Завтра все вернет назад.

POV Марк.       Соня пару раз просыпалась за ночь и каждый раз с криком. Даже наше присутствие ее не особо успокаивало. Эта ночь была самой долгой в моей жизни. Было больно наблюдать за тем, как мучается девушка. Кошмары никогда никого не доводили до добра. Ванька меня полностью в этом поддерживал, и даже Мурлен, который практически не отходил от Сони. Ночь на самом деле была долгой. Когда Соня просыпалась, мне хотелось ее обнять, но одно мое неосторожное движение могло причинить ей боль, а ей и без меня досталось. Сейчас я искренне понимал желание Руда отомстить, хоть и не поддерживаю чрезмерное насилие.       Утро пришло не скоро — мы очень его ждали, потому что ночью у Сони поднялась температура. Резкий подъем под 40 градусов Цельсия совершенно не радовал. Девушка бредила, звала Даньку, видела Кристину, Стаса, тянулась к ним. Я так за нее боялся. Ванька носился по больнице в поисках лекарств, которые смогут помочь, пока я занимался сменой полотенец и салфеток на ее горячем лбу. Такое чувство, что на нем можно было пожарить яичницу. Ткань слишком быстро нагревалась, от нее почти шел пар.  — Марк, — мое имя среди бредовых фраз и галлюцинаций прозвучало как гром среди ясного неба. Я ринулся к девушке, но она по-прежнему была не со мной. — Марк, пожалуйста, не уходи! — по ее горячей коже текли соленые слезы. Кто знает, что она видит — может, мою смерть или предательство, что никогда не случится.       Ванька вернулся крайне вовремя, прихватив с собой целый белый чемоданчик с лекарствами и какую-то старую книжку в мягком переплете. Ее страницы давно пожелтели, кое-где уголки были оторваны или погрызены. Как оказалось на этих пожелтевших страницах оказались всевозможные рецепты, в том числе литических смесей*. Ванька судорожно читал, пока я искал препараты, названные им. Мы пока не задумывались, кто будет вводить ей препараты, но вводить нужно было. Евстигнеев передал столь важное дело мне. Я набрал в большой шприц нужные препараты и уже протирал ее тоненькую ручку спиртом. Было страшно вводить иглу, потому что там и без того была огромная гематома, почти во всю руку. Соня почти вся была сплошной гематомой. Тонкая игла прошла сквозь ее кожу; конечно, я не сведущ в технологии постановки внутривенной инъекции, но все же сделал ее. Эффект наступил спустя минут 30 — Соню перестало лихорадить, дыхание урядилось, и теперь она просто спала, сжимая мою руку в своей.       Утром уже мы с Рудом были слегка не в форме. Не то, чтобы я жаловался, но не хотелось бы, чтобы в таком состоянии к нам заявились очередные гости, даже с добрыми намерениями. Соня проснулась впервые за эти часы без крика. Она с трудом разлепила глаза и долго морщилась то ли от яркого света, то ли от боли, а может, и от того и другого. Было слишком больно и обидно наблюдать за ней в таком виде. На поправку Терешина пойдет явно не скоро. На утренние часы Ванька оставил наблюдение за Соней в моей юрисдикции, пока сам выгружал вещи из грузовика. На удалось загнать его в гараж, где было в разы безопаснее, нежели на улице, которая за ночь успела наполниться мертвецами. Еще вчера их было не так много, как сегодня. — Марк, — от раздумий меня отвлек голос Сони — девушка повернулась в кровати и смотрела на меня, — я рада, что с вами все хорошо — проговорила она. — Как ты себя чувствуешь? — вопрос, давно меня беспокоивший, наконец, вырвался.  — Как будто меня избили, выбили почти всю жизни, размазали по асфальту, и не только физически, но и морально! — ее глаза тут же наполнились слезами, которые я поспешил убрать. Рука сама легла на ее лоб, проверяя температуру. — Ты ночью лихорадила, — ответил я на немой вопрос девушки.  — Странно, я этого вовсе не помню. — проговорила Соня, шмыгая носом. — Видимо, организм пытается справиться с навалившимся стрессом любыми путями. — думаю, не стоит ей сейчас напоминать то, как она упоминала умерших людей. — А хотя, знаешь, я смутно помню кошмар, где был Даня — он был живым мертвецом и вместе с Лешуковой пытался меня убить! — как-то слишком просто проговорила девушка. — О, Соня, ты очнулась, наконец-то! — голос Ваньки был очень громким по сравнению с нашими, Терешина даже поморщилась, но потом попыталась улыбнуться.  — Привет, Вань! — отозвалась она. Руд в отличие от меня не боялся ее касаться, или боялся, но тщательно это скрывал от себя. Соне нужны были наша поддержка и объятия, которые я готов был дать в полном объеме или даже больше, но боялся сделать еще больнее. Она сейчас казалась мне такой хрупкой и беззащитной. — Ты нас знатно ночью напугала, малыш! — Руд поцеловал ее в лоб. — Больше так не делай!  — Хорошо, папочка! — теперь Соня просто улыбалась. — Поможете встать, хочу походить! — проговорила она. Я чуть не задохнулся от такого заявления. Она еле в кровати двигается, но ходить ей надо — никакой заботы о своем здоровье. — Ходить нельзя, а вот куда-то отнести, можем запросто! — отозвался я, когда Ванька хотел уже разрешить ей самостоятельные передвижения. Не сказать, что Соня была довольна моим ответом, но это гораздо лучше, чем гробить свое же здоровье. Нам его, наоборот, поднимать нужно.       Вообще, ухаживать за ней одно удовольствие, помимо тех моментов, когда девушка начинает капризничать и говорить, что ей неудобно. Неудобно на голове спать! Терешина упрямо отказывалась в помощи, к примеру, с гигиеническими процедурами, хотя кого я обманываю - она настолько упряма, что почти ничего не позволяла делать. Вот уж не знаю, в кого она из родителей пошла, но ни Сергей, ни Вера такими не являются. У их дочери просто новый вид упрямства. - Так, Терешина, или ты слушаешься меня, или я просто заклеиваю тебе рот и делаю то, что посчитаю нужным! - строго произнес я, когда терпения больше не осталось. Как ни странно, но на нее это подействовало. Почему странно? Потому, что она даже строгого Ваньку не слушалась. Конечно, водные процедуры она старалась принимать сама, но все понимали, что ей сложно. Соня кое-как руки вверх поднимала, да и в ногах еще не было столько устойчивости, сколько хотелось бы. Жевать она могла, но вот проглатывать твердую пищу нет, поэтому в рационе у нас были только различные пюре, в том числе и быстрого приготовления, и каши. Где-то спустя дня три она начала сама передвигаться и кушать, а все ранения постепенно заживали. Дабы ей спалось спокойнее, мы спали втроем, сделав из трех кроватей одну большую. Мурлен всегда занимал свое козырное место - на груди девушки, мягко мурлыча - это успокаивало. Только, видимо, успокаивало это меня. POV Соня.       Эти несколько дней и ночей дались мне очень трудно - постоянная тупая и иногда острая боль мешали передвигаться и просто жить, а внутри все еще все было растоптано и разбито. Я не могла собрать себя в руки, но и говорить с мальчиками пока об этом не хотела - сначала нужно было разобраться самой. Нужно было сначала усмирить своих внутренних монстров. Только вот это дико сложно - меня итак почти всего лишили - сначала почти брат, потом Даня, семья, Стася, Мирон; у меня остались только Марк и Ваня, а если еще и их потеряю, то сама быстрее пристрелю себя. Страшно даже представлять, что будет, останься я одна. Конечно, моя семья, Стася, Мирон и Дарио должны быть живы, но где они? Я так по всем скучаю! Сейчас бы не помешали мамины объятия, просто ее поддержка, так проще справляться с трудностями. Конечно, я могу рассказать все мальчикам, но не хочу переваливать свою нелегкую ношу на их плечи - им хватает заботы обо мне.       Почти каждую ночь меня посещал один и тот же кошмар - меня снова и снова мучили, но не убивали. Я надеялась, что хоть во сне умру, чтобы больше этого не чувствовать, но в итоге просыпалась в холодном поту с криком и слезами. Каждый раз меня тут же успокаивали, сразу две пары рук обнимали меня, а иногда кто-то из парней просто укачивал меня, как маленького ребенка. От самой себя было тошно - я никогда не была такой слабой, но тут меня сломили. Поломали пополам, как соломинку, а срастись обратно у меня не получалось. Я часто засыпала на груди у Вани, а на моей талии покоились руки Марка. Они старались дотрагиваться нежно, чтобы не причинить боли, но беда в том, что физическая боль уже переносилась куда легче, чем моральное истощение. Мне хотелось кричать от своей беспомощности. Только вот самое интересное началось после этих дней, когда я приходила в себя.        Когда мне, наконец, разрешили передвигаться самой и хоть что-то делать, я вдруг поняла, что в моих руках просто нет сил - я даже кружку с водой поднять не могла, не говоря об оружии. Да, мне хотелось иметь под подушкой нож или пистолет на всякий случай, но я не могла держать их в руках. Ноги еще тоже были довольно слабые. Раньше я спокойно могла бы пройти 9 пролетов, а теперь даже после нескольких метров мышцы ныли, будто я пробежала несколько километров. Все мое тело отказывалось хоть как-то разминаться и приводить мышцы в порядок. Естественно, что Марк и Ваня отказывали мне в тренировках - они вообще были против моих активных действий. Если все оставить в руках Марка, то я вообще не встану с кровати еще как минимум неделю. А вот мое бездействие дается мне очень тяжко - мысли и так не самые радужные, а мой постельный режим делает их еще хуже.       Спустя еще несколько дней, во время которых я не отставала от парней с просьбой о тренировках, мне, наконец, их устроили. Сначала это были типичные занятия физкультурой. Каждые пять минут Марк, который их и проводил, спрашивал меня о моем самочувствии. Меня нагружали по самому минимуму, хоть я и требовала иного. Мне бы было проще, загрузи они меня на полную катушку, тогда в голову бы не лезли плохие мысли и воспоминания. - Марк, может, чуть больше нагрузки? - спрашивала я, но всегда получала упрямое "НЕТ!" Все это время я боялась закрыть глаза, потому что снова оказывалась в личном аду, но при этом засыпала под размеренное дыхание парней и мурлыканье кота. Мурлен никуда от меня не отходил. Ему уже сняли повязку - кот еще не мог полностью наступать на поврежденную лапку, но уже старался.       Тренировка с Ваней случилась только спустя полторы недели, и то пришлось долго и упорно уговаривать их. Хотелось, чтобы мышцы вспомнили, что такое нападение. Хотя, о чем я говорю - этого они и не забывали никогда. Евстигнеев был максимально осторожным, что даже немного смешило. Мы не поняли, когда вошли во вкус, но отрезвил нас мой бзик. Ваня схватил меня за руки со спины, в мозгу резко щелкнул переключатель - я снова оказалась в том баре, за руки меня держал Игорь и вел на растерзание толпы. Паника захлестнула меня с головой, резко все белые стены стали желтоватыми, откуда-то слышались крики, но на самом деле кричала я, вырываясь из хватки Вани. - Нет, отпусти, не надо, пожалуйста! - Ваня уже давно меня отпустил, он уже прижимал меня к себе, успокаивал, тут же был Марк, а я все еще находилась в плену своей галлюцинации. - Соня, Сонечка, родная, ты с нами! - как будто сквозь пелену слышала я. - Что с ней? - это был Марк. - А я почем знаю? - отвечал Ваня, не переставая меня поглаживать по голове. Я слышала их, но не могла вырваться из галлюцинации, не могла вернуться в реальность. Но в итоге у меня это получилось, пусть и не сразу. POV Ваня.       Мы просто тренировались, я уже обрадовался, когда Соня стала похожа на прежнюю себя. Я прекрасно понимал, что ее гнетет, и я хотел самой ужасной смерти тем, кто сделал ей больно. Не будь она в таком состоянии и если бы не Маркул, я отправился бы туда, чтобы пристрелить каждую тварь, посмевшую поднять руку на девушку - таких там было много, если не сказать - все. Сейчас же моя девочка просто билась в истерике, умоляла ее отпустить. Мне едва хватило сил усмирить ее и, опустившись на пол, усадить себе на колени и начать укачивать. Да, все эти дни такая методика работала - она успокаивалась. Обычно это приходилось делать ночью, так как ее мучили ночные кошмары. Я никак иначе помочь ей не мог.       Нам удалось ее успокоить где-то через часик. Соня просто тихо плакала, уткнувшись в мою грудь. - Малыш, если ты расскажешь, станет легче! Это не нужно переживать одной! - предложил я, поглаживая ее по голове. Марк недовольно на меня посмотрел - мистер правильность, бля! - Это сложно, Вань! - почти шепотом произносит Соня. Но если она не расскажет, то ничего не изменится. - Кошмары все равно не прекратятся! - она еще сильнее прижимается ко мне, обхватывая своими ручками мой торс. - Что тебе снится? - оставлять я этого просто так не стал. - Руд, Соня сказала, что не будет пока говорить. - Марк, не хочешь помогать, свали тогда пока! - Не ссортесь, иначе получите оба! - в ее голосе послышались смешинки - это очень хорошо, мы движемся к прогрессу. - Так что тебе снится? - Все, что происходило там, и это я не хочу лишний раз вспоминать! - Что-то еще? - я нутром чувствовал, что там не только пережитый кошмар. - Вы. - данный ответ меня немного дезориентировал, то есть я ждал многого, но не этого. - Каждый чертов кошмар я вас теряю, я боюсь, что это случится на самом деле. Я и так многих потеряла, не хочу терять вас! - Соня снова начала плакать, сжимая в своих кулачках ткань моей футболки. - Мы никуда не денемся! - говорю я. - Соня, солнышко, мы никогда тебя не оставим! - вторит мне Марк, уместившийся рядом. Только вот мы обещаем ей почти невыполнимое - мало ли что может произойти со всеми нами.       Страх потерять любимых людей всегда был самой большой слабостью человека, которой сейчас как никогда подвержена моя девочка. Не знаю, чем можно измерить мою ненависть к тем ублюдкам, пока она бьет все рекорды. Я готов душу Дьяволу продать, лишь бы вернуть из мертвых Раду и Игоря того и своими руками их грохнуть, долго и мучительно убивать и издеваться, чтобы эти изверги чувствовали все, что сейчас переживает Соня. Только вот они мертвы, рая и ада нет - есть только мы и живые мертвецы. POV Соня.       Прошла еще почти неделя - кошмары меня не покинули, а вот травмы начали проходить. Я передвигалась без проблем, даже нормально выносила все тренировки - больше таких панических атак и галлюцинаций наяву не было. Аппетит вернулся, как и хорошее настроение - я старалась каждый день рассказывать мальчикам о своих переживаниях, делиться пережитым, отчего у обоих глаза лезли на лоб. Ванька все время сжимал кулаки от ярости, а Марк утешал и жалел, но глаза его горели желанием отомстить. Постепенно они стали тоже шутить, каждый становился самим собой, не остерегаясь причинить боль мне. Марк снова стал каким-то слишком любвеобильным - его поцелуи и ласки в разы участились, Ванька же держался твердо, посвящая себя коту, которому и так доставалось внимания столько же, сколько и мне, даже, наверное, чуточку больше.       Одним довольно спокойным вечером я отправилась с ними, чтобы посмотреть припасы, которые нам достались от этих староверов. Какая же я все-таки наивная - думала, что им нужна помощь, а они ни в чем не нуждались, только в отмщении. Среди запасов я нашла новую одежду - платья мне не нравились, а вот мужские рубашки и детские мужские джинсы мне очень даже подошли, как и новая обувь - хоть немного пользы от них. Среди продовольствия у них было достаточно свежих овощей, которые я уже целую вечность не ела - консервированные далеко не то. Жаль у них не было алкоголя, мне бы он не помешал. Хотелось осушить бутылку, а может и не одну, какого-нибудь крепкого напитка, чтобы хоть на мгновение забыть весь этот ужас, но к сожалению, мне это было не суждено.        В моих руках снова оказался пистолет и ножи, постепенно я заново училась ими пользоваться, и вскоре все мои умения и навыки, благополучные забытые, вернулись ко мне. На этом этапе за мной не требовалось круглосуточного наблюдения, поэтому мальчики занимались планированием ухода отсюда. Мы все еще должны были двигаться в сторону северо-запада - к побережью, где сейчас должны быть все наши. Пока Марк и Ваня занимались стратегией, я занималась метанием ножей в стену под пристальным наблюдением Мурлена. Хотя нет, не пристальным - кот просто находился рядом, но в большинстве случаев просто спал или дремал. Ножики чаще всего метко попадали в центр нарисованной мною мишени, пока я напевала себе знакомые строчки из песен Короля и Шута. Своих детей едят отцы, Творцы себя съедают сами. По свету бродят мертвецы С такими добрыми глазами. Люди, добрые люди, Пусть наш мир добром, Добром прибудет!       Почему-то в тот момент в голове была только эта песня. - Нам посвящаешь? - раздалось за моей спиной. Этот голос мне уже до боли был знаком, но я до последнего верить не хотела, продолжая напевать песню. - Не притворяйся, что не слышишь, мелкая негодница! - голос сочился презрением и ядом, словно за моей спиной была огромная кобра, готовая меня убить. Но я по-прежнему решила не обращать на него внимания, повторяя про себя, что это просто очередной глюк, который пройдет, как только я в это поверю. - Повернись, когда с тобой разговаривают! - уже тут мое терпение подошло к концу, а еще все тело пробила мелкая дрожь. Прямо напротив меня стояла Рада. - Тебя нет! Это глюк! Ты ненастоящая! - повторяла я про себя, как мантру. - Пусть ненастоящая, но ты же боишься меня! - Тебя тут нет! Я тебя не боюсь! - все еще твердила я, закрыв глаза. - Тогда посмотри на меня! - пришлось открыть глаза и встретиться с ее напыщенным наглым злобным взглядом, именно такой он у нее был, когда она издевалась надо мной. Неприятные воспоминания вновь нахлынули на меня, накрывая с головой. - Не боишься? - повторила Рада, когда я в немом крике отшатнулась от нее назад и неудачно ударилась головой о торчащий в стене нож, точнее о рукоятку ножика. - Прочь! - прошептала я, но этот глюк никуда не уходил. - Я сказала, прочь! - заорала я, шагнув в ее сторону. Галлюцинация растворилась в воздухе, как будто ее и вовсе не было, но в голове я все еще слышала это мерзкое хихиканье. Жаль тут нет психотропных препаратов, они бы мне очень даже помогли.        В общую нашу комнату мы вернулись почти одновременно, я изо всех сил старалась не подавать вида ребятам, что или кого видела - им не за чем лишний раз волноваться. Нам просто нужно выбраться отсюда. Поужинав быстро приготовленным супом из пачки, мы легли в кровать. Мурлен разместился впервые за это время в наших ногах. Я лежала между Марком и Ваней, и сон вовсе не шел, от слова совсем! Мне было непонятно, чего хочет мой организм. Марк разместил свою руку на моей талии, как всегда по-хозяйски, и дышал мне в шею - вроде и щекотно, но в то же время и приятно. Ваня просто лежал рядом, и он не спал, как и я. - Не спишь, Вань? - он повернул голову ко мне, удивленно на меня поглядывая. - Я думал, что ты уже видишь десятый сон! - он так мило улыбнулся. Кстати, эти оба обросли щетиной, что одновременно было очень смешно и очень круто. Почему-то именно сейчас мне захотелось нежностей, захотелось почувствовать эти мягкие губы на своих. Меня всегда с ума сводила его улыбка, а тут еще непонятное желание. Ничего не говоря, я просто впилась в эти губы. Прилично отросшая борода и усики щекотали кожу, но мне это не помешало. Даже сейчас мне казалось, что у Ваниных губ персиковый вкус, а еще они очень мягкие и нежные. Парень сначала - первые несколько секунд - мне не отвечал, но потом сам втянулся, перехватывая инициативу в свои руки. Внезапное желание захватило меня целиком и полностью. Уже через мгновение я уместилась на Ваньке сверху, чудом не разбудив Марка, но это постоянное ерзание и наши тихие стоны, тонущие в поцелуе, рано или поздно нарушат его сон. Поэтому я просто не стала ждать этого момента и сама разбудила Маркула. Он с минуту не мог понять, что происходит, почему я на Ване верхом, почему на мне уже нет рубашки, только бюстгальтер, почему на Евстигнееве слишком высоко задрана футболка, почему мы так тяжело дышим и безумно улыбаемся. Но потом дошло и до него, когда я уже сама потянулась за поцелуем таких любимых губ. Крышу сорвало у троих разом; я по-прежнему находилась на Ване, пока целовалась с Мариком. Его губы сминали мои, а язык вытворял какие-то невообразимые вещи, хозяйничая в моем ротике. Руд тем временем стянул с меня мешающий бюстгальтер и выкинул его куда-то в сторону, покрывая короткими поцелуями мои ключицы, отдельное внимание уделяя оставшимся небольшим гематомкам, его пальцы пересчитывали мои позвонки, а потом спускались вниз и сжимали бедра. Пока Марк стаскивал с себя одежду, Ваня поменял нашу позу - теперь я была снизу, и меня тихо, но верно лишали джинс и нижнего белья. - Так, а это точно не опасно? Просто прошло не так много времени с травм! - отозвался Марк, устраиваясь рядом и оставляя долгий влажный поцелуй на моей скуле, прямо у ушка. - Марик, ты, конечно, можешь понаблюдать со стороны, но раз Соня сама это начала... - Руд ухмыльнулся, избавляясь от своего белья. - Естественно, сегодня я буду супернежным. - он так сексуально оскалился, отчего мое сердце пустилось в дикие бега. Пока Марк ласкал мою шею, руки, губы, грудь, Ваня переходил к самому интересному, отчего мое сознание попрощалось со мной. Сил выносить его нежные руки на своем теле, губы чуть ниже пупка и на внутренней стороне бедер, а потом сразу два пальца внутри себя, не было. Маркул ловил своими губами мои стоны, пока Евстигнеев нагло ухмылялся и не переходил к основному этапу. Я изредка ловила на себе его игривый взгляд и краснела, как недотрога, но потом снова закрывала глаза, потому что блаженство накрывало с головой. Хотелось уже большего, но я сама все это начала, поэтому придется терпеть их условия.       Кажется, прошла вечность до того момента, когда Ваня заполнил меня собой. Миллионы искр блестнули перед моими глазами, я снова упустила момент, когда они поменялись - когда Ваня уже целовал мои губы, а Марк буквально втрахивал меня в кровать. Кажется, разрядка тут нужна была не только мне. Теперь Маркул не боялся причинить мне боль, он просто был собой - горячим, своевольным и немного грубым. Марк первым достиг пика, хотя, может, это была и я - невозможно было контролировать количество оргазмов. Ванька усадил меня на себя, резко двигаясь во мне - это было так горячо и немного стыдно, но весь стыд тут же проходил, когда я видела эти довольные счастливые глаза. Мы достигли пика вместе. Сил не было, я просто повалилась на него, тяжело дыша. Не знаю над чем, но мы втроем смеялись. - Мы так-то завтра собрались уходить! После такого, вряд ли у тебя хватит сил! - сказал Марк, рисуя на моей руке какие-то узоры. - Мы же едем на машине, а не идем пешком! - дополняю я. - Вот именно, Марик! Не будь таким дотошным! - усмехнулся Руд, за что получил подушкой по лицу. Ваня уже хотел ответить, но не тут-то было. - Так, драку подушками оставим на потом, спать надо! Оба, живо! - скомандовала я, но парни лишь засмеялись, одновременно поцеловав меня в щечки. Мурлен, до этого сидевший на кресле рядом с кроватью, занял законное место на моей груди и по привычке замурчал. Мальчики уснули первыми, пока я вглядывалась в темноту и вслушивалась в их размеренное дыхание и мурлыканье кота. Постепенно сон приходил и ко мне, завтра ведь нас ждет новый путь. Уже сквозь дремоту я услышала снова то противное хихиканье и тихое: "Я еще вернусь!"