Ложь во благо

«Иногда семья — это всё, что у тебя есть. А у некоторых нет даже её». © Гарри Поттер.

Драко шёл по коридору, чувствуя на себе взгляды тех, кто смешивался с толпой гриффиндорцев, идя вниз на завтрак. Если бы Драко мог, он бы не спускался в Большой Зал, но ему нужны были силы для этого трудного дня, а организм просто требовал еды, так что Малфой, нацепив на лицо непроницаемую маску, с трудом умудрялся поддерживать разговор с рядом идущим Симусом. Почему-то именно с ним пока что больше всех говорили бывшие слизеринцы. Он всегда в нужный момент оказывался рядом, хоть в гостиной факультета больше смахивал на молчаливого слушателя, зато при учениках из других факультетов превращался в безрассудного и весёлого юношу, любящего много болтать. Такая перемена немного настораживала, ведь, по сути, она была самой явной. Тот же Поттер продолжал тупить даже во втором своём образе, Грейнджер всё равно призывала Невилла написать эссе, а тот вечером бегал по гостиной, спрашивая, не видел ли кто его жабу. И лишь образ Симуса был построен на полной противоположности его настоящего. Зайдя в Большой зал, Драко по привычке повернул голову на стол бывшего факультета, встречаясь с холодной ненавистью в глазах Нотта, а после, криво усмехнувшись, расправил плечи, высокомерно идя к местам, которые им с Блейзом заняла Панси. На них смотрели все — начиная младшими курсами Гриффиндора, заканчивая преподавателями и деканами. Директор так же присутствовал на завтраке, о чём-то негромко переговаривался с профессором Макгонагалл, иногда кидая настороженные взгляды на Снейпа. Но Северус был абсолютно спокоен внешне, не считая того, что краем глаза неотрывно смотрел на Драко с друзьями. Сев за стол, он кивнул Грейнджер, замолчавшей, когда они с Блейзом подошли ближе, а после так же в ответ кивнувшей ему. Панси посмотрела как-то странно, изучающе, а после с лёгкой улыбкой начала выносить мозг, но Драко почти не слушал её, чувствуя, как по спине бегут мурашки от всех, кто до сих пор наблюдал за ними. Это было противно и слишком заметно; Драко казалось, что он сидит голый перед ними, и абсолютно все всё о нём знают, что было, конечно, не так. Выдохнув, Малфой перевёл взгляд на первого попавшегося гриффиндорца, которым оказался Уизли. Он что-то трещал Поттеру, набивая рот едой и даже не думая о том, что может запачкать старую мантию. Взгляд как-то самостоятельно зацепился за Поттера — Драко пригубил немного тыквенного сока, в открытую смотря на человека, которого ещё пару дней назад называл врагом и которого уже около двух лет таковым не считал. Поттер поднял голову, встречаясь со взглядом Драко, а после скованно улыбнулся, кивая на еду. И даже в этом маленьком жесте прослеживалась забота — Поттер откуда-то знал, что Драко совсем мало ел, хотя скорее всего это было видно по впавшим щекам и острым скулам, которые ещё буквально месяц назад не выделялись так сильно на заостренном лице, делая то ещё более точенным и худым. Малфой взял ложку с мыслью о том, что это, в принципе, не самая ужасная овсяная каша, а сэндвичи с сыром вполне неплохие. Драко почувствовал, как расслабляется — он поднял руку, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу на рубашке, но мягкая ткань свитера напомнила, что он, вообще-то, сегодня практически полностью в маггловской одежде. Это было странно и непривычно, но парень ведь хотел соответствовать, да? Поев, они спустились в подземелья на урок. Рон жаловался на Снейпа, Гермиона жаловалась на Рона, а чуть поодаль шёл молчаливый Драко, так и не сказавший ни слова за весь завтрак. Он немного волновался, но это было вполне очевидно. Его отвлёк жизнерадостный голос Симуса, в своей привычной манере спрашивающего: — Хэй, Малфой, сядешь со мной на Зельях? Драко отстраненно кивнул, а Финниган начал бурно обсуждать то, что у него определённо улучшатся оценки, если с ним будет сидеть Драко, Мерлин его подери, Малфой. И никто из них двоих не заметил мимолётного взгляда зелёных глаз, наполненного холодной осторожностью и лёгким недоверием. — Ну что, Малфой, якшаешься с полукровками, которых ненавидишь? Как низко ты пал, — громко сказал Нотт, когда Драко вместе с Симусом сел за третью парту. Малфой дёрнулся, поворачиваясь к слизеринцу, а после гадко ухмыльнулся, слушая дикий ржач некогда тех, кто поклонялся лично ему, хотя во фразе Нотта не было абсолютно ничего смешного. На миг в голове проскользнула мысль, что вот так выглядел сам Малфой, когда цеплялся к Уизли и Грейнджер, и это была отвратительно правдивая мысль. — Нотт, мне страшно спросить, почему тебе так интересно знать всё про мою личную жизнь. Из нас двоих ещё нужно решить, кто пал ниже, — но Драко изменился, он нашёл в себе силы признать своё ужасное поведение и даже как-то попытался его исправить, потому не Нотту его задирать и судить. Тео от злости пошёл некрасивыми красными пятнами, а после злостно выплюнул: — Что… — однако в тот момент его остановил Снейп, вышедший из своей каморки, где хранились ингредиенты, нёсший две небольшие коробки. В присутствии декана никто не желал продолжать перепалку, потому ученики быстро угомонились, начиная работать над зельем. Драко расслабился — со Снейпом было нестрашно и комфортно, а зелье было хоть и достаточно сложным, но вполне выполнимым. Симус старался помочь, хоть и было видно, что тот не понимает и половины из всего написанного в рецепте, но Малфою он показался неплохим помощником — Финниган хотя бы умел держать нож, что уже достаточно много для гриффиндорца, а с котлом бывший слизеринцем мог управиться и сам. В конце концов зелье получилось идеальным, и Снейп поставил им Превосходно, добавляя: — Десять баллов… Гриффиндору, — чем весьма удивил оба факультета, но высказать ему что-либо никто не решился, так как даже слизеринцы понимали, что Малфой их заслужил (хоть и не хотели принимать сей факт). Заглянув в расписание, написанное в блокноте, Драко поморщился — следующим уроком была История Магии, которую он честно конспектировал, но ещё на первом курсе устал это делать. Слизеринцы уже покинули аудиторию, Симус относил остаток ингредиентов в каморку, Панси выпорхнула одной из первых из аудитории, звонко чмокнув Драко в щёку и сказав, чтобы тот не обижался. Аккуратно сложив пергаменты в сумку, Малфой накинул мантию, как услышал быстрые и тихие шаги. Повернувшись, он столкнулся со Снейпом, который вглядывался в его лицо, а после протянул конверт, полушёпотом говоря: — Это пришло мне сегодня за завтраком с незнакомой совой, но в адресатах указан ты. Скорее всего, это от Лорда, но я не уверен. Я ничего не знаю о твоих родителях, Драко. У тебя всё хорошо? — кивок. — Будь осторожен. Прочти лучше здесь. Драко быстро вскрыл конверт, пробежался глазами по строчкам, а после рвано выдохнул, перечитывая ещё раз короткий текст. «Угадай с одного раза, чьей кровью это написано. Она женская и принадлежит Малфоям. Запомни: я никого не прощаю. Жди ночью от меня подарок, мой друг. Твой личный кошмар». Конечно, Драко понимал, чья это кровь. Во рту в один миг пересохло, а на глаза навернулись слёзы. Он чертовски боялся за свою мать, но не мог ничего сделать, чтобы как-либо изменить ситуацию. Ему просто нужно выжить, помочь Поттеру убить эту мразь, а после спокойно жить со своей семьёй, обязательно сделав ремонт в мэноре. Но сейчас, в данную минуту, Драко почувствовал, насколько хрупок его внутренний мир. Он не слышал обеспокоенного голоса Снейпа, даже не почувствовал, как тот выдернул листок, читая текст, заметно бледнея с каждым словом. Тот попытался успокоить Драко, но Малфой не слышал ровным счётом ничего — ему казалось, будто прямо сейчас в его голове звучит свистящий голос Волдеморта, спрашивающий его, Драко, что тот наделал. Это было так глупо — пытаться уйти от Лорда. Он очень сильный, в нём не осталось ничего человеческого, он убьёт любого, причём абсолютно не важно, на потеху себе или из-за собственной цели. Драко нужно было принять метку, стать Пожирателем и ненавидеть Поттера всей своей душой, а так же его друзей и тех волшебников, стоящих за него. Но Драко не мог. Он хотел немного свободы, не до конца понимая, как именно его уход на светлую сторону отразится на его семьи. Нарцисса не была Пожирателем смерти, но её жизнь принадлежала Лорду, вне зависимости от наличия метки, как и сама жизнь Драко. — Эй, Драко, приди в себя. — Его потрепал за плечо Симус Финниган, стоящий прямо перед ним, и Драко не смог сделать ничего лучше, кроме как обнять того, вжимаясь лицом в чужое плечо и чувствуя, как по впалым щекам текут горячие, обжигающие кожу слёзы. Драко был надломлен ещё давно, и это письмо сломало его окончательно. Он ведь ещё совсем юноша, он молод и неопытен, он имеет право совершать ошибки, но за его промахи не должна расплачиваться мать — единственный человек, которого Драко по-настоящему любил. Она не дарила ему игрушки и не играла зимой с ним в снежки, но именно она учила его читать, пользоваться детской палочкой и готовить вкуснейший пирог с вишней, пусть Драко и был мальчиком. Нарцисса всегда считала, что умение готовить обязательно для любого волшебника, пусть у них и было с десяток домашних эльфов, она всё равно продолжала это делать. Нарцисса любила своего сына, и её кровь на пергаменте навсегда отпечаталась в подсознании Драко. Она не заслужила этого, абсолютно и точно не заслужила, но Малфой не знал, что может сделать в этой ситуации. Он плакал из-за безнадёжности и своей слабости, трусости, желания пойти на поводу у сердца, а не здравого смысла, и Симус обнимал его, гладя по голове, не говоря ни слова. И в этом молчании было смысла и значения больше, чем во всех словах, что ему могли бы сказать. Они не были друзьями, их с трудом можно было назвать приятелями, но Симус всё равно поддержал Малфоя. Драко не знал, сколько прошло времени, но он медленно успокаивался. Напоследок чуть сильнее прижав к себе Симуса, он отстранился, глядя в лицо сокурснику и чувствуя, как ему действительно становится легче. Все люди плачут — это нормально. Однако Драко стало всё равно немного неловко за свой порыв, но Симус в ответ ничего не сказал, лишь подхватил сумку парня, аккуратно беря его под локоть и выходя из аудитории. Наколдовав одним лёгким движением палочки Темпус, Финниган нахмурился, а после наконец-таки сказал: — У нас урок через пять минут, пошли. Заодно расскажешь, почему ты оказался на нашем факультете. Нам, знаешь ли, ещё ничего не успели сказать, лишь поставили перед фактом. — лицо Драко чуть посветлело, но он так и не смог улыбнуться. Они чуть ускорили шаг, поднимаясь по лестнице, встречая второй курс Рейвенкло и Хаффлпафа и обходя их. И только убедившись, что другие ученики не услышат его, Драко сказал:  — Спасибо, — на что Симус лишь отмахнулся, мол, бывает, и что. — Ты же знаешь, что весь седьмой курс Слизерина поддерживает Воледморта? А я отказался. Матери Блейза плевать, а родители Панси уехали в другую страну, так что они оба спокойно могли общаться со мной. Все остальные полностью на стороне Лорда. Некоторые из них приняли метки, но, сам понимаешь, я точно не могу сказать, кто именно, хотя несложно догадаться, сложив два и два. — Драко говорил спокойно, будто бы не у него пару минут назад была сильная истерика. Малфой казался немного отстранённым и равнодушным, но внутри его душу сжимали тиски страха и безысходности. — Слизеринцы начали охоту на предателя. Как понимаешь, меня. Поэтому Дамблдор перевёл меня, а заодно и Блейза с Панси, к вам. Вот и вся история. Конечно, Драко упустил некоторые детали, но ему не хотелось рассказывать ни о пауках, ни о тех синяках. И Симус это прекрасно понимал, потому не требовал от него ничего, как и не требовал, чтобы парень рассказал про суть письма. Всё было очевидно. — Странно, но нам Грифон ничего не сказал. — Грифон? — нахмурившись, переспросил Малфой, когда они были уже наверху, буквально в шаге от аудитории. — Я тебе чуть позже расскажу. Попей воды, ты выглядишь немного не очень, — с лёгкой улыбкой сказал Финниган, протягивая небольшую бутылку воды и следя за тем, как Драко пьёт. Сам же Малфой даже не зашёл в туалет, потому что просто не подумал о том факте, что у него сейчас явно красные щёки и глаза. Холодная вода немного помогла, даже несмотря на небольшое головокружение, которое, впрочем, достаточно быстро прошло. Драко отдал бутылку Симуса, поправляя мантию и заходя со звонком в аудиторию, ловя на себе изучающий взгляд Поттера. Профессор Бинс как обычно прошёл сквозь дверь, с порога начиная нудно бормотать лекцию, а Драко постарался поскорее сесть на свободное место, которое оказалось с Невиллом Лонгботтомом. Остальные уроки и обед проходили в какой-то прострации — Драко думал о письме, о матери, о Лорде, о словах Симуса. Думал и ждал вечера. Вечером в гостиной было многолюдно и привычно шумно; Малфой подошёл к сидящему и делающему домашнее задание по астрономии Симусу, внимательно смотря на него. Гриффиндорец с какой-то затаённой радостью оторвался от пергаментов, кивая на соседнее кресло, а после начал рассказывать. — У нас есть те, кто заправляет факультетом. Гарри, Невилл, Рон, Гермиона и я. Раньше ещё был Дин, но он часто пропускал наши небольшие совещания из-за Джинни, потому мы его и не считаем. Там ничего необычного не происходит, просто факультетские вопросы. Грифон — Это Гарри, Миона — Афина, Рон — Локи, Невилл — Фортем. Даже не спрашивай, как мы решили, что использовать клички — это круто, — Симус замолчал, давая время переварить эту информацию, возвращаясь к домашней работе, пока не услышал, как Драко спросил: — А у тебя какое второе имя? — Геминус. Драко в ответ лишь коротко кивнул, доставая из принесённой с собой сумки учебник по трансфигурации. В гостиной было уютно и шумно, и Драко позволил себе расслабиться, с улыбкой иногда поглядывая на матч между Поттером и Уизли в игре плюй-камни. И всё было хорошо… Пока не наступила ночь.