Глава 4. Обманчивый штиль
11 февраля 2024 г., 18:36
С трудом продрав слипающиеся глаза, Хлоя издала противный даже для самой себя стон, ставший уже привычным атрибутом её утреннего пробуждения. Просыпаться она совершенно не умела да и не понимала никогда, как люди вообще могут это делать с удовольствием и откуда берут бодрость. Она вот опять как сопля — растекается по матрасу, словно кто-то посетил её этой ночью и вытащил все кости из тела. Шевелиться не хочется, вставать не хочется, даже думать не хочется. Одно радовало: кажется, она всё-таки выспалась. После вчерашнего казалось, что ей придётся отсыпаться как минимум три дня, чтобы восстановить нещадно выкачанную Макс энергию.
И она бы могла даже поверить в такую возможность, если бы не одно но. Проспать три дня ей вряд ли удалось бы, уж точно не когда над душой будет стоять неугомонная сестрёнка, с этого дня переехавшая в её комнату. Раньше Рэйчел располагалась в спальне Джойс, но теперь, когда в их доме появились новые жильцы, удобная родительская кровать перешла в их расположение, а сводным сёстрам пришлось делить Хлоину — куда более простую и неприятную на ощупь, проваливающуюся в некоторых местах после многолетних прыжковых сеансов. Конечно, Эмбер немножко посмущалась для виду, предлагая притащить из гаража старую, не очень внушающую доверие раскладушку и использовать её по очереди, но Прайс с брезгливостью отмахнулась: ни за что в жизни она не уляжется на эту развалюху, а сестре и подавно этого не позволит. Негоже им в собственном доме испытывать подобные неудобства. Так что, озорно похлопав ладонью по простыням, Хлоя пригласила Рэйчел на достаточно широкую для двоих кровать и на всякий случай с уже более серьёзным выражением лица попросила её ни о чём не беспокоиться. Времена, когда Хлоя заглядывалась на свою вторую лучшую подругу, давно прошли, теперь их связывает нечто большее.
С огромным трудом пересилив накатывающую с самого пробуждения леность, девушка заворочала головой в поисках сестры, однако к большому разочарованию обнаружила себя в полнейшем одиночестве. На секунду даже промелькнула довольно приятная мысль о том, что весь вчерашний день ей попросту приснился, и никаких психованных девчонок из прошлого на её пороге не объявлялось. Захотелось даже улыбнуться во всю ширину рта, однако Хлоя не была настолько наивной мечтательницей. Ей уже давно перестали сниться кошмары, связанные с Макс, и уж тем более настолько реалистичные. Эта наглая девица всё ещё где-то здесь, в её доме, и Хлое придётся мириться с новой, более жестокой её ипостасью, от которой у кого угодно мурашки по телу пробегут. А ещё это значит, что им вновь придётся видеть друг друга, разговаривать друг с другом, ругаться и, возможно, даже возненавидеть друг друга ещё сильнее.
С этими мыслями Прайс всё же перекатилась на край кровати (до этого она по-королевски распласталась на самой середине), после чего с ещё одним жалобным стоном подняла корпус и перевела себя в сидячее положение. Чёрт возьми, ну почему она не умеет просыпаться, как все нормальные люди? Что ж её так ломает всё время? Видела бы её Макс сейчас, наверняка бы посмеялась над тем, как жалко выглядит её бывшая лучшая подруга. И была бы права: всю жизнь ощущая себя сильнее, чем есть на самом деле, Хлоя не имела никакого права демонстрировать слабость даже самой себе. Но что она может поделать со своей природой? Вините её родителей, это их гены на неё так повлияли. Окинув свою комнату рассеянным взглядом, девушка под собственные зевки попыталась сфокусироваться на будильнике, специально стоящем подальше от кровати — так, чтобы его нельзя было выключить, не поднявшись перед этим на ноги. И обомлела с всё ещё широко распахнутой челюстью: это ж сколько она дрыхла? Похоже, часов десять, не меньше! Вот те на, видимо, Рэйчел действительно сжалилась над сестрой и дала ей отоспаться перед очередной встречей с Макс.
А раз так, то пора бы ей наконец выбираться из своей берлоги, едва освещаемой тусклым светом, с трудом пробивающимся через заменяющий занавеску американский флаг. Джойс всегда говорила, что в комнате Хлои слишком темно, и это плохо для её глаз, но та никогда особо не прислушивалась: что ей делать, новое окно просверлить, что ли? Да и её всё устраивало: меньше шансов спалиться перед матерью, когда куришь прямо в комнате, да и спрятанных под кроватью пивных бутылок так практически не видно. Хотя она точно когда-нибудь поставит этот вопрос на обсуждение с Рэйчел, но не раньше, чем её дом покинут два нарушителя спокойствия.
Шлёпать босиком по прохладному полу было довольно приятно, так что путь до ванной комнаты Хлоя прошла с невероятным наслаждением. Проклятая сонливость начала отступать, а сейчас она ещё ополоснётся холодной водой — вообще лепота будет! Приветственно хмыкнув своему отражению, девушка медленно приступила к небрежному умыванию, попутно обдумывая, каким выйдет сегодняшний день. Что ей говорить Макс, как относиться к её очкастому бойфренду? Сходить с ума, как обычно, или же попробовать потакать Рэйчел в этом её странном желании быть гостеприимной с людьми, что и в грош тебя не ставят? На секунду задумавшись, Прайс вытащила зубную щётку изо рта и попробовала улыбнуться, представляя перед собой хмурое лицо предательницы Колфилд. Не как обычно она это делает, смешивая сарказм с насмешкой, а по-настоящему, по-доброму, как её сестрёнка приветствует других официантов перед началом рабочего дня.
— Да уж, крипота какая-то, — всё ещё силой удерживая губы в растяжении, прогудела Хлоя и чуть было не подавилась зубной пастой.
Ну и ладно, ну и похрен! Не умеет она улыбаться, что с того? Зато поглядите, какая красавица, не зря её постоянно по заднице шлёпают клиенты в ресторане! Вот возьмёт и уведёт этого очкарика у Макс, посмотрим, как она будет беситься! Надо бы только привести волосы в порядок, а то ведь не клюнет.
Все эти забавные заигрывания с самой собой дались Прайс ценой полнейшего опустения черепной коробки, как позже выразилась она, на ходу соображая, в каком виде находится. А всё потому, что уже практически спустилась вниз, когда вдруг поняла, что всё ещё разгуливает по дому в одном нижнем белье. Вчера выперлась встречать гостей в трусах, а теперь даже майку не надела — ну что за растяпа? Быстренько ретировавшись, пока её никто не заметил, Хлоя стала заложником смешанных чувств. С одной стороны, ей хотелось грязно выругаться за то, что с появлением мужской особи она больше не может ходить по СВОЕМУ дому в чём сама захочет. А с другой, жутко хотелось увидеть лицо Макс, когда Хлоя ещё раз предстанет перед ней почти в неглиже. Нет, на этот раз на ней, конечно, не те сексуальные кружевные трусики, от которых так настойчиво воротила взгляд Колфилд, а всего лишь не будоражащие взгляд боксеры бежевого цвета, да и бюстгальтер какой-то невзрачный. Однако же, вспоминая, какой застенчивой всегда была её подруга, Хлоя не могла сдержать озорную улыбку при мысли о том, чтобы проверить, не изменилось ли и это в её маленькой миленькой Макс.
Белая майка-безрукавка, ввиду слишком длительного ношения растянутая до такой степени, что уже почти не скрывает чашечки бюстгальтера, да такие же потрёпанные временем джинсы, на которых тут и там зияют рваные раны, — вот и вся её униформа. Наверное, Джойс бы сейчас обречённо вздохнула, увидев свою дочь в этом дурацком, но таком родном наряде. Для полного возвращения к образу панка не хватало только стрёмного кольца на безымянном пальце, да старого-доброго шипастого браслета на всё той же руке. Да только возраст уже не тот для бунтарства — всё, хватит с неё этого идиотизма, отгуляла уже своё. Иногда она даже жалеет, что Рэйчел первой взялась за голову и отбросила странные мысли о полнейшей свободе от обстоятельств, ведь теперь про Хлою можно сказать, что та пошла на поводу у сестры, а не прислушалась наконец к голосу благоразумия, так редко посещающему её несчастную головушку.
— Хей, народ, как оно? — второй раз спускаясь по лестнице, девушка решила всё же огласить своё присутствие бодрым выкриком. Пусть знают, что она тоже здесь, а то вдруг забыли? — О, Сис, я смотрю, ты уже приобщаешь новобранцев к порядку?
Причиной подобного заключения стала довольно неожиданная для Хлои картина: её бывшая и нынешняя лучшие подруги стоят к ней спиной и явно что-то варганят за кухонным столом. Стоят довольно близко друг к другу, надо заметить — что вызвало у Прайс некоторое облегчение, ведь ещё вчера родились опасения насчёт Макс и её отношения к Рэйчел. Если себя Хлоя ещё позволила бы гнобить, то за сестру готова была надрать зад кому угодно.
Но, к счастью, разминать кулаки не пришлось, ибо на удивление эти двое очень даже ладят: вон, даже о чём-то мило переговариваются, на лицах лёгкие улыбки — им явно нравится компания друг друга.
— И как успехи? — заглянув за плечи девушек, продолжила свою искромётную иронию Прайс. — Она хоть на что-то годится?
— Доброе утро, Хло, — Рэйчел дождалась, пока от её лица не уберут чужую мордашку, после чего повернулась в сторону сестры. — А мы вот тут завтрак готовим. Макс такая молодчинка, ты не представляешь! И Уоррен, оказывается, тоже умеет готовить. Так что только ты одна тут неумеха осталась.
— Вот ещё, — фыркнула та в ответ. — Делать мне нечего. Пусть вон новички горбатятся, у меня ещё дела есть.
И тут она заметила, что всё это время Макс практически не шевелилась, стоя на месте, как грёбаный робот, и не издавая ни звука. Да, с её появления прошло всего ничего, но Хлоя уже напряглась, понимая, что вчерашняя драма ещё не закончена. Всё же ещё мгновение назад Колфилд буквально ворковала с Рэйчел, а только стоило ей заговорить, тут же остолбенела и заметно притихла.
— Эй, Макс! Ау! Маааакс! Земля вызывает Макс Колфилд, — еле сдержавшись от того, чтобы помахать рукой перед лицом шатенки, завопила Прайс. — Ну ты чего, опять, что ли? Я думала, мы уже прошли стадию молчания. Хорош, Макс, завязывай уже!
— Не советую приближаться ко мне, пока в моих руках нож, Прайс, — чуть ли не прошипела та, крепко вдавив ступни в пол и едва заметно трясясь от напряжения. Скажи она это более спокойным тоном, можно было бы принять её слова за шутку, но... Нет, какие там шутки? Того и гляди, реально полоснёт своего недруга стальным лезвием, с неё станется.
Сёстры как-то неловко переглянулись. Судя по всему, Рэйчел также не ожидала такого поворота. Вчера перед сном, жадно расспрашивая сестру о том, на каких условиях был подписан их мирный договор с бывшей подругой, она откровенно радовалась довольной физиономии Хлои, хоть так и не выяснила причину. И уже с утра, когда Макс сама предложила ей помощь, при этом мило улыбаясь и в целом общаясь с Рэйчел так, будто именно её знает с самого детства, утвердилась в своём успокаивающем мнении. А теперь оказывается, что ничего не кончено, и напряжение вновь наполнит воздушное пространство дома Прайс/Эмбер.
— Макс, ты же сейчас не серьёзно? — Хлоя моментально убрала с лица свою любимую ухмылку и нахмурила брови. — Ты же не настолько мелочная, правда? Я всё понимаю, ты всё ещё злишься, но чтобы совсем со мной не разговаривать...
Она действительно не могла поверить, что Колфилд поведёт себя настолько по-детски. Она ведь больше не издала ни звука после своего противного предупреждения. Не ответила ни Хлое, в момент посерьёзневшей, ни Уоррену, чья просьба прекратить устраивать сцены громким выкриком принеслась откуда-то из гостиной. Лишь спустя несколько секунд после наступления оглушающей тишины она расслабила плечи и как ни в чём не бывало продолжила с важным видом очень мелко нарезать морковку.
— Какого чёрта... — шумно выдохнула Прайс, с неверием в глазах обдумывая ситуацию. И это самое обдумывание довольно быстро привело её в бешенство: ну за что ей все эти испытания? Только она решила, что наконец примирилась со своей судьбой и поплыла по течению, бросив бодаться со всеми подряд по любому поводу, как на голову сбрасывают новую бомбу, и сиди теперь, колупайся в её проводах, пока не рванула. — Да и хрен с тобой, психичка несчастная! Тьфу, блин, а я ещё на что-то надеялась! Короче, вы как хотите, а я курить!
— Хлоя! — без лишних раздумий Рэйчел бросилась за сестрой, грозной поступью шагающей к вешалке, на которой висела её старая кожаная куртка. — Постой!
— Отвали, Сис, я не в настроении, — не глядя бросила ей та, пока одной рукой нашаривала в кармане пачку ненавистных ей сигарет. В последнее время Хлоя специально закупалась самыми дешёвыми и самыми мерзкими на вкус сигаретами, чтобы выработать в себе отвращение, с помощью которого сможет впоследствии бросить очередную дурную привычку.
— Прошу, только не дома. Выйди на улицу.
— Серьёзно, Рейч? — лицо девушки болезненно сморщилось. Даже в этом её ущемляют. И ради чего? В пользу двух кретинов, которых она якобы не хочет травить никотином? От осознания того, что пусть и не родная, но всё же сестра ставит Макс превыше неё, Хлоя закипала ещё сильнее, только на этот раз не такой злобой, которую только что испытывала. Совсем другой её тип, та самая злоба, от которой хочется лезть на стену и рвать на себе волосы. Вырвать с корнями эту чёртову голубую прядь, которая так понравилась Эмбер, что та постоянно просила сестру повторять этот глупый подростковый эксперимент месяц за месяцем.
Это всё ещё ЕЁ дом, и она не устанет это повторять каждый раз, когда ей будут выдвигать новые ограничения! Джойс переписала дом именно на Хлою, у Рэйчел нет прав здесь командовать. Сдерживая слёзы обиды, Хлоя громко хлопнула дверью, оставив за собой очередную порцию неловкой тишины, разбавляемой лишь отчётливым стуком чего-то металлического по чему-то деревянному. Какое-то время ожидавшая услышать с улицы приглушённый крик, но так и не дождавшаяся, Рэйчел стала судорожно натирать виски двумя пальцами.
Почему с ней всегда так тяжело? Стоит только чему-то пойти не по её плану, Хлоя всегда злится и убегает, прячется за убийственными дозами алкоголя или, как в данном случае, никотина. Знает ли она, как Рэйчел за неё переживает, когда подобное случается? Помнит ли, кто тащил её домой в последний раз, напившуюся так сильно, что даже не способную хоть немного волочить ногами? Кто укладывал её на кровать, раздевал и разувал, кто всю ночь неустанно ворочал набок, чтобы эта бестолочь не захлебнулась собственной рвотой во сне? И кто потом притворялся бодрой с утра, чтобы не дай бог не расстроить сестру своим понурым состоянием?
И странная игра в молчанку в исполнении Макс совсем не помогает. Какая ж настырная оказалась девчонка! Теперь понятно, что эти двое нашли друг в друге и как подружились. А казалось, что день начинается так прекрасно, так радужно, словно и не было никаких истерик два дня подряд, не было ссор и разладов, а в жизни Хлои с Рэйчел появились новые, прекрасные люди. Полностью растерявшая своё утреннее свечение, девушка наконец отняла руки от быстро покрывшегося грубыми морщинами лица и тяжело вздохнула. Ей нужно срочно вернуться к делам, занять себя чем-нибудь, пока снова не распсиховалась. В этом доме должен остаться хоть один адекватный человек, иначе он точно провалится под землю.
А Макс хоть бы хны! Стоит себе да продолжает процесс нарезания овощей и даже не обращает внимание на хмурый взгляд своей новой знакомой. Подойдя поближе, Рэйчел ожидала увидеть на веснушчатом лице что-то вроде озлобленной ухмылки, но нет, ничего подобного. Её и саму всё это напрягает, она вообще не понимает, что и зачем делает. Хлоя была права, нужно было отказывать им в просьбе, пока была такая возможность. Может быть, по отношению к Уоррену это несколько несправедливо, но так было бы спокойнее.
— Послушай, Макс... — начала было русоволосая девушка, краем глаза замечая, что Колфилд продолжает стучать ножом по пустой доске, на которой уже ничего не осталось. Но была перебита нервным выдохом, последующим за прекращением стука.
— Прости, Рэйчел. Пожалуйста, прости меня, — на неё было жалко смотреть. Всё-таки Эмбер не ошиблась, и она действительно не хотела всего этого. И хотя бы поэтому на неё не получилось злиться.
— Просто успокойся и иди к своему другу. С остальным я сама справлюсь, — не зная, долго ли ещё сможет сохранять самообладание, Рэйчел отвела взгляд от Макс и тут же придвинулась к столу.
А ведь когда-то она могла самостоятельно решить эту проблему, предотвратив всё то, что происходит сейчас. Она была там, когда вода пыталась протечь под лежачий камень, видела всё своими глазами, слышала каждую гневную фразу, раскалённым гвоздём выцарапывающую слово "НЕНАВИЖУ" на сердце маленькой девочки с несправедливо несчастным лицом. Но предпочла остаться сторонним наблюдателем, а не активным участником судебного процесса, испугалась взять на себя ответственность. И теперь не знает, способна ли исправить эту ошибку, когда никто уже не хочет ей помогать в этом нелёгком деле.
Всё, что она может, — это готовить чёртов завтрак.
Уоррен Грэхэм, способный ученик, верный товарищ и крайне умный парень, пусть и в некоторой степени большой зануда, всегда знал, когда нужно взять дело в свои руки. В отличии от остальных, он прекрасно осознавал свою роль в этой кажущейся на первый взгляд необычной постановке жизни, поэтому до сих пор даже не выглянул из своего скромного уголка возле камина, удобно затаившись от всеобщего балагана. Как бы Макс ни брыкалась, он всегда поддерживал свою лучшую подругу, но сейчас прекрасно понимает, что её чувства слишком разрушительны для такого маленького цветочка, коим он её видит.
— Ты и правда планируешь продолжать этот ненормальный концерт? — услышав нарастающий топот домашних босоножек, Уоррен в последний раз прокрутил в руке снежный шар, через толстенное стекло которого легко проглядывались очертания пары деревьев и стоящей между ними лани — на секундочку, любимого животного Макс, что и привлекло внимание парня. После чего аккуратно вернул его на своё место — на выступающую полку над камином, всю исцарапанную и срочно требующую нанести свежий слой лака.
— Мы здесь ненадолго, Уай, — терпеливо ответила Макс, остановившись прямо перед другом с сильным желанием обхватить его за плечи, крепко прижать к себе и попросить больше никогда не оставлять её одну рядом с Хлоей. — Когда мы найдём новое жильё, всё закончится, и нам с ней больше не придётся контактировать.
— А до тех пор ты будешь вести себя, как в детском саду, — задумчиво протянул он, не сдержавшись и ещё раз кончиком пальца пройдясь по стеклянному шарику. — Знаешь, Эм, порой я сомневаюсь, что ты вообще взрослый человек.
Ничего не ответив, Колфилд сделала широкий шаг назад, картинно развернулась на пятках и мягко приземлилась на один из стульев, стоящих вокруг обеденного стола. Выпендрёжница. Вся в меня! — пронеслось в голове Уоррена, от увиденного не сдержавшего весёлую улыбку, после чего парень проследовал за ней и уселся рядом в попытке отвлечь от грустных мыслей дружеской болтовнёй.
Шло время, чёрно-белые настенные часы уже отстукивали за десять, а Хлоя так и не возвращалась, что заставляло её сестру нервно покручивать столовую лопатку вокруг свой оси. Что-то не так, она уже давно должна была накуриться вдоволь. Неужели всё-таки сбежала? Не отрывая волнительного взгляда от входной двери, Рэйчел пыталась успокоить потрясывающиеся губы. Захотелось закурить самой, и плевать на обещание, данное отцу сразу после его свадьбы с Джойс. Как тут сдержаться от возвращения к буйному прошлому, когда вокруг сплошной хаос, а ты не в силах его сдержать одним лишь своим природным очарованием?
На самом деле, то самое обещание — не единственная причина, по которой русоволосая девушка в своё время отрезала себя от того славного мира нескончаемых вечеринок, выпивки и травки. Да и далеко не самая главная. Всё дело в Хлое, странной девочке-панке, так неожиданно укрепившейся в жизни довольно легкомысленной Рэйчел, что всегда воздерживалась от установления каких-либо крепких связей. Девочке с настолько же большим количеством своих уникальных тараканов, что и у самой Эмбер. Сложно сказать, как сильно на неё повлияло их новообретённое сестринство, однако появление рядом человека, ради которого хочется стать лучше, чем ты есть, — это явно его следствие. А вынужденно быстрое взросление, благодаря которому Рэйчел наконец поняла, что не может тратить жизнь только на себя, лишь усилило желание вытянуть Хлою из той трясины, в которую сама же когда-то и затянула.
И именно поэтому она сейчас выходит во двор не для того, чтобы стрельнуть у лежащей на газоне сестры сигаретку, а чтобы наоборот присмотреть, не дать впитать в себя слишком много губительного дыма. Потому что помнит, к чему может привести такое количество стресса.
— Ты собираешься идти в дом? — начала она чуть ли не с порога. — Завтрак уже готов, все только тебя и ждут.
— Прям уж все? — с её ракурса это было незаметно, но удобно развалившаяся на мягкой шелковистой траве Хлоя саркастично вскинула бровь. — А я-то думала, что кроме тебя там никому не нужна.
Откинувшись на спину и подложив под голову обе ладони, девушка устремила взгляд куда-то вверх, даже не на небо, а далеко-далеко в космос, где нет всех этих глупых повседневных проблем и обязанностей, нет ругани и обид, а лучшие подруги не перестают быть таковыми по щелчку пальцев. Где тихо и спокойно, к чему стремится каждый, и до чего дотянуться не может никто. Средней длины волосы светлым веером распластались по земле, одна нога согнута в колене, из зубов торчит почти докуренная сигарета, а неподалёку валяются целых три её погибших собрата. Не зря за неё так волновались — Хлоя снова слишком много курит, и она прекрасно это понимает. От дешёвого табака уже тошнит, кажется, что в следующий раз она откашляется уже не только желчью, но и протухшими лёгкими. Да и не успокаивает это, кто бы что ни говорил, уже давно не успокаивает.
— Как думаешь, я действительно могла так сильно её разозлить тогда? — не дожидаясь, пока сестра перекроет ей солнечный свет своей тенью, спросила она в пустоту.
— А сама как думаешь? Вы же были не просто друзьями, у вас была особенная связь. А ты её так жестоко обрезала, не дав Макс даже возможности оправдаться.
— Она бросила меня, Рэйч, бросила в самый сложный период моей жизни. Если бы не ты, я бы вообще, наверное, с ума сошла.
С осознанием того, что обычной просьбой вернуться домой тут не обойтись, Рэйчел всё же приземлилась рядом, не боясь испачкать свои любимые джинсовые шортики. А вот за дорогущую блузку, защищённую фартуком лишь спереди, всё же переживала, поэтому осталась в сидячем положении, а не последовала примеру сестры.
— Если бы не я, ты бы сейчас не травила себя этой дрянью, — неосознанно напомнив себе о своих ошибках, Рэйчел осеклась и краем глаза покосилась на Хлою. Та напряглась, что ожидаемо, но виду не подала. — Дай ей время, Хло. Вы вместе всего сутки, такие обиды быстро не прощаются. Попробуй с ней поговорить.
— Я и попробовала, — хмыкнула та, выплюнув четвёртый окурок изо рта в сторону. — Сама видела результат.
— Видела, и он отличается от вчерашнего. Тебя просто игнорируют, а не убивают глазами. Это прогресс! — Эмбер намеренно добавила весёлые нотки в голос. Прайс попыталась ей что-то возразить, но была беспардонно перебита задранным вверх указательным пальцем. — Пошли уже кушать, сестрёнка! Тебе вообще нужно больше есть. Посмотри на себя: кожа да кости!
— Ты мне ещё тут поговори! — засмеялась Прайс, медленно поднимая корпус и разгибая колено.
А хочет ли она вообще мириться с Макс? Нужно ли ей это? Наблюдать за бесящейся бывшей подругой в какой-то мере даже забавно, и если отринуть всяческие ненужные эмоции, вроде детской обиды и какой-то неправильной гордости, можно даже поиздеваться над Колфилд. Всё равно ведь скоро съедет, какой смысл пытаться что-то там восстанавливать? И всё же что-то заставило Хлою опустить ранее растянутые уголки губ, когда она вновь зашла в дом, и в глаза бросился строгий профиль шатенки. То, как элегантно она положила ногу на ногу и скрестила руки на груди, как подчёркивается солнечными лучами её острый подбородок, как выразителен её взгляд, направленный прямо перед собой. Она так повзрослела, так изменилась за эти годы. Как бы Хлоя ни пыталась стереть из памяти свою бывшую подругу, всё равно прекрасно помнила каждую её черту и готова была поклясться, что, дай ей сейчас блокнот и ручку, с лёгкостью изобразила бы на листке бумаги тринадцатилетнюю Максин Колфилд.
Хотя, наверное, лучше бы написала портрет нынешней её версии: эти утончённые черты лица, прекрасно подчёркиваемые тонким, едва различимым слоем косметики, этот острый подбородок и слегка впалые щёки, необычайный узенький треугольник носа, заставляющий задаваться вопросом, как Колфилд вообще способна дышать. Всё это так не подходило девочке из её воспоминаний и в то же время идеально шло новой, холодной и бесстрастной Макс, которой та представала только перед людьми, которых не хочет подпускать к себе слишком близко.
Единственное, в чём она была не до конца уверена, — это цвет глаз Макс. Это не давало ей покоя с тех пор, как мрачная шатенка оказалась на пороге их с Рэйчел дома, моментально утопив Хлою бушующими океанами. Всегда ли они были именно серо-голубыми, или же так потускли со временем? Словно затянутое грозовыми тучами небо, что идеально подходило пасмурному настроению девушки, когда рядом находилась её пожизненная антагонистка. Как жаль, что все совместные фотографии с Макс были разорваны или даже сожжены, и нельзя однозначно ответить на этот глубоко волновавший Хлою прямо сейчас вопрос.
— Ну наконец-то! — послышалось сразу с двух сторон. Непонимающе нахмурившись, только что усевшаяся за стол Прайс тут же стала вертеть головой и только после этого заметила, как Рэйчел и Уоррен неловко переглядываются. Судя по всему, они выкрикнули эту фразу одновременно и теперь почему-то засмущались этого. Хлоя нахмурилась ещё сильнее.
— Что тут у нас? — стараясь скрыть своё раздражение, девушка опустила глаза в свою тарелку, к моменту её появления за столом уже выставленную заботливой сестрой. — Рагу? Ты решила приготовить рагу на завтрак? С чего вдруг?
Такого действительно практически не происходило: как правило, утренний приём пищи в доме Прайс/Эмбер состоял либо из самой обычной яичницы, либо из каких-нибудь сладостей, вроде блинов с сиропом или засахаренных вафель. Джойс всегда говорила, что в начале дня надо подкрепиться чем-нибудь высококалорийным, чтобы набраться сил и подзарядиться на будущее. И, естественно, её лучшая ученица переняла сию мудрость без лишних вопросов, балуя сестру излишними углеводами каждое утро. А тут овощное рагу — блюдо не то чтобы шибко сложное, но достаточно муторное, зато совмещающее в себе как вкус, так и пользу. Его она обычно готовит к обеду, ну или на крайний случай к ужину.
А ещё это одно из любимых блюд Хлои Элизабет Прайс.
— Я решила, раз уж у меня теперь есть помощники, можно слегка побаловать нас, — улыбнулась Рэйчел, подняв голову от своей тарелки, после чего сразу же сменила выражение лица на более важное. — К тому же у нас скопилось какое-то нездоровое количество овощей, надо переводить, пока не испортились.
— Ты не подумай, я ни разу не против! — подняла обе ладони вверх Хлоя и, схватившись за ложку, приступила к поеданию своего нового любимого типа завтрака.
И первую порцию слопала довольно быстро: пока остальные только-только добирались до середины своих тарелок, прожорливая Прайс уже бежала на кухню за добавкой. Рэйчел это совсем не смущало и даже в некотором роде льстило — всё-таки не зря она так старательно запоминала уроки своей мачехи в надежде однажды добраться до её уровня. Уоррен лишь с лёгкой усмешкой покачал головой и не стал больше отвлекаться на действия голодной соседки. А вот Макс...
Реакция Макс в очередной раз стала объектом пристального внимания Хлои, то и дело осторожно поглядывающей на притихшую шатенку исподлобья. Она молчала. Снова молчала. И это напрягало. Снова напрягало. Заходя в дом после нерабочего сеанса психотерапии с помощью мерзкого курева и устремив свой взгляд в сторону стола, Прайс видела, что, даже несмотря на внешнюю строгость, Макс всё же о чём-то довольно живо общалась с этим её странным другом. Но стоило ей только приблизится, как Колфилд тут же застегнула рот на молнию и опустила голову. И с тех пор не то что бы слова, вообще ни звука не издала. Казалось, она даже не шевелится, если не учитывать медленных движений ложкой.
Причин этому, конечно же, было несколько. Во-первых, рассчитанный максимум на четверых человек стол не позволял отдалиться от Прайс на расстояние, достаточное для того, чтобы можно было ровно дышать. Либо сидишь напротив неё, либо вообще рядом с ней — само собой, ни один из вариантов совершенно не устраивал ещё не отошедшую от предыдущего контакта с Хлоей девушку. Во-вторых, пока заметивший вновь нарастающее напряжение в воздухе Уоррен пытался хоть как-то разрядить обстановку и не придумал ничего лучше слащавой похвалы стряпни Рэйчел, Макс пыталась осмыслить происходящее в сотый раз.
Чем она занимается? Вечно игнорировать Прайс всё равно не получится — ну не достаточно она для этого сильна, и всё тут! Слишком мало времени прошло, вот дали бы ей ещё десяток лет, и, возможно, она справилась бы со своими нервами. Да и прав был Уоррен: всё это какое-то ребячество, ей казалось, что подобные провокационные выходки она уже давно переросла. На мгновение дав мозгам передышку, Макс подняла голову и тут же наткнулась на прожигающий насквозь взгляд дряни с синей прядью, от которого аппетит моментально пропал, а держащая ложку ладонь ещё сильнее стиснула её металлическую рукоять. Правда, когда та услышала очередной комплимент своей сестре и наконец отвлеклась от изучения бывшей подруги, Колфилд попыталась проследить за направлением её взгляда и поняла, что всё-таки не является единственным раздражителем для Хлои.
На лице Рэйчел проступил лёгкий румянец — она уже давно отвыкла от такой настырной похвалы. И пускай она прекрасно понимала, что на самом деле делает Уоррен и чего пытается добиться, всё-таки не смогла сдержать внутреннюю скромницу, желающую быть обласканной мужским вниманием. Тем более что Хлоя давно перестала напоминать ей, как благодарна сестре за заботу, и даже вместо того, чтобы сказать спасибо за вкуснейшее рагу, молчаливо наложила себе ещё одну порцию. Не то чтобы Рэйчел на это обижалась, просто наконец могла почувствовать себя желанной спустя столько лет после своих последних отношений, о которых старалась не вспоминать.
Однако прямо сейчас это не особо волновало Макс: ну да, Уоррен продолжает тренировать своё обаяние на очередной миловидной девице, ничего нового. Вместо этого шатенка быстро вернулась к своим мыслям о том, что ей дальше делать и как вести себя рядом с самым ненавистным ею человеком. Да, ей уже и самой надоело корчить из себя молчунью, это уже давно не её роль. Да и, откровенно говоря, ей не помешало бы ещё раз хорошенько прокричаться, выпустить пар, дать волю эмоциям. В конце концов, ей понравилась компания Рэйчел во время совместной готовки, она очень весёлая и милая, и лучше бы Макс именно с ней жила по соседству в детстве, а не с эгоистичной сукой, которая слишком поздно продемонстрировала свою настоящую натуру. И сейчас Макс могла бы болтать вместе с ней и Уорреном, но вынуждена молчать, как и до этого.
Ей и так тяжело находиться в этом доме. Каждый квадратный метр здесь напоминает ей о временах, некогда считавшимися вполне счастливыми. Чёрт возьми, да она проводила здесь больше времени, чем в своём собственном доме! Знает каждый его уголок от прихожей до чердака, может гулять по нему с завязанными глазами и ни разу не уткнуться в стену. К тому же здесь толком ничего не поменялось за десять лет, что дополнительно стимулирует обманчиво привлекательные картинки из детства. В каждой из них она следует попятам за своим капитаном, послушно выполняя все его команды, веселясь и играя в самые разные игры, смеясь и обнимаясь. А теперь сидит напротив него и старается сдержать себя от того, чтобы вылить ему на голову содержимое своей тарелки. Потому она и молчит. Ведь если заговорит, вновь вспомнит что-то, что может слишком глубоко загнать очередную иглу в израненное девичье сердце.
— Эй, Макс! — на мгновение испугавшись собственного имени, Колфилд с большим облегчением осознала, что услышала его откуда-то сбоку, а не перед собой. Голос принадлежал Уоррену, не теряющему надежду разговорить хоть кого-то за этим столом, а заодно подбодрить слишком уж рано раскисшую подругу. — Так когда ты поедешь в Блэквелл? Тебе сообщали какие-то даты или...
— Завтра, — невежливо вклинилась между слов Макс, мысленно обрадовавшись возможности наконец-то открыть рот не только для того, чтобы положить в него пищу. — Завтра поеду, когда начнётся учебная неделя.
— Погоди, ты сказал "Блэквелл"?
Услышав знакомое слово, обе сестры заметно нахмурились. Но если Рэйчел не особо желала что-либо спрашивать на эту тему, то окончательно растерявшая всё настроение Хлоя плевать хотела на любые опасения. И хотя вопрос явно был адресован Уоррену, смотрела Прайс при этом исключительно на Макс.
— Ну да, а что? — не особо понимая, стоит ли ему отвечать, неуверенно протянул парень.
— Макс, ты что, собралась учиться в Блэквелле? Не старовата ли ты для школы?
Колфилд напряжённо сдавила губы. Опять эта стерва обращается к ней, опять пытается подкалывать. Хотя нет, судя по сдвинутым в галочку бровям Прайс и острому взгляду практически не моргающих синих глаз, ей сейчас явно не до смеха. Чего она хочет? Снова нарывается на ссору, или её действительно так волнует будущее Макс? Как бы там ни было, отвечать Хлое шатенка всё равно не собиралась. Пусть хоть целую вечность морщит лоб, больше с ней это не работает. Нет больше Капитана Синей Бороды, пропал без вести в своём последнем плавании. Чёрная треуголка перешла в руки Долговязой Макс Сильвер, и она больше никому не повинуется!
— Эммм... Макс хочет сказать, что она туда устраивается на работу, — поспешил спасти положение Грэхэм, пока эти двое опять не поцапались. — Она хочет попасть к какому-то там знаменитому фотографу, стать что-то типа его помощницы, ассистентки. Так ведь, Эм?
— Так, Уай, — не отрывая глаз от Хлоиных, которым просто не имела права проигрывать, кратко бросила Макс. — У тебя с этим какие-то проблемы, Прайс?
— Хах, нет, никаких проблем, Максимус, — усмехнулась Хлоя, в глубине души радующаяся тому, что Колфилд сказала ей хоть что-то. Небрежно бросив ложку в тарелку с недоеденным рагу, девушка довольно откинулась на спинку стула и очень мягко улыбнулась. — Просто таким как ты нечего делать в Блэквелле, вот и всё.
— А меня твоё мнение не волнует!
С громким выкриком Колфилд хлопнула обеими ладонями по столу, чем заставила всех остальных дёрнуться от неожиданности. Прямо как пару дней назад в ресторане. Наконец-то и Рэйчел смогла собственными глазами увидеть, как она умеет взрываться на ровном месте — правда, не сказать, что была рада этому факту. Но не успела она даже прикрыть разинутый рот, как Макс уже вскочила с места и чуть ли не бегом направилась в сторону лестницы на второй этаж. По пути она развернулась и хотела уже добавить, что, в отличие от Прайс, хотя бы старается строить свою карьеру, а не обслуживает столики во всяких забегаловках, но быстро прикусила язык, не желая оскорбить тем самым и Рэйчел. Так что взамен просто стрельнула морозными глазами в сторону блондинки и окончательно скрылась наверху.
— Блин, Хлоя, это было грубо, — первым из ступора вышел Уоррен, да и то только после того, как все трое несколько раз переглянулись друг с другом.
— Да я не это имела в виду! — поймав на себе его укорительный взгляд и только сейчас осознав, как прозвучали её слова, Хлоя взволновано схватилась за голову. После чего прокричала эту же фразу в надежде на то, что её услышат даже в комнате Джойс. — Макс, я не это имела в виду! Чёрт!
— А что ты имела в виду? — но Уоррену было мало обычного отрицания. Прямо сейчас ему было крайне обидно за Макс, и только желание полностью услышать оправдание Прайс останавливало от того, чтобы броситься за подругой с целью в очередной раз её успокоить.
— Да не в ней дело, а в этой чёртовой академии, — голос Хлои звучал довольно жалостливо. Да и вид соответствовал: с глазами, полными грусти и обиды, девушка понуро опустила голову, а её руки сами собой сползли со стола, безвольными макаронинами повиснув по бокам. — Дерьмо этот Блэквелл, понимаешь? Дерьмо! Отстойник для богатеньких ублюдков, которых там учат вытирать ноги об обычных людей. А если начать им перечить, то...
Внезапно девушка остановилась и только сильнее наклонила голову, практически уперевшись подбородком в грудь. Причиной этому послужила тёплая ладонь на колене — это Рэйчел, не желающая слышать продолжение сестринской тирады, жестом попросила ту перестать. Ещё чуть-чуть и проболтается ведь, а Уоррену не стоит слышать эту историю, да и самой Эмбер, честно говоря, тоже. Забыть, как многое другое, оставить позади и больше не вспоминать, даже если очень хочется.
— Слушай, Уоррен, — сглотнув слюну, русоволосая постаралась как можно быстрее прийти в себя и с этой целью перевела тему на более её интересующую. — Про Макс мы уже всё поняли. А чем ты занимаешься? Ты ведь уже закончил учёбу, да?
— Ну я, эммм... — растерянно начал парень, на самом деле, желающий дослушать объяснение Хлои до конца. До него так и не дошло, что не так с этим вашим Блэквеллом, и почему "такая как Макс" не должна туда устраиваться. Так что такой внезапный разворот разговора застал Грэхэма врасплох. — Даже не знаю, с чего начать...
Так или иначе, с чего-то начать всё же пришлось, ибо прямо сейчас его пожирали сразу две пары заинтересованных (и крайне привлекательных) глаз. Всегда любопытная и жадная до личной информации чужих людей Рэйчел с радостью бы послушала хоть всю биографию симпатичного паренька, так старательно одаривавшего её комплиментами ещё несколько минут назад. Хлое же попросту хотелось отвлечься от самокопания, в которое та крайне быстро погрузилась после только что произошедшего инцидента. Что-то подсказывало ей, что надо бы подняться наверх и извиниться перед Макс, всё ей объяснить и предотвратить дальнейший раскол их и так серьёзно расшатанных отношений. Однако страх того, что ей опять не ответят, и ленивое желание просто-напросто выкинуть из головы сентиментальные мысли, так ей не подходящие, всё-таки пересилили, и Прайс уставилась на Уоррена, уже начавшего объяснять что-то ей малоинтересное.
Художник, пока ещё начинающий. Таков жизненный путь мистера Грэхэма, всеми силами сопротивляющегося своей суровой матери, что буквально заставляла пойти по стопам отца и получить учёную степень. Наука и правда всегда давалась парню легко, и это в какой-то степени даже навевало скуку, однако своему стремлению к живописи ещё маленький Уоррен обязан школьной поездке в знаменитую галерею "Chase Space", где был потрясён тем, как некоторые представленные там картины идеально отражают реальность и в то же время кажутся слишком неправдоподобными в хорошем смысле слова. Придя домой со школы в тот день, Уоррен тут же бросился к своему столу, достал несколько альбомных листов и стал выводить свои первые линии чёрным маркером. А через три года смог наконец нарисовать что-то стоящее и даже осмелился показать тем немногим одноклассникам, которых мог назвать своими друзьями.
И вот, когда пришло время делать первые шаги в сторону будущего, парень подал документы в Сиэтлский колледж наук и искусств, тем самым убивая двух зайцев сразу. Своей требовательной матери он сообщил, что послушался и планирует стать химиком, как она и хотела, но когда родители ненадолго убрали поводок с его шеи, вернулся в колледж и забрал документы с научного факультета, чтобы тут же передать их в художественное отделение. Таким образом мистер и миссис Грэхэм долгое время даже не догадывались об обмане сына, а тот сохранил как свои амбиции, так и плату за обучение, лёгшую на плечи федерального фонда помощи малообеспеченным семьям.
Там же он, собственно, и повстречал Макс Колфилд, ставшую верным партнёром и товарищем на долгие годы. Дуэт из фотографа и художника вышел просто замечательный, их дружба всё сильнее крепла с каждым годом, и когда Макс вдруг заявила, что планирует отправиться в Аркадию Бэй за своими мечтами, Уоррен, не особо задумываясь, навязался ей в дорогу, от чего та, собственно говоря, пришла в восторг, имея возможность показать лучшему другу город своего детства.
— Так и чем же ты тут планируешь заняться? — внимательно выслушав весь рассказ, воодушевлённо спросила Рэйчел. — Наш городок довольно мал, тут не так уж много места для самореализации.
— Зато здесь довольно красиво! — с широкой улыбкой парировал Уоррен, несколько смущённый тем очаровательным взглядом, которым одаривала его Эмбер всё время, пока он описывал свои мечты и стремления. — Очень вдохновляющее место, надо признать. Есть где развернуться.
— А жить-то на что, художник? — довольно сухо прозвучало со стороны Хлои, подпёршей голову ладонью и с крайне хмурым выражением лица внимательно всматривающейся в парня.
Ей было жутко неприятно то, каким вниманием эти двое одаривают друг друга всё утро. Была ли это ревность к Уоррену? Отчасти, но в первую очередь её беспокоило то, что Рэйчел порой сама за собой не замечает, как может попасть в очередную ловушку какого-нибудь мудака, и даже выученные, казалось бы, жизненные уроки в этом плане совсем не помогают. Пока ещё Эмбер даже не начинала флиртовать, однако интуиция подсказывала её сестре, что этот момент не за горами.
К тому же каждый раз, когда Уоррен произносил "лучший друг", говоря исключительно о себе, Хлоя неосознанно дёргала губой. И вот это уже совершенно точно была ревность, пусть горделивая Прайс никогда себе в этом и не признается. Только она должна быть лучшей подругой Макс Колфилд, а не какой-то там очкастый хлыщ! И даже если она сама профукала такую возможность, никому не простила бы занятия своего насиженного места. Теперь-то она понимала, что чувствовала Макс, увидев Хлою в компании какой-то другой девочки после всего пары месяцев своего отсутствия. И этот факт стал ещё одной монеткой, падающей в медленно заполняющуюся копилку её вины перед бывшей подругой.
— На этот счёт не беспокойся. "Богатенькие ублюдки", как ты их назвала, постоянно ищут способ потешить своё тщеславие самыми разными картинами на стене, при этом совершенно не разбираясь в искусстве, — с этими словами Грэхэм заливисто засмеялся, явно вспомнив какой-то забавный случай из жизни. — Я уже проворачивал подобное: пишешь им довольно посредственный пейзаж за пару дней, а эти идиоты называют его шедевром и покупают за бешеные деньги. А у вас здесь, насколько я знаю, сразу несколько богатых семей.
— Хлоя, кстати, тоже хорошо рисует! — вдруг встряла Рэйчел вдохновлённым возгласом, после чего приобняла сестру за плечо и под недовольное бурчание той прижала к себе. — Может быть, дашь ей пару уроков?
— Да брось ты, какой из меня художник, — силой оттаскивая от себя хихикающую Эмбер, возмутилась та. — Так, чиркаю порой что-нибудь в своём блокнотике, да стены когда-то маркером портила. Куда уж мне до этого профессионала!
— Все начинают с каракуль в тетрадках, — Уоррен добро заулыбался при виде такой милой сцены, но посчитал уместным подбодрить именно Хлою, совершенно позабыв о том, что вообще-то должен был пойти наверх и поддерживать Макс в том, что её бывшая подруга — само зло во плоти. — Я вообще считаю, что талант — штука крайне переоценённая. Талант есть у каждого, просто зачастую мы о нём даже не подозреваем и проживаем всю жизнь, успешно без него обходясь. Главное — это желание заниматься любимым делом. Если тебе хочется развиваться в сфере живописи, то, не сомневаюсь, ты легко добьёшься успеха. А я с радостью в этом помогу, насколько позволят мои скромные возможности. А если не хочешь — нет ничего плохого в том, чтобы просто относиться к этому, как к хобби, и рисовать в тетрадке ради удовольствия. В любом случае, не парься насчёт того, что ты умеешь или не умеешь прямо сейчас.
Хлое Прайс никогда не нравились поучительные заявления в свой адрес. Она с трудом сдерживалась, когда мать или сестра пытались вбить в её бунтарскую голову какие-то "рациональные" идеи, что уж говорить о малознакомых людях. За это она постоянно попадала на ковёр к ректору Блэквелла, именно это частенько становилось причиной домашних скандалов, когда разгорячённая Джойс встречала свою дочь подзатыльниками после очередного телефонного разговора со знакомым полисменом. С возрастом эта черта её пылкого характера несколько поистрепалась, и всё же иногда её кровь до сих пор вскипает, когда кто-то пытается втолкнуть в неё свои наставления. Она сама прекрасно знает, как ей стоит жить, она своими силами смогла дважды вылезти из задницы, когда казалось, что надежды уже не осталось, ей не нужны ничьи советы!
Однако Уоррен говорил настолько уверенно и при этом доброжелательно, что нужная искра внутри Прайс отчего-то не высеклась, и она сама вряд ли сможет это объяснить. Ещё раз окинув сомнительным взглядом улыбчивого парнишку, Хлоя едва заметно ухмыльнулась: вот же чёртяка языкастый! Теперь понятно, чем он смог зацепить как Макс, так и Рэйчел — харизмы парню не занимать, он явно умеет расположить к себе. Вот вроде ничего особенного не сказал, повторил довольно избитые фразочки, которыми её с ног до головы заваливали ещё в Блэквелле, а всё же что-то прямо сейчас к нему располагало, и даже захотелось схватить какую-нибудь ручку да разрисовать близлежащую салфетку, чтобы доказать, что она способная художница, а не сторонница вандализма, какой когда-то была.
— Сначала надо посмотреть, на что ты сам способен, Ван Гог хренов, — но всё же Хлоя пересилила себя и смогла-таки восстановить свой образ дерзкой оторвы, который так забавно подбешивал Колфилд. — А то вдруг окажется, что я и вовсе рисую лучше тебя, и это тебе нужны мои уроки?
Улыбка на лице Грэхэма сменилась с добродушной на загадочную — вызов принят, Прайс! Возможно, не сегодня, но уже в ближайшее время он продемонстрирует свои способности (которые, на самом деле, оценивает не так уж и высоко в силу природной придирчивости даже к своим работам), как только найдёт подходящий объект или вид. Но прямо сейчас отвечать он всё же не стал — не хотелось обмениваться колкостями с Хлоей, которая, как ему показалось, только-только начала ему немного доверять.
— Всё, ладно, я наелась! — мягко хлопнув ладошками по столу, уставшая от всех этих задушевных разговоров Хлоя поднялась на ноги и развела руки в стороны, чтобы размять затёкшую спину. — Пойду, наверно, возиться со своей деткой. Ты же не против, Сис? Меня, скорее всего, полдня не будет, там много работы.
— Нет-нет, иди, конечно, — последовав её примеру, Рэйчел также вышла из-за стола и одобрительно похлопала сестру по плечу. — Только посуду за собой убери, пожалуйста, мы с Уорреном помоем потом. Ты же поможешь мне, да?
С этими словами она посмотрела на Грэхэма глазами, которым просто невозможно сопротивляться, и тот покорно закивал головой. Хлоя же ещё раз недовольно фыркнула, но сцен устраивать не стала и просто пошла в сторону мойки, на ходу обдумывая то, как бы теперь исправить утренний прокол с Колфилд, и стоит ли вообще париться на этот счёт.
