Глава 3. Новая буря
29 января 2018 г., 16:37
— Что ж, давай "поговорим", — пройдя вперёд, Хлоя со всей силы шлёпнулась на старый скрипучий диван, весь покрытый рваными ранами от предыдущих таких приземлений, и сложила пальцы в кавычках. — Чур ты первая!
И, весело улыбнувшись, уставилась на Макс фальшиво-задорным взглядом. Та же предпочла не приближаться к своей бывшей подруге, как бы сильно ей ни хотелось подойти к ней в упор и дать хорошую такую затрещину за излишнюю театральность. Весело, да? Она тут стоит на раскалённых углях, изо всех сил подавляя в себе резко, пусть и весьма ожидаемо возросший гнев, а эта скотина ей лыбу давит!
Макс не торопилась отвечать, вместо этого медленно водя глазами по когда-то родной гостиной. Хотя бы мысли о том, что это место спустя столько лет сохранило свой привычный вид, и воспоминания из детства, когда совсем ещё маленькие девочки носились по тому же ковру, что греет её босые ступни и сейчас, и изображали колдунов, волшебными палочками, сточенными из уличных веток, превращая друг друга то в жабу, то в слизняка, притупляли бушующий в груди огонь, вызванный очередной встречей со своим злейшим врагом. Она просто стояла на месте, скрестив руки на груди, и надеялась на то, что весь этот фарс закончится как можно скорее, и она сможет навсегда покинуть логово ведьмы. Пусть ураган на улице усиливается, и уже слышен вой сигнализаций припаркованных неподалёку автомобилей — даже удар молнии в темечко был бы приятнее, чем слушать едкие речи Прайс, смотреть в её бесстыжие глаза и не видеть там ни намёка на сожаление о своём давнем поступке. Всё что угодно, только не это. Уоррен ещё пожалеет о том, что бросил её здесь одну, ох пожалеет...
— Ну же, не молчи, Максимус, — махнула рукой Хлоя, переместившись в сидячее положение. — Ты же должна была понимать, что рано или поздно это должно было произойти. Давай, выскажи всё, что накипело, выпусти пар. Разрешаю оскорблять меня как угодно. Но только меня!
— С чего ты вообще взяла, что я собираюсь с тобой разговаривать? — фыркнула Макс, ещё сильнее сжимая руки на груди, сквозь блузку впиваясь острыми ногтями в кожу. Её всё ещё бесило это нахальное лицо Прайс, так и просящее пощёчины. Хотя сейчас любое её лицо взбесило бы.
Когда вчерашним вечером Уоррен уложил её в постель и ушёл в бар на первом этаже, дав побыть в одиночестве, Макс честно пыталась уснуть. Но то ли боялась увидеть ночной кошмар с участием известно кого, то ли сильный стресс мешал расслабиться, — в итоге она так и не смогла отдаться в объятия Морфею и хорошенько отдохнуть от своей неугасающей обиды. Уму непостижимо: она только что приехала в город, едва успела напомнить себе о его необычной простоте и великолепии, как тут же столкнулась лбами с Хлоей Прайс в, наверное, самом неподходящем для этого месте. Будь она готова, знай, что так произойдёт, возможно, у неё хватило бы сил выдержать эту эмоциональную встряску и вместо того, чтобы срываться на ровном месте, сохранить стойкость, попросту проигнорировав бывшую подругу.
Но она не знала, даже не подозревала, и в этом вся проблема. Временами Макс и сама задавалась вопросом, злится ли до сих пор на Прайс, через не хочу представляла себе, как, будучи уже дамами в преклонном возрасте, они встречаются и на радостях колотят друг друга клюками, кряхтя и роняя на землю вставные челюсти. Да, у неё бывают и такие фантазии, да, она ненормальная, и что с того? И всё-таки былая обида никуда не делась, теперь она точно в этом уверена.
— Потому что так сказал твой... — замявшись на секунду, Хлоя задумчиво почесала подбородок. — Слушай, а кто это? Твой бойфренд? И как он, хорош?
Очередной мрачный взгляд Колфилд остудил ребяческий пыл девушки. Пожав плечами, она вдруг поднялась на ноги и сделала робкий шаг в сторону Макс, отчего та немного дёрнулась и нервно схватилась за предплечье.
— Да ладно тебе, Макс, не смешно уже, — к ней вновь вернулся серьёзный вид. — Скажи уже что-нибудь.
Шаг вперёд. Макс хмурится и всё сильнее сдавливает несчастное плечо. Это любопытно: она до сих пор нервничает точно так же, как в детстве. Хлоя прячет одну руку за спиной, стараясь скрыть собственное волнение. Она пыталась отшутиться, пробовала быть осторожной, но, кажется, это ни разу не помогает. Пора браться за дело всерьёз. Раз уж Колфилд хочет жить в её доме, нужно если не наладить с ней отношения, то хотя бы опустошить ту чашу ненависти, которая, похоже, уже переполнила бедную девочку. Они взрослые люди, могут решить всё полюбовно. Полюбовно... Хлоя улыбается сама себе и делает ещё один шаг. Затем ещё один. Макс не знает, куда деться, и решает, что больше не хочет прятаться. Тем более это она должна смущать Прайс, а не наоборот. Выпрямившись, она опускает руки и сжимает их в кулаки в ожидании того, когда Хлоя сделает последний шаг и выйдет на дистанцию удара. Но та медлит.
— Скажи мне, Макс, — Хлоя делает максимально игривое лицо, заставляя Макс теряться в догадках. В её глазах снова разгорается тот самый огонёк, появившийся в момент, когда Прайс спустилась вниз и увидела вчерашнюю нарушительницу покоя воочию. О да, она снова сердится, и это выглядит так потешно! Приятные ощущения.
Пересилив себя, Хлоя шагает ещё раз. Между ними уже почти не осталось места, она чувствует прерывистое дыхание на своей щеке, не обращая внимание на пламенный взгляд, кусает нижнюю губу. Ловушка захлопнулась, жертва едва трепыхается. Классная игра, нужно будет как-нибудь повторить.
— Хочешь вина? — невинно улыбнулась она в глаза Колфилд, после чего отошла назад, оставляя её в непонимании, и, не в силах больше держаться, звонко расхохоталась. Вот же наивная дурочка!
***
— Не нравится мне эта идея, — Уоррен уселся на край двуспальной кровати, с небольшой нервозностью следя за тем, как Рэйчел закрывает за ними дверь. Она не хотела слышать ни слова из разговора Макс и Хлои, независимо от его результата. Это их дело, пусть разбираются с ним здесь и сейчас, не маленькие дети уже, в конце-то концов. Аккуратно присев рядом, Рэйчел ещё раз оглядела собеседника. С первого взгляда показавшийся ей довольно уверенным в себе, Уоррен сейчас выглядел совсем иначе и заметно нервничал. Пальцы его были сложены вместе, создавая ровный треугольник, и скакали друг по другу, выпирающие скулы выдавали плотно стиснутую челюсть. Он чем-то напоминал её отца. Не внешностью, конечно, хоть и так же немного сутулился. Нет, дело совсем в другом. Мистер Эмбер всегда старался казаться стойким, раскованным и непоколебимым, особенно когда дело касалось его работы, где по-другому было попросту не выжить. Но в нужный момент кардинально менялся, превращался из сурового, но справедливого прокурора в очень заботливого отца, тревожащегося по любому поводу, даже если в этом не было никакой необходимости. Вот и Уоррен такой же: буквально с порога излучал уверенность и некую рыцарскую отвагу, чем, если честно, немного подкупал Рэйчел, но только появился минимальный риск скандала, тут же поменялся в лице. Было видно, как сильно он волновался за Макс, и, будь у него такая возможность, несомненно встал бы на её место. Девушка положила парню руку на плечо и слабо улыбнулась. — Не волнуйся, с ними всё будет в порядке. Пусть поругаются немного, им это нужно. Сколько можно дуться друг на друга за то, что произошло десять лет назад, согласен? Стараясь отвлечься самому, а заодно и сменить тему (ибо не ясно, можно ли ей доверять), Уоррен взглянул на Рэйчел исподлобья и ответил встречной улыбкой. В отличие от Хлои, она выглядела совсем иначе. Если Прайс с первого взгляда походила на прошедшего военную подготовку цепного пса с не присущей такому типу людей симпатичной мордашкой, то её сожительница, напротив, казалась образцом женственности. Прекрасное хорошо подчёркнутое косметикой лицо с его очень милой улыбкой и топящими в себе изумрудного цвета глазами отвлекало внимание от столь же совершенной, насколько Грэхэм мог судить о совершенстве, фигуры. Правда, разве это настолько важно? Что бы Макс о нём не думала, Уоррен в первую очередь ценил в людях ум и характер, свой неширокий круг общения он пополнял лишь теми людьми, с которыми можно было обсудить что-либо в двустороннем порядке, по-доброму поспорить, если необходимо, и всё в таком духе. Бесхребетные личности, соглашающиеся с тобой по любому поводу только из-за того, что типа друзья, его не особо интересовали и, как правило, отправлялись лесом. Да, может быть, это не совсем культурно, может быть, он кого-то обидел таким своим отбором, но что поделать? Вот Хлоя, например, как раз подходит под тот тип людей, с которыми парень с радостью опрокинул бы стакан-другой под приятную или не очень беседу. А вот Рэйчел... Она кажется слишком милой для того, чтобы понравиться Уоррену по-настоящему. И пусть Макс думает, что он гоняется за каждой юбкой, на самом деле, далеко не любая красотка придётся ему по душе даже просто как друг, не говоря уже о чём-то большем. А коли им, возможно, придётся жить вместе, стоит узнать поподробней о будущей соседке. Если, конечно, его подруга не разнесёт этот дом в щепки, прежде чем он успеет это сделать. — У вас классный дом, — заметил он, повернув голову к окну. Чёрт, дождь усиливается, на улицу уже опасно выходить. Макс должна справиться, это их последняя возможность. — Слишком классный для пары официанток. На самом деле, сравнивать ему было особо не с чем. Выходец из бедной семьи, Уоррен с самого детства не знал крепкой крыши над головой, ведь вместе с родителями делил горсть квадратных метров в трейлере, который вряд ли можно было назвать настоящим домом, как, собственно, и общежитие в Сиэтле. Лишь после окончания колледжа они с Макс, объединив силы, смогли позволить себе снять худо-бедно адекватную квартирку на окраине города, достаточно обширную, чтобы не стеснять друг друга. Интересно, а здесь их поселят вместе? Макс бывает очень стеснительна, и хотя парень уже не раз заставал подругу в костюме Евы (абсолютно случайно, конечно же!), всё ещё вынужден был чуть ли не мешок на голову надевать каждый раз, когда она хоть на секунду планирует оголиться. — Иногда мы ещё приторговываем наркотиками, — с достаточно серьёзным лицом, чтобы её не раскусили, ответила Эмбер, после чего улыбнулась резко обернувшемуся Уоррену. — Или не приторговываем, а дом нам достался от предков. Кто знает? Что ж, по крайней мере, чувство юмора у неё не банальное, — отметил про себя Грэхэм. — Так Макс поведала тебе, что между ними произошло? — Рэйчел быстро вернулась к основной теме, не дав парню ляпнуть ещё что-нибудь отводящее. — Только базовую программу, — тот невольно поёжился, вспоминая, с какой неохотой Колфилд рассказывала ему о своём детстве. — И знаешь, я не могу с ней не согласиться. Прости, но Хлоя действительно поступила мерзко. — Она была ребёнком, — тяжело вздохнула Эмбер. Она тоже не одобряла действий Прайс, уговаривала её снова связаться с Макс, наладить с ней отношения, извиниться, если это потребуется, и даже почти уговорила. Но, с другой стороны, понимала, почему та всё-таки не решилась на это. — Одиноким, брошенным ребёнком, чувствующим лишь боль и отчаяние. Её силой заставили повзрослеть, отказаться от прошлого и посмотреть на жизнь с другого ракурса. Это непросто... Уоррен, да? Извини. Хлоя предпочла быть сильной, даже если придётся пожертвовать ещё бо́льшим.***
Внимательно следя за Хлоей, вальяжно развалившейся на диване с бокалом вина в руке и неспешно его покачивающей, Макс сделала мелкий глоток из своего. Она бы определённо не стала пить в середине дня, тем более на пару с этой стервой, но сейчас ей действительно было нужно что-то, что успокоит расшатанные нервы. Или наоборот — окончательно развяжет язык, поможет высказать Прайс всё, что кипело в ней все эти годы. Макс не понимала, как та может так спокойно смотреть ей в глаза, не чувствуя ни капли стыда, как может предлагать ей выпить вместе с ней, будто они всё ещё друзья, а всё, что произошло, — всего лишь сон, приснившийся только ей. — Итак, после десяти лет отсутствия Макс Колфилд возвращается в родной город. Ты так и не сказала, зачем. Наполовину осушив бокал, Хлоя решила вернуться к изначальному плану. Максин всё ещё не проронила ни слова, и это уже начинало напрягать. Шутки с ней не работают, маленькая хитрость, к которой пришлось прибегнуть, чтобы хоть чуть-чуть отвлечь бывшую подругу, лишь отсрочила томный взгляд, до сих пор не уходящий с её мрачной физиономии, — Колфилд была неуступчива, противопоставляя острому языку Прайс леденящее душу молчание. Небольшая пауза, взятая Хлоей на обдумывание дальнейших действий, была без остатка потрачена на сравнение Макс нынешней с её юной версией. Она очень изменилась, по крайней мере, внешне: это уже не та невысокая худощавая девочка с милыми веснушками на носу, самой простой на свете причёской, тонкими ручками и своеобразным вкусом на одежду, какой Хлоя её запомнила. Теперь это взрослая женщина, строгая и элегантная, одним своим видом вызывающая трепет и желание оказаться рядом. Прайс готова была поклясться, что подружись они сейчас, а не в детстве, именно Макс была бы ведущим звеном в их паре. А этот её взгляд... Пока что, кроме как злой или пытающейся быть таковой, она её не видела, но даже из этого можно было сделать некоторые выводы. Они ведь и раньше ругались, пусть и не так серьёзно. По всяким мелочам, в детстве кажущимся куда важнее, чем есть на самом деле: кому достанется главная роль в школьной пьесе, какую игру выбрать следующей, нравится ли Макс тот красивый мальчик из параллельного класса. И каждый раз маленькая Колфилд выглядела, как хомяк, так забавно надувая щёки, что выдержать и не засмеяться первой становилось настоящим испытанием. Не то что сейчас. Эх, классные были времена... Нужно же было им всё испортить. Задумчиво покачав головой, Макс тяжело вздохнула. Кажется, пора. — Просто скажи мне, почему, — буквально вырвала из себя она, не желая больше сталкиваться с Хлоей глазами. Та отреагировала не сразу, точнее, не сразу подала виду. Вопрос был ожидаем и даже немного запоздал, ведь она только начала расслабляться, привыкнув к молчаливой собеседнице, неспособной на конструктивный диалог. А теперь Макс вдруг заговорила и сразу же начала с самого главного. Но не торопила, покорно ожидая ответа. — Почему что? — Хлоя оторвалась от спинки дивана, слегка наклонилась вперёд и вальяжно положила ногу на ногу. — Почему доверилась тебе? Почему пошла у тебя на поводу и, не видя дороги, свалилась прямо в пропасть? Не знаю, Макс, наверное, никто не застрахован от ошибок. Тяжело вдохнув полной грудью, она залпом допила болтающийся на дне алкоголь и небрежно отбросила стакан в сторону. Главное потом на него не сесть, Рэйчел ведь весь мозг ей съест. — Ты со всеми такая сука или только со мной?! — Макс не выдержала и сорвалась на крик, чем заставила бывшую подругу невольно вздрогнуть. Почувствовав, как по щеке скатывается что-то мокрое, она отвернулась к окну и зажмурила глаза. Дурацкий день, даже хуже предыдущего. Дурацкий дом, дурацкий город, дурацкая Прайс, всё дурацкое. Что ж ей не сиделось в Сиэтле? Жила бы себе спокойно, подала бы резюме в какой-нибудь модный журнал, ну или в клубе подрабатывала фотографом, чем плохо? Но нет же, надо было обязательно схватиться за глупую мечту, потратить последние деньги на рискованный переезд, притащить сюда ещё и Уоррена, и всё ради того, чтобы сейчас стоять рядом с человеком, до этого момента считавшегося несуществующим, искать силы на неловкий разговор с ним, да ещё и слушать его издёвки. Дурацкий день. Небось опять пилит её своим ребяческим взглядом, пытаясь превратить их личную драму в какой-то цирк, пока она ногтями вырывает из себя последние нервные окончания. Нужно быть стойкой, не подпускать её слишком близко, иначе так точно можно сойти с ума. Пару раз хорошенько моргнув и незаметно протерев мокрое лицо рукавом, Макс повернула голову и несвойственно для себя по-змеиному зашипела: — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, Прайс. Хотела разговора — так не увиливай от ответа, будь добра! — Я просто не понимаю, что именно ты хочешь от меня услышать, — Хлоя опёрлась руками о свои острые колени, ещё сильнее наклоняясь вперёд. Время игр кончено, да? Пора переходить к артиллерии? Хорошо, Макс сама это начала, пусть теперь пожинает плоды своего хамства. — Почему я так с тобой поступила? Почему решила избавиться от той, что ударила меня в спину в самый сложный момент моей жизни? Сама подумай, не планирую разжёвывать для тебя очевидные вещи. Резко вскочив с места, девушка недовольно скривила лицо и ткнула пальцем в сторону Макс. — Знаешь, что меня больше всего в тебе бесит? Эта твоя непомерная уверенность в собственной правоте, безразличие и эгоизм, которыми ты прямо так и светишься. Хочешь считать меня плохим парнем — пожалуйста, возможно, я действительно этого заслуживаю. Но ты сама во всём виновата, Макс, и мне плевать, что ты обо мне думаешь. Бедная, несчастная, обидели её, оскорбили, бу-ху, — Хлоя провела указательным пальцем по щеке, изображая слезу, и язвительно покачала головой. — А обо мне ты подумала? А? Когда бросала умирать в одиночестве, ты подумала обо мне? Ты была нужна мне, как никогда нужна, но тебя не было, потому что "извини, Хлоя, я ничего не могу поделать, прощай". — Но я действительно ничего не могла поделать! — Макс снова начала выходить из себя, и небольшая доза алкоголя, которой обычно ей, как не особо пьющему человеку, хватает за глаза, этому здорово поспособствовала. — Сколько раз мне нужно повторить, чтобы вбить в твою пустую голову: это был не мой выбор!***
— О, кажется, начинается, — заметил Уоррен, еле-еле услышавший шум на первом этаже. — Долго же они держались. — Нам же лучше, — задорная улыбка на лице Рэйчел выросла в размерах. — Раньше начнут — раньше закончат. Здесь скучно. Слушай, Уоррен, а расскажи мне о себе. И о Макс. Вы же это... вместе, да?***
— Не смей, Прайс, слышишь? Не смей упрекать меня в эгоизме! — девушки уже откровенно кричали друг на друга, не замечая, что их разделяет всего полметра пространства. Каждая ждала, когда не выдержит другая, чтобы выйти победителем из этой дуэли, но пока что силы были абсолютно равны. — Это ты думаешь только о себе, а мне и шанса не дала! Я любила тебя, боготворила, надеялась, что мы всегда будем лучшими подругами, и, поверь мне, не больше тебя хотела, чтобы всё так получилось. Но разве это было в моей власти? Я была ребёнком, Прайс, ребёнком! Не отвечающим ни за что, которому сказали "прыгай" — и он прыгает. Хочешь верь, хочешь нет, но я умоляла родителей остаться ещё хотя бы на месяц, чуть ли не на коленях перед ними стояла, ведь знала, как хреново тебе было в тот момент, и меньше всего на свете хотела бросать тебя с твоим горем. Я надеялась, что ты это поймёшь, но, судя по всему, ты и сейчас не понимаешь! Это мерзко, отвратительно и попросту тупо! Так для чего весь этот цирк с вином и улыбками? Зачем надеваешь маску, понимая, что я всё равно вижу твою гнилую натуру? Если до тебя до сих пор не дошло, я в принципе тебя презираю, сколько не кривляйся, так что давай просто покончим с этим фарсом. Хлоя старалась быть сильной и не хотела выходить за рамки дозволенного. В глубине души она понимала, что на самом деле является негативным элементом в том самом паззле, который эти двое разобрали давным-давно и всё никак не могут собрать заново. Может быть, Макс права, и она действительно заслужила быть побитой камнями? Может быть. Но в одном Прайс была уверена на сто процентов: будь у неё возможность вернуться в прошлое и изменить своё решение, она бы ей не воспользовалась. В голове до сих пор крутится картинка, не дававшая ей покоя долгие годы: маленькая девочка со слезами на глазах умоляет лучшую подругу не исчезать из её жизни, но та только и может, что отвернуться и опустить голову. Такова вся её жизнь: она готова всю себя отдать за тех, кого любит, а в ответ получает лишь смачный плевок в лицо, бьющий сильнее пули. Остался только один человек, которому можно довериться, который ещё ни разу не предавал и не сбегал в случае неудачи. А Макс? Она всего лишь прочувствовала на своей шкуре ту боль, которую заставила испытать Хлою. Это несправедливо, но справедливости как бы вообще не существует, так что нет смысла её требовать. — Слушай, — девушка попробовала понизить градус диалога, уходящего куда-то, куда не стоит уходить, и мягко положила руку на плечо бывшей подруги, отвернувшейся для того, чтобы снова вытереть лицо. — Я знаю, что ты не хотела этого, знаю, что тебя заставили уехать, и ты ничего не могла с этим поделать. И мне очень жаль, что всё так обернулось. Но поставь себя на моё место. Тогда, десять лет назад ты дала мне обещание. Ты, понимаешь? Не твои родители, не кто-либо ещё — ты, моя лучшая подруга, единственная опора помимо матери. И ты его не сдержала. Мне было страшно, одиноко и очень-очень больно, я не хотела, не могла это терпеть. Поэтому сделала то, что сделала, даже если это было ужасно несправедливо по отношению к тебе. Разница между нами лишь в том, что я переросла всё это. И тебе пора бы. — Если хочешь, чтобы твои глаза остались на своих местах, Прайс, убери свои грязные лапы, — грозно прошипела Макс, всё ещё не поворачиваясь обратно. Понять Хлою было несложно, но вот принять — вряд ли. Сдаваться было нельзя, даже если так было бы проще. Они больше не подруги, нужно это помнить. — У меня было предостаточно времени, чтобы всё обдумать и поставить себя на твоё место, пока ты динамила мои звонки и сообщения. Я бы никогда с тобой так не поступила. Ты была для меня всем, и я бы ни за что не предала нашу дружбу. Так что не нужно давить на жалость, Прайс, ты её не достойна. Это ты предала меня, а не наоборот, и за это я тебя никогда не прощу. Хлоя грустно вздохнула и последовала грубому совету, после чего, бросив на бывшую подругу ещё один быстрый взгляд, решила вернуться на диван. Честно говоря, подобной реакции от некогда нежной и крайне чувствительной Максин она совсем не ожидала. Злость — да, глубокая обида — без сомнения. Наверное, ей даже хотелось бы увидеть какую-то грусть или тоску. Но чтобы Колфилд испытывала настолько чистое бешенство от одного только прикосновения к себе... — Ты ненавидишь меня, Макс. И я... Мне тоже всё это не нравится. Но всё же ты здесь, в моём доме, просишь о помощи. — Поверь, я сама не в восторге, — ответила та, ещё дальше уходя в сторону окна. Ветер всё усиливался, по улице вовсю летали оторванные от своих матерей листья, были слышны новые раскаты грома. Какая подходящая атмосфера... — Знаю. Но как бы там ни было, я помогу. Не из-за того, что чувствую какую-то там вину перед тобой и хочу расплатиться. Ну, по крайней мере, не только из-за этого. Нам нужны деньги, вам — крыша над головой. Сейчас только это важно. Так что, по рукам? — У меня, кажется, нет выбора, ха? — невесело усмехнулась Колфилд, с трудом всё-таки поворачиваясь к Хлое, и тут же вернула хмурое выражение лица. — Я согласна, Прайс. Мы поживём у вас, пока не найдём более подходящий вариант. Но надеюсь, ты понимаешь, что это ничего не исправит. Я всё ещё ненавижу тебя, ненавижу сильнее, чем кого бы то ни было. Ты даже не представляешь, что со мной сделала. Я считала тебя самым близким человеком на целом свете, а оказалась всего лишь игрушкой, выброшенной сразу же после того, как не смогла выполнить все прихоти своей хозяйки. А потом ты нашла другую, и я даже удивлена, что она продержалась так долго. — Не надо, Макс, — еле слышно с острыми нотками раздражения прошептала Хлоя, скрывая ладонями уставшее лицо. — Не впутывай в это Рэйчел, она здесь ни при чём. Против новой подружки Прайс Макс ничего конкретно не имела, хоть та косвенно и повлияла на её мнение о ней. Была ли это ревность или зависть? Хотела ли Макс вернуть себе свою лучшую подругу, отняв её у какой-то там случайной девчонки, попавшейся ей просто как заплатка для израненной души? Хотела и пыталась это сделать. И вот как раз после того, как увидела реакцию Прайс на свои попытки, возненавидела её так, что даже спустя десять лет не может спокойно смотреть на неё, не желая при этом вырвать с корнем все волосы на голове когда-то самого важного человека в своей жизни. Вроде бы это был четверг. Как никогда яркое осеннее солнце приятно нагревает прижатую к запотевшему стеклу щеку, за окном быстро пролетают сочно-зелёного цвета деревья, редкие пригородные домики и маленькие дорожные магазинчики. Неспешно покачиваясь, наполовину заполненный автобус медленно приближается к точке назначения. Ничто не предвещает беды. Для Макс это был лучший день как минимум за последний месяц. Больших трудов ей стоило уговорить родителей отпустить её одну в свой старый город. Они боялись, не хотели, чтобы она возвращалась туда, пытались оградить дочь от возможных потрясений, будто заранее знали, что её там ждёт, но она до последнего стояла на своём. Ей нужно было вернуться к своей подруге, чего бы это не стоило. Найти её, не обращая внимание на все возмущения, схватить в объятия и убедить в том, что всё будет хорошо, даже если та с этим не согласна. Последний их разговор явно не заладился, и это надо было в срочном порядке исправлять. И плевать на все те грубые сообщения, в изобилии получаемые Колфилд в ответ на свои попытки связаться с Хлоей, уверенность в благополучном исходе их маленького конфликта не подвергалась сомнениям даже после того, как та вовсе перестала отвечать на звонки и СМС. Скоро она будет на месте, а там всё само собой разрешится, нужно только дождаться. Три дня назад она отпраздновала своё четырнадцатилетие. Родители щедро осыпали её комплиментами, отвезли в Диснейленд, пообещали в скором времени отправить в автошколу. Но лучшим подарком в тот день для неё стала лёгкая вибрация в бедре, сообщающая о входящем сообщении. "с днём рождения" — всего два слова, написанные с маленькой буквы, без смайликов и прочих украшений, а радости от них были полные штаны. Макс быстро настрочила ответ в надежде на то, что Хлоя всё-таки успокоилась, и они снова смогут общаться, как раньше, но это было последнее, что та ей написала. И вот, решив взять всё в свои руки, Макс сбежала из школы, отпросилась у родителей и мчится на встречу со своим капитаном, намерения её серьёзны как никогда, долгое ожидание подпитывает огненной энергией. Ещё чуть-чуть, Хлоя, потерпи ещё полчаса и готовь объятия. Супер-Макс возвращается, чтобы спасти мир... Ну, или хотя бы их отношения. Правда, что-то Джойс не очень-то и рада такому сюрпризу. Мисс Прайс нервничает, хочет что-то сказать, но боится. Наверное, это из-за Уильяма, вряд ли она могла пережить его потерю так быстро. Хлои нет дома, — с трудом сообщает она, — пошла гулять с некой Рэйчел, и непонятно, когда вернётся. Первый тревожный звоночек звенит в голове маленькой Макс. Что за Рэйчел такая? Раньше она не слышала этого имени. Джойс предлагает девочке войти, но та отказывается, объясняясь необходимостью срочно найти свою подругу любой ценой. Вот только где её искать? Солнце уже устало уходит за горизонт, окрашивая Аркадию Бэй в мягкие оттенки розового цвета, когда измученная безустанными поисками Макс добирается до городской свалки. Это, наверное, последнее место, где бы она хотела побывать, но все остальные были исследованы вдоль и поперёк, а редкие прохожие, невольно попавшие под допрос Колфилд, лишь пожимали плечами в ответ на вопросы о девочке чуть выше неё с длинными светлыми волосами. Ситуацию спас прогуливающийся по парку полисмен, старый друг покойного Уильяма, по просьбе его жены с недавних пор приглядывающий за Хлоей. Он-то и указал девочке дорогу к старой почти заброшенной свалке, так популярной нынче у молодёжи, предпочитающей зависать там после школы. Силы практически покинули её, очень хочется присесть и отдохнуть хоть на минуту, однако Макс не собирается сдаваться — подруга должна знать, что она её не бросила и хочет вернуть себе её расположение. Лишь бы не было слишком поздно. Раньше ей не доводилось бывать в этом месте, да и что там, собственно, было делать? Удивительно, почему туда так стремятся подростки: весь этот странный запах, грязь и мусор повсюду — не самая приятная обстановка. Хотя, с другой стороны, что-то в этом есть. Такие урбанизированные джунгли, самый что ни на есть настоящий городской музей без фальши и недомолвок. Макс не сомневается, что, хорошенько покопавшись, тут можно было бы найти кучу всего интересного, ведь у выброшенных вещей порой такая интересная история. Но опять же, копаться в мусоре.. фу-фу-фу! А вот сделать пару красочных снимков очень даже можно, особенно при таком, пусть и банальном, но всё же очень красивом закате. Жаль только, что камеру она с собой не захватила, не до этого как-то было. Надо будет прийти сюда с Хлоей в следующий раз, когда она снова приедет в Аркадию, и нащёлкать столько карточек, сколько позволит плёнка. Издалека раздаётся знакомый, родной сердцу смех, по которому она так скучала, и Макс без раздумий быстрым шагом направляется в его сторону. Сомнений в том, что это именно та, кого она ищет, не было, как и мыслей о том, что ей сказать при встрече. Потом, всё потом, сейчас главное добраться до источника этого сладкого звука, а там время покажет. Смех явно раздаётся из какой-то кирпичной постройки, полуразваленной и всей исписанной различного рода граффити. Сердце в груди участило свой темп, дыхание спёрло — вот он, момент истины. Она ждала этого слишком долго, фантазировала на тему их с Хлоей воссоединения, придумывала различные сценарии их разговора, которые все как один заканчивались хэппи-эндом, даже по старой привычке нарисовала комикс по этим фантазиям. Кстати, этот комикс сейчас у неё в сумке, и когда Прайс будет готова, увидит его. Они вместе посмеются над нелепой рисовкой и глупыми диалогами, Хлоя снова её обнимет, и всё будет хорошо. Всё будет хорошо... На следующее утро соседи семьи Колфилд вызвали полицию. Их явно беспокоил непрекращающийся бешеный девичий визг, доносившийся на весь район из дома напротив. Пока Райан Колфилд объяснял помощнику шерифа, в чём дело, его жена Ванесса пыталась успокоить дочь, к тому моменту разорвавшую почти все плакаты на своей стене, окропившую пеплом старых фотографий совсем новенький ковёр, выбросившую в окно половинки разломанного телефона-раскладушки и сопровождающую свои действия периодическими истеричными криками. За всю последующую неделю Макс не проронила ни слова, заперлась в своей комнате и отказывалась куда-либо выходить. Психологи разводили руками: "обычная подростковая депрессия, скоро пройдёт". И действительно, через какое-то время девочка пришла в себя, вернулась в школу, успешно её закончила и, казалось, навсегда забыла о том злополучном дне. Но в Аркадию Бэй поклялась больше никогда не возвращаться. Жаль, что обещания, данные в детстве, не всегда получается выполнять. — О, ещё как при чём! — чувствуя запах крови, шатенка ядовито ухмыльнулась и, подойдя ближе, развела руки в стороны. — Но можешь не переживать за свою новую пассию, мне нет до неё никакого дела. — Пассию? — Хлоя резко оторвала руки от лица, удивлённо раскрыла рот и через секунду неожиданно расхохоталась, чем привела Колфилд в недоумение. — Так вот в чём дело? Вот чего ты бесишься? Ахах, господи, Максимус, ты иногда такая странная! И всё продолжая смеяться, девушка снова поднялась на ноги, но вместо того, чтобы приблизиться к ничего не понимающей Макс и добить её окончательно, подошла к окну и взглянула на прогибающиеся под сильнейшим штормовым ветром деревья. Чёрт, оно определённо того стоило. — Рэйчел — моя сестра, Макс.***
— Сёстры? — Уоррен поражённо качнул бровью, устремив свой взгляд на всё ещё смотрящую куда-то в стену Рэйчел. Макс не говорила ему о том, что у Хлои есть сестра. За толстыми стенами дома Прайс/Эмбер не получалось услышать, о чём говорят эти двое, не было ясно, спорят ли они всё ещё или всё-таки пришли к консенсусу, чего так сильно желали и сам Грэхэм, и его собеседница, и только шум ливня из-за слегка приоткрытого окна разрывал повисшую после внезапного откровения последней тишину. С того момента, как их с Макс разъединили, прошло всего ничего, но, вспоминая вчерашний инцидент, можно было предположить, что за это время Колфилд способна как разнести обидчицу в пух и прах, так и сама свалиться в истерике под градом её словесных ударов. И это заставляло Уоррена волноваться всё сильнее. Слишком уж тихо. — Сводные, — мягкая улыбка Рэйчел всё же смогла немного успокоить парня, упорно натиравшего друг о друга ладони. — Наши родители поженились несколько лет назад. Девушка немного помедлила, задумавшись о целесообразности такой откровенности, но мысленно махнула рукой и продолжила. Гулять так гулять! — Не знаю, рассказывала ли тебе Макс, но Хлоя потеряла отца ещё в детстве. Попал в аварию, — её взгляд погрустнел, а руки плотно впечатались в матрас. Не самые приятные воспоминания, особенно для Хлои. — А я не знала маму с рождения. Долгая история. Уоррена поражало, с какой лёгкостью Рэйчел рассказывает о своей жизни по сути незнакомому человеку. Казалось даже, что она разговаривает не столько с гостем, сколько сама с собой, периодически уходя в рассуждения, отвечая на свои же вопросы, словно стоит перед зеркалом. Бедняжка, ей явно не хватает внимания. Это напоминало самого Уоррена в давние времена: первокурсника-одиночку без друзей, пришедшего из ниоткуда и идущего в никуда. Замкнутого, одинокого, почти незаметного. Скромный бюджет, получаемый от далеко не самых состоятельных родителей ежемесячно, не позволял парню тратиться хоть на какие-то излишества, но он всё равно не пропускал ни одной вечеринки, устраиваемой одногруппниками, ведь именно к этому и стремился — найти наконец новых друзей и покончить со своим одиночеством раз и навсегда. Да, приходилось жертвовать собственными принципами и здоровьем, из-за недостатка денег закупаясь дешёвым фастфудом. Да, жизнь в таких условиях едва ли можно было назвать сказкой, да и регулярные ночные вылазки не могли не сказаться на успеваемости беспечного студента, но ведь оно того стоило! В конце концов, он ведь так и познакомился с Макс, кардинально изменившей его взгляды на жизнь и ставшей боевым напарником на долгие годы. А свои дела он так и так поправил бы, всё же не без мозгов родился. Эмбер всё продолжала говорить, не обращая внимание на рассеянный взгляд парня, медленно соскальзывающий вниз. Ей действительно нужно было с кем-то пообщаться, возможно, излить душу, ведь в последнее время Хлоя всё реже уделяет ей внимание, постоянно уходя от разговора, будто сестра ей надоела. За короткий срок Уоррен узнал, как познакомились будущие сёстры, как случайно свели своих родителей, почему хотят уехать из Аркадии Бэй, и как получилось, что они работают официантками в провинциальном ресторанчике, при этом не взяв ни цента с родителей. Он уже хотел было вступить в этот односторонний диалог, даже не ради того, чтобы высказать своё мнение на этот счёт, а просто чтобы дать бедным ушам отдохнуть, ведь, судя по всему, Рэйчел начала входить в раж и не собиралась останавливаться, как вдруг её очередную историю перебил неожиданный стук в дверь и громкий выкрик: — Эй, Сис, вы там закончили миловаться? Я есть хочу, где мой бекон? Уоррен с Рэйчел переглянулись, после чего последовало чуть более тихое дополнение: — И этим двоим какой-нибудь сэндвич сбацай. — Похоже, буря закончилась, — довольно улыбнулась Эмбер, поднимаясь с кровати и поправляя фартук, который почему-то так и не сняла. Уоррен последовал её примеру и, пропуская даму вперёд, галантно распахнул перед ней дверь порядком надоевшей уже комнаты. — И мы выжили, аллилуйя! Кстати, от сэндвича я бы действительно не отказался. Только сначала надо проверить у Эм пульс. — Добро пожаловать, Уоррен! — радостно помахала рукой в спину быстро спускающемуся парню Рэйчел. Надо будет обязательно расспросить сестру об их с Макс диалоге. Интересно же! Ну что ж, теперь их будет четверо, прямо как в каком-нибудь сериале. Вместе веселее, как говорится.
