Глубина.

Ваня слушал сбивчивые объяснения Мирона и мрачнел все больше и больше. Он то и дело оглядывался, убеждаясь, что находится не в своей квартире. Пару раз даже открыл дверь напротив той комнаты, в которой побывал Мирон. -Я ничего такого не помню, - сказал он наконец. - Никакого Рынка, никакого Городка, ничего. Я проснулся и не почувствовал Охру. Звал его, звал, потом выхожу в коридор - а тут ты. Чертовщина какая-то. Ты уверен, что это не Охра так развлекается? Он может. Мирон пожал плечами. -Я тоже так подумал. Но он сказал, что не причем, и, вроде, не соврал. Я не знаю, Вань. Говорю же, он из постели меня выдернул, а ты нес бред, ничего не помнил. -Чертовщина, - повторил Ваня. - Точнее охравщина, блядь, учу-учу его словами через рот говорить, так нет, блядь, одни загадки. Тоже мне, сфинкс ебаный. Вот куда он так надёжно сныкался, что я вообще его не чувствую? Мирон подумал, что Ване стоило бы злиться, как злился поначалу он сам, но, кажется, Ваня был только расстроен. -Пойдем. Выспросим у твоей странной тетки, что да как. Толкнул дверь и вошёл. -Ну и где? Мирон вошёл тоже и, не обнаружив ни женщины, ни старинной мебели, даже не удивился. Удивляться уже сил не было. За дверью начинался длинный серый коридор, широкий и увешанный зеркалами. -Зазеркалье, - тихо сказал Ваня и пошел вперёд. Шли долго и молча. Коридор. Петлял, то и дело попадались перекрёстки, но Ваню это не смущало, он ни разу не остановился, не задумывался, куда повернуть. -Вань, - позвал наконец Мирон. - Мы куда идём? Ты знаешь? -Это Зазеркалье, - ответил Ваня, будто после этого у Мирона не должно было остаться вопросов. -Ты здесь бывал? Охра тебя приводил, да? -Да. Я тут гуляю. Довольно часто. Немного ориентируюсь уже. -Как? - Мирон не представлял, как тут можно ориентироваться. Он бы сам заблудился в две секунды. -Честно - я сам до конца не знаю. В основном по рамам, - он махнул в сторону зеркал, - но не только. Зазеркалье, оно… как сказать. Оно само направляет, если к нему прислушиваться. Оно как живой организм, что ли. Охра ржет над этим, но мне плевать. Главное, что к своему зеркалу я всегда прихожу. Но сейчас хуйня какая-то. - Ваня остановился перед огромным, в пол, зеркалом без рамы. Погладил его, потом постучал по стеклу. -Вот такие чаще всего пропускают. В других должно что-то быть, люди там, комнаты. Не понимаю. Они все пустые. Ваня огляделся. На лбу у него залегла морщинка. Он сосредоточенно размышлял. -Мирон. Блядь. Я думаю, это все иллюзия. Ваня вдруг с размаху, с силой ударил кулаком по зеркалу. Раз, другой, третий прежде чем Мирон перехватил его за запястье. -Вот нахуй, Вань! Смотри - порезался. Ваня отрешённо посмотрел на свою пораненную руку, которую крепко держал Мирон. И пальцами другой, свободной, коснулся разбитого стекла. *** Ваня долго сидел на полу и думал, уставившись на собственные колени. Мирон бродил по коридору туда-сюда. -Вань, пойдем уже, - позвал он наконец. - Чего сидеть-то. -Я не знаю, куда идти. -И я не знаю. Ну и что? Просто пойдем и все. На жопе сидя мы точно ничего не добьемся. -А если пойдем хуй знает куда, то, что, добьемся? - Ваня поднял голову и усмехнулся. - И выход найдем? Ищущий да обрящет, да? -Да, - твердо сказал Мирон, хотя уверенности в нем не было никакой - Да, Вань, именно так. Идём. Ваня глядел на него несколько секунд - скептически, а потом вздохнул и все таки встал. -Ладно. Будь по-твоему. Коридор сменялся коридором. Ваня, устав от молчания и мрачных мыслей, разговорился. -Значит, я там был типа мага? Реальность менял? Круто, слушай. Вот бы и правда такое уметь, - он даже улыбнулся, представив, и Мирон порадовался - серые стены и так давили, и думать о плохом уже не было сил. -Круто, - согласился он. - Но ты там какой-то потерянный был, конфликтовал с… не знаю с кем, и ничего не помнил, даже Охру. Посмеялся надо мной, когда я рассказал. -Ну извини, - фыркнул Ваня. - Мда, какая-то странная история. Там я настоящую жизнь забыл, здесь - ту, иллюзорную, бродим хер пойми где и нет нашим сомнительным приключением конца и края. Не поверишь, я уже по Охре скучать начал! Никогда бы не подумал, а. Привык к нему, пиздец. -Да ладно тебе! - Ваня, кажется, готов был снова погрузиться в пучину печали и Мирона это совсем не радовало. - Найдётся он, Вань, никуда не денется. Это же ведь Охра. Самостоятельный монстр, первозданный хаос и вся хуйня. Чего ему будет! -Он дитя первозданного Хаоса, - машинально поправил Ваня. -Ну, дитя, все равно. Какая разница. Ваня глянул на Мирона, как на дурачка, и Мирон поморщился - очень знакомо ему теперь было это вот выражение Ваниного лица, точь-в-точь, как в Городке. -Ну что? Я знаю об Охре и о ваших с ним отношениях только с твоих слов и с его. Подробностями вы не делитесь. -Ну да, - согласился Ваня. - Сейчас попробую пояснить… Как бы это… Охра не сам Хаос. Он, скорее, его капля, частица. Дитя. Если бы в мир пришел сам Хаос… Всему пизда пришла бы, Мирон, и не потому что он - зло, а потому, что наш мир слишком маленький и юный, чтобы вместить в себя такую силищу. Честно говоря, вряд ли хоть что-то способно её вместить, поэтому Хаос обретается в вечной пустоте, в пространственно-временном кармане, за пределами Вселенной и Вечности, понимаешь? Я его видел. Не сам, конечно, глазами Охры и всего секунду, но мне хватило. - Ваня поежился. - Он одновременно пугающий и прекрасный, Мирон, и его мощь непостижима. Блядь, пафосно как-то, но так и есть. Сложно словами передать. Но, чтоб ты знал, - Ваня вдруг улыбнулся. - Вселенная родилась как раз из Хаоса. -Ты же сказал, что Хаос может ее разрушить. -Да. А может создать новую. Все непредсказуемо - это же Хаос. Он созидает и разрушает бессистемно, - Ваня пожал плечами. Вид у него был такой, будто он говорил о вещах очевидных и понятных каждому. Должно быть, Охра поделился с ним этими знаниями давно, и возможность увидеть, хоть и краешком глаза, все эти невероятные вещи, помогла ему их принять без особого труда. По крайней мере, Мирону так казалось. Сам он плохо представлял, как хаос, бывший для него аналогом беспорядка, мог что-то там созидать. А Ваня, тем временем, жутко довольный произведенным эффектом, похвалился: -А еще я большой взрыв видел. Тоже как воспоминание Охры, но все равно охуенно было. Я его попрошу, чтобы и тебе показал. Вот только найдем его. Они свернули за угол и Ваня вдруг остановился, как вкопанный и заозирался по сторонам. -Что? - Мирон тоже огляделся, но ничего, кроме опостылевших зеркал не увидел. - Я знаю это зеркало! - Ваня показал на круглое, небольшое зеркальце в голубой оправе. - За ним живет девочка! -Какая девочка? -Маленькая девочка! Там ее комната, у нее целая куча медвежат и старый сенбернар, Мирон! Мирон вздернул бровь, мол, и что? Ну девочка, ну живет, и? -Ты не понимаешь! - Ваня, кажется, воодушевился по-настоящему, глаза его так и блестели. - Я знаю этот коридор, мое зеркало совсем рядом! - он схватил Мирона за руку и поволок за собой, Мирон только ноги успевал переставлять. -Да подожди! Ваня! Ваня, можно не так быстро?! -Извини! - Ваня притормозил и посмотрел виновато, но руку Миронову не отпустил. - Я вдруг подумал, а вдруг выйти отсюда можно как из настоящего Зазеркалья? Что если надо найти свое зеркало? Оно там, Мирон, вон за тем углом. Ваня был такой радостный, что Мирон невольно ему улыбнулось. Очень хотелось, чтобы Ваня оказался прав. Они свернули за угол и в конце коридора увидели прямоугольное зеркало без оправы. В верхнем левом углу была нарисована улыбка Охры, такая, как на мерче. Это и впрямь было Ванино зеркало. Из ванной. Мирон помнил, как спросил Ваню, нахрена он зеркало испортил и тот, напряженный, внезапно, сбиваясь и глотая окончания слов, начал рассказывать ему - все. Мирон подумал тогда, что Ваня объебался чем-то, что в трипе выдумка про “"самостоятельного монстра” показалось ему реальностью, а потом Ваня схватил его за плечи и развернул к зеркалу лицом. И тогда, впервые, Мирон увидел в отражении Охру. Было страшно. Мирон пялился на Ванино - совсем не Ванино - отражение, на жуткую белоснежную острозубую улыбку, на черноту в глазницах, на клубящийся серый густой дым вокруг фигуры и не орал от ужаса только потому, что сердце и горло сдавило спазмом. Да, тогда было страшно. Да что там, страшно бывало до сих пор. Это Ваня привык, притерся к Охре, даже, наверное, доверился ему, а Мирон… Мирон не делил с ним одно тело, и ему требовалось гораздо, гораздо больше времени. Он делил их, отказываясь принимать как единое целое и втайне очень боялся, что однажды, посмотрев в Ванино лицо, увидит в нем только Охру. Кто бы мог подумать, что однажды он исчезнет и его придется искать. Ваня подошел к своему зеркалу, прижался к нему лбом, закрыл глаза и позвал - вслух: -Охра. Охра, пожалуйста, вернись. И отшатнулся, вскрикнув, потому что зеркальная гладь вдруг раскололась, пошла трещинами и осыпались, с тихим звоном, на пол осколки. Привет, Ванечка. Мирон вздрогнул - голос прозвучал прямо за его плечом. Обернуться он не успел: в который, черт возьми, раз на него обрушилась темнота и все пропало.