Take my hand or I'll kick your ass

Утро следующего дня для каждого жителя дома номер 44 на проспекте Кедра началось по-разному. К примеру, Хлоя Прайс неожиданно для себя обнаружила, что умеет оказываться меж двух миров: суровой реальностью и сказочной фантазией сновидений. Если спросить её о том, как она это сделала, то ответит Хлоя Утро следующего дня для каждого жителя дома номер 44 на проспекте Кедра началось по-разному. К примеру, Хлоя Прайс неожиданно для себя обнаружила, что умеет оказываться меж двух миров: суровой реальностью и сказочной фантазией сновидений. Если спросить её о том, как она это сделала, то ответит Хлоя достаточно цинично: "Просто я охренеть какая крутая". Но на самом деле, вряд ли стоит считать такую способность даром, ведь после десятка подобных половинчатых пробуждений можно случайно уронить рассудок глубоко внутрь себя, и попробуй потом вытащи его обратно. Сон, который снился Хлое, нельзя назвать ни уникальным, ни даже полноценным. Он состоял всего из одной сцены, в нём не было ни фона, ни контекста, а действующих персонажей можно посчитать по пальцам одной руки, да и то останется целых три неиспользованных. К тому же и сама сцена включала в себя одно единственное действие — танец. Она танцевала. Танцевала с партнёром. Ну, или с партнёршей: сказать наверняка было тяжело, но раз уж это персональный сон мисс Прайс, то для себя она выберет другую женщину, ей так привычней. И если среднестатистический человек под словосочетанием "танец с партнёром" первым делом подразумевает белый танец в обнимку, то Хлоя — не среднестатистический человек. Она любит другой вид танцев: бешеные, безбашенные, отрывные. Когда музыка на фоне не льётся плавной речкой, а громыхает и скачет, аки извергающийся вулкан, и кровь в жилах обязательно бурлит его раскалённой магмой. Но при всём при этом Хлоя воспринимает такой танец именно как танец с партнёром, ведь человек, находящийся перед ней, является для неё первым и единственным приоритетом. Она стояла с кем-то в предельной близости, но не могла сказать, с кем именно. Ни имени, ни лица, ни даже голоса. Но этот человек был важен, очень важен. И она была важна этому человеку, Хлоя могла с уверенностью это сказать. Партнёры вытянули руки вверх и с идеальной синхронностью в быстром темпе грациозно виляли бёдрами из стороны в сторону. Взгляды их были направлены друг на друга, хоть самих глаз своей пары девушка видеть не могла. И она улыбалась, наверное, самой счастливой на свете улыбкой. Всё действо казалось до безумия правильным: сам танец, музыка, ужасно знакомая, но отчего-то безымянная, эта самая близость к партнёрше. Хлоя готова была поклясться, что может танцевать так вечно, и именно это её и сгубило. Ведь в какой-то момент она начала понимать, что никакого танцпола уже не было, да и она сама находилась далеко не в стоячем положении. Но музыка ещё играла, а другая девушка всё ещё находилась прямо перед ней, хоть её и не было видно от слова совсем. Пару раз настойчиво моргнув, Прайс попыталась опустить руки — просто ещё одна проверка своего противоречивого состояния. И оказалось, что они-то и так опущены, хотя она явно до сих пор танцевала, причём не одна. С прояснением сознания музыка становилась всё громче, яростней, раскатистей. Настолько, что перестала доставлять какое-либо удовольствие, отчего сухие губы Хлои стиснулись в отвращении. Ей больше не хотелось танцевать, но она всё ещё танцевала и никак не могла остановиться. А партнёрша пропала, но всё ещё была здесь, прямо перед ней, дышала в лицо неосязаемым жаром и манила к себе отсутствующим взглядом. Электронные часы наконец перестали играть музыку, и в этот момент Хлоя поняла, что ставить на будильник свою любимую композицию было очень плохой идеей. Потолок её комнаты, так опасно нависающий над головой, больше не расплывался перед глазами, и в этот момент Хлоя поняла, что уже не танцует. Невидимая партнёрша на прощание всё-таки показала свой веснушчатый лик, плотно отпечатавшись в памяти, и в этот момент Хлоя поняла, что снился ей вовсе не сладкий сон, а самый что ни на есть настоящий кошмар. Рэйчел Эмбер, её сводная сестра и гордая обладательница должности "заместитель лучшей подруги Хлои Прайс", проснулась раньше всех остальных. Такое с ней порой случается, и она никак не может это объяснить: вроде бы проспала всего ничего, а чувствует себя просто прекрасно и готова ко всем возможным испытаниям нового дня. Вот и сейчас с ней произошёл подобный казус. Поднявшись ни свет ни заря, русоволосая девушка исключительной внешности первым делом исправила оплошность своей сестры, ёжившейся от холода рядом с ней, и заботливо накрыла ту одеялом. А затем, пока утренний заряд бодрости не закончился, приступила к своей привычной будничной рутине. Пока Хлоя ничего, кроме своих сновидений, не видит, скинула с себя ночнушку и быстро подобрала свежевыстиранное кружевное бельё, натянула поверх него короткие облегающие шортики и чёрно-зелёную майку с непозволительно глубоким декольте, с довольным лицом покрутившись перед зеркалом. Освежилась при помощи прохладной водопроводной воды, привела в порядок слегка растрепавшуюся причёску и нанесла первичный слой макияжа, чтобы не мучиться с этим позже. Взглянув на часы и поняв, что у неё всё ещё слишком много свободного времени, Рэйчел решила заранее приготовить завтрак, но и этого было недостаточно — слишком уж просто в последнее время стал даваться кулинарный процесс. Так что когда следующий жилец дома спустился на первый этаж, тот обнаружил Эмбер лежащей на диване с французским романом в руках. На её радость этим жильцом оказался не кто иной, как Уоррен Грэхэм — единственный человек в этом доме, помимо неё, старающийся поддерживать дружелюбную атмосферу и улыбающийся искренне, а не потому что того требует ситуация. Уоррен решил начать этот день с кружечки свежезаваренного кофе, за которым и спустился вниз в надежде встретить ещё одного жаворонка и попросить об одолжении. В отличие от остальных, парень никуда сегодня не спешил, поэтому так и остался в пижаме, что вкупе с несколько неряшливой причёской и слегка сползшими с носа очками добавляло ему дополнительной обаятельности в глазах Рэйчел. Совместными усилиями парочка справилась с кофемашиной и уже через несколько минут вкушала любимый напиток за приятной дружеской беседой. По его словам, длительный сон Грэхэму попросту противопоказан: стоит ему превысить определённый лимит, и весь день будет ходить помятый и замученный. Единственное исключение — это утро после недавней вечеринки. В такие дни он в любом случае будет помятым и измученным, как ни крути. Так что, как правило, Уоррен всегда просыпается раньше Макс и иногда даже пользуется этим, будя недовольно бурчащую подругу щекочущим пёрышком под носом. Сегодня, правда, он бы на такое не осмелился: мало того, что подруге просто жизненно необходимо хорошенько выспаться перед важным собеседованием, так к тому же серьёзно упавшее в последние дни настроение шатенки может аукнуться и Уоррену, если тот не будет предельно осторожен. С другой стороны, теперь, когда он может провести какое-то время наедине с прелестной Рэйчел, идея оставить Макс в покое кажется ему ещё более правильной. Одна только возможность услышать волшебное хихиканье зеленоглазой красавицы будоражила его сознание до неприличия. Что означало отсутствие даже малейших намёков на болезненную тему "Хлоя/Макс" в его словах. Они болтали обо всём подряд: Эмбер пыталась разобраться в творческих способностях Уоррена, а тот в свою очередь расспрашивал её о татуировках на её голени и запястье. Когда кофе в их кружках закончилось, ребята этого даже не заметили и всё продолжали держать их в руках, словно без этих кружек их беседа резко оборвётся. И хотя говорили они много и часто, в своих мыслях Уоррен в первую очередь пытался отыскать ответ на один конкретный вопрос: что же так сильно привлекает его именно в Рэйчел? Нет, близкая к идеалу внешность — это, конечно же, очевидный плюс, но было в ней что-то ещё, что-то, что прямо приманивает к себе, приятно щекочет каждый нерв в его теле и до самого конца оставляет в искушении, нечто более важное, чем просто красивая обёртка. Такое ощущение, что девушка сама по себе излучает очарование: её мягкий чарующий голос, до безобразия милая улыбка, непроизвольно кокетливое поигрывание бровями, блеск ореховых радужек, когда она чем-то увлечена, этот ангельский смех, в конце концов. Вот только разгадать эту загадку, судя по всему, даже такому ценителю, как он, в одиночку не под силу. Единственное, что Грэхэм мог сказать наверняка, — он точно никогда не испытывал такого неестественного притяжения к едва знакомому человеку. Даже Макс, к которой он банным листом прилип с первой же встречи, какое-то время заставляла его посомневаться в справедливости своих суждений на её счёт. Однако и слишком сильно волноваться по этому поводу не было никакого смысла. Пока Макс окончательно не озверела, и им не нужно в срочном порядке перебираться в другое жилище, можно наслаждаться совместным времяпрепровождением с Рэйчел сколько душе угодно. Тем более она и сама вроде как не против. Так что Уоррен быстро перестал задаваться риторическими вопросами и продолжил глупо улыбаться, пока его соседка на пальцах объясняла, почему считает музыкальный вкус одной из главных составляющих человеческого характера. А в это время в освободившейся двуспальной кровати нервно ворочалась Максин Колфилд, пытающаяся выбраться из очередной западни собственного подсознания. В результате проснулась и она, хоть и сильно пожалела о том, что не может вернуться обратно, ведь сил выбираться из уютной постели снова не было. Причина всё та же — ночные походы на первый этаж с подушкой в руках не проходят бесследно для физического состояния поутру. Кое-как устаканив тряску в руках, Макс собрала все имеющиеся в ней силы и поднялась с кровати. И тут же обрадовалась тому, что в комнате Джойс никогда не было зеркала: видеть своё отражение сейчас было бы опрометчиво. Туманные мысли всё ещё путались, цеплялись друг за друга и не позволяли составить более-менее целостную картину происходящего. Кажется, сегодня какая-то важная дата, вот только какая именно? Что в этом дне такого особенного? Прибавив к длинному списку причин для забвения ещё и быстро подступившую головную боль, девушка медленным шагом добралась до шкафа. Уоррена рядом не оказалось, что даже радовало — некому жужжать над ухом, когда она в таком плачевном состоянии. Завтрашней ночью она обязательно останется в постели и постарается как можно быстрее заснуть после очередного кошмара. Так больше продолжаться не может. Сорочка мешком свалилась с её плеч прямо на пол, а ей на замену пришла самая обычная жёлтая футболка без каких-либо отличительных символов или рисунков. Натянуть широкие шорты серого цвета оказалось несколько сложнее, но Макс справилась и с этим испытанием, после чего стала рыться в тумбочках в поисках какой-нибудь таблетки от головы. Кажется, у Уоррена было что-то подходящее. Однако поиски девушки ожидаемо завершились полнейшим фиаско: искомые таблетки наверняка лежали на дне одного из чемоданов, которые она на свою беду так и не удосужилась разобрать до конца. — Сама виновата, — прохрипела Колфилд сквозь зубы. К счастью, чем дольше она приходила в себя, тем слабее становились болевые импульсы во лбу, так что уже через минуту Макс почувствовала себя гораздо лучше, а недавняя усталость казалась лишь частью быстро забывающегося сна, окончательно отпустившего шатенку. Аккуратно встряхнув головой, Колфилд отогнала последние следы морока и глубоко вздохнула. В этот-то момент её и осенило: Собеседование! Словно по щелчку пальцев, мысли в голове прояснились, что даже придало дополнительной бодрости. Макс улыбнулась сама себе: нельзя, ни в коем случае нельзя портить себе настроение в этот день, она обязана собраться и настроиться на текущее собеседование в Блэквелл. Слишком долго она ждала этого дня, месяцами мониторя вакансии исключительно этой академии, чтобы облажаться в самый последний момент. Заветная мечта приблизилась на расстояние вытянутой руки, и сегодня она не дрогнет! Такой настрой позволил не только выйти из комнаты с тенью улыбки на лице, но и удержать её аж целую секунду, когда перед носом оказалась такая же засоня, выходящая из комнаты напротив. Прикрывая ладонью широко раскрытый в зевке рот, из своей спальни буквально вывалилась Хлоя Прайс, чему Колфилд даже не стала удивляться — только ей может так не везти, чтобы с самого начала дня тут же наткнуться на кого-то подобного. Это могла бы быть и Рэйчел, да и на месте Макс мог вполне оказаться Уоррен, но нет: всё так, как и хочет беспощадная судьба. И конечно же, Прайс снова не озаботилась тем, чтобы натянуть на себя хоть что-то, в который раз выперевшись в коридор в одном нижнем белье. Привычка у неё такая: Рэйчел она нисколечко не стесняется, а про новых жильцов своего дома забывает каждое новое утро. Открывшийся вид на полуголую бывшую подругу сразу же вогнал Макс в ступор, отчего та так и осталась стоять в дверном проёме, шевеля лишь своими бровями в недоумении. Серо-голубые глаза против воли своей хозяйки моментально заскользили по бледноватого цвета коже, отмечая бугорки торчащих рёбер, длину ног и гладкость живота. Хлоя выглядела довольно худой, можно даже сказать, тощей, но при этом достаточно жилистой, что в какой-то степени впечатляло, учитывая не самый здоровый образ жизни, который она вела. Закончив длительную череду зевков, блондинка машинально повернула голову влево, будто почувствовала на себе изучающий взгляд Колфилд, и точно так же застыла на месте. Макс стояла как вкопанная, смотрела на неё без привычного холода, без агрессии и желания выколоть глаза. Такое ощущение, что кто-то выключил её из розетки, позабыв вставить обратно мобильный аккумулятор. Взгляды двух девушек пересеклись — непонимающие, удивлённые, обескураженные. И если Макс попросту пыталась удержать в голове потихоньку угасающее желание сохранять позитивный настрой в очень важный день, то Хлое хотелось объяснить себе причину такого пристального внимания от той, что ещё вчера всеми силами её избегала. Додуматься, как обычно, ей удалось лишь после того, как она опустила глаза вниз и заметила, что снова ничего на себя не надела перед тем, как выйти в люди. Поначалу она хмуро фыркнула своей забывчивости, но практически сразу же расплылась в широкой улыбке, осознав, что только что получила хорошую возможность для того, чтобы подразнить Макс. — Нравится то, что ты видишь, Макс? — сделав шаг вперёд, Хлоя повернулась боком, выгнула спину и зарыла пальцы в волосы. Другими словами, приняла самую сексуальную позу, на которую была способна её фантазия. Возможно, она пока ещё этого сама не понимала, но тем самым ещё и проверяла Колфилд на новые, доселе неизвестные ей изменения в характере. Старая Макс непременно бы раскраснелась, начала бы что-то несвязно бормотать и в итоге убежала бы обратно в свою комнату. Вот только та Макс навсегда осталась на старой проржавевшей свалке, похороненная под грудой оскорблений и угроз десять лет назад. Новая же, выращенная на ненависти и безразличии, отличалась повышенной стойкостью к подобного рода потрясениям. И именно за ней сейчас был ход. — Ну что ж, надо признать, снаружи ты не так уж и плоха, — ухмыльнулась новая Макс, в пух и прах разбив ожидания Прайс. После чего всё же отвела взгляд в сторону и будничным шагом, будто ничего особенного только что не увидела, направилась в ванную. Пройдя мимо уже вернувшейся в свою слегка сгорбившуюся стойку бывшей подруги, она на мгновение остановилась, прежде чем окончательно скрыться за дверью. — А вот внутри... Хлоя уже не видела выражения её лица, но готова была поклясться, что на нём снова заиграла та же самая ухмылка. И фраза эта была не закончена специально — её победили её же оружием, легко и непринуждённо, без шансов на сопротивление. Такая она — эта новая Макс Колфилд, рождённая из пепла и стоящая на ступень выше всех, кого Прайс когда-либо знала. Пугающая своей непредсказуемостью, и в то же время до мурашек интригующая. Хлоя не могла не улыбнуться этой мысли, и даже то, что из-за Макс она теперь не сможет попасть в ванную, в которую по всей логике должна была зайти первой, не вызывало ни капельки раздражения. — И на этом спасибо, Максимус. Ты тоже выглядишь потрясно, — еле слышно прошептала девушка в закрытую дверь. Вот только она и не подозревала, каких трудов далось на первый взгляд невозмутимой Колфилд сохранять хладнокровный вид. Она не видела, как шатенка буквально вцепилась руками в раковину, как только за ней захлопнулась дверь, не слышала, как та обессиленно вздохнула в лицо своему отражению и как закрыла глаза в попытке перенаправить своё внимание к более важным проблемам. Очередная странная выходка Прайс возымела куда более сильный эффект, чем планировалось изначально. Необъяснимый приступ злости вклинился как всегда невовремя, и чтобы противостоять ему, Макс старалась дышать как можно глубже, мысленно считая от одного до десяти и обратно. Нельзя дать бывшей подруге снова залезть под кожу, только не сегодня. Слишком важный день. Спустя некоторое время ей всё же удалось взять себя в руки. Макс вновь взглянула на себя в зеркало и попыталась сравнить свои утренние ожидания с действительностью. Не всё так плохо: растрёпанные волосы легко привести в порядок, синяков под глазами практически не видно, тональника будет достаточно, чтобы избавиться от них окончательно. А в остальном вроде как и нет проблем. Но в первую очередь, конечно же, хотелось постоять под холодной водой в душевой кабинке — два дня в одной и той же одежде всё-таки дали о себе знать. Она должна предстать перед Джефферсоном в самом лучшем виде. Закрыв дверь на щеколду, Макс лёгкими движениями сбрасывала с себя одежду, а после окончания сего процесса предстала перед всё тем же зеркалом. И, надо сказать, осталась вполне довольна видом: может быть, она и не может похвастаться утончёнными изгибами Рэйчел или поразительной подтянутостью Прайс, но в целом очень даже ничего, разить наповал вполне способна. С самодовольной улыбкой на лице похлопав ладошками по плоскому животику, Макс проскользнула в кабинку и на всякий случай закрыла стеклянную перегородку. Нужно обязательно сохранять позитивный настрой!

***

И во время завтрака Макс старалась придерживаться этого правила изо всех сил. Снова усевшись подальше от Хлои, она держалась куда увереннее, чем в предыдущие разы, не опускала голову и не отстранялась от остальных. Охотно поддерживала разговор с Уорреном и Рэйчел, чем сильно их обнадёжила, обменивалась колкостями с другом, вообще находящемся в экстазе от того, что подавленность Колфилд сменилась неким энтузиазмом, расспрашивала Эмбер о "Логове дьявола". Ну а что касается Хлои... Её будто вообще не существовало. Причём как для Макс, так и для неё самой. Поначалу ничего не понимающая, Прайс практически не вклинивалась в разговор весело выглядящей троицы и с каждой минутой хмурилась всё сильнее, когда осознание ситуации наконец пришло. Игнорирование её персоны перешло на совершенно новый уровень: теперь для Макс она не какое-то там препятствие, которое хочется побыстрее обойти, а самая настоящая невидимка. Часть интерьера своего же дома, мебель, пыль в воздухе, к которой привык и не обращаешь внимание. В голове Хлои роились противоречивые мысли. С одной стороны, такой поворот событий не просто злил девушку — он приводил её в неописуемую ярость! Настолько отвратительным казался полный игнор со стороны бывшей подруги, что она едва удерживала эмоции в узде, позволяя им проявиться лишь многочисленными морщинами на лице. Единственное, что сдерживало её от того, чтобы выскочить из-за стола — это нежелание проигрывать в этой ментальной дуэли. Ведь что-то подсказывало, что именно этого Макс и добивается. Ей попросту надоело быть жертвой и бурлить гневом каждый раз, когда Прайс скажет что-нибудь эдакое, поэтому она планирует передать эстафету своей бывшей подруге. Сначала нисколько не смутилась при виде позирующей Хлои в одном белье, не поддалась на очевидную провокацию и вышла победителем в первом раунде. Теперь же действует совсем по-другому, прекрасно зная, как блондинка реагирует на свою незначительность в чужих глазах. Как-то раз она провернула такой трюк в детстве, когда весьма артистично делала вид, что Хлои не существует, и весь день ходила по школе с надменным видом, пока подруга таскалась за ней хвостиком и со злобным лицом требовала прекратить. Наверняка запомнила этот день и теперь использует ту же тактику. Так что Хлоя держалась до последнего. Чувство вины, не дававшее ей покоя весь вчерашний день, моментально испарилось, освободив место противоречивому желанию уколоть Колфилд посильнее, так, чтобы та точно не смогла удержаться и опять сорвалась на крик. Только вот придумать что-то подходящее никак не удавалось, посему Хлоя попросту молчала, постепенно понимая, насколько это на самом деле тяжело, и как паршиво Макс, наверное, чувствовала себя вчера. Когда речь за столом дошла до скорого собеседования Макс, Хлоя вновь навострила уши. В прошлый раз она как-то упустила из внимания слова Уоррена о том, чем именно планирует заниматься его подруга, а ведь ей действительно было это интересно. Что может быть настолько привлекательного в Блэквелле, раз Колфилд аж решилась на возвращение в Аркадию с риском столкнуться со столь ненавистной ей Прайс? Рэйчел трещала без остановки, прося Макс обязательно рассказать ей в деталях о профессоре Джефферсоне после их знакомства. Бывшая студентка Блэквелла недоучилась совсем чуть-чуть до момента, когда знаменитый фотограф устроится в академию, и жутко хотела повстречаться с ним лично, но, к сожалению, так и не получила такой возможности. А жаль: по словам Эмбер, этот престарелый хипстер вполне мог стать её билетом в модельный мир, девушка возлагала на него большие надежды и даже после отчисления планировала через своих знакомых устроить им очную встречу. А теперь Макс будет работать у него ассистенткой? По крайней мере, шатенка на это очень рассчитывает, раз пожертвовала ради такой возможности спокойной жизнью в этом своём Сиэтле. Хлоя позволила себе заметную ухмылку, когда та слегка поднапряглась при вопросе Рэйчел о том, когда она решила, что хочет стать фотографом. А ведь это было их совместное решение. Точнее, именно Хлоя убеждала свою подругу детства в том, что та невероятно талантлива, и ей не стоит так самокритично относиться к своему увлечению. Наверняка сейчас мозг Колфилд прострелило электрическим разрядом при осознании того, насколько Прайс повлияла на её будущее. Интересно, ей действительно настолько противна сама мысль об этом? Несмотря на все их распри, Хлоя до сих пор не могла принять тот факт, что Макс даже в своей голове пытается стереть все последствия их некогда крепчайшей связи. Ну не может быть такого, и всё тут. Прошлого не изменишь, это часть тебя, часть твоей жизни, от него нельзя взять и отказаться. Хлоя как никто другой знает это, ведь и сама неоднократно пыталась. — Ну что, Хло, нам пора бы уже собираться? — из пучин размышлений её вырвал чей-то далёкий голос, казавшийся сейчас не таким уж и важным. — Мисс Грант точно нас вышвырнет, если мы ещё раз опоздаем. Несколько раз хорошенько моргнув, девушка силой извлекла себя из стазиса и стала спешно собирать картину мира перед своими глазами. Оказалось, что она давно уже закончила с завтраком, лишь продолжая бесцельно крутить двумя пальцами вилку. — А... Да, ты права, — кое-как она всё же смогла выдавить из себя хоть что-то, после чего слишком резко вскочила со стула, отчего перед глазами проплыли стаи полупрозрачных чёрточек. — Макс, ты ведь тоже сейчас поедешь в Блэквелл, да? — вновь перенаправила своё внимание к шатенке Рэйчел. — Ну да, собеседование назначено на одиннадцать, — поднимаясь со стула, задумчиво произнесла та. — Тогда, может, выйдем вместе? Давай мы тебя подбросим, нам всё равно по пути. — Вместе? И вот оно: Макс наконец-то посмотрела на Хлою, отчего та даже нервно сглотнула слюну, не представляя, что произойдёт дальше. Внезапное предложение сестры стало полной неожиданностью и для неё самой. Поехать вместе с Колфилд в одной машине? В одной машине? Она и Макс? Макс и она? С большой осторожностью ответив на взгляд бывшей подруги, Хлоя почувствовала, как по её коже прошёлся дружный строй мурашек, однако пока что не стала ничего говорить, предоставив Макс возможность самой принять решение. — Не знаю даже, — медленно и очень неуверенно протянула та, всё ещё не отрываясь взглядом от взволнованной Прайс. — Не думаю, что это хорошая идея. — Да брось, Макс! Не будь такой привередливой! — для убедительности Рэйчел даже забавно надула губки, после чего подошла к Колфилд и положила ей руку на плечо. — До автобусной остановки далеко, а так ты точно не опоздаешь. Насчёт Хлои не волнуйся, она будет хорошо себя вести. Правда, сестрёнка? С этими словами она бросила на Хлою такой заискивающий взгляд, что та занервничала ещё сильнее. Блондинка заёрзала на месте и всеми силами пыталась смочить слюной моментально пересохшую глотку. Ей очень не хотелось упускать такую возможность, но страх облажаться ещё раз не позволял так просто согласиться на предложение сестры. Когда пауза излишне затянулась, ей всё-таки пришлось выдавить из себя хоть что-то: — Я... постараюсь. — Ну вот, видишь? Всё будет хорошо, Макс. Давай, иди собирайся, встретимся у машины, — окончательно решив за всех троих, довольно улыбнулась Рэйчел. После чего упорхнула на кухню, прихватив с собой свою тарелку и тарелку Хлои, всё так же не понимающей, как себя вести в обществе Макс, с чьего лица пропали все намёки на дружелюбие. Обстановка снова накалилась до предела, когда две бывшие подруги безмолвно пялились друг на друга своими голубыми глазами. Каждая надеялась, что другая сдастся первой и откажется от этой безумной идеи, однако в какой-то момент в дело вступил Уоррен, вновь приступивший к своим обязанностям гасителя конфликтов. — А я тогда, пожалуй, ещё разок прогуляюсь по городу. Поищу какие-нибудь живописные места, познакомлюсь с местными достопримечательностями. Может, посоветуете что-нибудь, как старожилы? — достаточно громко задал вопрос парень, чтобы его могли услышать как занятые друг другом Макс с Хлоей, так и отошедшая к раковине Рэйчел. — У нас тут не то чтобы много достопримечательностей! — прокричала последняя издалека. — Есть парк "Кульминейшн" на краю города, там довольно красиво. Мы с отцом часто там гуляли, когда я была маленькая. Но до него довольно долго добираться. Ещё где-то в центре стоит памятник основателю города, но он довольно уродлив, как по мне. — Да нихрена у нас тут нет, — встряла Хлоя, желающая как можно скорее отвлечься от своих мыслей о Макс. — Даже не знаю, что ты тут найти собрался. Аркадия Бэй — протухший рыбацкий городок на несколько тысяч жителей, отсюда бегут все кому не лень, а ты здесь какую-то красоту ищешь. — Да брось, такого не может быть, — ответил нахмурившийся Уоррен, до сих пор держащий в своей руке тарелку с лежащей в ней вилкой. — У вас тут и леса, и океан поблизости, и железнодорожные пути. Даже какая-нибудь кучка низкорослых строений порой может выглядеть впечатляюще. Вы просто привыкли, вот вам и кажутся такие виды обыденностью, и ваш замыленный глаз не способен больше увидеть в них настоящей красоты. — Сходи к маяку, — внезапно подала голос Макс, отчего Прайс чуть было не подскочила на месте. — Оттуда открывается чудесный вид на океан, да и само по себе место довольно живописное. Он стоит на возвышенности, так что его видно с любой точки города — не потеряешь. Когда Хлоя вновь повернула голову к бывшей подруге, то быстро поняла, что та на неё больше не смотрит. Более того, было очевидно, что она всеми силами старается этого избегать, будто чего-то боится. И есть чего, чёрт возьми! Это же их место! Маяк — их чёртово место! Ещё с десяти лет они начали регулярно посещать этот склон, впервые обнаруженный во время самой обычной совместной прогулки. Бродили вдоль линии деревьев, искали "сокровища", коими зачастую оказывался всякий мусор, оставленный прочими посетителями, частенько залезали в само здание маяка, хоть это и было запрещено. Хлоя однажды притащила с собой кусачки, под шумок одолженные из отцовского гаража, и после многочисленных уговоров неуверенной в этой опасной затее Макс девочки срезали крупный красный замок на двери стоящей неподалёку маленькой постройки, оказавшейся подсобным помещением. Там и обнаружились ключи от маяка, и уже откровенно протестующую Колфилд пришлось уговаривать по новой. Правда, на третий раз Макс уже сама вела Хлою за собой, бежала вперёд и тянула подругу к их новому пиратскому прибежищу за руку. А ведь где-то там до сих пор стоит обломок некогда поваленного дерева, на котором девчонки вы́резали надпись "Макс + Хлоя ЛПН Пиратки 2008" совсем незадолго до события, навсегда изменившего жизни обеих. Хлоя была уверена в том, что этот пень никуда не делся — она самолично это проверяла. Много раз хотела перечеркнуть эту надпись перочинным ножом, но каждый раз что-то не давало ей это сделать, и она отходила от дерева с необъяснимой злостью на лице. Но самые яркие воспоминания, сохранившиеся в головах обеих девушек, связаны с так называемым "Золотым часом": небольшим промежутком времени перед самым закатом, когда прощающееся с солнцем небо окрашивалось в невероятно яркие золотистые цвета и светило ярче любых уличных фонарей. Этот момент девочки непременно встречали на своей любимой скамейке перед самым обрывом, держась за руки и прижавшись друг к другу плечами. У Макс даже был отдельный альбом с фотографиями с маяка, большую часть которых и составляли изображения "Золотого часа". Сейчас этот альбом наверняка уже разложился на молекулы на какой-нибудь свалке, а все фотокарточки из него давно разорваны в клочья. И именно туда она предлагает отправиться своему новому лучшему другу? Хлоя готова была терпеть леденящее душу молчание со стороны Макс, её ненавидящий взгляд, едкие комментарии в свой адрес и любые обвинения в эгоизме, но такого предательства ожидать она ну никак не могла. Их маяк, их любимое место, их пиратская гавань... Сердце девушки болезненно сжалось от обиды, и ей даже пришлось отворачиваться от остальных, чтобы никто не увидел, как крепко стиснуты её челюсти. Отчего-то не хотелось ни злиться, ни кричать на Макс, требуя от неё объяснений. Всё, чего она сейчас желала больше всего на свете, — это сбежать в свою комнату, сжаться в комочек на кровати и тихо поплакать, пока никто не видит. — Что ж, вот это уже звучит весьма и весьма неплохо, — этого заключения Уоррена она даже не услышала. — В таком случае я, наверное, сначала проверю этот твой маяк, а завтра посещу тот парк, о котором говорила Рэйчел. Ну, если планы не изменятся. Посмотрим, в общем. — Ну вот и замечательно! — буквально пропела вовремя вернувшаяся Эмбер. — Так, а теперь быстренько собираемся. Давайте-давайте, времени не так уж и много! По-детски подгоняя разулыбавшуюся без причины Макс и всё такую же хмурую Хлою хлопками в ладоши, русоволосая девушка улыбалась во все тридцать два, отчего и её сестра не смогла удержаться от слабой ухмылки. Помимо того, что она только что почувствовала себя несправедливо преданной, ей предстояла достаточно длительная поездка до Блэквелла вместе с бывшей подругой, определённо настроенной продолжать её игнорировать. Рэйчел явно устроила это не просто так, она что-то задумала. Перечислив возможные варианты событий в голове, Прайс всё-таки согласилась с тем, что эта идея может быть не так уж и плоха — если это поможет ей хоть немного разговорить Макс, то оно явно стоит того, и неважно, какие слова она сегодня услышит.

***

— Матерь божья... — повисло на губах Хлои, чуть было не прокричавшей эти слова на всю улицу. Они с сестрой уже давно переоделись и ждали возле подготовленного вчера пикапа, обсуждая то, чем на самом деле было вызвано предложение Рэйчел отправиться на работу втроём. А вот Макс явно не торопилась: её не было довольно долго, из-за чего Хлоя несколько раз побуждалась усадить сестру в автомобиль и укатить в ресторан, оставив черепаху-Колфилд на собственное попечение. А то вдруг она специально тормозит, чтобы ещё сильнее позлить свою бывшую подругу? Вдруг вообще передумала и не собирается с ними никуда ехать? Но Рэйчел каждый раз терпеливо придерживала её за рукав толстовки с просьбой успокоиться и подождать ещё немного. И вот когда Макс всё-таки удосужилась выйти, челюсти обеих чуть ли не упали на землю. Пред ними предстала совершенно другая, ранее не виданная Макс Колфилд, неузнаваемая, до ужаса элегантная, восхитительная и невероятная. Белоснежный жакет, снизу вверх рассекаемый узкими светло-серыми полосами, так плотно очерчивал стройную талию девушки, что Рэйчел даже задалась вопросом, а не надела ли Макс под него утягивающий корсет. Заострённые плечи, узкие рукава, оголённая грудная клетка, прикрытая лишь тонким лоскутом прозрачной ткани — каждый нюанс был учтён так, чтобы к точёной фигурке шатенки привлекалось как можно больше внимания. Нижняя же часть костюма представляла собой чёрную приталенную юбку с разрезом на бедре, тёмные капроновые чулки с ажурным кантом и такие же белые, как и пиджак, туфли на высоком каблуке. Довершался образ деловой сердцеедки кожаной сумочкой на сгибе локтя и аккуратным макияжем, тонкими стрелками подчёркивающим туманные глаза девушки. Прекрасно осознавая, какой эффект производит её наряд, Макс остановилась на пороге и с хитрой улыбкой оглядела округливших глаза сестёр. И если Хлоя попросту потеряла дар речи вместе с возможностью дышать, то Рэйчел чуть ли не запрыгала на месте, визжа от восторга: — Господи, Макс, ты выглядишь просто сногсшибательно! — быстро подскочив к шатенке, девушка начала бегать вокруг неё, как возле какого-то экспоната в музее, и внимательно осматривать каждую деталь костюма. — Вот что я называю чувством стиля! Ты точно в Блэквелл собралась, а не на подиум? Божемойбожемойбожемой... — Мне просто необходимо произвести настолько хорошее впечатление, насколько это возможно, вот и всё, — спокойно ответила Колфилд, на самом деле польщённая такой искренней похвалой. — Да ты их там всех сразишь наповал! Даже не сомневайся в этом, — русоволосая тараторила так быстро, что её словесный поток практически не разделялся на отдельные составляющие. — Я даже завидую студентам, которые будут у тебя учиться. Если бы у меня был такой преподаватель, я бы посещала каждый его урок! Пока ярко сияющая восторгом Эмбер продолжала посыпать её комплиментами (и даже пару раз без зазрения совести сфотографировала на телефон), Макс всё-таки сделала пару шагов вперёд, чтобы выйти наконец из дома и дать той чуть больше пространства. При этом с её лица не сходила довольная улыбка — именно на такую реакцию она и надеялась. Разве что Прайс приятно удивила: мало того, что и её взгляд был прикован к преобразившейся внешности бывшей подруги, так к тому же она не могла произнести ни слова, что невероятно радовало Колфилд. Для разговоров с Прайс у неё не было ни желания, ни настроения. — Ты должна обязательно мне рассказать, где покупала всё это, — не унималась Рэйчел, когда шатенка уже подходила к пикапу. — Я хочу знать каждый бренд из твоего гардероба! Услужливо кивнув той, Макс быстро изменилась в лице, когда поняла, куда её вообще приглашают. — И поедем мы на... этом... — с огромным недоверием осматривая побитый жизнью пикап Хлои, протянула она, после чего дала неутешительное заключение как транспорту, так и его хозяйке. — Да уж. — Кхм, ну простите, ваше величество, — с трудом придя в себя от первичного шока, Прайс сморщила нос и развела руки в стороны. При этом вообще не отрывала глаз от Макс, до сих пор не в состоянии поверить, что её бывшая подруга может выглядеть настолько шикарно. — Подходящей кареты под ваш наряд не нашлось, так что кхм... Из-за застывшего в горле комка ей было невероятно тяжело говорить. Да и думать тоже получалось с трудом, поэтому Хлоя запорола наспех придуманную шутку и сильно смутилась этому. От внимания Колфилд не укрылся и её изначальный румянец, проявившийся, как только та вышла из дома. Это льстило и настораживало одновременно. Реакция Рэйчел была понятна и объяснима, а вот отчего Прайс так тушуется — оставалось для неё довольно любопытной загадкой, решать которую она будет когда-нибудь потом. Часики тикают, ей никак нельзя опаздывать на собеседование. Сейчас как никогда прежде нельзя уделять этой бестолочи излишнее внимание. — Ладно, если эта... штука не развалится по дороге, думаю, я как-нибудь вытерплю. Давайте уже поторапливаться. С этими словами она направилась к пикапу, стараясь больше не смотреть на Хлою ни секунды. Рэйчел последовала за ней, а её сестра так и осталась стоять на месте, пытаясь собрать мозги в кучку. Преображение Макс всё ещё не оставляло ей шансов на то, чтобы дышать более-менее ровно, сердце до сих пор стучало как сумасшедшее, и даже привычный холод в глазах бывшей подруги не беспокоил её так сильно, как невесть откуда взявшееся волнение от одной только мысли о том, что она сейчас будет находиться в непосредственной близости с этой красоткой. Ей-то казалось, что годы совместного проживания с Рэйчел закалят её в достаточной степени, но вот она стоит сейчас и совсем не уверена в том, что сможет смотреть только на дорогу. Как я вообще собираюсь с ней разговаривать, когда она выглядит вот так? — всё, о чём она могла думать, пока медленно двигалась к водительской двери. Однако, как оказалось, задумываться надо было совсем не над этим. Первостепенной задачей было вообще как-то разговорить шатенку, моментально отвернувшуюся к окну после того, как автомобиль тронулся с места, и более не издававшую ни звука. На заботливое предложение Рэйчел занять место посередине общего сидения она ответила настолько строгим отказом, что та даже не пыталась проявить настойчивость. С небольшой усмешкой Хлоя мысленно отметила, что Макс из той немногочисленной когорты людей, на которых чары её сестры не действуют, чему уже совершенно не удивлялась. Так что в результате в салоне машины повисла уже привычная тишина, и как бы Рэйчел ни упорствовала в попытках её развеять непринуждёнными вопросами, получалось у неё, откровенно говоря, весьма паршивенько. Макс в основном отвечала односложно, не отворачиваясь от окна, а Хлоя в свою очередь не могла сосредоточиться на болтовне сестры, так как мыслями была совсем в другом месте. Чтобы успокоить шалящие нервы, Прайс выкуривала одну сигарету за другой, хоть и прекрасно понимала, что это совсем не помогает. В конце концов Эмбер сдалась и шумно выдохнула, на что так же никто не отреагировал. Ещё несколько минут троица хранила неловкое молчание, пока ситуацию не спасла лёгкая игривая мелодия, зазвучавшая из кармана джинс Рэйчел. Незаметно улыбнувшись краешками губ, девушка вытащила мобильник и как можно быстрее ответила на вызов. — Да? О, привет, Майки, как дела? А, понятно, так и думала, — из динамиков доносился обеспокоенный мужской голос, заставивший Эмбер какое-то время молча слушать всё, что ей говорят. — Слушай, я даже не знаю. Мы сейчас едем на работу, у меня нет времени. Прости, но... Ладно, погоди, не торопись так. Хорошо, я постараюсь. Где ты сейчас? Я скоро подойду, хорошо? Ты только не волнуйся так. Скоро буду, пока! Рэйчел быстро положила трубку и, не выпуская телефона из рук, повернулась в сторону скучающей сестры. — Хло, можешь остановить машину? — Зачем? Ты куда-то собралась? — пробурчала та, будто не слышала всего разговора. — Да, Майки срочно понадобилась моя помощь. Вы езжайте, а я до него добегу по-быстрому. Скажи мисс Грант, что я задержусь, ладно? — Как скажешь, — с всё ещё недовольным выражением лица бросила Хлоя, после чего свернула на обочину, позабыв включить поворотник. Чмокнув сестру в щёку, Рэйчел попросила Макс выпустить её из машины, после чего подмигнула последней и без лишних слов быстрым шагом стала удаляться в сторону ближайшей улицы. Когда Колфилд вернулась в салон и закрыла за собой дверь, Хлоя бросила на неё короткий взгляд и тут же отвернулась обратно к своему окну с мыслью о том, что точно докурит всю пачку, пока они доедут до Блэквелла. Что ей теперь говорить и как действовать, девушка не знала, хоть и многократно обдумывала данный вопрос заранее. Правда, хотя бы здесь ей всё же улыбнулась удача: как только старый пикап вновь загрохотал, возвращаясь на дорогу, со стороны Макс послышался лёгкий смешок, а за ним и разочарованный выдох, который тут же привлёк внимание Прайс. — Майки, значит, да? — теперь шатенка смотрела сквозь лобовое стекло, больше не отворачиваясь к окну и не игнорируя присутствие бывшей подруги. — Ага, — пытаясь выглядеть непринуждённой, брякнула Хлоя. Как обычно высунув левый локоть в окно, она держалась за руль всего одной рукой. Что, конечно же, нисколько не помогало скрыть явную нервозность девушки. — Один наш старый знакомый. Они с Рэйчел вместе... — Мне вот интересно: вы все вместе это придумали, или Рэйчел сейчас импровизировала? — не дав ей договорить, резко выпалила Колфилд. — Ч-что? — поставленный ребром вопрос заставил Хлою вздрогнуть и повернуть наконец голову к бывшей подруге. А вот та как раз таки была спокойна, как удав: ни один мускул на её лице не пошевелился, когда блондинка неосознанно сбросила скорость до минимальной, уставившись на неё таким взглядом, будто Колфилд только что призналась в убийстве. Макс смотрела вперёд абсолютно пустыми глазами, и ничего в ней не выдавало заинтересованность, с которой она задала этот вопрос. Что же она за человек такой? Откуда в ней всё это? — пронеслось в голове Прайс перед тем, как последующая фраза окончательно погубила оставшиеся крохи уверенности. — Думаешь, я не узнаю голос Уоррена через телефон, Прайс? Насколько тупой вы меня считаете? И на этом всё. Теперь Хлою Прайс можно официально признать проигравшей. По крайней мере, именно таковой она себя и ощущала. Как бы она ни старалась, к каким бы средствам не прибегала, Макс Колфилд всегда была на шаг впереди, словно на самом деле готовилась все эти десять лет, продумывала наперёд каждое своё слово, каждую реакцию на реплики бывшей подруги. Больше ничего не осталось от той Макс, что запаниковала при неожиданной встрече в ресторане, теперь она готова обдать Хлою молчаливым холодом, когда это необходимо, или едкой кислотой своих изречений, когда та пытается вырваться вперёд в их словесной гонке. Что ей теперь делать? Как вновь почувствовать себя уверенной при разговоре с этой каменной глыбой? Мало того, что даже смотреть на неё сейчас без резкого учащения пульса практически невозможно, так к тому же по одному только отсутствию каких-либо эмоций на лице шатенки становится ясно, что ей вообще наплевать, даже если они сейчас съедут с дороги и на всей скорости врежутся в какое-нибудь ограждение. — Ну, ты же не можешь винить их в том, что они пытаются нас помирить? — нервно пробормотала Прайс, всё ещё не понимающая, как она вообще могла докатиться до такого состояния. Никогда прежде её самооценку не опускали так низко, даже Рэйчел на это не способна. А ведь Макс с ней даже толком не разговаривает. Так и не услышав ответа, девушка постаралась выровнять дыхание и вновь вернулась к дороге, на этот раз крепко обхватив руль обеими ладонями. — На самом деле, Рэйчел и Уоррена понять-таки можно, — вдруг заговорила Макс, когда Хлоя уже отчаялась надеяться на исполнение задумки сестры. Блондинка тут же закусила губу, всеми силами стараясь не смотреть на пассажирку. Если она ещё раз зависнет от вида её красоты, точно вылетит на встречку и попадёт в аварию. — А вот зачем тебе всё это нужно, выше моего понимания. Хлоя не знала, что ответить на это. Она и сама уже запуталась в своей мотивации. Макс ни в какую не идёт на контакт, не считая вот таких вот бесцветных рассуждений, на которые, судя по всему, не ждёт никакой реакции. Более того, если бы Прайс просто молчала всю дорогу, это бы стопроцентно осчастливило её бывшую подругу, и, возможно, она бы даже чаще улыбалась. И не сказать, что такое поведение Колфилд лучше того неприкрытого презрения, что выказывалось ранее. — Чего ты от меня хочешь, Прайс? — поняв, что блондинка сопротивляется своим же попыткам что-то сказать, подсказала ей Макс. — Поговорить, Макс! — неожиданно для себя выкрикнула та, не сдерживая голоса. — Просто поговорить, вот и всё! Знаешь, люди постоянно этим занимаются — разговаривают! Чёрт возьми, ты два дня ведёшь себя так, словно меня не существует. По-твоему, это нормально? Мы живём в одном доме, чтоб тебя! Некоторое время после того, как, жадно глотая воздух, Хлоя закончила свою тираду, шатенка всё так же молчала, и с каждой секундой это раздражало Прайс всё сильнее. Всё-таки не сдержавшись и бросив сердитый взгляд на пассажирку, она заметила изменения в её лице и тут же ослабила оскал. Макс больше не казалась такой отстранённой, как до этого, её молчание теперь не походило на обычный игнор. Нет, она выглядела задумчивой, явно размышляя над тем, что планирует сказать. И когда ожидание начинало убивать, а Хлоя уже решилась на следующий вопрос, та вновь прервала тишину: — Поговорить, да? А я ведь пыталась с тобой поговорить. Звонила тебе каждый божий день, отправила с тысячу СМС, пыталась связаться с тобой через Джойс, — но голос её всё ещё звучал отчуждённо, источая даже больший холод, чем обычно. Макс говорила ровно, практически без интонаций, словно не вела беседу с другим человеком, а зачитывала текст с бумажки — безэмоционально и с полным отсутствием интереса к происходящему. — Не обращала внимание на все твои проклятия и пожелания смерти... Хлоя сглотнула слюну. Она совсем забыла о том, что тогда писала в ответ на мольбы лучшей подруги. — Я прогуляла школу и с трудом выпросила у родителей денег на поездку в Аркадию. Несколько часов тряслась в автобусе, игнорировала боль в ногах, пока полдня бродила по городу в поисках тебя. Опросила, наверное, каждого местного жителя, чтобы тебя найти. Пришла к тебе, вся уставшая и изнеможённая. И всё ради того, чтобы с тобой поговорить. Молила тебя, извинялась за то, в чём даже не была виновата, пыталась обнять и обливалась слезами. Но ты не захотела со мной разговаривать. — Макс, мне... — Так что изменилось, Прайс? — этой фразой она выстрелила Хлое прямо в лоб, повернувшись к ней чуть ли не всем телом и одарив таким укором, от которого та вновь вся съёжилась. — Зачем ты пытаешься наладить отношения, от которых не осталось и следа? У нас теперь свои жизни, нет никакого смысла вновь их переплетать, когда точек соприкосновения больше не осталось. — Всё изменилось, понимаешь? — не выдержав такого напора, блондинка вжалась в спинку сидения и едва удерживала внимание на дороге. — Жизнь изменилась, обстоятельства изменились, я изменилась, ты изменилась. В особенности ты! Я вообще тебя узнать не могу! Посмотри на себя: куда делась моя маленькая Макс, которую я помню? — Я уже давно не маленькая, Прайс, — отрезала шатенка, с полным отвращения лицом отворачиваясь обратно. — И уж точно не твоя! Хлоя хотела что-то возразить, но быстро осеклась, поняв, что ответить-то на это заявление ей, собственно, и нечего. Если с тем, что Макс — не маленькая, она ещё могла бы поспорить (хоть и не стала, потому что Колфилд точно не оценила бы шутку прямо сейчас), то с тем, что она больше не её милая сердцу подружка — точно не сможет. А вот хорошо это или плохо, Хлоя так и не смогла определиться. Поймав себя на неловкой мысли о том, что уже даже и не знает, хочет ли она, чтобы Макс от неё уезжала, блондинка закусила губу и постаралась больше не зацикливаться на этой теме. Всё равно ведь бесполезно — не от неё это зависит. Гораздо выгоднее сейчас воспользоваться внезапной болтливостью подруги и попытаться вытащить из неё что-нибудь ещё. — Слушай, я просто хочу сказать, что твоя игра в молчанку не особо-то и помогает, — скрепя сердце, девушка приостановила поток самых разных эмоций, текущих по её венам, и постаралась выдержать более-менее спокойный тон. — Ну сама подумай: разве тебе становится легче, когда ты притворяешься, будто нас с тобой ничего не связывает? Мы ведь обе знаем, что это не так. И если тебе нужно кому-то выговориться, я — самый лучший кандидат. В конце концов, я как никто другой понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Когда-то я испытывала ту же самую ненависть по отношению к тебе. Краем глаза Хлоя заметила, как что-то из сказанного ею всё-таки подействовало на Макс: ту так передёрнуло, будто она прочувствовала мелкий удар током всем своим телом. Опять же, оставалось только гадать, положительная ли эта реакция, или сейчас шатенка со злости дёрнет руль, и их унесёт в ближайшую стену. Тем временем до Блэквелла оставалось всего-ничего, так что Прайс незаметно сбавила скорость, чтобы растянуть разговор на подольше. Пока что план Рэйчел исполнялся как полагается, даже если слышать исповедь Макс было не очень-то и приятно. Но до тех пор, пока на горизонте не показалось краснокирпичное строение главного корпуса академии, Колфилд всё равно хранила смиренное молчание, снова собираясь с мыслями и, по ощущениям Хлои, готовясь выплеснуть на неё очередной поток обвинений. Так и случилось: как только блондинка припарковалась у тротуара, её бывшая подруга вновь заговорила, и вновь так неожиданно, что Прайс замерла на месте, боясь лишний раз невовремя дёрнуться. — Скажи мне, Прайс, ты хорошо помнишь своё детство? — Макс откинула голову на верхушку сиденья и направила взгляд на изрисованную маркером крышу пикапа. — Ну... да? — стесняясь собственной робости, вопросительно ответила Хлоя. — А я вот стараюсь не вспоминать. Всё моё детство практически полностью было заполнено тобой. И все эти воспоминания так или иначе счастливые: весёлые, радостные моменты, наши игры, наше общение и шутки, пиратские приключения, совместные ужины семьями, прогулки по пляжу, посиделки у маяка... Перечислять можно до бесконечности — их очень много, этих воспоминаний. Все счастливые. Кроме одного... Прекрасно понимая, о чём сейчас пойдёт речь, Хлоя повернула голову к шатенке и окинула ту виноватым взглядом. Она уже успела пожалеть о своей дурацкой идее разговорить Макс — ничего хорошего из этого не выйдет, они просто в очередной раз сделают друг другу очень больно и разойдутся с тяжестью на сердцах. Даже по интонациям Колфилд было понятно, что грядёт катарсис: изначально практически неощущаемые, они с каждым словом напрягались всё сильнее, а сама девушка едва сдерживала накатывающие слёзы. Хлое и самой хотелось схватить бывшую подругу в объятия, прижать к себе и вместе с ней порыдать над тем, что они потеряли из-за своей тупой гордости. Но прекрасно понимала, что это только сильнее взбесит Макс, так что просто продолжала молча выслушивать её откровения. — И это воспоминание, самое последнее, что сохранилось из детства, самое тяжёлое и грустное — оно просто перечеркнуло все остальные. Запятнало их, словно чернильная клякса на листке бумаги, испортило, осквернило. Каждый раз, когда я вспоминаю что-нибудь из детства, тут же перед глазами встаёт тот самый день, когда мне пришлось испытать самую сильную боль в своей жизни. И поэтому я больше не вспоминаю. Наконец, наклонив голову к Хлое, Макс вернула своему лицу морозный вид. — Не было у меня никакого детства, Прайс. Ты лишила меня его своим эгоистичным поступком. Так что нет, ты не понимаешь, как я себя чувствую. И очень надеюсь, что никогда не поймёшь. Потому что это больно, Прайс. Очень больно! А когда ты пытаешься со мной поговорить, я начинаю ковырять те самые старые шрамы, которые когда-то поклялась позабыть. Но ведь всё это не так уж и важно, да? — когда Хлоя окинула её озадаченным взглядом, в голос Колфилд вернулись фальшиво-издевательские нотки. — Не имеет значения, что я чувствую, главное — чтобы ты вернула себе свою подругу, чтобы она вновь с тобой заговорила, стала твоей верной собачкой, потешила твоё самолюбие. А на её чувства и боль можно смело наплевать! Выкрикнув последнюю фразу даже громче, чем изначально планировала, Колфилд резко схватила свою сумочку в руки, выскочила из машины и встала возле её открытой двери. Её стремление сохранять позитивный настрой перед собеседованием накрылось медным тазом, и она даже не могла винить в этом Прайс. Сама виновата в том, что не сдержалась, не нужно было вообще вестись на эту провокацию и начинать диалог с единственным человеком, который одним своим присутствием способен разрушить все планы на день. В попытке остановить бесконтрольную тряску в руках, она прижала их локтями к туловищу, но помогало это слабо. Тогда Макс попробовала дыхательные техники, которые отрабатывала с четырнадцати лет, про себя благодаря Прайс за то, что та хотя бы сейчас молчит и не пытается её остановить очередными глупостями. Всё в порядке, она не хотела ничего плохого. Просто поговорить, позволить тебе излить душу. Ты же сама этого хотела! — мысленно успокаивала девушка себя, глубоко вдыхая и выдыхая воздух. Просто забудь об этом и сосредоточься на более важных вещах. Если ты провалишь собеседование, то подведёшь всех, кто в тебя поверил. Макс и сама не заметила, как спало напряжение в её теле. Ещё она не заметила того, что всё это время Хлоя обеспокоенно выглядывала на неё из салона, боясь потревожить каким-либо звуком. Её, конечно же, это не особо волновало, но в голове Прайс уже поселились некоторые невесёлые мысли насчёт её психического состояния и его неизбежных последствий. Но этот разговор они оставят для другого дня. Сейчас же Макс Колфилд собралась с духом, в последний раз шумно выдохнув, открыла глаза и первым же делом закрыла пассажирскую дверь пикапа. После чего строгим шагом обошла автомобиль со стороны кузова и подошла к водительскому стеклу. — Прости меня за эту истерику, Прайс. Я не должна была так на тебя срываться, — наклонившись и посмотрев на взволнованного водителя ничего не выражающим взглядом, сказала шатенка как можно более спокойным голосом. — В одном ты права: я сильно изменилась с тех пор. Но вот в тебе изменений так и не увидела. Ты всё такая же: печёшься в первую очередь о себе и своих желаниях, а о том, чего хочу я, даже не задумываешься. — Макс, прошу... — Подумай об этом. И, развернувшись в сторону академии, быстро застучала каблуками по ступенькам, оставив Хлою наедине с собой и позволив той обессилено упасть головой на руль, чтобы впервые за долгие годы дать волю горьким слезам.