Ложь во благо

«Это война, победитель — никто, Шансов выжить мало. Предчувствие бури — это самое ужасное. Но это не всегда затишье. Это и подготовка к буре, возможность снизить урон». ©Гарри Поттер

Возвращаясь после ужасного путешествия с Дамблдором в пещеру, Гарри чувствовал себя выжатым и уставшим. Он пережил огромное потрясение, эмоции зашкаливали, а холод до сих пор пробирал до костей. На самом деле, этот холод Гарри ощущал ещё очень давно, но в тот момент, когда он достал проклятый медальон, он осознал, что холод внутри него. Прямо под сердцем, где-то между душой и магическим ядром. Маги верили в то, что магическое ядро — это сгусток энергии в человеческом теле, который нельзя увидеть, но можно прочувствовать. В Святом Мунго были специалисты, которые занимались данным направлением. Гарри впервые подумал, что, возможно, ему было бы неплохо туда обратиться, но после этой мысли нужно было спасать себя и директора, а после возвращаться домой. И сидя в гостиной родного факультета, смотря на огонь в камине, Гарри думал о том, что делать дальше. К сожалению, обычные мысли вроде домашки, как понравится какой-то девчонке или как он не хочет идти на отработку у Снейпа давно уже искоренили себя, заменяясь более важными и насущными. Юноша попробовал упорядочить всё в своей голове, выкинув все отвлекающие его шумы и сосредоточившись на плане действий. Он ощущал, как обстановка в замке накаляется, а Том явно не сидит на месте, собирая и вербуя своих сторонников, что уже доказывал Нотт, но кто-то его внезапно прервал, положив на плечо руку. Гарри не схватился за палочку лишь потому, что был достаточно расслаблен и уверен в том, что он в безопасности, резко вскинулся и посмотрел на подошедшего Рона. Тот немного неловко улыбнулся, кивнул на шахматы в своих руках и сел на кресло напротив Гарри, спрашивая: — Сыграем? Гарри чуть нахмурился, но мгновением после лишь так же улыбнулся в ответ и устроился поудобнее. Конечно, Гарри знал, что проиграет, но ему так не хватало временами спокойных вечеров с друзьями, без этой войны, крестражей и холода внутри. Гарри скучал по Рону. — Да, конечно. Они начали партию, но спустя минут десять, когда Гарри полностью настроился на игру, Рон сказал: — Мы с Гермионой решили завтра устроить собрание Отряда. Как раз будет вечер пятницы, все будут свободны. Гермиона сказала, что займётся тем, чтобы всем рассказать. Но, Гарри, что мы будем делать? Гарри думал об этом и раньше. Нужен ли им был кружок любителей, как и раньше, которые занимались чарами и заклинаниями? Или же нужно что-то большее, что не дадут профессора на занятиях? — Я думаю, разучивание Патронуса — это, конечно, хорошо, но… нужно что-то большее. Я позже отправлю письмо Сириусу, он может что-то посоветовать. Возможно, в воскресенье перемещусь к нему, посмотрю в библиотеке кое-какие книги. Гарри сделал ход, абсолютно уверенный в том, что он сделал что-то не так, но Рон снова задумался, на некоторое время прекращая беседу. На фоне слышался шорох пергаментов, смех и веселье. Все старались прожить по максимуму последние спокойные дни. — Как он? — Нормально. Поттер не очень хотел вспоминать о той ситуации, которая произошла с Сириусом, но он признавал, что Сириус очень хорошо держится. В любом случаем, юноша очень сильно дорожил своим крёстным и максимально старался ему помочь. Он по-настоящему его любил. Иногда, когда он думал об отце, он сначала вспоминал улыбающееся лицо Сириуса, а потом только колдографию Джеймса. Он не признавался в этом никому, считая, что предаёт своих родных родителей, но… — Я говорил с Паркинсон и Забини. Гарри заинтересовано посмотрел на него. Он как-то и подзабыл о слизеринцах и том разговоре с Малфоем, который так и не состоялся. — И что они? Рон сделал последний ход, полностью побеждая Гарри, но тому не было до этого никакого дела. — Ну, Забини сказал, что давно помогал Помфри в больничном крыле, а Паркинсон не уверена в том, что сможет поднять против отца свою палочку. Вернее даже, что отец сможет это сделать, потому что он её любит. Но она может помочь с зельями, если нужно будет что-то варить… Кстати, шах и мат, Гарри. Гарри засмеялся. Он был здесь, в факультетской гостиной, напротив сидел его лучший друг, и у них было подобие плана на будущее. Всё складывалось не так уж и плохо. — Хорошо. Я поговорю с Малфоем, сможет ли он ей помочь. А где он? — Малфой? — переспросил Рон, оглядываясь, а потом, словно что-то вспоминая, почесал над бровью и счастливо воскликнул. — Он помогает Симусу с зельями, — и тут же помрачнел, — мне бы тоже надо было бы дописать эссе для Снейпа. Юноша в ответ ему кивнул. Черновик эссе где-то валялся в его сумке, возможно, не в сумке, но в любом случае его нужно было написать. Он поморщился. После такого тяжёлого дня не слишком хотелось тратить время на домашнее задание, но ему стоило действительно заниматься, ведь это могло ему помочь и пригодиться в будущем. Которого у него могло и не быть. Печальная, однако правда. — Не ожидал, что они так сойдутся, — он сказал это намного быстрее, чем обдумал. Поттер видел их вместе сидящих на некоторых парах и периодически в гостиной, но он и правда не придал этому никакого значения. Если честно, он даже не особо пытался помочь освоится слизеринцам, просто дав им банальные рекомендации вроде: держитесь поближе, улыбайтесь, не спорьте ни с кем. И то, что Симус пытался помочь Малфою («Драко», — отдернул себя Гарри), было хорошо. Однако где-то внутри что-то заставляло Гарри возвращаться к этому факту, обдумывать поведение однокурсника и подмечать все взгляды украдкой. Возможно… Да нет. Бред. — Я тоже, — друг поджал губы, напоминая этим Гермиону или Макгонагал, а после чуть тише продолжил, — я думал попросить Малфоя помочь мне, так как Гермиона, похоже, немного обижена, но… — Понимаю, — Гарри действительно его понимал. Сложно ненавидеть человека шесть лет, а потом просить о помощи и быть дружелюбным, но Рон старался сократить общение с ним до минимума, как и Драко, впрочем. Они поддерживали тихий нейтралитет, что полностью устраивало абсолютно всех. — Поэтому давай вместе постараемся что-то сделать. Может, у нас что-то да выйдет. Рон заливисто засмеялся в ответ.

***

Было около шести вечера, когда Гермиона направилась в библиотеку. Гарри так и не вернулся, хотя улетел ещё утром, Рон засел с Дином в шахматы, а Невилл пошёл на очередную отработку у Снейпа. Гермионе было немного скучно одной идти в библиотеку, ведь в последние годы она чаще была со своими друзьями, чем сама, однако сегодня вытащить Рона не получилось. Это её немного расстраивало, ведь она хотела, чтобы тот учился и получал должные знания, но он был достаточно взрослым для того, чтобы самому решать, чем заняться вечером. Она больше не злилась. Вместо злости пришло тихое смирение. Она не могла, да и не хотела перекраивать своих друзей, ведь тогда они были бы совсем другими. Грейнджер их любила, конечно. Гарри — как младшего брата, который очень часто попадал в неприятности и которого нужно выручать, а Рона… У них с ним как в клишированном фильме про подростковую любовь, только в таких фильмах обычно нет войны и злобного тёмного мага, который по своим идеалам похож на расиста. И если в магловском мире стала ситуация чуть получше, то в магическом отнюдь не так. Гарри нуждался в поддержке и понимании, Гарри чувствовал одиночество, и умница Гермиона старалась ему помочь, как могла. Рон был упрямее и по своей натуре не настолько отходчивый, как Гарри. С ним было сложно: она чувствовала пропасть между ними, выстроенную за годы непонимания и недостаточного уважения. Но после того, как она влюбилась в совершенно другого парня, Рон отчего-то незримо изменился и поменял отношение к ней. К сожалению, у неё ничего не вышло с тем парнем, но зато она обратила внимание на своего друга. И вот сейчас у них всё, вроде бы, хорошо. Конечно, ей всё ещё было немного неприятно оставаться одной, но она частично к этому привыкла, смирилась. В конце концов, хорошая книга или эссе по Зельям вполне способны заполнить эту временную пустоту. В библиотеке было тихо и спокойно. Она поздоровалась с мадам Пинс, которая, окинув её безразличным взглядом, продолжила перебирать какие-то пергаменты. Девушка прошла вглубь, замечая, как за одним столом сидели Симус с Драко Малфоем, что-то усердно ища в большом учебнике. Несложно было догадаться, что они делали, потому Гермиона, остановившись за одним из стеллажей, принялась усердно взвешивать своё решение. Ей было всё ещё сложно общаться с Малфоем, она помнила и кровавое «грязнокровка», обидное, шипящее, и сломанный нос, и все его ухмылочки в её сторону, но это было давно. Сейчас Малфой на Гриффиндоре (подумать только!), сидит с полукровкой и помогает ему. А Гермионе всё ещё скучно, и они могли бы вместе посидеть. Что в этом такого, верно? С этими мыслями она подошла к их столу, аккуратно укладывая книги и приветственно кивая. — А, Грейнджер, привет, — ответил Малфой. Он больше не старался растягивать гласные, но почему-то до сих пор её фамилия из его уст звучала как оскорбление. Она немного нахмурилась, но, на самом деле, это было лишь её личным восприятием. Драко не хотел никак её обидеть или задеть, так как его следующее предложение звучало как: — садись к нам. Может, вдвоём мы сможем заставить Симуса написать хоть сколько приемлемое эссе. Гермиона рассмеялась. Она заметила, как после слов Малфоя её одногруппник сжал перо чуть сильнее, но тот быстро расслабился, признавая своё поражение перед ужасным и злым эссе. — Да, конечно, Драко, — Малфой вымученно улыбнулся, делая вид, что не понимает её интонацию, но всё он, конечно же, понимал. Сложно было отказаться от привычек шестилетней давности. Но от него этого и не требовали, лишь мягко просили, что было необычно и почему-то очень мило. «С этими гриффиндорцами я окончательно огриффиндорюсь», — он не был уверен, что существовало такое слово, но это было и не важно. Драко понимал, что понемногу меняется. В хорошую или плохую сторону, он воспринимал свои изменения как личностный рост. Так намного легче было не задумываться о том, от чего он самостоятельно отрекался. Гермиона села рядом с Малфоем, открывая свой учебник и ища в сумке начатое эссе. Они просидели так около получаса, попутно помогая Симусу; иногда Малфой вставлял свои комментарии, но это были скорее добрые шутки, чем какие-то агрессивные высказывания. Гермиона иногда позволяла себе улыбаться, а юноша тихо смеялся, явно привыкнувший к такому общению. Почему-то Гермиону это радовало. Ещё через пятнадцать минут Симус с горем пополам осилил своё задание, откинулся на спинку стула и позволил себе расслабиться. Гермиона решила немного передохнуть, но не придумала ничего лучше, чем спросить у Малфоя кое-что про то, что звучало на паре профессора Вагнера, и что та не осветила в своей лекции. Она повернулась к сокурснику, спрашивая: — Драко, а кто такие тёмные эльфы? Я о них ничего не читала, — Гермиона заправила за ухо выбившуюся прядь, открыто смотря на удивлённого таким вопросом Драко. Тот подпёр щеку рукой, облокотившись на стол, думая. Даже Симус отвлёкся от разглядывания своего эссе, явно гордясь собой, чтобы посмотреть на одногруппников. — Для начала, хочу спросить тебя кое о чём. Как ты думаешь, почему за Тёмным Лордом пошло такое огромное количество чистокровных магов? Гермиона слегка напряглась, слыша такое обращение, но оно было выцарапано в подсознании Малфоя, потому девушка ничего не могла с этим поделать. Прежде, чем ответить, она достала свою палочку, накладывая заглушку, а пара серых глаз внимательно следила за каждым её движением, оценивая. — Потому что он запугивал их? — предположил Симус. Драко болезненно поморщился, но покачал головой и принялся объяснять. — Нет, это было позже. Изначально он был никем. Ничего не мог сделать против Лордов. Другая причина. — Потому что он говорил то, что те хотели слышать? — внезапно воскликнула Гермиона, поражённая своей догадкой. — Пять баллов Гриффиндору, мисс Грейнджер, — пародируя Макгонагал, ответил Малфой. Симус в ответ привычно засмеялся, а Гермиона сочла данную шпильку недостаточно обидной, а даже немного забавной. — Да. И в этом есть доля правды. Пока ты не стала со мной спорить и доказывать обратное, скажу вот что… Ты не могла нигде прочитать историю тёмных и светлых эльфов, потому что её нельзя написать, лишь пересказать. — Я вся внимание, — важно сказала волшебница. В ответ ей улыбнулись и продолжили. — Когда ещё была эпоха эльфов, до рождения Иисуса Христа или Мерлина, за несколько тысяч лет до Римской империи, в мире царил покой и гармония. Существовало много волшебных рас, вместе с ними жили и люди, которые ещё не обрели своё могущество. Всеми руководили два огромных царства эльфов, которыми правили две семьи. Их главы что-то не поделили, история умалчивает что. В результате спора началась кровавая война, победу в которой одержали эльфы, поклоняющиеся солнцу. Во время войны эльфы, которые поклонялись луне, начали изучать другую магию, как и говорила профессор, что привело к открытию огромного количества иных сторон магии. Но книги, которые создавали те эльфы, сжигались и запрещались. Тёмные эльфы разозлились и наложили проклятие, что никто в мире не сможет написать ничего о них. Неизвестно, что то была за магия, но после этого проклятия все тёмные эльфы ушли в другие миры. Однако волшебники, которые тогда жили, сохранили знания о них, наставляя передавать в каждой семье данные придания. Сохранили и некоторые заклинания и чары. Вот, почему нет книг про тёмных эльфов. На самом деле, светлые эльфы после не так уж и много смогли пробыть в мире вместе с людьми. Люди обозлились, гармония нарушилась, в результате чего всё магическое перебралось в другой мир через порталы, напоследок подчистив память, оставляя лишь легенды и мифы. Началась великая эпоха людей. Вот, почему маглы ничего не помнят о тех временах. Он перевёл дыхание, смотря на пораженную Гермиону, которая явно себя чувствовала немного неловко. Она была чертовски умной волшебницей, понимая, что пропасть между маглорождёнными и чистокровными на самом деле не такое уж и хвастовство и высокомерие, а реальность. Сколько бы лет она не жила в магическом мире, она никак не могла привыкнуть к его устройству. Между ними и правда была огромная разница. — Даже я этого не знал, если честно. Я хоть и жил с самого рождения в этом мире, но всё же, — первым очнулся Симус. Он выглядел немного потерянным, у него был расфокусирован взгляд, но в целом ему намного легче было принять войну эльфов и эпоху людей, чем Гермионе, которая разве что нечто похожее читала в маггловских книгах. — Это знание осталось лишь в чистокровных семьях. Очень часто полукровкам не рассказывают по разным причинам. Но, на самом деле, этой историей я хотел вам кое-что показать. Магия существовала тысячи лет назад. То, что происходит сейчас, когда определённую магию полностью запрещают, лично я считаю неправильным. — Но ведь люди могут пострадать! — Импульсивно возразила Грейнджер. Малфой окинул её тяжёлым взглядом, хмурясь. — Ты не поняла. Если бы изначально маглорождённым говорилось обо всех аспектах магии и о том, что это значит, никто бы не страдал. Чистокровные знают тёмные заклинания. Знают, как опасна ментальная магия и как заканчивались жизни некромантов. Знают, но почему-то поголовно не ищут способ остаться в живых и убить как можно больше других. Дело не в этом. — Ты хочешь сказать, что Министерство намеренно взяло политику, дабы маги забыли тёмную магию, потому что… — это был Симус. — Потому что Министерство боится за тех, кто не подготовленным приходит в наш мир, не зная его традиций и устоев, но меняя под себя. Да. — Финниган вновь задумался, ровно как и Гермиона. В таком свете поклонение Волдеморту было понятным. Чистокровные были недовольны политикой Министерства, а молодой волшебник, полный сил и энергии, что учился на Слизерине и говорил то, о чём они сами задумывались, смотрелся выигрышно. Драко внимательно наблюдал за своими одногруппниками. Он сделал правильный выбор, что рассказал всё им. Может, Симус и не поймёт до конца, но Грейнджер точно всё обдумает и придёт к нужным выводам. Драко не был готов сменить сторону, но он мог попытаться повлиять на взгляды тех, кто возглавлял её, ведь в будущем, если они, конечно, победят, Грейнджер точно вспомнит его слова. — Давайте закругляться? Мне ещё нужно доделать Чары. — Конечно, Драко, — механично ответила Гермиона, поглощённая своими мыслями. Это обязательно нужно было обдумать и рассказать Гарри. Рон чистокровный, он не поймёт её шока и недовольства, а вот Гарри оказался в той же лодке, что и она. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что Малфой явно не зря ей всё рассказал, но Гермионе было всё равно на его мотивы. В одном он точно был прав — если хочешь выиграть войну, не забывай о политике и о том, почему эта война началась. Ведь без предубеждений и недовольства не могло обойтись.

***

— Альбус, проклятие развивается быстрее, — осмотрев чёрную, будто обуглённую руку старого волшебника, сделал заключение Снейп. Он отвернулся от директора, доставая из кармана мантии зелье, которое на некоторое время должно было облегчить жизнь Дамблдору, но, тем не менее, не могло бы его вылечить. Тот всё так же скрывал от всех тот факт, что крестраж, который перенёсся в его руку, медленно, но верно убивал профессора. Северус не понимал его. — Нет, мой мальчик. Просто у меня намного меньше сил осталось, чтобы с ним бороться, — устало откинувшись на своё кресло, без улыбки ответил Альбус. Снейп поморщился. Ему претила мысль о том, что скоро он должен будет стоять на похоронах человека, изменившего ему жизнь. Он не хотел вот такого вот финала, но понимал, что иначе и быть не может. Он сел напротив директора, отказавшись от чая и не решаясь спросить того об успехах. Но Дамблдор всё понял без слов. Он взял с маленького блюдца лимонную дольку, отпил немного чая и начал свой туманный рассказ. — Иногда то, к чему мы стремимся всю жизнь, оказывается у тебя на кончиках пальцев, но падает дальше, вниз, на самое дно, — он загадочно блеснул половинками очков, ещё раз приложился к большой кружке, а после продолжил: — впереди много трудностей, мой мальчик. Но Гарри пройдёт их. Справится. Сегодняшнее путешествие доказало это. А медальон ненастоящий, хорошая, но подделка. Я не знаю, где искать настоящий, но, возможно, кое-кто знает. — Блэк? — с презрением выплюнул Снейп ненавистную фамилию. Дамблдор мягко засмеялся, говоря: — О, нет. Сириус ничего не знает, а вот Кричер — может. На этом их разговор прервали. В кабинет вошла Александра, держа в руке свёрнутую газету. Северус сразу обратил внимание на неё. Что-то внутри него кричало об опасности, сжимая в тиски мышцы. Почему-то стало невероятно душно и тревожно. Он постарался успокоиться, ведь, в самом деле, ничего не произошло, пока… Александра кинула газету на стол, где с титульной страницы кричащим огромным шрифтом было написано: «Убийство Нарциссы Малфой. Расследование журналистов Придиры». Внутри Северуса Снейпа что-то оборвалось.

***

Драко вернулся в свою комнату уже вечером, около девяти часов, чувствуя себя выжатым, но почему-то счастливым. Действительно, он думал, что на Гриффиндоре будет намного хуже, но всё оказалось куда лучше. Его приняли, с ним общались, близкие друзья были рядом, кошмаров больше не было. Драко подумал, что можно, наконец, вдохнуть. Он аккуратно сложил свою сумку, разделся и поспешил в душевую комнату. Вода немного расслабила, а душистый шампунь и гель наполнили комнату ароматом яблок. Выйдя из душа и завернувшись в огромное банное полотенце, он оглянул себя в зеркале, отмечая, что кожа стала выглядеть намного лучше, тени под глазами уменьшились, а щёки не казались болезненно впалыми. Малфой даже подумал о том, что выглядит достаточно привлекательно. Ведь, если всё будет хорошо, у него, наверное, будет девушка, семья, дети… Он не знал. Не то чтобы ему нравилась какая-то девушка. На самом деле, кроме Поттера, он никому никогда не уделял много внимания. Девушки ему наскучивали, их мягкие губы в блеске или помаде оставляли неприятные следы на шее, а целоваться с ними было, может, и приятно, но не настолько, чтобы невероятно. Драко думал, что просто ещё не встретил свою. Одернув себя за такие неподходящие мысли, юноша оделся и поспешил вернуться в комнату. Там нашёлся Блейз, который как раз собирался спать. Драко поприветствовал друга, сам раскладывая постель и мыслями ещё вспоминая своё отражение в зеркале, пытаясь вообразить рядом какую-то девушку. — Эй, Драко, — окликнул его Блейз, уже лежа в своей кровати, но пока что не выключая ночник. Драко в ответ развернулся, кивая ему. — Со мной тут договорились о помощи Отряду. Представляешь, они создавали такой на пятом курсе, чтобы разучивать ЗОТИ. Я даже не знал об этом, — отвлёкся Забини. Он любил поболтать и часто уходил далеко от темы, но Малфоя это не раздражало. К сожалению, он помнил пятый курс и то, что он сам творил. Ему было стыдно. — Ближе к теме, — перебил этот поток Малфой. — А, да, о чём это я? — на секунду задумался волшебник. — Точно! Так вот, меня попросили спросить, сможешь ли ты помогать мне варить зелья? Драко болезненно нахмурился. Было неприятно, что Поттер так и не нашёл времени, чтобы подойти к нему, но сегодня Драко его даже не видел. Возможно, Герой был занят своими геройскими делами, но ведь найти время на то, чтобы указать Драко как сильно он заблуждался, тот нашёл. На самом деле, как бы Малфою хотелось сказать, что у него нет выбора, выбор реально был. Поттер мог прожить и без его помощи, он бы уж точно пережил отказ, но нужно ли было отказывать? Ему помогали, а он пытался оплатить тем же. Так что… — Да. Конечно. Блейз в ответ улыбнулся.

***

— Мой Лорд, всё готово для нападения. — Хорошо, Белла. Пора сообщить миру, что я начал войну. Безумный смех Беллы заполонил ночной Малфой-мэнор. Тёмный Лорд усмехнулся — пришло время действовать.