Глубина.

За окном, слышал Мирон, проезжали машины. Солнечный лучик скользнул между штор, задернутых неплотно, мазнул по закрытым глазам и Мирон, поморщившись, повернулся на бок. Он почти проснулся, но сонная нега еще не спала и ему хотелось полежать вот так еще. В такие минуты, как эти, подушка с одеялом и кровать казались особенно мягкими и уютными. Мысли в голове ворочались неспешно, Мирон лениво припоминал, что ему снилось этой ночью. Какой-то странный, странный привиделся сон. Там, вроде бы, Ваня, но какой-то чужой, никак не мог Мирона вспомнить, а Мирону пришлось убить мерзкую черную тварь. Даже Охра был в том сне. Мирон все время искал: то Ваню, то выход, они вдвоем бродили по скучным серым коридорам, да-да, это были коридоры, петляющие, бесконечные, а потом, перед самым пробуждением… Пробуждением? Сонливость исчезла, как не бывало, и Мирон сел резко, так резко, что закружилась голова. Он вспомнил. Вспомнил все-все до мельчайших подробностей, и Рынок, и Городок, и Зазеркалье. Вспомнил, как Ваня радовался своему зеркалу, а потом - как звал Охру. Вспомнил голос Охры за плечом, а после, уже в темноте, заполняющей сознание, ощущение, будто всплывает с глубины, выталкиваемый водой. Мирон вспомнил. Он откуда-то знал, что это сон не был сном, что все произошло в реальности, хоть и в иной. Он схватил смартфон. Руки тряслись, на то, чтобы найти Ваню в исходящих понадобились секунды. -Да. -Ваня! -Нет. Мирон похолодел, сердце его болезненно сжалось. Неужели… -Ваня спит, Мирон, - голос Охры - не в голове, а по-нормальному, в динамике, в ухо, звучал все так же непривычно, хотя там Мирону довелось дважды поговорить с ним без вторжений в сознание. -Что с ним? - упавшим голосом спросил Мирон. - Охра, что с ним случилось?! Объясни наконец! Я заебался! Хотя бы скажи, что он в порядке, Охра! -Тихо. Успокойся, - голос Охры и впрямь звучал успокаивающе, но он был слишком далеко, чтобы прямо сейчас схватить и изменить чужие эмоции. Мирона потряхивало. Во рту пересохло, сердце колотилось. -Охра, скажи. -Все в порядке. Теперь он просто спит. Он скоро вернется, Мирон. Все хорошо. - Охра помолчал секунду, а потом быстро добавив “спасибо”, сбросил вызов. Мирон встал и принялся быстро собираться. Десять минут на душ, джинсы, толстовка, кроссовки. Вызвать такси. Часа не прошло, как он был у двери Вани и настойчиво звонил в дверь. У открывшего радужки глаз были прекрасного, самого замечательного в мире голубого цвета. Мирон шагнул через порог и крепко обнял Ваню. Судя по тому, как его сжали в ответных объятиях, Мирон был прав: ничего ему не привиделось. За окном светило солнце. Питер цвел, знакомый, родной, настоящий, и Мирон любил его как никогда прежде. Напряжение и негодование, страх, с которыми он сжился там, ушли, оставив после себя чувство легкой усталости. Ваня, кажется, чувствовал себя примерно так. Он был задумчив и не проронил ни слова, пока заваривал и разливал чай по кружкам. Потом он все же заговорил. -В общем, - он сжимал горячую кружку в ладонях и глядел на Мирона. - Ты тоже там был, да? Мне это… не одному привиделось? -Да. Если это был сон, то явно общий. Охра вернулся, Вань? Всё в порядке? Вы оба - в порядке? -С нами все хорошо. Он, правда, жутко зол на меня. Ваня болезненно поморщился, то ли вспомнил что-то, то ли Охра прямо сейчас что-то неприятное ему сказал. -Короче, я огреб. Но поделом мне, - Ваня вздохнул. - Он тебе пиздец как благодарен, Мирон, хоть и не скажет об этом. И я тоже. Спасибо. Мирон улыбнулся. -Не за что, Вань. Расскажешь, что это за чертовщина была? Ты же знаешь? Ваня вновь вздохнул - тяжело. -Знаю. В общем… Я в аварию попал. *** -Охра. Охра, пожалуйста, вернись. Привет, Ванечка. Ваня, ошарашенный и напуганный расколовшимся зеркалом, обернулся. Мирон исчез, а вместо него, в паре шагов, появился Охра. Ваня смотрел на тьму, клубящуюся под его капюшоном, на яркие огоньки глаз и белозубый оскал, и был страшно рад его видеть. -Привет. Ты вспомнил? Ваня хотел ответить - нет, и еще хотел спросить - что вспомнил? Но не ответил и не спросил, потому что воспоминания хлынули в его голову ярким, ослепляющим потоком, и он невольно ухватился рукой за стену, как будто этот поток мог сбить его с ног. Он вспомнил. Свет фар выхватывал часть темной пустынной трассы, мокрой после дождя. В машине тихо играла музыка Ваня придерживал руль одной рукой и шерстил интернет второй. Ему срочно понадобилось что-то загуглить, будто для этого не было другого времени. Во весь экран смартфона выскочила навязчивая, яркая реклама садовых инструментов. -Ну охуеть, - вслух сказал Ваня. Он в жизни ничего подобного не искал, хуево изучаешь пользователей, дорогая поисковая система. Не стоило ему разгоняться. Ваня вспомнил все, до мельчайших подробностей. Он опустился прямо на пол, потому что ноги вдруг стали ватными и отказались его держать.Он начал догадываться и очень боялся, что догадки его окажутся реальными. Ваня посмотрел на Охру. Тот так и стоял немым укором, не двигался, только глаза сверкали. -Это не Зазеркалье, - Ваня глядел снизу вверх, его трясло. - Охра, где мы? В тебе. Вид у Вани, должно быть, сделался весьма забавный, потому что оскал стал шире - Охра улыбался, а его плечи вздрагивали от беззвучного смеха. -Что это значит? То и значит, Ванечка. Помнишь, что было дальше? Охра, как обычно, копался в его мыслях, и это было так назойливо-привычно, что Ваня немного успокоился. Конечно, он помнил. Не надо было ему разгоняться. Не надо было надеяться, что больше никого не будет на мокрой, темной трассе поздним вечером. Не надо было пялиться в смартфон, вместо того, чтобы следить за дорогой. Они столкнулись на повороте. Ярко-красная машина, выскочившая будто из ниоткуда. Ваня вдавил педаль тормоза в пол. Визг тормозов и скрежет металла о металл оглушили его, а сила инерции швырнула вперед, на лобовое стекло, и острые осколки впились в плоть. Было больно, очень больно и очень страшно, а потом - темно. И бесконечно одиноко. -Я умер? - кое-как справившись с собой, спросил Ваня. - Мое... Наше тело, оно… В полном порядке, Ванечка. Не твоими молитвами. Выдрать бы тебя, идиота, или оставить тут и дальше гулять, до той поры, пока не поймешь - есть вещи хуже смерти. Я починил тело. Но не успел поймать разум, потому что я не всесильный. Мирон его нашел. А если б он не смог, ты бы целую вечность скитался в лимбе, вместе с отголосками душ, упокоенных или ушедших в новый круг перерождения. Ты провел там всего ничего, но даже за столь короткий срок он отнял твою память и превратил твои страхи в твоих же врагов. Представляешь, что было бы, проведи ты там хоть немного больше времени? Ваня представлял. Очень хорошо, потому что вместе с чертовой аварией вспомнил и Рынок, и Городок, и тот момент, когда Мирон вторгся туда, чужеродный для пристанища покойников, упрямый и преступно живой. Ваня закрыл лицо руками. Ему надо было переварить все. Уложить в голове. -В этой… - он сглотнул вязкую слюну. - В этой аварии, Охра, кто-то пострадал? Только металл. Другой человек жив. Повезло. В отличии от тебя, он умеет пользоваться ремнями безопасности. А тебе и обычный ремень не помешал бы. Ваня чувствовал - Охра зол. Страшно. В общем, у него было полное право злиться. Но за злостью пряталось что-то еще, другие, старательно спрятанные эмоции. Но Ваня давно научился различать их по отголоскам. Беспокойство, облегчение и радость. Охра, как бы не бесился, был ему рад, и Ваня был рад тоже. -Почему ты послал Мирона? Почему сам за мной не пришел? Потому что лимб обнажает. Все сокровенное в нем имеет вес, и любая, даже самая тайная, самая бессознательная мысль о моем изгнании, могла столкнуть тебя еще глубже. Я не мог рисковать, Ванечка. Еще немного, и мы бы не смогли найти тебя, потому что глубина лимба непостижима. Даже для меня. А теперь идем. Пора уже возвращаться. Мирон наверняка весь извелся. Охра протянул Ване руку. Ваня сжал его ладонь.