на третий день моего шествия, когда я уже подходил к окраине Питера, Монстр решил о себе напомнить. Да, уже за пару дней до этого момента обострились все чувства, чтобы быстрее найти возможную жертву, но я не придал этому значения. Думал, что Он успел перехватить, пока убивал Лешукову; оказывается, не успел. Монстр начал бесноваться в клетке, вырываясь и скалясь, когда я пытался его осадить. Он требовал свежей крови, свежайшего мяса, еще горячего и сокращающегося. Интересно, где я мог найти жертву? По близости никого не было. «Есть! Голод! Есть» — все чаще слышал я в своего голове, вскоре эти три слова просто затмили все. Я не слышал больше ничего, не мог думать, только вслушиваться в его желания и как можно быстрее искать жертву. Мы заглядывали в каждый магазинчик, в каждый дом, в каждое здание в надежде найти хоть кого-то, но на улицах были только ходячие и Мы.       Наше спасение нашлось в заброшке — там был один человек, который хоть как-то пытался согреться около небольшого костра. Мужчина успел заколотить окна, двери, но его неповторимый запах разносился по территории. Монстр буквально взбесился в очередной раз, вытесняя меня от руля. Я чувствовал и видел, как он выламывает дверь, как со звериным оскалом бросается на испуганного мужчину. Наша жертва не успела понять, что произошло. Он бросился к своему ружью, но не дотянулся до него — не успел. Монстр, то есть я — Мы бросились на него, опрокидывая на пол. В этот раз мой сосед не стал играть с добычей, Он просто впился в пульсирующую плоть, отрывая огромный кусок плоти мужчины. Тот вырывался, пытался зажать рану, отползти, пока Мы самозабвенно пережевывали мясо. Сырая плоть плохо отрывалась, но прочные зубы с усердием перемалывали ее. За первым укусом следовал второй, а за ним еще и еще. Мы жрали бедного мужика, пока тот еще был жив. Я видел, как жизнь угасает в его глазах, как он хрипит и заходится в немом крике, потому что связки и язык вырваны с корнем. Кроваво и жестоко, но цель достигнута — Монстр сыт.       Мы убрались оттуда на утро, но непонятный шум вынудил нас вернуться. Неужели еще и этот встал и стал ходячим, как Лешукова? Но все оказалось иначе — над остатками трупа нависла худощавая женская фигура, которая старательно выковыривала из черепной коробки серое вещество и с особым удовольствием поглощала его. В этой «незнакомке» я узнал Лешукову. Как эта тварь выбралась из того кабинета, я не знал. Тем не менее она была здесь и доедала за нами мертвого мужика.  — Какого хера ты тут делаешь? — мой вопрос довольно громко разнесся по помещению, отражаясь от стен. Лешукова с каким-то безумием в мертвенно бледных глазах развернулась ко мне, мгновенно прекратив жевать очередную порцию мозгов.  — Ммммм — промычала она, протягивая руки ко мне. Стоило больших усилий не оторвать их сразу же.  — Папа? — послышался низкий голосок из-за спины. — Нет! — я краем глаза видел, как на меня наставляют дуло пистолета, но выстрела не последовало. Точнее, он раздался и пуля пронеслась мимо моего правого уха. Следом готовился второй, но на стрелявшую молодую девушку набросилась Лешукова, выбивая пистолет из рук нашей новой знакомой.  — Мрррр-асссссь! — мне не послышалось — я правда услышал почти членораздельную речь от новой Лешуковой. Она вцепилась руками в лицо стрелявшей, опрокинула ее на спину и буквально пыталась разбить бетон ее головой. Девушка уже давно была без сознания, а Лешукова все выбивала из нее всю жизнь и душу.  — Хватит! — пришлось оттащить ополоумевшую зомби от тела бедняжки. Ей и так досталось — Мы сожрали ее отца.       Лешукова послушно отошла от уже свежего трупа и снова щенячьим взглядом посмотрела на меня. Странное сочетание мертвых глаз с этим милым взглядом. Кажется, она добилась своего результата в создании послушного и ручного зомби, только стала такой сама. Стоит ее оставить здесь, но вот как? У меня нет с собой цепи, чтобы привязать ее к чему-нибудь! «Возьми с собой, пригодится!» — отзывается Монстр, с интересом поглядывая на свое творение. Может, он был прав — живой щит всегда нужен.

***

      Путешествовать с мертвой Лешуковой нисколечко не легче, чем с живой. Да, сейчас она хотя бы молчит, но ее бесконечный голод и желание максимально приблизиться ко мне убивает. Пока я страдаю, Монстр смеялся и издевался надо мной же. Скотина! А Лешукова — настоящая казнь, припасенная лично для меня. От нее нет же никакого спокойствия — есть ей нужно почти каждый день, когда Нам хватает жертвы на три или четыре дня, но при необходимости и на неделю. А ей же подавай каждый день, но пользы она тоже приносит — у нее очень хорошая чуйка на живых людей. За последние четыре дня путешествия она нашла для нас 2 группы живых. В последней были дети, на которых у меня совесть не позволила напасть, а вот Лешукова уже готова была отправиться и по их душу. Детей мы не убиваем, даже если слишком голодны. Именно в тот день она показала свой характер. Именно тогда она подняла руку на своего создателя, за что и поплатилась.        Последняя найденная нами группа скрывалась в небольшой деревне, они предусмотрительно расставили деревянные колья по периметру, а за высоким забором находилась пара недоснайперов, которые и оказались нашим обедом. Когда Мы уже были сыты, Лешукова направилась за детьми, но я не позволил, утаскивая эту мразь на замерзшее озеро. Она рвалась назад, царапала и кусала, вгрызаясь в мою плоть — только вот ее укусы мне не приносили никакой боли, разве что максимальное раздражение и желание убить. Я вытащил ее на середину покрытого уже довольно крепким льдом озера, пока она все рвалась назад.  — Стоять! — приказал я, удерживая ее за волосы, но ей и это не помешало. Лешукова рванула вперед, оставляя в моей руке большой пучок своих волос, даже с кровью — противное зрелище. Мне удалось ухватить ее за капюшон куртки, отдергивая назад. Лешукова упала ничком на лед, отчего тот треснул. — Ослушаться вздумала, мразь? — пришлось сесть на нее, чтобы эта тварь не успела сбежать. Лешукова снова смотрела на меня своими беззащитными глазами, но теперь это не поможет. Вскоре она сама это поняла и с новой силой принялась вырываться, ерзать подо мной. Живой щит мне уже был не нужен, а вот избавиться от нее хотелось. Пара сильных ударов по ее лицу немного ее успокоили, но только на секунду, Лешукова снова и снова пыталась меня скинуть с себя и бежать за ребенком, а, может, уже просто, чтобы спастись. Теперь мои руки сжали ее голову, заставляя смотреть только на меня. Я с силой сдавливал ее череп — по-моему, даже уже слышал, как хрустят кости, а потом просто пару раз приложил ее головой о лед. Прозрачный чистый лед стал коричневым, это даже было заметно при лунном свете. Романтика, блин — я убиваю Лешукову на заледеневшем озере под полной луной. Когда она прекратила барахтаться подо мной, я привстал, наступая на нее одной ногой. Лед уже был треснувший. Мне хватило одного сильного удара по его животу, чтобы проломить его и погрузить ее под воду. Лешукова раз за разом цеплялась за льдину, но все больше уходила под воду, а потом и вовсе скрылась под ней. А я продолжил свой путь.        Мое шествие продолжалось — не знаю в какую сторону я шел, но теперь двигался меж деревьев в заснеженном лесу. Мое внимание привлек столб дыма, который возвышался над почти сгоревшим домом, а огонь уже перекинулся на соседние постройки. Около пепелища было много трупов мертвецов. А в нос ударил знакомый запах — живых. Он был слабым и едва уловимый, но он ощущался. Я не мог вспомнить, кому он принадлежит, но я точно знал этих людей. А вдруг они все еще живы? Стоит проверить! Как самая настоящая ищейка я направился по следу этого затухающего запаха, посылая к чертям все свои недавно поставленные цели — не попадаться знакомым на глаза. POV Автор.       Автобус остановился примерно в двухстах метрах от побережья, куда двигалась группа выживших во главе с Олегом Терешиным. Парень негромко выругался, когда двигатель заглох, а показатели гласили, что бензобак пуст. Олег в порыве ненависти даже ударил по рулю.  — Что такое? — Вера оказалась рядом с сыном, обеспокоенно поглядывая на него.  — Мы встали, мам! Мы никуда не едем! — обреченно проговорил тот, думая, что изменить ничего нельзя. Последнее время Олег отличался своей пессимистичностью. С момента обрушения бункера уже почти месяц прошел, они опустошили все заправки, а теперь застряли в нескольких сотнях километров от заветной цели. За прошедшее время они потеряли только нескольких человек, среди которых были Алиса, Стася и Мирон. Олег уже не надеялся увидеть девочку и друга, не надеялся увидеть сестру, а тут еще и бензин закончился. Все канистры тоже были пусты. — Мы справимся, сынок! Мы должны до туда добраться, может, Сонечка уже там! — проговорила женщина, ободряя своего сына. Олег слабо улыбнулся, но согласился. Нужно было пробовать все, так бы поступила девушка. Молодой человек после протяжного тяжелого выдоха пошел в салон, дабы оповестить всех о новых трудностях. Их осталось меньше 15, всего 11 человек, среди которых всего трое детишек. Народ в целом был не против решения данной проблемы — выбраться из автобуса и отправиться на поиски либо бензина, либо нового транспортного средства.       Погода не способствовала поискам, но пришлось пересилить себя. Всей группой они отправились дальше по дороге, прихватив с собой необходимые вещи. Уже через несколько метров им на пути попался заброшенный передвижной цирк. Палатки были порваны, сквозь дырки в крышах внутрь проскальзывал ветер и снег, все надувные аттракционы давно сдулись, половина из них уже лежала на земле, покрытая снегом. Но их внимание привлекли две машины — пусть одна из них была машиной мороженщика, главное на ней можно было передвигаться. Многие обрадовались, но Олег и Дарио были насторожены. Встреча с зомби была бы очень не кстати, но им требовался транспорт. Местность не подавала никаких знаков, что здесь были зомби, но все же молодые люди решили подстраховаться. Они вдвоем двинулись вперед, договорившись, что каждому достанется проверка автомобилей. Дарио отправился к грузовичку мороженщика, а вот Олег к обычному легковому автомобилю. Поблизости не было никаких признаков активности, но внутри у каждого все равно неприятно покалывало. В грузовике мороженщика было пусто, а еще внутри были ключи и полный бак. Вийера радостно помахал остальным рукам, что они могут пока размещаться внутри этого небольшого автомобиля.       Олегу же не совсем повезло. Стоило парню подойти к машине, пока остальные уже забирались в фургончик, он упал ничком на землю. Из машины на него бросился высохший уже ходячий. Парень не удержал равновесие и повалился на землю, прямо на шелестящие пакеты, которых около автомобиля было очень много. Громкий шелестящий звук распространился по местности. Почти из каждого почти обрушенного шатра показались зомби. Голодные ходячие шли на звук. Олег был дальше, чем все остальные, в автомобиль он спрятаться не мог и бежать было некуда. Мертвецы окружали, их было не так много, но на одного человека слишком. Олег успел вытащить свой пистолет, найденный где-то по пути, и сделать парочку выстрелов, достаточно метких, но этого было недостаточно. Один из мертвецов уже успел вцепиться своими сухими руками в плечи, но Олег вырвался, заползая под машину.        Дарио, до этого наблюдающий, чтобы все уместились в небольшой фургончик, искал пути спасения друга и остальных. Виейра, как только все заняли место в салончике, выскочил из него и выстрелил в воздух, привлекая к себе внимание мертвецов. Он не знал, что делает, но ходячие, облепившие легковушку, направились к нему.  — Блядь, вот же ебаный пиздец! — проговорил Дарио, поняв, что больше плана-то у него нет. Лезть обратно в фургончик он не мог — привлечет внимание ходячих к выжившим, а бежать — куда бежать? Но бежать все же пришлось. Олег, почувствовав, что его путь более менее свободен, выбрался из-под легковушки, но наткнулся лицом к лицу с тем самым мертвецом, который и застал его врасплох. Ходячий без лишних действий просто бросился на парня, но Олег успел увернуться, а потом и вовсе вскочить и раздавить гнилую голову. Молодой человек запрыгнул в машину, где было полбака и ключи в бардачке. Он успел разглядеть Дарио, который петлял меж поставленных шатров, а потом сам двинулся с места. На летней резине ехать по снегу было не очень удобно, но он справлялся. — Отец, увози их отсюда! — крикнул парень, проезжая мимо фургончика. Сергей послушно сел за руль. Олег же с довольным видом наблюдал в зеркало заднего вида, как фургон выезжает на общую трассу. Ему оставалось только подобрать Дарио. Виейра бежал быстро и уже успел запутать большинство мертвецов, кто-то из них просто падал, поскользнувшись, а кто-то путался в упавших надувных аттракционах. Олег поравнялся с ним, когда молодой человек уже согнулся пополам, держась за правый бок. — Тебя подбросить? — спросил Терешин. Дарио гневно на него посмотрел, но ничего не сказал, запрыгивая в машину.  — Ты бы еще дольше копался! — немного отдышавшись, проговорил Порчи, улыбнувшись другу.  — Валим отсюда, нас ждет нормальный мир!        Темно-синий Hyundai поравнялся с нежно-розовым фургончиком на пути к их общей цели. На пути к месту, где нет зомби, где нет инфекции, где они будут в безопасности.