Ложь во благо

«То, что мы выбираем, очень часто не совпадает с нашими желаниями, надеждами, возможностями. То, что мы выбираем, несёт как позитивный, так и негативный результат. Это нормально». ©Гарри Поттер.

Гарри шёл по коридорам Хогвартса, полностью погрузившись в свои мысли. То, что сказал ему Дамблдор, смахивало на безумие, но они говорили о Томе Рэддле, а значит, всё, что он сегодня услышал, было правдой. В духе волшебника, который захотел бессмертия, но потерял тело из-за годовалого ребёнка и его матери, которая приложила максимум усилий ради спасения. Волшебника, который убивал магглов, желая развлечься и посмотреть на то, как его же слуги причиняют боль. Том Рэддл был психом, собравшим возле себя таких же психов, как и он сам. У них была идеология и цель, но методы использовались отвратительно грубые и неоправданно жестокие. Гарри никогда этого не понимал, но с другой стороны, скоро он сам будет поступать так же. Война окутывала его душу и сердце, искореняя оттуда всю ту радость и теплоту, которую он так бережно хранил. Совсем скоро сражаться придётся его знакомым и друзьям — глупо надеяться, что все они выживут. Кто-то умрёт, кто-то вернётся покалеченным в физическом плане, но в моральном абсолютно все пострадают. Гарри понимал это, как и то, что пора взрослеть, принимать решения и активное участие, иначе им не видать победы. И если нужно пожертвовать собой ради большинства, он сделает это. Одна жизнь в противовес жизни тысячей людей — это ничто. — Поттер, — из-за широкой колоны ему навстречу вышел Теодор Нотт, легко улыбаясь и смотря прямо в глаза. Гарри остановился. Нет, он не нападёт на него в стенах замка, потому что оба знали, кем являлись в магическом мире и на каких сторонах сражались. А ещё Теодор был инфантильным подростком, желающим получить как можно больше в этом мире, но довольно целеустремлённым и неглупым. — Нотт, — он шёл ему навстречу, а поравнявшись, сказал: — Будь осторожен с теми, кому доверяешь на сто процентов, — и прошёл дальше, не останавливаясь и делая вид, что не расслышал тихого ответа Гарри: — Я никому настолько не доверяю. Лёгкий сквозняк потрепал волосы волшебника, который через секунду продолжил свой путь до кабинета Трансфигурации, но теперь прибавился ещё один вопрос: почему Нотт сказал ему это? Он зашёл в класс со звонком, кидая сумку на парту и садясь рядом с Симусом и Гермионой, которая выглядела недовольной, но ничего ему не сказала. Гарри было всё равно — его мысли занимало абсолютно не это. Он достал два пергамента, перо и чернильницу, приготовившись и конспектировать лекцию, и писать план. Макгонагалл начала рассказывать про высшую Трансфигурацию, во многом пересказывая учебник, но дополняя подробным описанием сложных моментов, которые определённо были, но Гарри слушал не слишком внимательно, чтобы запоминать всё, однако достаточно, дабы иметь должные знания, если она задаст вопрос. Первое, что имеется, это Дамблдор с его планом. Над этим стоило бы подумать не на уроке, так что он оставил немного места, переходя ко второму пункту. Обучение Малфоя и сам Малфой. Почему-то в последнее время слишком многое сводилось к нему, что не особо нравилось Гарри, так как он не вызвал в нём позитивных эмоции. Скорее, большое недоверие и небольшую, почти иррациональную заботу. Нет, ради него Поттер может и не пожертвовал бы собой, но в любом случае ему хотелось, чтобы Драко чувствовал себя хоть немного лучше, чем когда находился в Слизерине. Его обучение — это в первую очередь выбор, лежащий на плечах Малфоя, и Гарри планировал его ему предоставить прямо сегодня. Он даже приготовит небольшое представление, дабы тот понимал, с чём придётся в будущем столкнуться. Третье — Нотт. Он явно намекнул, что знает что-то, о чём самому Поттеру неведомо. Это не вселяло огромной радости, но было зацепкой. Или же заранее спланированной и хорошо продуманной провокацией. Нотт знал, что с Малфоем что-то творилось — не он ли сам делал это? И почему всё опять сводилось к нему? — Отлично, мистер Малфой, садитесь. Пять баллов Гриффиндору, — сухо проговорила Макгонагалл, бросая мимолётный взгляд на парня и возвращаясь к своей лекции. Он быстро опустился на стул, принимаясь писать дальше и выглядя немного нервным. Ох, чёрт. Это сложно. Гарри заметно устал за весь сентябрь, хотя сражение ещё не началось. Впереди ещё столько всего, ему надо бы набраться сил, расправить плечи и идти вперёд. Надо, потому что всё то, к чему они шли и что они оставили за своей спиной, разрушится очень скоро, если он ничего не предпримет. Неизбежность тяжёлыми тучами нависала над ними, заполняя собой воздух и оставаясь в каждой клеточке тела. И в этой неизбежности не было ничего хорошего или теплого, нет; в ней был холод, разруха и вкус крови, который так часто ощущал Гарри на языке. Гриффиндор не сдаётся, да?

***

Профессор Снейп молча выслушал его, внимательно вглядываясь в лицо Драко и иногда щурясь. Он выглядел несколько уставшим и, может, совсем немного грустным, но без проблем согласился помочь. Северус был крёстным — он помнил детство Драко, мэнор летом, залитый солнечным светом, что отражался от позолоченных рам картин и серебряных столовых приборов, мансарду, сад с яркой зелёной травой и невысокими деревьями. И помнил маленького мальчика со светлыми волосами и широкой мальчишеской улыбкой, с которой он творил новые проказы на потеху всех жителей. Тогда не было Волдеморта, не было службы, не было долга Пожирателя и не было смерти. Если быть честным, Северус чертовски сильно скучал по тому времени, когда был хоть немного счастлив — настоящее его счастье умерло на границе октября и ноября, защищая своего ребёнка. Ребёнка, которого он ненавидит и который должен от всех спасти. Но сейчас перед ним стоит не он, а Драко — юноша, сделавший свой выбор не в сторону Тёмного Лорда; юноша, который выглядел подавленно, но не сдавался, глядя в лицо своему врагу и близкому человеку. Их заставили разойтись по разным сторонам, но не спросили, а хотели ли они этого? — Драко, это очень опасно, — он на мгновение остановился, рассуждая о том, как ему следовало бы поступить. Если это проклятье, то нужен специалист, потому что неизвестна сила того, кто его наложил, но если же это зелье… то тогда он вполне способен помочь ему, потому что в этой области Снейп давно был одним из самых лучших. — Мне нужна твоя кровь для анализа. Драко кивнул — конечно, он помнил, что зелья, после того, как подействовали, разносились кровью по всему организму, впитываясь в неё, но пока это произойдёт, есть примерно сутки, чтобы провести анализ и распознать не только зелье, но и отдельные компоненты. Он трансфигурировал из пера, которое лежало на столе в кабинете Зельеварения, небольшую иголку, а профессор принёс пробирку. Уколов палец достаточно сильно, чтобы выступило несколько капелек крови, он аккуратно поднёс к пальцу пробирку, не почувствовав, однако, никакой боли. Это было странно, но в последнее время его охватывала апатия и эмоции доходили через призму из проблем: волнение за мать, кошмары, новое окружение, ненависть слизеринцев и Поттер. Поттерпоттерпоттер. В последнее время Драко думал о нём очень много и часто, хотя должен был думать об учёбе и о том, что он способен сделать. Стоило, наверное, получше заняться боевыми чарами и выучить заклинания, которые могли бы ему пригодится в будущем, однако, делать одному это было довольно сложно. — Драко, как ты? — голос профессора звучал тихо и с нескрываемым волнением. В подземелье не было окон, темнота закрывала их от других, и Драко позволил себе грустно улыбнуться, соврав: — Нормально. Я пойду, — как бы Драко не был привязан к Северусу, Малфой не хотел обсуждать с ним то, что его волновало. Он вообще не хотел это обсуждать — знал, что эмоции возьмут верх и он способен разрыдаться, а это уже произошло вчера — хватит жалеть себя и рассчитывать на помощь извне. Северус ничего не сказал в ответ — лишь кивнул, сжимая сухие губы и хмурясь, из-за чего морщины на его лице стали ещё виднее. Он волновался за Драко, конечно, но понимал, что в данном случае лучше предоставить ему возможность строить самому своё будущее. Так что он не будет вмешиваться, пока это не зайдёт слишком далеко. Драко вышел из кабинета, плотно закрывая дверь и оставляя позади себя детство. Пора взрослеть, пора принимать решения, к которым он был, к сожалению, не совсем готов. Но он постарается. Ради матери.

***

Малфой-мэнор выглядел безжизненно. В кабинете хозяина сидел человек — даже не человек, нет, а существо, — который способен изничтожить всю магическую Британию. На его лице не было эмоций, а стеклянный взгляд красных глаз был прикован к старой книге с заклинаниями, но она едва ли могла вызвать интерес в том осколке души, что у него остался. Шторы плотно закрывали окна, а в тусклом свете свечей его тень криво падала на шкафы сзади него, добавляя страха в образ Тёмного Лорда. Раздавшийся стук в дверь заставил его на секунду оторваться от чтива, шипя: — Входи, Бэлла. Женщина за дверью пару секунд помешкала, а после с нетерпением отворила её, заходя в комнату и падая на колени перед своим повелителем. О, как она его любила своей безумной, ненормальной любовью и как хотела быть лучшей для него, лучше подонка Люциуса, Фенрира или своей же сестры — Нарциссы. Она старалась выполнять всё, что ей прикажут, как и сейчас она сделала то, что от неё просили, ничего не спрашивая. Её повелитель не должен рассказывать ей все планы, если он того не хочет; Бэлла уверена, что победа будет за ними, и ради неё она готова умереть. — Я всё сделала, мой Господин. Чаша Хаффлпафф теперь лежит в моём сейфе, на ней самое сильное проклятье, которое я только могла наслать, — она склонила свою голову ещё ниже, надеясь, что такой ответ удовлетворит Лорда. — Ты открыла сейф Драко Малфою? — свистящим голосом спросил он, выставляя вперёд руку и дотрагиваясь своим холодными и длинными пальцами мягкой щеки волшебницы. Её волосы были в жутком беспорядке, а на лице застыло удовольствие. — Да. Он улыбнулся, склоняясь к ней и оставляя лёгкое прикосновение к её волосам. Конечно, это не было любовью, потому что он перестал чувствовать все тёплые чувства, но он знал, что Бэлла — это одна из тех, кто его никогда не предаст, а значит, ей можно поручать чуть более личные задания. Она не спрашивала, просто делала — идеальная слуга, которая испытывает сильные чувства к своему Лорду. И ему всё равно на них. Что же, ход сделан. И чем ему ответит Дамблдор и мальчишка-Поттер?

***

— Зачем ты позвал меня, Поттер? — с неким интересом спросил Малфой, убирая палочкой пыль на парте в старом, заброшенном классе и садясь на неё сверху, игнорируя то, что это было немного не в его стиле. Поттер просто схватил его за руку после последнего урока и легко повёл в противоположную от башни Гриффиндора сторону, а Драко решил расспросить его чуть позже. Он не знал, зачем он мог понадобиться ему, но догадывался, что это будет связано с Лордом. Впрочем, ничего нового Драко не мог сказать, так что дальнейший разговор был бы бессмысленным. Гарри развернулся к нему, немного хмурясь, а после закрыл на замок дверь, подходя чуть ближе и становясь напротив. Он смотрел своими зелёными глазами за стёклами очков прямо в его, не улыбаясь и выглядя максимально серьёзно — такой Поттер заставлял Драко напрячься и вспомнить всё, что произошло за сегодня и что могло бы послужить изменению его настроения. И пока он думал, парень начал говорить: — Ты прекрасно знаешь, на какой я стороне, — он сделал небольшую паузу, а Драко посмотрел на него в ответ — их взгляды встретились, и Гарри продолжил: — И ты должен понимать, что я не доверяю тебе. Это было самую малость неприятно, но на другое он и не рассчитывал. После шести лет вражды, которая в большинстве случаев шла от него, Драко, довольно тёплый приём в Гриффиндоре был едва ли не подарком свыше, потому что он явно этого не заслуживал. А сейчас Поттер говорит, что не доверяет ему, но это объяснимо и вполне предсказуемо. Драко постарается сделать хоть что-то, чтобы между ними было хотя бы какое-никакое понимание. Всё-таки Гарри не был плохим, и, оказавшись рядом с ним, Малфой стал это понимать — немного поздно, но недостаточно для того, чтобы не иметь возможности что-то исправить. — Я понимаю это, Поттер. — Хорошо. Это была идея Рона — обучать вас троих, чтобы после вы помогли нам с обучением всех, кто этого захочет. — Так вот оно что. Они уже учились и явно не один месяц, чтобы в дальнейшем стать лидерами школьного сопротивления Волдеморту. Уизли думал, что, поднатаскав Драко, он станет неплохим учителем и мотиватором светлой стороны? Мерлин, это немного неожиданно. Да, Малфой уже думал о том, чтобы заняться чуть лучше чарами, но раз Поттер сам ему предлагает, то почему бы и нет? — Но сначала я дам тебе выбор. — он отошёл назад так, чтобы между ними было достаточно места, а после произнёс: — Серпенсортиа! — через секунду перед ними упала длинная чёрно-зелёная змея, зашипевшая что-то. Гарри никак на это не отреагировал, не желая отвечать: он обращался к Драко, его голос проникал в самое подсознание, выуживая оттуда воспоминания: — На войне нет места школьным заклинаниям. Там не будет профессоров, которые тебя защитят, там не будет директора или друзей. В какой-то момент ты останешься один, а перед тобой будет стоять твой отец с палочкой в руке. — Драко вспоминал в этот момент то, каким любящим мог быть его отец. Как они вместе катались на первой его метле, как он учил его элементарному люмосу и как радовался магическим выбросам. Как пальцы мальчика путались в длинных светлых волосах, и как он прятался за красивыми мантиями отца, когда крёстный видел погромы в лаборатории. Он любил его. — И знаешь, что он скажет? — Драко смотрел на него завороженно, не двигаясь. Змея крутилась вокруг своего хвоста, не имея возможности выйти за ту границу, которую неизвестно когда наколдовал Гарри, а его голос был холодным и несколько грубым, но Малфой, наверное, понимал, чем это закончится. — Он скажет: АВАДА КЕДАВРА! — зелёная вспышка ударила в змею, и та, падая, зашипела: — За что? Но Драко её не понял. Он смотрел на то, как Гарри убил живое существо, понимая, что, если бы перед ним стоял его отец, Малфой бы не смог. Драко… не был готов убивать. Одно дело знать про это заклинание, а другое — видеть, как его однокурсник убивает им змею, которая так сильно напоминает Волдеморта. — Так вот, Малфой. Ты готов? Нет. Он взглянул на мёртвую змею, а после перевёл взгляд на гриффиндорца, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Быстро схватив сумку и открывая дверь, Драко выбежал из кабинета, желая забыть то, что он видел. Ощущение, что Гарри всё равно на смерть, но с другой стороны… а как ещё? Ведь по-другому просто нельзя. Если не убить Лорда, он поубивает их всех. Малфоя, впрочем, никто не останавливал. Гарри знал, что так будет. И он даст ему время, пока оно у них было.

***

Хогвартс погружался в темноту, а яркая луна освещала коридоры сквозь широкие окна. Отбой начинался через двадцать минут, и волшебник должен поторопиться, если хочет успеть и не попасться Филчу. Проходя к совятне, волшебник слушал старый и величественный замок, пропитанный сильной магией и построенный на костях тысячи людей. Сколько было воин, сколько смертей. История — интересная штука. Она имеет тенденцию повторяться, но в этот раз всё изменится — в его силах постараться что-то поменять. Свечи ещё не были полностью погашены, но их свет едва ли освещал тёмные углы и лестницу, ведущую на верхние этажи. Постаравшись не упасть, ученик добрался до двери, открывая её и смотря на несколько десятков спящих сов. Подойдя к одной серой и невзрачной сове Хогвартса, он разбудил её, давая угощение и прикрепляя небольшую записку с одной лишь фразой: «Я знаю, кто ты».