Ложь во благо

«Смерть преследует меня. У неё сгнившие руки, чёрная мантия и красные глаза. Смерть кажется мне Волдемортом. Но моя ли она?» ©Гарри Поттер.

Драко открывает глаза. Вокруг него безлюдная улица с полуразрушенными зданиями и заколоченными магазинами, вывески которых валяются на асфальте. Он делает шаг, но остаётся на месте. Пытается закричать, но из горла вырывается лишь хриплый выдох. Ничего. Пустота. Вокруг нет жизни, нет даже намёка на чьё-то существование. Страшно. Как же, чёрт возьми, становится страшно. Он оборачивается, но картинка остаётся прежней. Будто бы вакуум, вокруг которого одинаковая панорама. Драко пытается лихорадочно придумать выход из ситуации, ищет по карманам палочку, но поздно понимает, что находится здесь в пижаме, босым, чувствуя стопами холод и шершавость асфальта. Во рту остаётся пыль, и он понимает, что это грёбаная магическая Британия, что он стоит на Диагон-аллее, которая полностью разрушена, что стоит спуститься вниз и там будет банк, а чуть поодаль лавка Оливандера, торгующего волшебными палочками и когда-то вручившего ему, Драко, свою. Это… будущее? Что это, чёрт возьми? Он ещё раз оборачивается. Прямо перед ним стоит женщина лет тридцати, а рядом с ней — мальчик. Оба светловолосые, одетые в парадные мантии. Они идут прямо к нему, и Драко не может понять, что не так. Они кажутся смутно знакомыми, будто бы зеркальными, отражением счастливой жизни чистокровных волшебников. Драко… теряется. А потом понимает. У мальчика слепые глаза, светлые зачёсанные назад волосы и холодное лицо. И это мальчик — он, Драко.

***

— Мерлин, Драко, очнись! — он резко открыл глаза, вдыхая прохладный ночной воздух, поступавший в комнату через открытое окно, садясь на кровати и упираясь руками в матрас. Перед глазами немного плыло, темнело, и он пытался сфокусировать взгляд на ярком люмосе от палочки Блейза. Хотелось воды, но ещё больше — навсегда забыть то, что ему снилось. Сейчас, проснувшись, он почувствовал огромный страх и прилив адреналина, но в самом сне ничего такого не было. Он как будто смотрел всё через призму реальности другого человека, но его глазами и чувствами. Однако в этом сне не было полноценно Драко, что отличалось от вчерашнего. — Ты нас напугал, — неожиданно сказал Поттер, находившийся в тени. Драко его даже не заметил, а потому резко повернул голову на звук, встречаясь с серьёзным взглядом однокурсника. Он пожал плечами, а после сказал: — Что… я делал? — получилось тихо и немного непонятно, но тем не менее его услышали. — Ты задыхался, — медленно ответил Блейз, поджимая губы и отводя взгляд. Ох. Ещё этого ему не хватало для полного счастья. Он надеялся, что, переведясь в Гриффиндор, весь кошмар прекратится, что, конечно, было лишь утопией. Пока жив Тёмный Лорд, Драко будет несчастен. Но… в Поттера верили. Верил директор, будучи одним из самых сильных волшебников; верил весь факультет, причём без исключения; верил Драко — может, совсем немного, но он хотел этого с начала шестого курса, а сейчас… Сейчас он спит в одной комнате с Блейзом Забини, который поддержал его, носит красно-жёлтый галстук и принадлежит не Слизерину, который испокон веков оберегал род Малфоев и делал их ещё известнее в магическом обществе. А известность — это значимость. Сейчас, сидя на смятых простынях и глядя в зелёные глаза человеку, который мог его спасти, он вдруг чётко и ясно осознал — ему не выжить. Смерть преследовала его во снах, смотрела сквозь призрачную завесу безопасности стен величественного замка и окутывала могильным холодом. Он умрёт. Умрёт, но перед этим попытается помочь уничтожить Поттеру эту мразь, испортившую жизнь тысячи магам Британии. Испортившую его, Драко, мечты, надежды и планы. Малфои не плачут, не унижаются и не просят. И даже после отказа отца, после боли, которую Лорд причинил матери, после её крови на пожелтевшем пергаменте, Драко остаётся Малфоем. — Я в порядке, — он оттолкнулся руками от кровати, перенося вес на дрожащие от напряжения ноги, вставая и поправляя пижамную кофту. Конечно, он не выглядел как человек, который был в порядке, но Поттер ничего на это не сказал, лишь кивнул, одним движением палочки приводя его постель в порядок. — Спасибо, Поттер. На губах Гарри на секунду промелькнула лёгкая улыбка, он кивнул в ответ и развернулся, уходя. Его никто не останавливал, хотя на пару мгновений Драко показалось, что именно это ему хотелось сделать так давно — поговорить с ним. Блейз посмотрел на него, без слов понимая, что никто ему ничего объяснять не собирается, впрочем, как и рассказывать, но Драко неожиданно и очень серьёзно ответил: — Мне снятся кошмары, — это было очевидно, — и в них я вижу смерть. Забини кивнул, прокручивая в голове то, чем смог с ним поделится друг — он ничего не требовал, прекрасно помня, что это бесполезно. Драко не был человеком, который легко мог поддаться на уговоры — о, нет, Малфой был упёртым и решительным. Хотя сам себя он бы назвал трусом. — Возможно, тебе стоит подойти к Снейпу? — в Слизерине не было принято жаловаться на свою жизнь или делиться с кем-либо своими проблемами, но каждый ученик знал, что, если подойти к декану, он сделает всё возможное, чтобы помочь. Это не обсуждали, об этом не распространялись, сохраняя для профессора образ бесчувственного засранца, но каждый из их бывшего факультета знал правду. — Да, наверное, я завтра подойду к нему. В ответ Блейз погасил люмос на палочке, отходя к своей кровати, а Драко обратно лёг, понимая, что очень маловероятно, что он заснёт вновь.

***

Утро встретило их дождём, барабанящим в окна, и грозой, молниями усеявшей серое тоскливое небо. Сентябрь подходил к концу, уступая место прохладному октябрю, пожелтевшим листьям и грусти, которая медленно охватывала Хогвартс. Хотя последнее, возможно, было не для всех. Младшие курсы не ощущали этого напряжения в воздухе, не чувствовали липкий страх за своих близких, и не все из них даже знали про существование Волдеморта. Их не пытались убедить в том, что опасности не существует, но когда она находится где-то там, вдалеке, то жить становится легче и веселее. Старшие курсы пытались. Они были осведомлены о том, что, возможно, Тёмный Лорд когда-то на них нападёт, но сидящий за преподавательском столом директор Альбус Дамблдор вселял уверенность в безопасности и свете, который всегда побеждал темноту. Добро побеждает зло. Любая сказка строится именно на этом. Открывая книжку, мы заведомо знаем, что главный герой выживет и получит всё, к чему стремился. Гарри было интересно — а есть ли сказка, где главный герой умирает, а зло побеждает, празднуя собственный триумф на костях тех, кто с ним боролся? Гарри знал, что его жизнь — это не сказка. Это, скорее, немного неудавшаяся история о том, как он пытался победить сначала ради друзей, после ради однокурсников, а сейчас ради всего мира. А ещё Гарри знал об ужасном проклятье, которое пожирает руку директору и которое его убьёт. И пусть они борются за его жизнь, эта глава уже написана — ему жить осталось примерно пару месяцев, может, чуть больше, но до главной битвы, которая должна была произойти где-то под конец мая, ему не дожить, а значит, заканчивать всё нужно именно сейчас, потому что потом будут тренировки, новые заклинания и обучение всех тех, кто захочет бороться на его стороне. Никто не поставит школьников как пушечное мясо перед толпой оголодавших и жестоких Пожирателей, но для того, чтобы они смогли сражаться, нужно сделать из них воинов — а были ли они готовы к этому? Поэтому Гарри откладывал, потому что понимал, что нет, не были. И тем неожиданнее на его голову свалились три слизеринца, которые, возможно, так же захотели бы сражаться на его стороне, нужно было только с ними серьёзно поговорить. Гарри знал, что они не были глупцами или слабаками, но впереди — война, а на ней убивают и пытают, там нет места школьным заклинаниям нападения, потому что ни безумная Бэлла, ни оборотень Фенрир, ни даже тот же Люциус Малфой не будут проверять их знания программы. Нет. Они будут убивать — не всегда щадящей авадой, которая, к тому же, может отрикошетить, — а пытать круцио или ещё более страшными заклинаниями. И никакие остолбеней не помогут. Но слизеринцы держались у них неплохо, пытаясь наладить отношения с теми людьми, которые пообещали их защищать, хотя Гарри не видел в этом преимуществ больше, нежели недостатков. Теперь нужно быть ещё более скрытным и аккуратным, не распространяясь про тех, с кем он обучается более сложным и опасным заклинаниям, не рассказывать про его собственную миссию, связанную с директором и Томом, пытаться выглядеть максимально обычным, дабы не вызвать никаких подозрений. Среди слизеринцев могут быть Пожиратели — они там уже были, — потому стоит быть осторожным. Но не это его начало волновать, а то, что Малфоя кто-то медленно и искусно запугивает. Было ли это проклятьем или зельем, а может, ещё каким-то видом волшебства, Гарри не мог понять, кому это выгодно и для чего. Малфой не знал ничего. Пусть он и жил в одном доме с этой тварью, ему не рассказывали ничего, откладывая его посвящение в пожиратели, а когда он сбежал в Хогвартс, не поддерживая Лорда, стало понятно, что он предатель. Но кому он был, чёрт возьми, нужен? Перед ним сел Рон на пару с Симусом, выглядившим сегодня немного помято, а Гарри стало интересно, как часто он в последнее время нормально спит? Возможно, и его, как самого Поттера, мучают кошмары? — Привет. Симус, ты не выспался? — парень напротив поднял красные, воспалённые глаза, нахмурился, а после слегка стукунул себя ладонью по голове, машинально делая пасс палочкой, накладывая чары. После этого он стал выглядеть чуть лучше, но это не спасло его от усталости. Гарри тоже её чувствовал — от постоянных тренировок, от нервного напряжения, от мыслей, что роем проносились в его голове, от недосыпа и, возможно, от переживаний за Малфоя, которому сам парень не желал ничего такого. Малфой был засранцем шесть лет до этого, его вечной проблемой и занозой; Малфой изводил его, нервировал и оскорблял всех, кто был ему дорог; Малфой был ребёнком, которого воспитали по собственному подобию, но в конце концов он сам сделал свой выбор — за это Гарри его даже немного зауважал, что, конечно, не означало полное перечёркивание совместного прошлого и тех бед, которые он ему принёс. Поттер не обижался, а просто сделал определённые выводы, не желая доверять однокурснику на сто процентов. — Небольшие проблемы со сном, Гарри. Я в порядке, — сегодня ночью Малфой сказал это же. Хотя ни он, ни Симус не были в порядке, но волшебник решил не вмешиваться, если не просят. — Давайте лучше поговорим об этой троице. Мы будем их обучать? Ох. Об этом Гарри думал уже как минимум три дня, но так и не смог ничего решить — слишком много неуверенности у него в них, слишком много произошло в прошлом, чтобы начать безоговорочно посвящать их в свои планы. Как ни странно, всё обдумал Рон, который предложил то, что могло бы решить как минимум две их проблемы, но выглядело отчасти безумно: — Ну, я думал, что мы их немного поднатаскаем, а после покажем на их примере, что мы будем бороться, а не сидеть, сложа руки. А после Рождества они будут помогать нам обучать всех желающих, — он выглядел довольно убедительно, когда говорил об этом, попутно накладывая в свою тарелку тосты с джемом и наливая тыквенный сок в стакан. Смотря на него, Гарри подумал, что надо бы поесть, а ещё его восхищала уверенность, которую излучал его друг. Гарри был благодарен, что рядом с ним такие люди. — Оу, это звучит просто отлично. Кто кого себе возьмёт? — Симус немного оживился, размазывая масло по хлебу и кладя сверху джем. Кажется, его действительно вдохновляло обсуждение планов. Рон хотел что-то сказать, но Гарри перебил его, решая всё за них и надеясь, что они не обидятся. — Гермиона и Невилл возьмут Панси, вы вдвоём — Блейза, а мне достанется Малфой. В ответ Симус улыбнулся, отвечая: — Ты чертовски предсказуемый. За ничего не значащими разговорами они провели остаток завтрака, пока какая-то третьекурсница не принесла Гарри записку, на которой витиеватым почерком директора было написано: «Не желаешь отведать лимонного печенья?»

***

В кабинете Дамблдора было по-своему уютно и комфортно. На полках стояли артефакты и множество книг, которые Гермиона бы с удовольствием прочитала, за окном стучали капли дождя, а с картин на них смотрели бывшие директора Хогвартса. Фоукса не было нигде видно, но он часто покидал стены замка, возвращаясь по велению хозяина. Сам Альбус сидел за столом, улыбаясь сквозь стёкла очков и приглашая Гарри занять место на кресле. Он выглядел довольным, хоть и очень уставшим, излучая свет и тепло. Парень подумал, что без директора его жизнь станет несколько мрачнее. — Гарри, мой мальчик, я, кажется, нашёл ещё один. Вот только это будет смертельно опасным приключением. И Гарри понял, что он должен будет сделать всё, что ему скажут. Потому что по-другому никак.