Глава 7. Героиня чужого дня
2 апреля 2024 г., 18:40
Тема №1: Хлоя Элизабет Прайс. Странное, не особо понятное ей поведение этой голубоглазой девушки не может не терзать её изнутри. Как не старайся, выкинуть мысли о Прайс вряд ли теперь уже получится. Она уже не знает, что и думать. По-обычному злиться больше не получается, и какая-то мизерная её часть готова простить свою бывшую подругу. Забыть всё произошедшее десять лет назад, выбросить из памяти и поверить в Прайс, ведь невооружённым глазом видно, насколько виноватой та себя чувствует. А потом Прайс открывает рот, и былая обида тут же даёт о себе знать. Слишком много ей пришлось пройти, слишком долго она копила в себе ненависть к предательнице, слишком часто напоминала себе, что былой дружбы между ними нет и никогда не будет, чтобы вот так вот взять и изменить своё отношение. Она разрывается между двух неправильных чувств, перестаёт контролировать себя, а потом убивается из-за этого ещё сильнее, ведь уже много лет пытается растить в себе сильную личность, и всё без толку. Единственный вывод, который она может сделать: долго терпеть эту боль в одиночестве она не сможет. Может быть, Прайс права, и ей действительно нужно чаще говорить на эту тему? Вроде бы её психолог советовал то же самое.
Тема №2: Собеседование. Уже совсем скоро ей предстоит перепрыгнуть через первый барьер на своём карьерном пути, и если она прыгнет достаточно высоко, то хотя бы сможет оправдать свой приезд в город детства и нежеланную встречу с самóй Хлоей Прайс. Этот день станет одним из немногочисленных, которые она обведёт в кружок на воображаемом календаре и, возможно, даже будет праздновать каждый год. Казалось бы, что в этом такого: всего-то ассистент преподавателя? Её сокурсники из колледжа посмеялись бы над такой целью — они-то, небось, уже вовсю бьются за место под солнцем в каком-нибудь Нью-Йорке или Лос-Анджелесе. Но только им невдомёк, что её планы в долгосрочной перспективе куда прозорливее. Из-под крыла Марка Джефферсона выпустился не один профессионал высочайшей степени квалификации, его ученики сейчас занимают лидирующие позиции в иерархии американских фотографов. Может быть, она и облизывается на слишком большой кусок пирога, но мечтать ведь тоже нужно по-крупному. Есть, правда, и другая сторона медали — если она не справится и не получит эту должность, смысла оставаться в Аркадии Бэй у неё больше не будет, и она сможет с чистой совестью покинуть дом бывшей подруги уже завтра, причём на этот раз окончательно и бесповоротно. Мысль привлекательная, но безрассудная. Она уверена, что даже неистовая радость от расставания с Прайс ни в коем случае не перекроет разочарование от своего грандиозного провала.
К большому сожалению Макс, у неё не получалось полностью сосредоточиться исключительно на одной из этих тем. Мысли постоянно путались, цеплялись друг за друга и этим разноцветным клубком катались по её несчастной голове, причиняя совершенно неуместную в такое время боль. Совершенно позабыв обо всём на свете, девушка обнаружила себя у самых дверей Блэквелла, прежде чем осознать, что прошла весь путь от машины до академии, не видя ничего вокруг себя. Наручные часы подсказывали, что до собеседования у неё ещё было некоторое время, которым Макс воспользовалась, чтобы напоследок развернуться и хотя бы осмотреть внутренний двор главного кампуса, который до сих пор видела лишь с фотографий в интернете.
Ничего особенного он, собственно, из себя не представлял. Простенький прямоугольник с коротким травянистым покрытием, десятком невысоких деревьев и парой-тройкой столиков с лавочками. Отлитый из бронзы памятник основателю академии тоже не особо будоражил взгляд: маленький, неказистый, но явно совсем недавно отполированный, что, впрочем, нисколько не придаёт ему естественности. Короче говоря, объектив камеры Макс за него попросту не цепляется.
Студентов во дворе было не очень много: то ли у них сейчас занятия, то ли здесь в принципе не бывает многолюдно. Парочка спортсменов в красных бомберах, перекидывающих друг другу футбольный мяч, несколько девчонок, отдыхающих под одним из деревьев, да какой-то скейтер, внимательно оглядывающий перилла возле ограждения и явно оценивающий возможные риски. Скукотища. Ещё разок быстро оглядев всю площадь, Макс сделала вывод, что, возможно, в более подходящее время, когда (и если) здесь будет побольше живности, она всё-таки найдёт объект для фотосъёмки, но прямо сейчас даже камеру доставать не хочется.
И тут её осенило: чёртов пикап Прайс до сих пор стоит у лестницы, в то время как его водитель лежит головой на руле и вообще не шевелится. Первой же мыслью стало срочно бежать обратно, чтобы проверить бывшую подругу — мало ли, что с ней? Однако не успела Макс как следует испугаться, как Прайс заметно задёргалась, приподняла голову, после чего стала усиленно водить ладонями по щекам и поправлять упавшие на лицо волосы. Она что, плакала? Колфилд нахмурилась ещё сильнее. Неужели их недавний диалог так сильно ударил по нервам блондинки? Может быть, она переборщила с обвинениями? Снова неосознанно зарывшись в уже отогнанные размышления, Макс тяжело вздохнула и отвела взгляд подальше от бывшей подруги и её бесполезных страданий. Ей нельзя об этом думать, только не сейчас. Как же всё это невовремя... Напомнив себе больше никогда не соглашаться на внезапные предложения Рэйчел, фотограф провела рукой по лицу и предприняла ещё одну попытку собраться с духом. После чего вернулась к дверям в академию и спешно зашла внутрь. Не думать об этом!
Первым, кого она там встретила, стал охранник примерно её возраста, сидящий на пластиковом стуле с каким-то журналом в руках. На секунду Макс даже задумалась о стереотипе с кроссвордами, но быстро отбросила глупые мысли, когда мужчина, услышав стук закрывающейся двери, поднял голову и стал рассматривать посетительницу весьма оценивающим взглядом. Что, собственно, не удивительно, учитывая её привлекающий внимание наряд. Интересно, а те студентики тоже на неё посматривали, пока она вышагивала по асфальтной дорожке, окутанная туманом собственных мыслей? Может быть, кто-то даже присвистнул ей вслед, а она и не заметила? Макс выжидающе смотрела на охранника, но тот почему-то не торопился как-либо интересоваться целью её визита, поэтому пришлось самой начинать диалог.
— Здравствуйте, я пришла на собеседование, — сдержанным и даже слегка прохладным тоном произнесла она, стоически держась под всё таким же заинтересованным взглядом короткостриженого верзилы. Ростом тот был метра два, из-за чего на самом деле достаточно выдающаяся мускулатура практически не выделялась. — Не подскажите, где мне найти кабинет ректора?
Охранник приподнял глаза к лицу Макс только после того, как услышал про своего непосредственного начальника. "Логан" — заметила на его груди маленький золотистый бейджик шатенка. Судя по туповатому лицу и невыразительному хмыканью, которым тот сопроводил вытянутый перед собой указательный палец, это наверняка какой-то спортсмен-неудачник, потерявший все шансы на работу, более достойную, чем обычный школьный охранник.
Макс проследовала взглядом за его рукой и сразу же поняла, чем обусловлена такая реакция на её вопрос. Могла бы обойтись и без него. Прямо у входа в Блэквелл, по правой стенке от него располагалась чёрная лакированная дверь с непрозрачным окошком, рядом с которой висели две маленькие таблички с надписями "Ректор" и "Рэй Уэллс". Даже странно, что кабинет ректора находился в таком месте, а не где-нибудь на втором этаже прямо в сердце Блэквелла. Но, в любом случае, ей даже лучше: не придётся лишний раз бродить по академии в поисках нужной двери. С большим облегчением от того, что ей не нужно больше терпеть общество пускающего на неё слюну неандертальца, Макс неискренним кивком поблагодарила Логана и подошла к двери, чуть было не забыв постучаться перед тем, как войти внутрь.
— Добрый день, мэм, — тут же услышала она высокий женский голос, едва успев закрыть за собой дверь. — Чем я могу вам помочь?
Быстро повернув голову на голос, Макс заметила миловидной внешности девушку, сидящую за продолговатым угловым столом и выглядывающим на неё из-за компьютера. Средней длины угольно-чёрные волосы с парой покрашенных красным прядей собраны в аккуратный хвостик на затылке, слегка округлое лицо с не особо выраженными восточными чертами накрывали широкие очки прямоугольной формы, вместо привычного для секретарши пиджака — невзрачная серая толстовка.
— Здраствуйте. Меня зовут Максин Колфилд, я пришла на собеседование, мне назначено на одиннадцать, — заранее подавив неприязнь к своему полному имени, Макс натянула любезную улыбку и подошла ближе к столу.
По непонятной причине брюнетка хихикнула в кулачок и поднялась с места.
— Ох, а я уж подумала, к нам очередная инспекция пожаловала, — девушка протянула руку в приветственном жесте. — Простите, просто вы выглядите очень... по-инспекционному.
Макс предпочла пропустить мимо ушей этот комментарий и, сохраняя улыбчивое выражение лица, пожала руку секретарше.
— Мистер Уэллс ждёт вас, мисс Колфилд. Я провожу вас к нему.
Конечно, Макс могла и сама пройти к ректору без чужой помощи, однако профессиональный этикет всё-таки нужно соблюдать. Подождав, пока секретарша выйдет из-за своего стола, шатенка проследовала за ней, обратив внимание на то, что та как раз таки не стала утруждать себя стуком в дверь, а сразу просунула в неё голову.
— Сэр, к вам Максин Колфилд на собеседование.
— Спасибо, Брук. Проходите, мисс Колфилд! — послышалось изнутри, после чего девушка открыла дверь до конца и, напутственно кивнув головой Макс, пропустила ту вперёд.
Кабинет ректора академии Блэквелл полностью соответствовал своему статусу: довольно объёмное помещение, выполненное в коричневых тонах, по периметру было окружено заполняли различные стеллажи с папками, в промежутках между ними стены украшали дорогие картины, различные фотографии, сертификаты и грамоты. Прямо посреди комнаты располагался рабочий стол, за которым в ярко-красном кожаном кресле восседал повелитель этого царства — лысый темнокожий мужчина в возрасте, одетый по всем приличиям, в отличие от своего развесёлого секретаря.
— Прошу, присаживайтесь, — услужливо указал он широкой мясистой ладонью на один из стульев, стоящих перед столом. Макс быстро выполнила просьбу, положив сумочку себе на колени, и на всякий случай погасила неуместную улыбку. — Рад, что вы пришли, мисс Колфилд. Меня зовут Рэй Уэллс, но это вы, должно быть, уже и так знаете.
— Приятно познакомиться, сэр, — кивнула шатенка в ответ.
— Аналогично. В таком случае не будем тянуть и, с вашего позволения, перейдём к делу. Насколько я понимаю, вы претендуете на должность ассистента преподавателя фотографии.
— Именно так, сэр, — с ещё одним кивком Макс не глядя достала из сумочки аккуратную папку со своим именем посередине. — Вот моё резюме.
Мужчина протянул руку вперёд и, забрав папку, принялся изучать её содержание. Что, собственно говоря, заняло у него не так много времени с учётом того, как скудно было его наполнение. Документы об образовании, рекомендательные письма профессоров колледжа и кое-какая личная информация, только и всего. Время от времени поднимая взгляд на девушку и тут же возвращаясь обратно к чтению, он всё же управился меньше чем за две минуты.
— Сиэтлский колледж наук и искусств, значит? — пробормотал он под нос, после чего положил всё ещё раскрытую папку на стол и вновь вернул внимание её хозяйке. — Наслышан, наслышан. Многие наши выпускники поступали туда после обучения здесь. К тому же, должен сказать, ваши оценки весьма впечатляют, мисс Колфилд.
— Благодарю вас, сэр, — без единой толики смущения и даже улыбки ответила Макс ровным тоном. Слишком ровным, чтобы подтвердить свои слова. — Фотография была моей страстью с самого детства, поэтому учиться было достаточно просто и приятно.
— Но почему же вы решили выбрать именно Блэквелл, позвольте спросить? — слегка усталые глаза ректора сузились, словно он пытался уличить девушку во лжи. — Да ещё и на такую незавидную должность, как ассистент преподавателя?
Наконец Макс улыбнулась. Она ожидала этого вопроса, да и многократно уже на него отвечала. Себе, своим родителям, Уоррену, знакомым из колледжа, наконец.
— Буду с вами откровенна, мистер Уэллс, — уверенно начала она. — Дело совсем не в Блэквелле, да и не в должности. Я приехала, потому что хочу учиться у своего кумира — Марка Джефферсона. Это стало некого рода мечтой, и мне очень хочется её достичь. Если при этом я помогу вам выпустить ещё несколько поколений современных фотографов — так даже лучше. Плюс ко всему Аркадия Бэй — город моего детства, и я бы с радостью поработала именно здесь.
— Что ж, мне понравилось, как это прозвучало. Будем считать, что вы меня убедили, — мужчина действительно выглядел предельно довольным, и если бы Макс не старалась придерживаться строгого профессионализма, посмеялась бы прямо в этот момент. Правда, продлилось такое его состояние недолго, и, быстро прокашлявшись, Уэллс вновь принял свой привычный слегка недоверчивый вид. — К сожалению, моё слово не последнее, и вам ещё предстоит понравиться мистеру Джефферсону. Видите ли, мисс Колфилд, вы — далеко не первая кандидатка, которую мы рассматривали на эту должность. Марк... Мистер Джефферсон достаточно придирчив и раз за разом отклоняет мои предложения.
Тяжело вздохнув, ректор положил обе руки на стол и отвёл взгляд в сторону стены с грамотами, в числе которых находились и те, которые принёс академии знаменитый фотограф.
— Признаться честно, я уже устал от этого. Мы ищем подходящего человека уже практически три месяца, начался новый семестр, а он всё отклоняет и отклоняет. Я имею в виду, что там такого? Это же не полноценная должность преподавателя, а просто ассистент...
Макс всё это время сохраняла тишину, стараясь не прерывать бормотание Уэллса. Складывалось ощущение, что говорит он скорее сам с собой, и ей сейчас стоит просто выполнять роль молчаливого микрофона. В принципе, ничего удивительного в его словах не было: у Марка Джефферсона действительно была репутация ханжи в плане фотографии. От своих протеже он требует чуть ли не идеальной постановки кадра и редко когда остаётся удовлетворённым конечным результатом их работы. Даже интересно, как здесь у него вообще дети учатся? Как возможно сдать экзамен такому придирчивому преподавателю? Однако же Макс нисколько не боялась. Она была уверена в своих способностях, слишком много усилий приложила к тому, чтобы отточить свои навыки в искусстве фотографии, чтобы сейчас волноваться и нервничать.
— Послушайте, Максин... — пока девушка слегка выпала из реальности, ректор успел закончить своё усталое бормотание и вновь перевёл на неё свой ненамеренно строгий взгляд.
— Прошу, просто Макс, — на автомате поправила его Колфилд и только после этого окатила себя опасениями в собственной бестактности. Неприязнь к собственному полному имени порой превалировала над здравым смыслом, и Макс частенько выстреливала нечто столь неуместное, не задумываясь о том, хорошая ли это затея. Добавив к этому ещё и тот факт, что она грубо перебила своего возможного начальника, шатенка виновато покачала головой. — Простите, сэр.
Уэллс действительно не любил, когда его прерывают, однако в этот раз решил не демонстрировать своё недовольство, прекрасно понимая, что соискательница сделала это ненамеренно. Вместо этого мужчина понимающе улыбнулся.
— Ничего страшного. В любом случае я хотел сказать, что не стоит принимать близко к сердцу, если профессор Джефферсон не одобрит вашу кандидатуру. Вы будете не первой и, боюсь, не последней.
— Не могу ничего обещать, — попыталась исправить свою оплошность Макс лёгкой улыбкой.
Ректор одобрительно кивнул, после чего поднял трубку своего телефона и попросил секретаршу вызвать к нему самого Джефферсона. Макс поднапряглась: наконец-то она встретится лицом к лицу со своим кумиром! Конечно, она уже видела его вживую, когда её колледж пригласил знаменитого фотографа для специальной лекции, но тогда у неё не вышло поговорить с Джефферсоном тет-а-тет — сразу после занятия тот быстро удалился. Сейчас же мало того, что появилась такая возможность, так ещё и является собеседованием на работу в престижную академию искусств (и наук, но это неважно). А стать протеже кого-то вроде него — это вообще мечта любого более-менее разбирающегося в своей сфере фотографа.
Так что, когда дверь в кабинет бесшумно открылась (Макс про себя отметила, что в Блэквелле, похоже, не принято стучаться перед тем, как войти), сердце девушки неосознанно сделало кульбит. Время, казалось, текло слишком медленно, пока статный стильно одетый мужчина средних лет заходил внутрь, попутно окидывая Макс невыразительным взглядом. Шатенка всеми силами противились желанию пялиться, но с треском провалилась и разве что не раскрыла рот от восторга, сохранив хоть какую-то крупицу культурности.
С той самой лекции, на которой они впервые встретились, в Марке Джефферсоне не поменялось вообще ничего. Кажется, кто-то из одногруппников Колфилд тогда охарактеризовал фотографа "престарелым хипстером". И в любом другом случае Макс поспорила бы, не способная совмещать в голове два этих понятия, но в данном конкретном случае была целиком и полностью согласна. Полуофициальный стиль одежды, по-модному неряшливая причёска, лёгкая небритость — всё в его облике так и кричит о том, чтобы быть ближе к молодёжи. А пара расстёгнутых пуговиц на белой рубашке наверняка заставляет студенток Блэкквела пищать от вожделения.
В конце концов девушка таки пересилила себя и перестала облизывать преподавателя глазами, когда он, не став присаживаться, нацелил свой слегка рассеянный взгляд на Уэллса, сцепившего руки в замок перед собой.
— Вызывал, Рэй? — всё так же будто специально не обращая внимание на Макс, непринуждённо спросил он.
— Да, Марк, — моментально ответил ректор. — У нас появилась ещё одна кандидатка на роль твоего ассистента. Знакомься: это Максин Колфилд, хотя она, как я понял, предпочитает простое и лаконичное "Макс".
Указав выпрямленной ладонью на девушку, Уэллс поймал на себе её благодарный взгляд и вновь посмотрел на преподавателя.
— Мисс Колфилд закончила Сиэтлский колледж наук и искусств с довольно высоким выпускным баллом и весьма достойно проявила себя в беседе со мной. Я считаю, она станет замечательной заменой мисс Марш.
Заменой? — повела бровью Макс. Она не знала, что пришла на чужое место. Ни в одной брошюре или статье в интернете, которые она тщательно изучала перед подачей резюме в академию, не было указано, что должность ассистента преподавателя искусств уже была кем-то занята. Да даже наличие такой должности само по себе в некоторой степени удивляло: зачем вообще учителю в школе из захолустного городка понадобился помощник? Не то чтобы она жаловалась на такую возможность, просто до конца не понимала, какие обязанности вообще будет выполнять. Стараясь до последнего скрывать удивление, шатенка перевела взгляд на Джефферсона, который, судя по всему, отнёсся к словам начальника с долей скептицизма.
— Сиэтлский колледж искусств, да? — на радость Колфилд тон преподавателя смягчился, и тот оценивающе посмотрел на девушку. — Звучит знакомо. Кажется, я бывал там совсем недавно.
— Да, сэр, — поспешила подтвердить Макс, желающая как можно скорее продемонстрировать свою учтивость. — Вы читали там лекцию о разнообразии ярко выраженных тонов в чёрно-белой фотографии и выделении противоречивых эмоций на лице человека через освещение.
— Через освещение, — Джефферсон закончил фразу одновременно с ней, после чего галантно улыбнулся и протянул ладонь для рукопожатия. — Конечно, теперь я вспомнил. Что ж, рад слышать, что меня тогда всё-таки кто-то слушал. Приятно познакомиться, мисс Колфилд.
— Для меня это честь, сэр.
— В таком случае предлагаю вам двоим пройти в кабинет искусств и продолжить собеседование уже там, — вклинился ректор, указывая рукой на дверь. — Мисс Колфилд, я буду ждать вас здесь для заполнения необходимых документов, если вы всё же преуспеете. И Марк!
После того, как Макс поднялась с места и последовала за уже выходящим из кабинета Джефферсоном, Уэллс бросил ему напоследок:
— Пожалуйста, будь благоразумен. Сроки поджимают, мы не можем задерживать мисс Марш слишком долго.
Преподаватель ответил лишь лёгким кивком, после чего закрыл за собой дверь и прошёл мимо Макс, старающейся не обращать внимание на то, какой двусмысленной улыбкой одаривала её секретарша Брук.
Неторопливо вышагивая по коридорам Блэквелла вслед за своим кумиром и внимательно осматривая окружение, шатенка отмечала, что изнутри престижная академия выглядит как самая обычная школа, ни чем толком не примечательная по сравнению с тем, что она видела в том же Сиэтле. Однако это даже радовало девушку, слишком привыкшую к лоску и изысканности больших городов. Мягкие пастельные тона, в которые были окрашены стены заведения, по её скромному мнению, помогали ученикам чувствовать уют и спокойствие после напряжённых уроков, а также создавали дружелюбную атмосферу, так необходимую ещё не окрепшим подросткам в студенческие годы. Повсеместные плакаты как просто на стенах, так и на специально отведённых на это досках прекрасно демонстрировали кипящую внутри академии жизнь, а просторные не витиеватые коридоры позволяли быстро передвигаться по Блэквеллу независимо от загруженности. Неприятно выделялись лишь личные шкафчики, своим вырвиглазным разнообразием цветов отвлекающие от общей картины умиротворения и непринуждённости.
Другими словами, Макс нравилось находиться в этом месте, хотя она и подозревала, что могла попросту попасть в ловушку первого впечатления. Колледж в Сиэтле, при всех его преимуществах и недостатках, так сильно отпечатался в её мозгу, что сравнивать его с Блэквеллом было даже слишком приятно.
А ещё она отметила для себя сразу несколько точек для фотографии.
— Здесь направо, — подсказал мистер Джефферсон, останавливаясь возле одного из кабинетов. Приблизившись к преподавателю, Макс утвердилась в том, что прибыла к будущему месту работы, когда прочитала на табличке рядом "Класс искусств", судя по её виду, повешенной совсем недавно. — Ну вот мы и на месте. Прошу, мисс Колфилд.
Шатенка благодарно кивнула и прошла в аудиторию мимо галантно пропустившего её Джефферсону. Тот покрепче закрыл за ними дверь, чтобы никто не мог подслушать их разговор, после чего направился к центру комнаты, где уселся пятой точкой прямо на изголовье одной из парт, скрестив руки на груди, пока Макс бегло осматривалась вокруг.
— Итак, для начала стоит определиться с тем, для чего именно вы здесь, — мужчина вступил только после того, как девушка полностью вернула ему своё внимание. — Смею предположить, что вы в курсе обязанностей моего ассистента.
— Ну, я читала то, что было написано на сайте Блэквелла в разделе вакансий, — кивнула Макс. — В первую очередь мне нужно будет присутствовать на ваших занятиях, помогать вести открытые уроки, следить за дисциплиной в классе, а также организовывать поездки и экскурсии.
— Да, в большей степени так и есть, — ответил Джефферсон не особо заинтересованным тоном. Похоже, вопрос был чисто для галочки. Как и следующий. — Скажите, у вас есть какой-нибудь опыт преподавания?
— Боюсь, что нет. Есть лишь скромные теоретические знания, которые я подчерпнула из некоторых книг и пособий, — Колфилд не собиралась лгать своему возможному наставнику, но и не боялась показаться совсем уж неопытной. В конце концов, из автобиографии самого Джефферсона она узнала о том, что и он никогда не изучал преподавание, да и не считал это своим истинным признанием, однако всё же смог преуспеть в этом как никто другой.
На самом деле, многие задавались вопросом, зачем такому талантливому фотографу менять великолепную карьеру с крупными выставками и большими деньгами на профессию обычного школьного учителя, не дающую ему и толики былых преимуществ. На этот вопрос Джефферсон никогда не отвечал однозначно, чем ещё больше интриговал своих многочисленных поклонников, в чьё число, конечно же, входила и Макс.
— Это даже хорошо, — на удивление мягко ответил мужчина, поправив широкие очки на носу. — Согласно моему опыту, преподавание — это в первую очередь общение со студентами, а оно должно быть искренним, а не следовать каким-то там правилам и законам. Хороший учитель должен быть на одной волне со своими учениками, а дети в наше время пошли слишком уж недоверчивые, можете мне поверить.
Приподнявшись с парты, Джефферсон стал оценивающе рассматривать шатенку, и что-то в его взгляде серьёзно потревожило Макс, готовую поклясться, что её внешний вид явно не пришёлся ему ко вкусу. Однако как-либо демонстрировать своё недовольство он не стал, лишь протяжённо выдохнул и поднял глаза к её лицу.
— Что ж, оценивать ваши знания в фотографии я тоже пока что не буду, — тон профессора изменился в сторону строгости, что ещё сильнее напрягло Колфилд, спрятавшей немного дрожащие руки за спиной. Почему-то перед ректором она чувствовала себя гораздо увереннее. Хотя ясное дело: на этого человека и его мнение о себе ей было глубоко наплевать, а сейчас перед ней стоял её кумир, без сомнения великий фотограф, чьи работы она в своё время изучала днями и ночами, да и до сих пор, если говорить откровенно, иногда продолжает это делать. — Сиэтлский колледж достаточно хорошо мне знаком, и я не сомневаюсь, что там вас прекрасно обучили нашему искусству. Мне больше интересен ваш талант и способность самостоятельно чувствовать момент для фотографии. Скажите, у вас уже есть своё собственное портфолио?
Макс облегчённо вздохнула, когда поняла, что не зря набила свою тяжёлую сумочку битком, и вытащила из неё один из своих альбомов, фотографии в котором отбирала ещё в Сиэтле перед поездкой в город детства. Многочисленные селфи она, конечно же, сознательно исключила из списка, как бы сильно их ни любила.
— Вот, сэр, — протянув альбом Джефферсону, сказала она. — Здесь мои лучшие снимки.
И не успел тот толком изучить даже первую страницу, как уже сделал некоторые выводы:
— Мгновенные камеры, я посмотрю? Интересно, интересно...
По тону этого высказывания сложно было понять, было ли оно одобрительным. И это заставило Макс заволноваться так сильно, что внешняя маска уверенности стала медленно сползать с её лица. Было ли её предпочтение полароидной съёмки в его глазах чем-то архаичным, бессмысленным? Считает ли он, как и многие её знакомые, что Макс следует перейти на профессиональные камеры? Ведь только мнение кого-то вроде него имеет для Макс значение, особенно сейчас, когда на кону её персональная мечта. Хорошо, что Джефферсон был слишком увлечён изучением альбома, чтобы заметить её волнение, и у девушки появилось время, чтобы мысленно себя успокоить. Ничего страшного пока не произошло, её собеседование до сих пор проходило вполне неплохо, так что, по идее, переживать ещё слишком рано. Но на всякий случай Колфилд всё-таки сделала шаг назад и так же опустилась на ближайшую парту, чтобы унять дрожь в коленях.
— Вы предпочитаете ближнюю съёмку, мисс Колфилд, — то, что должно было прозвучать как вопрос, больше походило на вердикт. — Объекты и субъекты всегда под углом к вам или вовсе отвёрнуты от камеры. Групповых снимков практически нет. Фон либо однотипный и не отвлекающий на себя внимание, либо вовсе размыт. Вы — скромная натура, да? Нет, скорее замкнутая, предпочитающая одиночество.
Пока Макс пыталась понять, стоит ли ей на это отвечать, фотограф уже перевернул последнюю страницу и наконец поднял взгляд на девушку.
— Что ж, недурно, весьма недурно. У вас определённо есть своё уникальное видение, а также приемлемые знания по постановке кадра и выбору правильного момента. Можно было бы пожаловаться на освещение, кое-где явно не хватает света, но все ваши снимки сделаны в натуральной среде, поэтому с этим тяжело что-то сделать. По крайней мере, я вижу здесь идею, смысл, если так можно выразиться.
— Мне нравится, когда что-то живое и подвижное останавливается на мгновение, и можно уловить этот краткий переходный процесс от жизни к безвременью и обратно, — уверенная в том, что лучше шанса уже не представится, Макс выпалила заранее заготовленную фразу. — В такие моменты можно увидеть мир совсем в другой форме, и фотографии получаются более живыми и открытыми.
Джефферсон заинтересованно сдавил губы и улыбнулся.
— Звучит... любопытно. Что ж, мисс Колфилд, скажем, что вы меня всё-таки заинтересовали, — вернув альбом владелице, он вновь выпрямился и подошёл к стоящему в углу комнаты учительскому столу, на котором беспорядочно лежали какие-то бумаги, пару книг в потрёпанный обложках и небольшой рабочий ноутбук с приподнятой крышкой. На что-то мимолётно взглянув и взяв одну из бумажек в руки, профессор повернулся к Макс. — Чем-то вы даже напоминаете мне Кейт... Правда, пока что не могу понять, чем именно.
Поняв, что та не знает, о ком речь, он быстро добавил, что имеет в виду свою нынешнюю ассистентку, и продолжил:
— Но перед тем, как принять решение, давайте проверим ваши навыки в деле, — улыбка на его лице прибавила Макс уверенности. Когда-то она сильно стеснялась фотографировать на публике, но кое-кто убедил её, что бояться нечего, и со временем этот страх пропал окончательно. Теперь шатенка способна щёлкать затвором камеры в любой момент, даже самый неуместный.
После этого Джефферсон протянул девушке ту самую бумажку, что взял со своего стола, и дал ей время на изучение. Ей оказалась небольшая брошюра некого конкурса под названием "Герой дня", судя по описанию, проводившегося по всей стране среди студентов и школьников и предлагающего победителям представлять свои учебные заведения на ежегодной выставке в Сан-Франциско. Макс призадумалась.
Наверняка это отличный способ продемонстрировать свой талант всей Америке и получить возможность пробиться наверх в мире фотографии. Почему у нас этот конкурс никогда не проводился? Надо спросить у Уоррена, может, он что-то вспомнит.
— Когда-то в этом конкурсе победила и наша Кейт, — когда девушка вернула дочитанную брошюру, вновь заговорил преподаватель. — Именно тогда я и понял, какой талант в ней сокрыт на самом деле. И именно поэтому я предложил ей свою помощь, когда она не знала, куда податься после учёбы.
Опечаленно вздохнув, Джефферсон быстро смахнул с лица показавшуюся на миг грустинку и продолжил в уже более позитивном ключе:
— Вот что, мисс Колфилд. Я предлагаю вам представить, что вы участвуете в этом конкурсе. Обычно студентам даётся на сдачу фотографии около месяца, но так как вы у нас более опытный фотограф с неплохим портфолио, а мне не хочется провести здесь весь день, у вас в запасе будет всего пятнадцать минут. "Герой дня" — достаточно обширная тема, поэтому я не стану ограничивать вас в выборе источника вдохновения, однако за пределы этого класса выходить вам нельзя. А в остальном вы вольны фотографировать что угодно и сколько угодно. Единственный мой совет: не торопитесь, хорошенько подумайте над тем, что именно вы понимаете под "Героем дня", ведь именно индивидуальность видения является основным критерием моего выбора в этом конкурсе.
Вывалил как на духу, и глазом не моргнув. А Макс в свою очередь испытала целую гамму самых разных ощущений. С одной стороны — невероятное волнение, вызванное самим фактом неожиданного испытания, к которому она явно была не готова на этом собеседовании, обещавшим быть обычной болтовнёй с попыткой выставить себя в лучшем свете. С другой — истинный трепет от возможности продемонстрировать свой талант перед самим Марком Джефферсоном, иконой современной фотографии, к которому не каждый вообще сможет подобраться со своими цветными картинками. К тому же не стоит забывать о будоражащем ощущении лёгкого шока от настолько конкретной задачи, поставленной перед ней, невовремя вернувшейся боязни облажаться в самый важный момент и, наконец, просто-напросто радости от подвернувшегося повода лишний раз заняться любимым делом, пусть и под прицельным взглядом своего кумира.
Глубоко вздохнув с закрытыми глазами, Макс постаралась унять дрожь в руках и на корню обрезать неуместное в данной ситуации волнение. Интуиция подсказывала, что вот он — момент истины. Если её фотографию одобрят здесь и сейчас, то собеседование можно будет считать успешно пройденным, но в случае провала второй попытки никто не даст.
— Как только будете готовы, можете приступать, — сказал преподаватель, показательно настраивая таймер на своём телефоне прямо у неё перед носом. — О и ещё кое-что!
Поймав на себе вопросительный взгляд, мужчина с мягкой улыбкой добавил:
— Не стоит так волноваться, мисс Колфилд. Нервозность вам совсем не к лицу.
Макс только обречённо покачала головой и тихо хмыкнула. Конечно же он заметил. Как бы она ни пыталась это скрыть (а у неё всё-таки большой опыт в этом), пронизывающий насквозь взгляд профессионального фотографа не мог не уловить изменения в её лице после озвучивания условий её задачи. Хотя, возможно, это действительно так очевидно? Всё-таки всё, что она делает в последние дни, — это нервничает. Живя рядом с Прайс, по-другому попросту нельзя. Так что неудивительно, что ей всё хуже удаётся скрывать свои эмоции на публике.
— Ладно, я готова, сэр, — но несмотря ни на что, Макс просто не могла демонстрировать отвратительную слабость слишком долго. Она здесь не для того, чтобы жалеть себя, ей нужно собраться и сделать то, к чему она готовилась годами.
Всего одно фото — что в этом такого? Да у неё дома полные альбомы самых разных фотографий: от красочных пейзажей и изображений животных (больше всего ланей, конечно же) до скрытных изображений людей, занятых своими делами, и даже специально нанятых моделей.
С самого детства все вокруг твердили, что у неё талант от Бога. Родители никогда не скупились на плёнку для полароида, которую девочка истрачивала с какой-то неимоверной скоростью, и с большой гордостью наблюдали за тем, как стена в её комнате заполнялась всё новыми карточками. Уильям, в своё время и заразивший Макс своей страстью к фотографии, в какой-то момент признался, что завидует её способности отыскать истинную красоту там, где даже он со всем его опытом не видит ничего по-настоящему стоящего. Уоррен вечно подбадривал, когда Колфилд хоть немного демонстрировала разочарование в своих работах, с уверенностью утверждая, что во всём Сиэтле нет лучшего фотографа, чем она. Да и не то чтобы был совсем неправ: профессора в колледже неоднократно подтверждали его слова высочайшими оценками и хвалебными отзывами. И даже...
Нет. Не думай о ней, только не сейчас. Она не имеет к этому никакого отношения.
— Пятнадцать минут, — утвердительно кивнув, Джефферсон щёлкнул по экрану телефона и вновь откинулся на край своего стола. — Не подведите меня, мисс Колфилд. У меня хорошее предчувствие на ваш счёт.
Всего на секунду Макс прикрыла глаза, сосредотачиваясь на поставленной задаче. Итак, "Герой дня". Что вообще подразумевается под этим словосочетанием? Как она может его интерпретировать? Поняв, что не хочет тратить время попусту, девушка решила обдумать этот вопрос в процессе, а не заранее.
Так что первоочередной задачей стал осмотр рабочей площадки, которую ей выделили. Кабинет искусств не предлагал много пространства для фантазии, однако и не пустовал, а поэтому необходимо было изучить его вдоль и поперёк, чтобы найти единственно правильный вариант фотографии. Грациозно петляя между партами и внимательно осматривая каждую деталь окружения, Макс цеплялась глазами за всё, что находила хоть сколько-нибудь выделяющимся на фоне обычной школьной рутины.
Некоторые плакаты на стенах она отмела сразу — отсканированные обложки журналов, изображающих полураздетых моделей, хоть и выглядели чересчур вычурно для этого места, всё же совершенно не попадали под тематику героизма. Другие же служили лишь рекламой или скучными мотивирующими слоганами, коих шатенка в своё время начиталась в достатке, и от которых её уже тошнило. Нет, такое она чисто из принципа фотографировать не будет.
Что дальше? Шкафы с дорогостоящим оборудованием. Тоже мимо. В любое другое время Макс наверняка бы зависла на все эти крутые камеры и штативы, которые никогда бы не смогла себе позволить, попускала бы слюни и в который раз пожурила бы себя за то, что не может отказаться от своего морально и технически устаревшего полароида. Но сейчас на это не было времени: пока она не видит ничего героического, некогда тратить драгоценные секунды на нечто желанное, но недосягаемое.
Пятнадцать минут... Этого более чем достаточно для того, чтобы разок щёлкнуть затвором фотоаппарата, но вот чтобы найти нужный кадр, подобрать правильный ракурс, дождаться идеального освещения — на это может уйти куда больше времени. Порой часы, а то и дни. Уж кому, как не Колфилд, любившей до темноты блуждать в одиночестве по самым непримечательным уголкам Сиэтла с камерой наперевес, знать о том, как сложно порой поймать в объектив именно то, что ищешь прямо сейчас? И как тяжело потом возвращать домой с пустыми руками.
И вот, изучив практически всё, что могла или хотела увидеть, Макс с лёгким налётом паники на лице осознала, что пока что полностью проваливается, ведь так до сих пор ничего стоящего фотографии не обнаружила. Одна за одной мысли в голове возникали и тут же отметались, как непригодные. Развернуться и сфотографировать Джефферсона? Ага, а потом тут же получить пинка под зад из академии, потому что сто процентов на этом погорел не один кандидат на эту должность. Банально, грубо и слишком льстиво — неприемлемо. Направить объектив на себя и сделать своё любимое селфи? Тоже тупая идея: ну какой из Макс герой? Она даже со своей глупой ненавистью справиться не способна. Может быть, выглянуть в окно и поискать кого-то там? Сложно сказать, считается ли это обходом правил, ведь из кабинета она всё-таки не выходит, но в то же время реакция наблюдателя может оказаться какой угодно, а рисковать она желанием не горела.
Хотя, надо признать, один снимок она всё же сделала. Но не для собеседования, а для удовлетворения собственного любопытства. Каким-то образом упустив это из виду изначально, в какой-то момент Макс поражённо уставилась на одну из парт в первых рядах, на которой несколько кривоватым почерком была вырезана надпись "Рэйчел Эмбер ❤ Навсегда", и на автомате достала из сумки камеру, делая снимок под негромкую усмешку мистера Джефферсона.
— Понятия не имею, кто такая эта Рэйчел, но мне это тоже показалось очаровательным, — отметил преподаватель, наблюдая за задумчивым видом девушки, рассматривающей свой снимок. Нужно будет показать это Эмбер, интересно послушать её комментарии по этому поводу. И, может быть, подать какую-нибудь идею Уоррену.
— Мы с ней знакомы, — не отрывая глаз от карточки в своих руках, машинально проговорила Макс, после чего всё же очнулась от ступора с мыслью о тикающих часиках в голове и подняла голову. — Сколько у меня ещё времени?
— Хм... — Джефферсон взглянул на телефон и вернул себе серьёзное выражение лица. — Чуть больше шести минут. Поторопитесь, мисс.
Шесть минут?! Всего шесть минут?! Как долго она отвлекалась на эту надпись? Макс ошарашенно встряхнула головой. Нужно торопиться, времени совсем не осталось. Что будет, если она так ничего и не найдёт? Это будет означать провал, окончательный и бесповоротный? Или же Джефферсон заранее всё так подстроил, чтобы отсеивать невежд, которые в надежде хоть как-то ему угодить сделают фото чего угодно, лишь бы сделать? В любом случае, проверять на себе совсем не хочется.
И она решилась. Не делала этого очень давно и обещала себе, что больше никогда не сделает. Потому что это глупо. Потому что это даже выглядит глупо. Это глупо, но сейчас у неё попросту нет другого выбора.
Положив фотографию на тот же самый стол, который и был на ней запечатлён, Макс взяла полароид в обе руки и с небольшим вздохом поднесла его к своим глазам. Для любого другого человека ничего бы не изменилось, мир бы не преобразился по щелчку пальцев, а его краски не заиграли бы усиленной яркостью. Но не для Макс. Когда-то это был её личный способ спрятаться от всего вокруг, закрыться камерой, словно щитом, и смотреть на мир через объектив так, что всё лишнее (и все лишние) от него отсекалось и исчезало. Отец говорил, что таким образом отражается её врождённая социальная неловкость, от которой позже, после случая с той, кого в семье Колфилд нельзя упоминать, взрослеющая на глазах Максин постаралась избавиться.
И вот она вернулась к этому занятию, снова отсекает ненужное и перестаёт слышать мешающее окружение. Плотно прижав аппарат к лицу и зажмурив один глаз, шатенка сделала ещё один обход по классу, стараясь при этом внимательно осматривать даже то, что ранее сочла бесполезным. Шкафы, доски, плакаты на стенах, различные невыразительные фотографии и даже протяжные свисающие с потолка люминесцентные лампы — всё это было бегло изучено по второму кругу, но всё так же не подходило под выбранную тематику. Руки начинали откровенно уставать, а единственный открытый глаз — слезиться, к тому же Макс всё отчётливее слышала тиканье настенных часов, эхом отдающееся в её черепной коробке. Волнение и страх накатывали с новой силой, ещё немного, и она окончательно потеряет всяческую надежду. Герой дня... Кто же ты?
Вот оно! — хотела было выдохнуть девушка, однако на деле издала лишь неловкое сипение.
Наконец поняв, что ищет совсем не там, она обратила взор на широкую белую доску прямо за учительским столом и тут же подбежала к ней, словно от её скорости зависело существование вселенной. Как она раньше не сообразила? Герой дня! Дура, она искала героев в шкафах и партах, пока очевидный ответ был прямо под носом!
Прикинув в голове, что у неё ещё есть пара минут на подготовку, Колфилд опустила камеру и стала внимательно изучать верхний угол доски, на котором небольшой табличкой четыре на три висели прямоугольные фотографии неизвестного происхождения, проколотые обычными офисными кнопками. Ничего сверхъестественного: люди, животные, здания и улицы, вид на спокойный океан и полубордовое-полузолотое изображения заходящего (или восходящего — так с ходу и не скажешь) солнца над горизонтом. Скорее всего, в одной из её альбомов покоятся десятки таких банальных фоток. Но в том-то и было дело! Закончив мыслительный процесс, Макс быстро вернула камеру к лицу и стала делать мелкие шажки влево-вправо в поисках подходящего ракурса. В результате она выстроила кадр под углом снизу-вверх — не зря ведь Джефферсон отметил это свойство именно её фотографий.
Что же касается самого фотографа, то он, пускай Макс этого и не замечала, внимательно следил за каждым её действием. Порой даже улавливал направление её взгляда, гадая, сможет ли она противостоять навязчивому желанию поскорее найти объект для вдохновения или всё-таки будет действовать более вдумчиво, как он от неё и хотел. Если бы девушка не управилась бы за пятнадцать минут, он с радостью дал бы ей больше времени — всё равно занятия в его классе на сегодня закончены, Кейт не появится до пятницы, так что выкроить для подающей надежды мисс Колфилд ещё часик-полтора он был бы вполне способен.
В тот момент, когда вычурно выглядящая в своём шикарном наряде молодая девушка с искорками холода в глазах вдруг приложила свою ретро-камеру к лицу и стала в таком виде ходить по аудитории, словно неразумный ребёнок, играющий в охотника на приведений, мужчина задумчиво почесал бородку. Такого он не видел уже довольно давно. Поиск необходимого конкретно через объектив камеры — нередкая, а, возможно, и вовсе обязательная способность каждого уважающего себя фотографа, однако то, как именно делала это Максин, выделяло её из общего стада. Она не горбилась при ходьбе, не сгибала руки в локтях, двигалась медленно, но уверенно. Она не искала нужный кадр — она смотрела на мир через камеру и тем самым меняла для себя его представление. Словно переходила в параллельную реальность по своему желанию. Такое дано далеко не каждому, и, к своему стыду, Марк признавал отсутствие этого дара даже за собой.
И вот она подошла к доске и тут же уставилась на фотографии его учеников, вывешенные здесь на всеобщее обозрение с одной конкретной целью, а затем без долгих раздумий взяла их в объектив и подготовилась к съёмке. После того, как полароид шатенки под приятное жужжание распечатал свежий снимок, Джефферсон наконец расслабился. Он принял решение.
— Итак, время вышло, мисс Колфилд, — не став даже смотреть на экран, профессор спрятал телефон в карман и вытянулся. — Похоже, вы готовы предоставить мне своё фото.
— Да, сэр, — в голос Макс вернулась непотопляемая уверенность, которую она, как ей казалось, оставила где-то за порогом кабинета искусств. — Думаю, это именно то, что от меня требовалось.
С этими словами она пару раз встряхнула карточку и, нисколько в ней не сомневаясь, не глядя протянула преподавателю. Перед тем, как взять в руки фотографию, Джефферсон ещё раз взглянул на девушку с лёгким налётом улыбчивости на лице, однако не нашёл в ней никакой взаимности: казалось, недавно сильно нервничающая Макс отбросила в сторону любые эмоции и полностью окаменела. Ни страха, ни добродушия — ничего.
— Это... фотография фотографий... — прокомментировал мужчина, вдумчиво исследуя каждый сантиметр изображения. — Фотографий наших студентов, которые согласились повесить их здесь, на глазах у всех, чтобы вдохновлять других.
— Я так и подумала. В этом и смысл.
— Что вы имеете в виду? — на самом деле, Джефферсон уже знал ответ на этот вопрос, но решил на всякий случай всё-таки убедиться в своей правоте.
— Героизм — вещь относительная, — монотонно начала Макс на выдохе, сложив руки за спиной. — У каждого свои герои. Я с детства любила фотографировать, но всегда стеснялась своих работ и недооценивала их. Но нашлись люди, которые... помогли мне кое-что понять. Нет ничего зазорного в том, чтобы ошибиться и смазать кадр. Нет ничего плохого в том ,чтобы стесняться себя и не видеть в себе таланта. Но показать свои желания и страхи кому-то другому, пусть даже и незнакомому или чужому, — вот что делают мои герои. Это именно то, к чему я всегда буду стремиться.
Дослушав до конца, преподаватель вышел из-за стола и подошёл к Макс, возвращая ей фотографию.
— Фото не идеальное. Вам нужно немного поработать над композицией. Видите вот этот угол доски? — он ткнул пальцем в верхнюю часть снимка, но аккуратно, не касаясь кожей самой карточки, чтобы ненароком не заляпать. Макс проследила за его пальцем и уверенно кивнула. — Он не должен был попасть в кадр, слишком выделяется, оттягивает на себя внимание.
Макс снова кивнула, будучи полностью согласной с этим замечанием. Но при этом всё равно сохраняла абсолютное спокойствие, прекрасно понимая, что уже сделала всё, что могла, и больше от неё ничего не зависит.
— В общем, я бы не выбрал это фото в качестве победителя в конкурсе, — Джефферсон положил снимок рядом с тем, на котором была запечатлена мечтательная надпись про Рэйчел Эмбер, после чего упёр руки в бока и довольно улыбнулся. — Но идея! Идея, лежащая за ним, просто невероятна! Надеюсь, вы не против, если я позаимствую её для того, чтобы агитировать наших учеников для участия в конкурсе?
Он так заискивающе посмотрел на Колфилд, что та практически упустила из виду явный акцент на "наших" в его словах. Практически.
— Я была бы оскорблена, если бы вы этого не сделали, — шатенка растянула губы в ответной улыбке, чем наконец смогла поостудить пыл преподавателя. — Так что скажете, сэр? Ваш вердикт?
— Вы приняты, — без раздумий кивнул Джефферсон, и Макс облегчённого выдохнула. — Я пока не могу судить о том, справитесь ли вы с обязанностями моего ассистента, но после всего, что я сейчас увидел, могу с уверенностью сказать, что поработать с вами мне будет как минимум интересно.
Руки девушки опять задрожали, отчего она была несказанно рада тому, что заранее спрятала их за спину. Она справилась! Прошла немного необычное испытание с достоинством, проявила себя и теперь будет работать с самим Марком Джефферсоном! Ещё полгода назад Макс и подумать не могла, что будет так сильно радоваться такому, но теперь внутри проснулось такое сильное тепло, что она даже готова была затанцевать на месте. Нет, конечно же, она не будет этого делать (достоинство всё же стоит сохранять), но... может быть дома, когда вернётся в свою комнату?
Он не только не смешал с грязью мои фотки, но и сказал, что... Боже... Самому Марку Джефферсону будет интересно поработать со мной! Со мной! Ох, кажется, я сейчас упаду в обморок.
Девушка даже не заметила, как улыбка на её лице многократно выросла в размерах. Непривычный ребяческий пыл, который она не чувствовала уже много лет и от которого старательно отнекивалась, когда всё же появлялся повод, захлестнул Макс с головой, так что пришлось силой возвращать себе былое хладнокровие путём напоминания себе прошедших за день событий, включая те, что предшествовали её приходу в академию. Что, надо сказать, помогло даже быстрее, чем ей хотелось бы.
И пока мысли о триумвирате подлецов окончательно не выместили радость от победы, Макс переключила внимание на слова Джефферсона.
— Ох, кстати об этом, — опомнившись, шатенка подняла глаза на мужчину и заинтересовано выгнула брови. Что-то подсказывало ей, что с ним можно больше не покрываться хитиновым панцирем, по крайне мере, сегодня. — Думаю, нам стоит поподробнее обсудить, чем конкретно мне предстоит здесь заниматься.
— М? О, точно! — тот, кажется, на секунду отвлёкся на свои собственные размышления, поэтому вернулся в разговор не сразу, а только после того, как дёрнул головой, из-за чего белоснежные очки забавно скатились с его носа, как с горки. — На самом деле, большую часть вы и так уже озвучили. Вам будет необходимо присутствовать на всех моих занятиях и, если мне не понадобится какая-то конкретная помощь, например, с оборудованием, то просто следить за тем, чтобы студенты уделяли своё внимание учёбе, а не разговорам или сну. Поверьте, с утра пораньше у нас здесь предостаточно ленивцев, без зазрения совести засыпающих прямо посреди урока. Особенно после вечеринок, которые они то и дело устраивают по ночам. Молодёжь, что с них взять? Сам был такой же.
Преподаватель и ассистентка насмешливо улыбнулись друг другу: Макс тоже прекрасно знакома с тем, что такое приходить на пары полностью разбитой и всеми силами сопротивляться желанию прикорнуть на такой удобной деревянной поверхности парты. Для неё, правда, этот период студенческой жизни наступил несколько позже, чем у её собратьев по колледжу — изначально нелюдимая и сама себе на уме, Колфилд открыла себя для всяческого рода увеселительных событий только после знакомства с Уорреном, который то и дело таскал её туда-сюда, порой чуть ли не насильно отрывая подругу от домашки со словами "Хватит ботанить, тебе нужно больше расслабляться, а то вечно с кислой миной ходишь". И только ему удавалось заставить Макс поверить в эти слова, только ему она могла довериться в таком непривычном и не очень приятном деле, как поход на очередное сборище пьяных и укуренных в хлам болванов-одногруппников. И на удивление в какой-то момент девушка даже начала получать какое-то извращённое удовольствие от подобного рода развлечений, пускай и исключительно в обществе своего лучшего друга. Алкоголем она, как правило, пренебрегала, о наркотиках и речи идти не могло, однако общей усталости после танцев под бьющую по ушам музыку было достаточно для того, чтобы на следующий день буквально умирать на парах.
— Сидеть будете вот там.
Указав рукой на задний стол в углу комнаты, на котором располагались несколько выключенных мониторов, Джефферсон подождал понимающего кивка и продолжил:
— А после занятия вы должны будете отвечать на вопросы по теме урока, если у кого-нибудь таковые возникнут. Порой на меня наваливаются всем классом, и у меня просто не хватает времени и возможностей ответить всем и каждому.
Макс снова кивнула. Значит, она будет слушать лекции Джефферсона вместе с остальными (что вообще-то просто замечательно!), а также следить за дисциплиной в классе и помогать студентам по мере возможностей. Работка не пыльная, но и не безынтересная.
— А теперь самое важное. Вам придётся время от времени подменять меня на уроках в случае моего отсутствия, — на этот раз уже лицо мужчины приобрело каменный вид. Стало очевидно, как серьёзно он относится к своему предмету. — Меня периодически вызывают в Нью-Йорк на очередную выставку или съёмку, а иногда я читаю лекции в других местах — вроде той, на которой вы в своё время присутствовали. Поэтому я не всегда бываю доступен на своём основном рабочем месте. Честно говоря, это единственная причина, по которой Рэй вообще позволил мне заиметь ассистента. Старый ворчун до последнего борется за престиж Блэквелла, так что прощает мои периодические отъезды и прикрывает как может.
Профессор усмехнулся от своих же слов, и Макс решила последовать его примеру, хоть и не видела в этом ничего смешного. Притворство она не любила, но периодически практиковала — в первую очередь для того, чтобы отваживать от себя людей, с которыми не хочет заводить излишних разговоров (а таковых в её окружении большинство).
— Так что вам нужно будет изучать материал лекций до их непосредственного начала, — вернув себе непринуждённое лицо, заключил Джефферсон. — Но с этим вам поможет Кейт, у неё есть все необходимые заметки и записи. Ну и, конечно же, я надеюсь на ваши собственные знания.
— Разумеется, мистер Джефферсон. Не волнуйтесь, я справлюсь, — очередной уверенный кивок со стороны Макс убедил преподавателя в том, что его решение всё-таки верное, хоть и несколько поспешное.
За короткий период времени мисс Колфилд успела проявить себя и как умелый фотограф с немалым потенциалом, и как заинтересованный в работе и дальнейшем обучении человек. По-настоящему, а не как те уставшие от жизни недоросли, которых до этого пачками подсовывал ему Уэллс, ни на что не годные и абсолютно не соответствующие амбициям знаменитого наставника. Плюс после по-матерински мягкой и уступчивой Кейт неплохо будет для разнообразия поработать со строгой, но разборчивой Макс, способной найти правильный подход к тем, с кем у мисс Марш возникали определённый трудности. Да и для студентов полезная встряска. Фотограф вновь улыбнулся.
— Что ж, в таком случае...
— Простите, могу ли я задать вопрос? — внезапно перебила его Колфилд, выходя в центр аудитории и подтягивая съезжающую с плеча сумочку.
— Да, само собой, мисс.
— А почему ваша нынешняя ассистентка уходит?
Моментально изменившись в лице, Джефферсон вернулся к своему рабочему столу и на этот раз решил усесться на более подходящий для этого стул, что несколько удивило Макс, успевшую привыкнуть к тому, что в этом классе все сидят на партах и мысленно похихикавшая над этим. Однако сам факт того, что сейчас фотографу понадобилось полноценно присесть, наглядно показывал, насколько болезненна для него эта тема, и Макс из-за этого немного смутилась. Чьё же место она сейчас занимает?
— Кейт Марш — замечательный человек, мисс Колфилд и превосходный художник, — вступил опустившийся глаза преподаватель после длительной паузы и пары подтверждающих напряжённые мысли Макс тяжёлых вздохов. — Ещё во время учёбы в академии она демонстрировала свою доброту и сострадание ко всем окружающим, ставила чужие проблемы превыше своих, а они у неё тоже были и довольно серьёзные. Однако это никогда не мешало её учёбе, и в какой-то момент я понял, какой потенциал в ней скрывается, когда стал присматриваться к её фотографиям. Своего "Героя дня" она выиграла совсем без борьбы, потому что это самая подходящая ей тема. Человек, несущий в себе истинный героизм, способен видеть его и в других людях, а с талантом Кейт перенести своё видение на просто великолепные фотографии не составляло никакого труда.
Пока Макс устраивалась поудобнее на той самой парте, отмеченной именем Рэйчел (девушка решила, что хотя бы она будет соблюдать традицию и не пользоваться стульями), мистер Джефферсон открыл один из ящиков своего стола и достал оттуда какие-то прямоугольные карточки. Шатенка не могла сказать наверняка, но была уверена что это как раз те самые "великолепные фотографии" Кейт. Появилось стойкое желание подойти поближе и самой посмотреть на эти фото, но Макс быстро отмахнулась от этого, уверенная в том, что у неё ещё будет свой шанс, а пока пусть Джефферсон погрустит в одиночестве.
— Такой талант может пропасть зазря... — пробубнил он под нос, однако Колфилд услышала и это. После чего профессор встрепенулся и, казалось, всё же вернулся в форму. И правильно, чего киснуть лишний раз? Или на это действительно есть причина?
— Так что же случилось? — с осторожностью в голосе спросила девушка, уже боясь получить какой-нибудь трагичный ответ, на который всем своим видом намекал Джефферсон.
— Да ничего страшного, на самом деле! — заметив обеспокоенный взгляд девушки, мужчина поспешил натянуть успокаивающую улыбку и поднять ладони в защитном жесте. — Просто мисс Марш, по всей видимости, решила в кои-то веки заняться личной жизнью и построить наконец семью, а не заниматься исключительно искусством. Познакомилась с каким-то молодым человеком, обручилась с ним и теперь ждёт от него ребёнка. Срок уже немаленький, так что ей всё сложнее выполнять свои обязанности, и скоро нам придётся расстаться на какое-то время.
Услышав достаточно позитивное объяснение, Макс облегчённо выдохнула. Всего-то беременность... А она тут уже успела себе напридумывать. Но, с другой стороны, расстройство мистера Джефферсона тоже можно понять: какое ему дело до чьей-то личной жизни, когда на кону карьера подающего большие надежды фотографа и его личного протеже, в которого, она уверена, он успел вложить немало сил и знаний? Зная темперамент Джефферсона, будучи наслышанной о его граничащей с безумием амбициозности, Макс действительно могла себе представить, как раздосадована была бы на его месте.
Но она не на его месте, поэтому вполне имеет право радоваться тому, что своим безвременным декретом Кейт Марш позволяет ей перехватить свой факел и строить уже её карьеру, не оглядываясь на других, как она и привыкла поступать. Если и есть, за что поблагодарить Прайс, так это за то, что та своим примером наглядно продемонстрировала Макс, насколько люди могут быть ненадёжны, и озираться на других в своём крестовом походе по жизни — беспечно и попросту неэффективно.
Поймав себя на том, что начинает злорадно хмурить брови, Колфилд быстро отключила режим хладнокровного убийцы и встряхнула головой, после чего вновь подошла к столу преподавателя, к тому моменту явно чего-то от неё ожидавшего, и в важном жесте положила одну ладонь на деревянную поверхность.
— Когда я смогу приступить к работе, сэр? — новой тактикой был принят прохладный профессионализм, о котором она ещё не успела забыть, так что, вернув своим глазам ледяные искорки, девушка окатила нового начальника серьёзным взглядом.
— Правильный настрой, мисс Колфилд, — тот в свою очередь моментально уловил её намерения и оценил по достоинству её попытку сменить тему. Впрочем, сейчас её вопрос действительно не менее важен, поэтому мужчина слегка призадумался над ним перед тем, как ответить. — Давайте так: Кейт сейчас недоступна и, скорее всего, не объявится до пятницы. Я сообщу ей новости и попрошу принести с собой все имеющиеся конспекты, чтобы облегчить вам жизнь, а сам в то же время поищу для вас в библиотеке копию учебника, по которому мы сейчас занимаемся. А в пятницу после занятий мы соберёмся все вместе, Кейт поподробнее пояснит вам ваши обязанности и окончательно передаст свои дела. Договорились?
Макс только и оставалось, что слушать и кивать практически на каждое слово. И её это полностью устраивало. Мысленно девушка уже была дома (хоть и всей душой ненавидела называть жилище Прайс своим новым домом), принимающей тёплую ванную и мечтательно смотрящую в потолок, пока напряжение сегодняшнего дня медленно спускается с её плеч. Подумать только, ещё ведь только полдень, а она уже практически обессилила. Чёртова Рэйчел со своими бесхитростными планами...
— Так что, пожалуй, до конца недели можете быть свободны, — наконец поднявшись на ноги, закончил Джефферсон с негромкой усмешкой. — Наверное, имеет смысл поздравить вас с получением должности, мисс Колфилд?
— Благодарю, сэр. Работать с вами — огромная честь для меня, — Макс с трудом воспротивилась постыдному желанию картинно поклониться, ограничившись лишь добродушной улыбкой. — И прошу, зовите меня просто Макс.
— О, это право вам ещё предстоит заслужить, — посмеялся профессор, после чего предложил вместе отправиться к ректору, чтобы обрадовать отчаявшегося бедолагу хорошими новостями.
По пути он всё-таки решился высказаться относительно экстравагантного наряда девушки, мозолящего глаза с самой их встречи. Но даже с учётом пары обязательных комплиментов, которые Колфилд приняла с некоторой непоколебимостью, Джефферсон всё же предложил ей впредь одеваться попроще, если она не хочет получать любовные записки от студентов до самого конца семестра. Макс с большим энтузиазмом согласилась, игриво добавив, что ни за что не осмелится оттенять своего кумира подобным образом.
В то же время она уже думала о том, кому сообщить о своём успехе первым: родителям, которым она и так уделяла недостаточно внимания, Уоррену, который по-любому устроит ей целый парад обнимашек...
Или же Прайс, просто чтобы ткнуть её в это носом?
***
Однако на выходе из Блэквелла она всё-таки образумилась и поспешила охладить своё неуместное ребячество. Сегодня её день, и ей совершенно не хочется тратить его на насмешки над человеком, которого уже умудрилась каким-то образом довести до слёз, пускай и вполне заслуженных. Просто не то настроение. Задумавшись над тем, что времени у неё теперь даже слишком много, Макс, несмотря на усталость, всё-таки решила немного прогуляться по родному городу перед тем, как вернуться домой и плюхнуться в ванну. И пускай болящие от каблуков ступни так и просятся наружу, а тяжёлая сумочка слишком сильно давит на плечо, она готова вытерпеть и это, лишь бы наконец побыть в одиночестве и теперь уже полноценно поразмыслить над событиями не только сегодняшнего дня, но и вообще всего нового этапа в её жизни, который до сих пор складывался совсем не так, как она планировала. Теперь, когда она разобралась с исполнением своей мечты, пора бы придумать, что ей делать с Прайс.
