Take my hand or I'll kick your ass

— Отдай уже мои сигареты! — потребовала Хлоя, протягивая вперёд свободную руку, пока второй натягивала на себя джинсовую жилетку поверх чёрного худи с кроваво-красным вороном на груди. — Не-а, обойдёшься, — в ответ ей Рэйчел показала язык, после чего ловко отскочила в сторону, когда Прайс попыталась выхватить пачку прямо из её цепких пальцев. — Хватит с тебя на сегодня. Весь день только и делаешь, что куришь! Посмотри, тут всего три штуки осталось! Подкрепив свои слова демонстрацией практически опустевшей пачки, девушка тут же закрыла её обратно и спрятала поглубже в карман после очередной неудачной попытки сестры забрать себе своё ядовитое лекарство. Напряжённое выражение лица Хлои её совершенно не волновало, как и периодически сжимающиеся кулаки. Ну правда, сколько можно уже? Она себе рак лёгких заработать хочет? Рэйчел обязалась приглядывать за сестрой и лучше всех знала, когда той нужно не сочувствие, а смачный такой моральный подзатыльник. Всю смену они обе как на иголках. Одна из-за того, как прошла поездка до Блэквелла, а другая — потому что ничего не может поделать с понурым состоянием первой, наплевательски относящейся к работе: с пугающей частотой путающей заказы, слишком долго откликающейся на поднятые руки и чуть ли не грубящей клиентам, коих и так сегодня не слишком уж много. И как назло, каждый раз, когда у неё появлялась свободная минутка в перерывах между своими столиками, Рэйчел тут же гнали на сцену, из-за чего она могла лишь наблюдать за тем, как Хлоя то и дело убегает из зала в подсобное помещение, где, как правило, душит свои лёгкие никотином под пока что неизвестные для Эмбер переживания. Наблюдать и нервно покусывать губы, понимая, что такими темпами Прайс совсем себя загубит. Такой она не видела сестру уже очень давно — в последний раз Хлоя так много курила, когда узнала, что её мать снова выходит замуж. Похоже, Макс сегодня совсем перестаралась. — Ай, да и чёрт с тобой! — и вот эта реакция — раздражённое шипение вместо настойчивой требовательности — только сильнее подкрепляет подозрения девушки, нахмурившей брови, когда сестра просто прошла мимо неё к выходу из ресторана, чуть было не задев плечом. — Хлоя, постой! — закричала она вслед, слишком поздно опомнившись и едва успев нагнать блондинку уже на улице. — Да стой ты, мать твою! Наверное, слишком грубо дёрнув ту за запястье, Рэйчел поймала на себе такой взгляд, что тут же убрала руку и виновато улыбнулась. — Прости... — Вот чего ты опять ко мне прицепилась? — Хлоя тяжело вдыхала и выдыхала тёплый осенний воздух, отчего её ноздри чрезмерно расширялись, в то время как безумно скачущие туда-сюда зрачки лишь дополняли эту пугающую картину. — Ну? Я слушаю. — Хло, я же просто за тебя переживаю... — жалобно протянула Рэйчел в отчаянной надежде на то, что хотя бы это сработает. — Ты сильно опоздала сегодня, совсем не сосредоточена на работе и вечно бегаешь курить, а со мной даже словом не обмолвилась. Что происходит? Не сработало. — Да всё круто, Рэйч, — бросила Прайс так резко, что даже сама поняла, насколько неправдоподобно это прозвучало. Она всегда так делает, когда хочет избежать разговора с кем-либо. Говорит, что всё круто, или что беспокоиться не о чем, после чего просто-напросто зарубает на корню любую возможность дальнейших расспросов и в лучшем случае просто сбегает. Вот только Рэйчел не из тех, кто позволяет подобному прокатить с собой. — Да нихрена подобного, Хлоя Прайс! — уперев руки в бока, русоволосая важно вытянулась перед сестрой и снова нахмурилась. Если по-хорошему не получается, она умеет и по-плохому. — На этот раз ты не съедешь с темы! Тебе плохо, и мы поговорим об этом. Сейчас! — Ага, ведь разговоры таааак помогают! — закатив глаза, парировала Хлоя с явным намёком на то, что ещё с утра делала такое же предложение Макс. — Всегда помогали вообще-то, — саркастично дёрнув верхней губой, Рэйчел уже захотела снова разразиться журительной тирадой, однако быстро сообразила, что это вообще-то не самая лучшая идея, и попыталась успокоиться. Ссоры двух сестёр никогда не приводили ни к чему хорошему, а после, судя по всему, крайне неудачного разговора Хлои с Макс это и вовсе последнее, к чему сейчас стоит стремиться. — Что с тобой тво... К сожалению, полностью перейти от дьяволёнка к ангелочку ей не позволил чей-то громкий выкрик. — Хлоя! Рэйчел! — послышалось за спиной Эмбер, отчего та недовольно сморщила нос. Как же невовремя... По лицу Хлои, прекрасно видящей кричащего, в отличие от сестры, сложно было сказать, рада ли она тому, что нежеланную беседу только что прервали, или напряглась ещё сильнее, когда поняла, что придётся контактировать ещё с кем-то, когда всё, что ей сейчас нужно, — это просто, блин, покурить в одиночестве! После секундного промедления Рэйчел всё же развернулась и быстро натянула широкую фальшивую улыбку, предназначенную для быстро приближающегося к ним мужчины крепкого телосложения в тёмно-синей форме охранника. Несмотря на то, что отвлекаться на кого бы то ни было ей сейчас хотелось в последнюю очередь, всё же у неё была определённая репутация среди коллег, и нарушать её Рэйчел не собиралась даже под гнётом обстоятельств. — Привет, Дэвид, — девушка выставила вперёд сжатую в кулак руку, как только охранник подошёл к сёстрам. Тот ответил на приветствие незамедлительно, несильно стукнув по её кулаку своим, как они всегда делают, после чего взглянул и на Хлою в ожидании того же. — Здорова, мужик, — однако она нарочито спрятала руки в карманы джинс, тем самым закрывая этот вопрос. Мужчина лишь негромко хмыкнул и равнодушно пожал плечами — ему не впервой натыкаться на плохое настроение этой непостоянной девчонки. — Ты сегодня опять во вторую смену? — Да, в последнее время Мишель стала чаще просить меня выходить во вторую, — ответил он привычным для себя ворчливым тоном. — Вы же в курсе последних новостей? Какие-то ублюдки приноровились грабить народ после наступления темноты. — Ага, слышала что-то такое по ящику, — Хлоя опередила сестру с ответом, и та захлопнула приоткрытый рот. — Маленький городок, чёрт его возьми, и трёх тысяч человек не наберётся, — снова зарычал Дэвид себе в усы. — Но даже у нас тут находятся такие отбросы! — Не переживай. Папа уже взялся за это дело, — наконец успела встрять Рэйчел, пока Хлоя снова её не перебила. Для убедительности девушка улыбнулась ещё сильнее, будучи уверенной, что чем раньше Дэвид закончит ворчать по этому поводу, тем быстрее перейдёт к следующему, после чего оставит их с сестрой наедине выяснять отношения и дальше, что сейчас куда важнее. — Ну что ж, это действительно обнадёживает. Если даже сам прокурор заинтересовался этими скотами... Хотя лично я буду спать спокойно, только когда их бросят за решётку. Ещё бы руки им отрубить, как в древности... Как ни странно, эти слова заставили усмехнуться не только самого Дэвида, но и Хлою, всё это время слушающую бормотание охранника с полнейшим безразличием на лице. Рэйчел незаметно покосилась на сестру и тихонько вздохнула: может, оно и к лучшему. Несмотря на то, что пускать дело на самотёк она всё равно не собиралась, и они обязательно обсудят проблему Макс Колфилд, когда Мэдсен наконец от них отвяжется, Эмбер постоянно напоминала себе о главном законе поведения Хлои Прайс. Чем сильнее она злится, тем быстрее перегорает и переходит к меланхоличному состоянию, из которого её куда легче вытащить. — Так чего ты хотел, Дэвид? — а раз так, и Хлоя уже продемонстрировала свою границу, можно было пытаться побыстрее отвадить от себя бесполезного в этом деле мужчину и заняться насущными вопросами. Правда, тот, казалось, совсем не понял вопроса, поэтому пришлось уточнять. — Ты же не просто так нас позвал, так ведь? — Ах да, уже вылетело из головы, — Дэвид ухмыльнулся сам себе, забавно шевеля усами. — Я хотел поговорить с вами двумя. Утомлённые после долгой смены официантки уставились на него без особого интереса в глазах, поэтому он на всякий случай прочистил горло, призывая к повышенному вниманию. К тому же куда более серьёзный тон, на который он переключился, указывал на то, что дело посерьёзней обычной бессмысленной болтовни, на которую эти трое частенько тратят время на перерывах. — В общем, вчера во время обхода я опять учуял запах травки в женском туалете, — начал он после того, как убедился , что его всё-таки слушают. — И нашёл там остатки чьего-то косяка. Вы что-нибудь знаете об этом? Девушки перебросились разными взглядами: Рэйчел усталым, а Хлоя — явно разгневанным. Не хватало им ещё и подобных обвинений. Как и ожидалось, первой рванула именно Прайс: — Да мать твою за ногу, дебил ты тупоголовый, как же ты уже задрал! — взревела она, всплеснув руками. — Сколько раз тебе нужно повторять, чтобы до тебя наконец дошло, что мы давно уже бросили это дерьмо? Рэйчел даже не стала пытаться успокоить быстро закипевшую сестру, понимая, что в данной ситуации это совершенно бесполезно: мало того, что она в общем-то согласна с Хлоей в причинах её негодования, так к тому же, попробовав ей сейчас перечить, можно и под горячую руку попасть, что в принципе недопустимо. А вот Дэвид, не привыкший к такому неуважительному тону, был совсем другого мнения. — Эй-эй, полегче с выражениями, девочка! — нахмурив брови, мужчина скрестил руки на груди и встал в защитную стойку. — Я тебе не какой-то там сопляк, чтобы так со мной разговаривать. — А как ещё с тобой разговаривать? — не унималась Прайс. — Меня уже заколебало слушать твои нотации на тему наркотиков, понял? Я курю только сигареты и только в разрешённых для этого местах, заруби уже себе на носу, чёрт возьми! Или мне на пальцах для тебя объяснить? — Да уймись ты, говорю! Я вас двоих ни в чём и не обвиняю. Вас ведь вчера даже не было в ресторане. Что Хлоя, что Рэйчел обескураженно вскинули брови от настолько до тупого логичного аргумента. Охранник же, заметив, как быстро подействовали его слова на девушек, тут же остыл и как ни в чём не бывало растянул рот в самодовольной улыбке. — Я просто хотел спросить, не видели ли вы кого подозрительного в последнее время, — уже более спокойно продолжил он, когда обе виновато потупили глаза. — Только и всего. — Не отменяет того факта, что ты что-то вынюхиваешь в женском туалете, чёртов извращенец, — недовольно пробурчала блондинка, неспособная признать поражение в очередной словесной битве. — Хлоя, просто заткнись уже, — шикнула на неё Рэйчел, после чего вновь подняла глаза на Дэвида. — Нет, прости, мы ничего не знаем. У нас тут в основном одни рыбаки да усталые дальнобойщики. Вряд ли это кто-то из них. — Да уж, меня всегда поражал контингент в ресторане подобного типа, — тихо пробормотал Мэдсен сам себе, но быстро очухался и, убрав руки с груди, выпрямил спину. — Ладно, если вы ничего не видели, буду искать дальше. Курить марихуану в общественных местах — незаконно, я не могу это просто так оставить. — Да-да, как скажешь, чувак, — отмахнулась Хлоя, желая поскорее свалить отсюда, силой отобрать у Рэйчел свои сигареты и, мать его, накуриться так, чтобы потерять нахрен сознание. После чего, не став дожидаться чьего-либо одобрения, развернулась в сторону парковки, где её уже ожидало любимое авто, которое, несмотря ни на что, не станет ни обвинять в чём-либо, ни пытаться разговорить на болезненные темы, а лишь жалобно постучит клапанами и под противный грохот коленвала отвезёт её домой, где она закроется в своей комнате с бутылкой пива в руках и попытается не думать о том, что напротив теперь живёт человек, который всем сердцем её ненавидит, причём не без причины. — Что это с ней сегодня? — оставшись наедине с Рэйчел, спросил у неё смотрящий вслед быстро удаляющейся Хлое Дэвид. — Извини за это. У Хлои сейчас сложный период в жизни. Долго объяснять, — русоволосая девушка тяжело вздохнула и так же устремила взгляд к сестре. — Просто не обращай на неё внимание. — Да без вопросов. Что я, не знаю, что ли, что такое плохое настроение? Пригляди за ней, ладно? Думаю, Джойс не хотела бы, чтобы она снова сорвалась. — Не волнуйся, не сорвётся. Я этого не допущу. Догонять Хлою не было ни возможности, ни смысла, поэтому, попрощавшись с охранником тем же методом, что и здоровалась, Эмбер медленно поплелась на парковку. Сестру она обнаружила уже на своём сидении, опустившую голову на руль и отвернувшуюся к полностью открытому окну. Что же всё-таки с ней творится? Разбираться во внутреннем мире Прайс всегда было невероятно тяжело, а порой ещё и опасно, сейчас же Рэйчел и вовсе запуталась в нём, как в паутине, даже не стараясь выбраться. С момента возвращения Макс в Аркадию Бэй все мысли Хлои, казалось, были заняты только ей одной, и даже когда она старательно делала вид, что это не так, приноровившаяся видеть людей насквозь Рэйчел легко считывала беспокойство сестры с её лица. А вот с причинами было куда сложнее. Сколько раз Хлоя повторяла ей, что плевать она хотела на бывшую подругу, сколько безжалостных оскорблений слетало с её уст, когда речь вдруг заходила о Колфилд и её пропаже? Но вот они вновь воссоединились, пусть и ненамеренно, и теперь всё, о чём может думать Прайс, — это Макс, это видно невооружённым глазом. Почему же это так важно? Почему от одного неудачного разговора с бывшей подругой Хлоя весь день не находит себе места и рычит на всех подряд, как когда-то давно, когда считала всех и каждого препятствиями на своём пути? Сама же не хотела иметь что-то общее с предательницей, бросившей её в момент наивысшего отчаяния, и ещё недавно предлагала Рэйчел выгнать её из дома, а не помогать с заселением. Что-то тут явно не так, и Эмбер, кажется, начала догадываться, что именно, но подтвердить свои подозрения без помощи со стороны была неспособна. — Просто знай, что я всегда буду рядом, когда тебе это понадобится, — аккуратно положив ладонь на плечо сестры, мягко произнесла русоволосая. Та ничего не ответила, но громким выдохом подтвердила, что всё прекрасно услышала и благодарна за эти слова. Помолчав ещё секунд пять, Хлоя всё же подняла голову и устало опустилась на спинку кресла. — Ей очень плохо, Рэйч, — чуть ли не простонала она, глядя строго вперёд. — Рядом со мной плохо, понимаешь? Я прямо кожей чувствовала, как ей больно, когда она со мной говорила. Она делает вид, что ей всё равно, корчит полное равнодушие, а на самом деле едва сдерживается, когда я рядом. Рэйчел закусила губу, не желая встревать в исповедь сестры, пока та снова не закрылась в себе. Сказать что-то в поддержку очень хотелось, но любое невпопад брошенное слово грозило стать последним в этом разговоре, поэтому вместо того, чтобы что-то говорить, девушка лишь обвела Прайс понимающим взглядом и мягко кивнула. — Я-то думала, что она просто злится, — к её радости, Хлоя всё же продолжила после небольшой паузы. — В смысле, после стольких лет ТАКАЯ злость — всё же немного перебор, но я хотя бы могла её понять. Злиться — это нормально, по себе знаю. Да и, говоря откровенно, видеть её вечно насупленной даже немного забавляло... — Но теперь ты поняла, что дело не только в этом, и тебе уже не смешно... — не сдержавшись, всё же закончила за неё Рэйчел. Наконец до неё дошло, в чём причина такого поведения сестры — она очень, ОЧЕНЬ переживает за Макс, теперь это очевидно. Можно было самой догадаться: когда плохо Макс, плохо и Хлое. И, насколько она может судить, так было всегда. Работает ли это в обратную сторону — всё ещё загадка, но сейчас это и неважно. Хлоя медленно закивала. Было видно, что она всеми силами сдерживает подступающие слёзы, что так же доказывало, насколько серьёзно она относится к данной проблеме, и как тяжело ей справляться с чужими чувствами, вызванными ею же. Рэйчел сразу же вспомнила, как сестру штормило, когда из-за её поведения расстраивалась Джойс. По-настоящему расстраивалась, а не просто притворялась таковой, чтобы пристыдить свою дочь. — Она сказала, что я лишила её детства, Рэйч. Что сломала ей жизнь. Ты понимаешь, КАК это звучит? Я что, настолько ужасный человек? — Ты не ужасный человек, Хло. Ты просто совершила ошибку. Мы все их совершаем. — Какую ошибку, Сис? Что я сделала не так? — блондинка вдруг посмотрела на сестру с искренним непониманием в глазах. Словно она действительно не знала, что хочет сейчас услышать: обвинение или оправдание. В любом случае, такой измученной Рэйчел не видела её уже много лет и от этого потеряла возможность говорить, с трудом сдерживая ком в горле. Поэтому, так и не дождавшись ответа, Хлоя продолжила рассуждать сама. — Всё, чего я хотела, — это отпустить её и двигаться дальше, чтобы больше не думать о ней и её отсутствии. Мне нужно было научиться жить без неё, потому что я этого совершенно не умела. Ты ведь прекрасно знаешь, что я бы не выдержала, будь мы всё ещё вместе, но в то же время так далеко друг от друга. Так что да, я поступила так, как поступила. И приняла тот факт, что из-за этого Макс меня возненавидит, ведь именно этого и добивалась. А теперь оказывается, что моя лучшая подруга всё ещё цепляется за прошлое и не просто зла на меня, а буквально страдает, когда я всего лишь пытаюсь с ней заговорить. Поэтому-то она и молчит, пока я рядом, понимаешь? Потому что просто не может со мной говорить, чтобы при этом не чувствовать боль, которую я ей до сих пор причиняю. И что мне со всем этим делать? — Может быть, стоит начать с извинений? — Рэйчел решила сразу предложить самый кардинальный вариант. Любой другой метод примирения старых подруг, судя по всему, ни за что не сработает. Они уже обожглись сегодня, а видеть свою любимую сестрёнку в таком состоянии ещё дольше она попросту не может. Так и получается, что Хлое больно из-за того, что больно Макс, а Рэйчел с Уорреном больно за всем этим наблюдать. В итоге страдают все, хотя для этого нет никакого достойного повода. А они вместе всего-то пару дней. Что же их ждёт дальше, если они не решат этот вопрос как можно быстрее? Одно ясно наверняка: кому-то из этой однажды расколотой пары придётся пожертвовать своей гордостью и сделать первый шаг навстречу, если они всё же решатся восстановить общее прошлое из разрозненных фрагментов, своими острыми краями до сих пор царапающих и так настрадавшиеся сердца обеих девушек. Вот только такой расклад никак не устраивал Хлою, не привыкшую и не любящую извиняться, даже когда умом понимает, что без этого уже не обойтись. — Да за что мне извиняться-то? — вновь отвернувшись от сестры, Прайс постаралась изобразить напыщенность. Изобразила в итоге просто ужасно, и получилась, скорее, глупая детская обида, однако Рэйчел не стала это никак комментировать, прекрасно понимая, зачем Хлое это нужно. — Я сделала то, что должна была сделать. Не моя вина, что она так на это отреагировала и реагирует до сих пор. С этими словами девушка резким рывком повернула ключ зажигания, тем самым отчётливо дав понять, что не желает дальнейшего развития данного разговора. Шумный вздох Рэйчел заглушило грохотом тарахтящего двигателя. — Может и так. Может, это не твоя вина, Хло. Может, это твоё достижение. — Это ещё что должно значить? — оторвав взгляд от зеркала заднего вида, Хлоя вновь вернула своё внимание сестре. — Просто задумайся над тем, почему она до сих пор так на тебя реагирует. Почему разрыв именно с тобой всё ещё причиняет ей такую сильную боль. Быть может, ответ на поверхности? Та промолчала, пытаясь переварить в голове услышанное. По отдельности каждое слово, сказанное Рэйчел, было ей понятно, а вот сложи их вместе, и смысла в них становится только меньше. По крайней мере, Хлое хотелось так думать. — Я тебя всё равно не понимаю, — через некоторое время, вырулив на проезжую часть, отчеканила Прайс, всё ещё смотрящая на дорогу с таким серьёзным лицом, будто готовится к гонке всей своей жизни. — Нет, понимаешь, — русоволосая приняла правила игры и тоже нахмурила брови в ответном жесте. — А ещё подумай, почему ты чувствуешь себя дерьмово из-за этого, хотя утверждала, что тебе уже всё равно. Пора бы уже признаться, Хло, если и не мне, то хотя бы самой себе. — Признаться в чём? — Хлоя намеренно продолжала изображать дурочку, чтобы не пришлось самой произносить слова, которые из неё явно пытается вытащить клещами неуступчивая сестра. Ну что ж, она таки добилась своего, и Эмбер, которой надоело тянуть кота за хвост, всё же озвучила потаённую истину самостоятельно: — В том, что вы намного важнее друг для друга, чем думаете. После этого девушка перестала нести всякую чепуху (по мнению Хлои, конечно же) и с небольшой улыбкой на лице начала копаться в бардачке машины в поисках своего любимого компакт-диска, приобретённого во время их совместного посещения концерта "Firewalk" несколько лет назад и уже затёртого до дыр постоянным прослушиванием. — А чтобы ты совсем не раскисла, будем поднимать тебе настроение с помощью старого доброго панк-рока!

***

— Надо будет предупредить Джулиет, чтобы больше не курила в туалете, — невзначай бросила Рэйчел, проворачивая ключ в замочной скважине. — А то Дэвид точно устроит очередное расследование, и нам всем попадёт. Хлоя прошла следом за ней, напоследок проверив, что поставила свою машину на сигнализацию. Установка новенькой системы в её старый неприспособленный для этого пикап стоила девушке целого состояния, так что не пользоваться ей было бы непозволительным расточительством. — Да брось ты, пускай поиграет себе в детектива. Позволь человеку заиметь хоть немного радости в жизни, а то совсем ведь зачерствеет на своём месте. — Пусть веселится с мисс Грант, — жёстко отрезала Эмбер, не без облегчения стаскивая с ноющих после целого дня стояния ног слегка натирающие туфли. — А мне нужна сменщица. Попробуй провести целый день за микрофоном, и поймёшь, о чём я. Хлоя хотела было в своей типичной манере отмочить что-нибудь предельно саркастичное, но осеклась на полуслове, причём сама не поняла, почему. Что-то внутри словно воспротивилось жгучему желанию плеснуть ядом, и блондинка обошлась одним лишь хмыканьем себе под нос, последовав примеру сестры и с небрежностью сбросив с себя свои ботфорты. Такое ощущение, что любые шутки с её стороны не просто находятся под запретом — само её естество заблокирует каждую попытку выглядеть развязнее, чем она чувствует себя на самом деле. Не стоит и говорить, как сильно это раздражало Хлою, практически забывшую, каково это — бороться с собственной совестью и с треском проиграть. И было бы круто поразмыслить над этим или над чем-нибудь не менее идиотским — да хоть чем угодно занять свою больную голову, только бы не думать о предстоящей встрече с Макс, которая обязательно в скором времени состоится, как пить дать. Скорее всего, та уже давно вернулась со своего собеседования и... Стоп, собеседование! До Хлои только сейчас дошло: а ведь Колфилд вполне могла и провалиться! И что тогда? Что она будет делать, если всё-таки не смогла получить работу мечты, как она сама выразилась с утра? С этой мыслью только-только успевшая раздеться девушка зависла на месте, стреляя из глаз искорками неизвестного происхождения в близлежащую стену, отчего та грозилась в любой момент загореться. Она ведь уедет... Что её здесь держит, кроме Блэквелла? Уж точно не я, — и вот мысли о Макс, от которых она так старательно отбрыкивалась последние несколько минут, вновь поглотили Хлою без остатка, окончательно лишая её последних частиц самообладания. А ведь и правда, как ей реагировать в случае скорого отъезда бывшей подруги не только из её дома, но и из жизни вообще? Она ведь точно здесь не останется, в этом можно даже не сомневаться. Должна ли Хлоя обрадоваться тому, что только недавно развеявшая её серые будни старая/новая драма вдруг так внезапно закончится, и можно будет спокойно продолжать наслаждаться скукой, в которую Прайс обернулась на много лет вперёд? Способна ли будет на злорадство или же, напротив, ещё сильнее расстроится, когда Макс озвучит своё решение покинуть город, забравший у неё так много и не давший взамен ничего нового? Почему-то именно этими вопросами ей сейчас совсем не хочется задаваться, но именно они безапелляционно главенствовали в её голове вкупе с вновь обретшим былую яркость образом старой подруги, неожиданно выросшей в шикарную красотку с мёртвым взглядом пасмурных глаз, нацеленным строго на неё. С одной стороны, так действительно будет к лучшему. Раз уж Макс больше не может выдерживать общества Хлои, им обеим гораздо выгоднее сохранять статус-кво в силе и не контактировать друг с другом до конца своих дней. Колфилд не повторит своих ошибок и никогда больше не вернётся в Аркадию Бэй, а Прайс, скорее всего, всё-таки врастёт в ненавистный ей город корнями, как бы упорно ни старалась из него вырваться. И по истечении долгих лет обе женщины, раз и навсегда оторванные друг от друга, не станут жалеть о принятых решениях, возжелавши позабыть своё прогнившее насквозь прошлое как страшный сон и больше никогда не трепать себе нервы возвращением к истокам. Но как же обидно всё же не увидеть счастливой улыбки Макс — чистой, настоящей, той самой, по которой Хлоя так сильно скучала всё это время. И, возможно, корить себя за то, что сделала недостаточно для её появления на красивом веснушчатом личике. Колфилд говорила о том, что не любит вспоминать своё детство. Хлоя же наоборот временами возвращается к нему подсознательно, с тёплой тоской вспоминая, наверное, единственный период своей ничтожной жизни, когда могла считать себя по-настоящему счастливой. Один из его аспектов ушёл навсегда, его уже не вернуть без какого-нибудь киношного шаманства, второй прямо сейчас прижимается спиной к стенке под косые взгляды сестры, решившей сохранять терпеливое молчание хотя бы какое-то время. А третий и самый главный, вполне вероятно, может уже в скором времени повторно раствориться за горизонтом, только теперь не удосуживая себя прощальным взмахом руки. И именно этот фактор не позволял Хлое себя обнадёживать. Быть может, Рэйчел всё-таки права, и больше нет смысла это скрывать хотя бы от самой себя? — О чём задумалась? — тихий голос прямо у самого уха не справился с задачей привести в чувство витающую в облаках Хлою. И только когда на плечо девушки приземлилась чья-то мягкая благодаря пышной причёске голова, из её горла всё-таки вырвалась отрешённая хрипотца. — Я не хочу, чтобы она уезжала... — не успев вовремя закрыть рот, жалобно протянула Хлоя и тут же широко распахнула глаза, испугавшись собственных слов. Она сама не понимала, что на неё нашло. Был ли это выплеск глубоко зарытых на дне души желаний, в реальность которых она и сама не хотела верить, или же результат обезличенных рассуждений, что за эти два дня слишком долго копошились внутри, широко размахивая руками с требованием приступить к ним незамедлительно? Действительно ли она испугалась, задумавшись о возможности ещё одной потери Макс, или просто загналась, как обычно и делает? Однако слово не воробей, никто её за язык не тянул. Не то чтобы Рэйчел была обескуражена услышанным — вон, подняла голову с её плеча и лыбится так, словно Хлоя только что снова призналась ей в любви. Ей-то сейчас хорошо, её переполняет радость от собственной правоты. А вот куда Хлое девать стыд, склизкими пальчиками прошедшийся по позвоночнику сразу же после того, как знаменитый бескостный язык Прайс вновь сделал своё грязное дело, она не подскажет. Но прежде чем блондинка хотя бы задумалась о том, чтобы попытаться как-нибудь отговориться, её сестра, всё ещё сохраняя свой довольный оскал, крепко стиснула её в объятиях с целью заранее успокоить и не дать вновь уйти в себя. — Я рада, что ты наконец это признала, Хло, — прошептала она своим самым мягким тоном, на который только была способна. Ведь знала, что даже на привыкшую к ней Хлою он всё ещё способен повлиять именно так, как она и рассчитывала. — Не нужно стесняться этого чувства, сестрёнка. Оно прекрасно. Видела бы ты его со стороны... И это действительно сработало! Как по волшебству, Хлоя быстро обмякла в объятиях своей спасительницы, совершенно позабыв о любых волнениях и печалях, скребущих по внутренней части груди с самого момента возникновения этих нелепых опасений. Положив подбородок на плечо сестры, блондинка уткнулась ей в шею своим носом и вновь закрыла подмокающие глаза, стараясь больше ни о чём не думать и просто наслаждаться моментом. В результате девушки простояли так ещё какое-то время: слова были совсем не нужны, каждая прекрасно понимала другую и без них. Хлоя вспомнила, почему когда-то назвала Рэйчел своим ангелом, чьё благословенное воздействие способно сохранять в ней необходимую искру, без которой она бы ни за что не зашла так далеко в своём бессмысленном существовании. К сожалению, долго продлиться эта идиллия блаженства не могла, и уже вскоре пара нехотя прервала обнимашки, отвлечённая чьим-то недовольным ворчанием, едва слышимо донёсшимся из гостиной. Вспомнив, что с недавних пор они с Хлоей перестали являться единственными жильцами своего дома, Рэйчел оторвалась от сестры, слегка разочарованной тем, что пришлось всё-таки вернуться в реальный мир, и повернулась на шум. — Кажется, мы здесь не одни, — возвращая себе обворожительную улыбку, сказала девушка. — Пойдём посмотрим. Может, Макс уже вернулась? — Погоди! — пока та не успела выскочить вперёд, шикнула ей в спину Хлоя, схватив сестру за руку. Рэйчел послушно обернулась и окинула её вопросительным взглядом. — Слушай, давай пока не будем торопиться, хорошо? Я хочу дать Макс побыть одной. Если ей спокойнее без моего общества, пусть отдохнёт от него хотя бы пару деньков. Если она, конечно, вообще здесь останется. — А если нет? — прекрасно поняв намёк, русоволосая недоверчиво покачала головой. — Не боишься упустить последнюю возможность? — Я даже не уверена, что ей вообще это нужно. Говорю же, Рэйч: ей хреново рядом со мной. А я не хочу, чтобы ей было хреново, понимаешь? Губы Рэйчел растянулись в ещё более широкой улыбке, обнажая ровные белоснежные зубы. Несмотря на мимолётный укол ревности, избежать которого при всём желании не получилось бы, девушка была крайне умилена тем, что Хлоя способна на такую искреннюю заботу о ком-либо ещё. Особенно сейчас, когда её настроение скачет, как сёрфингист по волнам. — Хорошо, как скажешь, — решив, что согласиться будет проще всего, махнула рукой она. — Пойдём. И, поправив съехавшую на лоб густую чёлку, без дальнейших слов двинулась вдоль лестницы. А Хлоя... А что Хлоя? Последовала за ней, что ещё оставалось? Однако все эти взволнованные разговоры и предупреждения оказались в принципе бессмысленны — никакой Макс в гостиной не оказалось. Зато оказался Уоррен, успевший вернуться со своей затянувшейся прогулки по городу, во время которой он смог обойти практически каждый более-менее примечательный уголок Аркадии Бэй, заглянуть в некоторые заинтересовавшие его магазинчики, наметить себе парочку живописных мест на будущее и, конечно же, посетить тот самый маяк, разрекламированный ему подругой. Сейчас же Грэхэм был обнаружен стоящим неподалёку от камина спиной к стеклянным дверям на задний двор, через которые сочился мягкий вечерний свет, необходимый для его текущего занятия. Ну а чем именно был занят молодой художник, было несложно понять по расправленному перед ним мольберту и кисточке в руках, пластиковый кончик которой тот небрежно пожёвывал, не отрывая напряжённого взгляда от своего творения. К сожалению, из-за его позиции, разглядеть, что конкретно малюет явно зависший на одной точке Уоррен, не представлялось возможным, а благодаря вдетым в уши беспроводным наушникам-затычкам и своему увлечению картиной он даже не заметил приближения соседок. — Нет, так не пойдёт, он точно не так выглядел, — из бормотания парня было трудно вычленить отдельные слова из-за кисточки в зубах. — Как я мог забыть, как он выглядел? Целый час же на него таращился! Надо было тренировать память, как Эм и советовала. Усмешки подошедшей ещё ближе Рэйчел он также не увидел и не услышал, и только когда та оказалась практически вплотную и выглянула из-за мольберта, наконец поднял взгляд и развёл брови в стороны. — О, вы уже здесь! — из-за музыки в ушах слишком громко провозгласил он, заметив не только Эмбер, но и её сестру, мнущуюся за её спиной и отчего-то хмурящуюся куда-то в сторону. Рэйчел подмигнула парню и с намёком стукнула пальцем по уху, после чего спохватившийся Уоррен вытащил один наушник и неловко улыбнулся девушке. — Не ждал вас так рано. Мне казалось, что в ресторанах работают допоздна. — Возможно, в Сиэтле так и есть, — пожала плечами Рэйчел. — А у нас тут смены короткие, всего 8 часов. Городок-то маленький, народу много не бывает. — И платят соответственно, — не преминула вставить свои угрюмые пять копеек оставшаяся сзади Хлоя. Однако Уоррен предпочёл не придавать значения её бурчанию и, кивнув то ли Рэйчел, то ли самому себе, вновь устремил взгляд к холсту. — А что рисуешь? — заметив это, поинтересовалась Эмбер. — Пишу, а не рисую, — незамедлительно поправил её парень. — Художники пишут, Рэйч. Та оскорблённо надула губки, в то время как её сестра, не до конца понимающая, стоит ли прямо сейчас задавать интересующий её вопрос, или же продолжать отвлекаться на всякую ерунду и не думать о Макс хотя бы какое-то время, слегка напряглась, услышав краткое прозвище, которое вообще-то до этого позволялось лишь ей одной. — Ладно, что ты ПИШЕШЬ, Уоррен? — вновь спросила русоволосая, спрятав напускную обиду поглубже. Устраивать конфронтации ещё и с Грэхэмом ей совсем не хотелось, по крайней мере сейчас. Стоит заметить, что она совершенно не предпринимала попыток взглянуть на полотно самостоятельно, смиренно ожидая в положении, из которого ей ничего не будет видно. Будь на её месте Хлоя, и будь ей прямо сейчас не плевать, она бы наверняка уже бесцеремонно нырнула за мольберт и пронаблюдала бы всё самостоятельно. Когда-то Рэйчел поступила бы так же. Сейчас же не хотелось нарушать чужие границы, поэтому она планировала сначала получить разрешение художника. Ещё в школе она поняла, что творческие личности слишком щепетильно относятся к своей работе, и влезать в неё без спроса — плохой тон. Это может коренным образом повлиять на её отношения с Уорреном, которые до сих пор складывались довольно удачно, и их не хотелось бы портить такой несущественной мелочью. — Да вот, пытаюсь набросать этот ваш знаменитый маяк, — очередное изменение лица Хлои при этих словах не ускользнуло от глаз Грэхэма, что непроизвольно повлияло и на его собственное настроение. — Только вот не получается ни черта! — А можно посмотреть? — наконец дождалась своего шанса Рэйчел. То, как небрежно пожал плечами Уоррен, слегка подкосило уверенность девушки в своих опасениях. Похоже, ему на самом деле не так уж и важно, если кто-то увидит его незавершённую работу. Или же он просто настолько ей доверяет? Было бы круто, если так. — Да пожалуйста. Только ни на что особо не рассчитывай, это всего лишь недеталированный эскиз, да ещё и испорченный. Ещё не дослушав до конца, Рэйчел с возбуждением выскочила из-за мольберта и жадным взглядом вцепилась в полотно, желая поскорее узреть способности молодого художника, о которых пока что могла только фантазировать. Правда, в действительности там на самом деле не на что было смотреть: картина, если её можно было так назвать, пока ещё была только начата. Многочисленные тонкие карандашные линии, размашистой паутинкой рассекающие широкий белый холст, и другие — потолще, нанесённые уже кистью и составляющие те самые очертания высокой башни, пока ещё не совсем напоминающей основное здание маяка, с которым Рэйчел, конечно же, хорошо была знакома. Вот и всё, собственно говоря, ничего другого Уоррен ещё не успел добавить. Не назвать увлекательным зрелищем, правда? Однако для Рэйчел и этот небольшой набросок представлял нешуточный интерес. Как минимум потому, что сам процесс написания самой настоящей картины она наблюдала впервые в жизни, и хоть следить за работой художника было бы не так интересно, как любоваться её полноценным результатом, девушка предвосхищала то, как в скором времени из этого несвязного набора линий родится нечто, по её мнению, потрясающее. А тот факт, что родителем станет интересующий её молодой человек, ненароком вызвал очередную томную улыбку на её милой мордашке, которую, впрочем, она быстро постаралась спрятать, чтобы не выдавать себя. — И много ещё над ней работать? — спросила она первое, что пришло на ум, делая вид, что продолжает внимательно изучать холст. — Если подойти к делу с умом — от пары дней до нескольких месяцев. Зависит от сложности, — тот снова пожал плечами, а на удивлённый взгляд Эмбер поспешил добавить. — В данном случае, думаю, уйдёт меньше недели, если не прорабатывать прям каждое облако. Но я, пожалуй, лучше начну заново, этот эскиз уже испорчен. Говорил мне профессор, что не стоит браться за кисть сразу же, но нет — я же самоуверенный! Последнее предложение он сопроводил обильной жестикуляцией, из-за чего Рэйчел пришлось уворачиваться от летящей в её сторону тыльной стороны ладони. Разгорячившийся парень, едва не влепившей ей пощёчину и, к её радости, заметивший это, незамедлительно взял себя в руки и спешно извинился, однако девушка лишь махнула рукой и быстро вернулась к теме разговора. — А что тут не так? Что именно ты испортил? — ей это правда было интересно. — Да непохоже! Маяк не так выглядел. Вот, видишь основание? — Уоррен провернул кисть в руках, чтобы ткнуть в льняной холст покусанным кончиком. — Оно вроде как должно быть шире. Типа конуса, а не цилиндра, как у меня здесь. — Ты что-то путаешь, — вдруг раздался из-за спин увлечённо беседующей парочки голос заскучавшей Хлои, решившей наконец присоединиться к разговору, а не стоять пнём, пока её сестра опять включила режим флиртующей дурочки. Каким-то образом она смогла незаметно переместиться за них и теперь вклинилась прямо между Уорреном и Рэйчел, наклонив голову вниз и сверля эскиз изучающим взглядом. — Маяк именно цилиндрический, так что не парься: всё правильно ты изобразил. — Ты уверена? — Грэхэм с задумчивым видом повернулся к ней лицом. — Чувак, я это место знаю, как свои пять пальцев. Макс, видимо, забыла упомянуть, что мы вообще-то нашли его вместе и провели там больше времени, чем ты у матери под юбкой, — Прайс добавила сильной кислотности своему тону, говоря о бывшей подруге и её "забывчивости". На это заявление Уоррен смог ответить лишь молчаливым принятием, неуверенный в том, что ему стоит как-то комментировать эту тему. Помогла и Рэйчел, опасливо смотревшая в сторону сестры, которая, как показалось, готова в любую секунду взорваться от негодования. С утра она этого заметить не могла, так как в этот момент была на кухне, однако же прекрасно представляла себе, что могла почувствовать Хлоя, когда Макс упомянула их место, при этом не уточнив, что это "их место". Заметив её реакцию, художник быстро сложил два и два, посему только сильнее убедился в том, что лучшим решением прямо сейчас будет замять этот разговор. — Что ж, в таком случае я доверюсь твоему видению, — постаравшись продемонстрировать свойственную себе жизнерадостность, парень выпрямил спину и задорно покрутил в руках кисточку. — Но всё равно стоит посетить тот склон ещё разок, чтобы всё внимательнее осмотреть и запомнить наверняка. — Или ты можешь просто попросить у Супер-Макс какую-нибудь фотку, — предложила Прайс, однако на этот раз из её голоса пропали какие-либо чужеродные нотки. Похоже, это её предложение подпитывалось самым обычным энтузиазмом, без фальши и сарказма. — У неё их много, я точно знаю. — Вообще-то нет, — понимая, что может сейчас всё испортить, боязливо почесал затылок Уоррен. — Она сказала, что у неё с тех времён ничего не осталось, но пообещала, что ещё успеет наделать новых. Как и ожидалось, Хлоя опешила от услышанного: — Она... избавилась... от своих фотографий... — изначально планируя это, как вопрос, девушка закончила предложение вообще без интонаций. Потому что конечно же она от них избавилась. Как она могла этого не сделать? На её месте Хлоя поступила бы точно так же. Это и есть тот самый способ избавления от печального прошлого — жалкий, но действенный. Вот только между ними есть большая разница. Для Хлои фотографии — это всего лишь бездушные картинки, крохотные отпечатки памяти на бумаге, которые она без сожаления уничтожает, если они ей не нужны или просто не нравятся. Как и большинство людей, она никогда не видела в них какой-то излишней ценности и с лёгкостью заменила бы одни другими. С Макс же всё совсем иначе. Для неё каждая отдельная фотография — это результат кропотливого труда, высказывание всему миру, доказательство своего таланта, в котором Прайс, в отличии от самой Колфилд, никогда не сомневалась. Это смысл её жизни, цель, мотивация, мечта. Макс никогда не выбрасывала свои фотографии, даже если признавала их неудачными, она принимала свои ошибки и училась на них — это то, чем всегда восхищалась Хлоя, глядя на то, как подруга, пусть и с недовольным выражением лица, но всё же прячет очередной испорченный снимок в отдельный кармашек своей маленькой сумочки, которую всюду таскала с собой и никогда не забывала. Потому что искренне любила своё дело и ни за что не позволила бы отмахиваться от него, даже если не всегда получается делать его правильно. А теперь всего этого не стало... Все полароидные карточки, созданные за долгие-долгие годы, а их наверняка накопилось под несколько сотен, если не тысяч, вся эта память, запечатлённые на плёнке моменты крепкой дружбы, все жизненные успехи и провалы начинающего фотографа — всё это сгорело в неизбежном пламени ненависти и скорби, разгоревшемся в его истерзанной душе. Ничто не должно было напоминать юной Колфилд о том, как беспощадно родной город выплюнул её, хорошенько перед этим прожевав и не оставив ни единого живого места на теле неготовой к таким болезненным ощущениям девочки. Прокручивая перед глазами многочисленные сцены того, как маленькая Макс скакала из стороны в сторону, пытаясь подобрать идеальный кадр, как потешно высовывала язык, когда слишком сильно напрягалась, стараясь сделать всё правильно, как неоднократно просила свою подругу встать вон там и вот в такую позу, чтобы уж на этот раз всё точно получилось, блондинка непроизвольно выдохнула весь скопившийся в лёгких воздух и чуть не закашлялась от образовавшейся в горле засушливой пустыни. Ей тяжело было даже представить, как Макс отрывает от сердца такой значимый кусок своей жизни, одно за другим уничтожая свои великие творения, при взгляде на которые в памяти отзываются прекрасные, но уже омрачённые картины прошлого. Наверняка сейчас она относится к своим фотографиям совсем иначе и уже не сохраняет то, что считает недостаточно идеальным, как и всё в своей новой жизни. Рвёт, жжёт, выбрасывает. Хлоя задумалась о том, что ещё ни разу не видела камеру в руках бывшей подруги с тех пор, как та вернулась в Аркадию Бэй. А ведь раньше она вообще не расставалась со своим полароидом. Иногда Прайс даже позволяла себе немножко приревновать её к злосчастному фотоаппарату — порой казалось, что Макс уделяет ему даже больше времени, чем своей лучшей подруге. Может быть, она охладела не только к Прайс, но и ко всему в принципе? И теперь фотографирование для неё — лишь работа, и не более того? Стараясь не думать о том, кто в этом виноват, Хлоя потрясла гривой и вернулась в мир живых. В котором оставившие её наедине со своими тревожными мыслями Уоррен и Рэйчел вновь о чём-то заворожено щебетали друг с другом, отойдя наконец от мольберта к обеденному столу. — Итак, как это работает? — первое, что услышала Прайс. — Ты, типа, делаешь эскиз, а потом раскрашиваешь его? В ответ на что Уоррен заливисто рассмеялся. — Ха, что, нет, конечно же! Это тебе не детская раскраска. Я же тебе с утра объяснял, нет? Сначала делается набросок: разграничиваются области и обрисовываются изначальные контуры. Затем наносится краска, распределяются первичные цвета и световые пятна. Только на этом этапе уже начинается деталировка, придаётся объём, тени, проецируется освещение и всё в таком духе. — Звучит сложно, — успешно скрывая тот факт, что она не поняла ни слова (для той, кто учился искусству в Блэквелле, признать подобное было бы нелепо), с задумчивым видом заключила девушка. — Так и есть: это довольно сложно, будь ты хоть трижды опытным профессионалом. Уж точно сложнее этой вашей хвалённой фотографии. Только Макс не говори, она постоянно со мной спорит на эту тему. — И всегда буду! — вдруг послышалось издалека. — Тебе меня ни за что не переубедить, Уай! Фотографировать ни разу не проще, чем калякать на бумажке. Узнав этот непривычно весёлый голос, Хлоя моментально вздрогнула и сглотнула слюну, морально и физически не готовая к тому, чтобы вновь столкнуться лицом к лицу с его стальной обладательницей. Уоррен вскинул бровь и насмешливо закачал головой, а выражение лица Рэйчел было сложно идентифицировать: такое ощущение, будто она вообще забыла, что в доме ещё может быть кто-то, кроме них троих. К тому моменту, как на неё всё-таки обратили внимание все присутствующие, Макс уже спустилась с лестницы и, минуя проход на кухню, практически добралась до соседского сборища. Её расслабленная походка с таким же непринуждённым выражением лица, на котором читалось некое несвойственное шатенке умиротворение, дарила надежду на то, что присутствие Прайс поблизости её нисколько не беспокоит, чему та не могла не обрадоваться. На секундочку ей даже показалось, будто Колфилд и вовсе пьяна: настолько спокойной и располагающей к себе казалась ей бывшая подруга, разительно отличающаяся от себя утренней. Правда, когда та не глядя прошла мимо неё, словно и не заметив этого маленького препятствия на своём пути, Хлоя к своему глубокому разочарованию поняла, что ничегошеньки на самом деле не поменялось, и она всё так же незначительна в глазах абсолютно трезвой, хоть и повеселевшей Макс. Однако даже осознание этой прискорбной истины не позволило оторвать волнительного взгляда от крохотной фигурки своей бывшей подруги. Потому что смотреть-то там было на что: пускай по возвращению из Блэквелла шатенка уже давно сбросила с себя тот самый крышесносный наряд, от которого у Хлои чуть не случилась аритмия, его замена на более удобную домашнюю одежду, кажется, только усиливала этот эффект. Сейчас на Макс была надета всего лишь коротенькая красная майка с принтом малоизвестной инди-группы, свободно свисающая с её небольшой груди и совершенно не прикрывающая слегка бледноватый гладкий животик, да тёмно-синие легинсы, так плотно обтягивающие её стройные ноги и подчёркивающие каждый изгиб филейной части, что у Хлои при виде всего этого великолепия скопилось слишком много слюны во рту, благодаря чему сглатывать пришлось аж несколько раз подряд. Она, должно быть, надо мной издевается... — заключила блондинка, усиленно борясь с собой в стремлении не пялиться так откровенно и жёстко лажая при каждой новой попытке. Мысль о том, какого чёрта с ней происходит, и почему она снова загорается всепоглощающим пламенем вожделения при виде Макс, почему-то даже не приходила ей в голову. И это не говоря ещё о том, что, помимо прочего, Колфилд решила дополнить свой следующий образ ещё и временной сменой причёски. Бо́льшую часть каштановых волос она стянула в небольшой пучок на затылке и закрепила заколкой, отчего два оставшихся спереди локона, симметрично свисающие по бокам, гармонично выделялись на фоне перекрывающей лоб широкой чёлки. Надо сказать, что подобный стиль, по мнению как Хлои, так и Рэйчел, шёл Макс даже больше, чем банальное каре, и довольно странно, что Колфилд в принципе не приоритезирует такую причёску. Макияж с лица был полностью смыт, благодаря чему веснушки на носу, щеках и ключицах сильно прибавили в контрасте. — Выпендриваешься, значит? — первым взял слово Уоррен, в отличие от сестёр, молчаливо изучавщих вновь преобразившуюся шатенку, уже привыкший к разнообразию в одеяниях Макс. И прекрасно знающий, когда и в каких целях она использует подобный наряд. Вопрос этот, впрочем, был понятен только ему и его подруге, что и послужило причиной такой смелой его постановки. — А как же иначе? — загадочно улыбнулась Колфилд в ответ. После чего оглядела всех присутствующих, всего на мгновение остановив взгляд на переминающейся с ноги на ногу Прайс. Та вовремя успела отвести глаза в сторону, однако Макс и без этого поняла, что её снова пристально рассматривали. — На самом деле, я просто решила вернуться к занятиям йогой. — Думаешь, на этот раз тебя хватит на подольше? — поправив очки, недоверчиво прищурился Грэхэм. — Попробовать в любом случае не помешает, — пожала плечами шатенка. — Ты занимаешься йогой? — решила наконец вступить Рэйчел, первой из сестёр пришедшая в себя. Хлоя же в этот момент задалась вопросом, глупо ли сейчас хотеть самой заняться йогой. — Пыталась пару раз, но постоянно забрасывала, — закивала Макс. — Говорят, это помогает успокаивать нервы. На деле же работает через раз. Особенно, когда тебя постоянно отвлекают всякие болтливые чудики. С этими словами она с очевидным намёком поиграла бровями Грэхэму, который в свою очередь только негромко хохотнул, вспомнив тот случай. — Как-то раз захожу я, значит, в нашу квартиру, — обращаясь к заинтересованной Рэйчел, с задором начал пояснять парень. — А там Эм посреди зала. Согнулась в три погибели, задницу оттопырила в мою сторону и смотрит в пол. Штаны на ней, к слову, были такие же, так что сама понимаешь, как это выглядело. Ну я и присвистнул от такого зрелища шутки ради. А она возьми и испугайся — видимо, совсем забылась и не услышала, как я вошёл. Крику потом было, мама не горюй! — Я из-за тебя шишку на лбу набила, свистун ты недоделанный, — наигранно возмутилась Колфилд, после чего также посмотрела на соседку. — Ну а вообще вещь неплохая, только немного скучная. Позволяет держать себя в форме. — Это заметно... — тихо пробормотала Рэйчел, не удержавшись и бесцеремонно проведя краешками пальцев по неприкрытому животу шатенки, чем вызвала у той немного смущённую улыбку. Уоррену это показалось несколько странным с учётом того, что ей со своей идеальной фигурой вообще-то абсолютно нечему тут завидовать. В голове парня тут же проскользнуло неприятное опасение, что интерес Эмбер мог быть вызван вовсе и не завистью, однако, напомнив себе слова девушки о том, что Хлое она в своё время уже отказала, Грэхэм быстро успокоил шальные мысли. Макс же только молчаливо выждала, когда её перестанут лапать, про себя подумав о том, что получать комплименты своей внешности от красотки вроде Рэйчел Эмбер довольно-таки приятно. Хлоя вновь почувствовала себя не в своей тарелке. Эти трое опять болтают между собой, а она снова будто бы лишняя в их компании. И ладно Макс: с ней и так всё ясно, она даже при большой нужде будет изо всех сил избегать Прайс как можно дольше. Обиднее было из-за Рэйчел и, может быть, даже Уоррена, точно так же переставших обращать на неё какое-либо внимание. Не то чтобы она пыталась его привлечь, тихо стоя поодаль от остальных... Почему она вообще до сих пор здесь? Надо было уже давно уйти в свою комнату, прихватив с собой бутылочку тёмного, включить музыку погромче и отдохнуть от этого дурацкого дня в одиночестве, а не стоять тут столбом, неловко исполняя роль пятого колеса. И в самом деле планируя под шумок свалить с этой отстойной вечеринки новых друзей, Прайс уже двинулась к холодильнику за пивом, когда была вдруг застигнута врасплох вопросом, заданным даже не ей, но заставившим на секунду почувствовать мурашки по всему своему телу. — А вы чем тут заняты? Опять меня за моей спиной обсуждаете? — голос Макс, на этот раз прозвучавший довольно прохладно, как всегда проехался по черепной коробке ржавым гвоздём. Даже если она хотела всего-лишь так пошутить, отчего-то Хлое стало несколько совестно, и она сама не смогла бы сказать, отчего именно. Наверное, вспомнился утренний диалог, начавшийся с попытки обмана шатенки дружной компанией заговорщиков, о котором та быстро догадалась и неприкрыто выразила своё недовольство тем, что её держат за дурочку. Но тут, пока Уоррен пытался придумать, что ответить на этот каверзный вопрос, а Хлоя с Рэйчел одновременно посмотрели друг на друга в поисках спасения, на глаза Макс попала незаконченная картина художника, и она сама разрядила ненамеренно накалённую собой же обстановку. — А, так ты уже начал! Я думала, не решишься, — с этими словами девушка подошла к мольберту и пару секунд внимательно водила по холсту изучающим взглядом. — Основание маяка нужно сделать чуточку шире. У него коническая форма, хоть это и не сразу бросается в глаза. Конечно же, это заявление не могло не задеть всё ещё не знающую, куда себя деть, Хлою, что всё это время послушно выполняла роль недвижимого дерева, коим Макс её и считала. Вдруг очень захотелось поспорить с бывшей подругой, громко предъявить ей за невнимательность, ведь, в отличие от неё, блондинка была уверена в своей памяти и знала наверняка, что их любимый маяк — цилиндрический, и на эскизе Уоррена он изображён правильно. Плюс это хороший повод отомстить Колфилд за сегодняшнее, приспустить на землю и доказать, что не такая уж она и всезнайка. К счастью или сожалению, пока Хлоя тормозила с подбором слов, за неё успел высказаться Уоррен, на этот раз не сообразивший, что порой язык за зубами стоит всё-таки держать. — Да блин, вы издеваетесь, что ли? Одна говорит одно, другая — другое! И кому мне теперь верить? Естественно, Макс быстро догадалась, о ком и о чём идёт речь, и бросила взгляд на нервно покусывающую нижнюю губу Прайс. Та сразу же ответила ей своим, не менее осуждающим, и бывшие подруги снова молчаливо сцепились глазами. Только на этот раз Колфилд решила не тянуть и взять инициативу в свои руки. — Серьёзно, Прайс? — на удивление без какого-либо холода, который ожидала услышать Хлоя, спросила она. — Ты меня разочаровываешь. — Он цилиндрический, Макс, — тут же парировала та, ещё сильнее насупившись и встав в защитную стойку со скрещёнными на груди руками. — Ты просто забыла. Сходи сама убедись. — Я, кажется, уже объясняла тебе, что с памятью у меня всё в порядке. Возможно, это с твоей что-то не так. Это было странно, но несмотря на несколько пренебрежительный тон, в словах Колфилд не звучало какой-то агрессии или даже привычного презрения. Макс говорила так, будто это действительно просто обычный спор двух старых знакомых, причём интересный обеим, а не только одной из них. Сейчас она звучала совсем не так, как в салоне пикапа утром: живее, непринуждённее. И даже несмотря на то, что Хлое не нравилось, что её опять выставляют неправой, сильно смягчившееся отношение Макс к её персоне подогревало надежду на хотя бы минимальное потепление их странных отношений. Естественно, это не значило, что она перестанет стоять на своём. — Если хочешь, можем вместе сходить и проверить, — набравшись смелости, Хлоя ещё сильнее засверлила подругу взглядом. — Я даже готова поспорить на что-нибудь. — Нет, спасибо, мне от тебя ничего не нужно, — Колфилд небрежно махнула рукой, вновь оборачиваясь к Уоррену. Хлое очень хотелось назвать это победой, но что-то подсказывало, что она в любом случае останется в проигравших, даже если по итогу окажется права. — Я сделаю тебе пару фоток, если тебе так будет легче. Всё равно собиралась завтра этим заняться. А эту не слушай — у неё просто не все дома. Отчего-то Хлое захотелось счастливо рассмеяться — настолько беззлобно это прозвучало. В голову сразу же залетела приятная мысль о том, что только у Макс выходит оскорбить её так, чтобы при этом не обидеть, а лишь сильнее раззадорить. Даже странно, что у неё такое хорошее настроение (по своим меркам, конечно же). Варианта два: либо на Макс так повлиял утренний разговор, как и попытки Хлои быть с ней как можно менее раздражительной, либо удачное собеседование и приём на работу, на что очень надеялась Прайс, всё же смягчили позицию девушки, и теперь ей хотя бы какое-то время будет проще терпеть общество бывшей подруги. Как бы там ни было, больше Хлое не хотелось уходить в свою комнату. Если есть возможность немного поболтать с Макс на отвлечённые темы и не быть при этом пригвождённой её тяжёлым взглядом, она просто обязана ею воспользоваться. Кто знает, может быть, ей всё-таки удастся пробиться через ту стену отчуждения, которую между ними выстроила Колфилд? Но тут в разговор всё-таки вступила Рэйчел, на самом деле задававшаяся подобными вопросами о настроении Макс и решившая уточнить напрямую: — Слушай, Макс, как там дела с твоим собеседованием? — приправив свои слова фирменной улыбкой, спросила девушка с полными надежды глазами. — Ты получила работу? Шатенка заметно ухмыльнулась и скрестила руки на груди. — Ну да, несмотря на то, что ваше слаженное трио всеми силами пыталось испортить мне настроение, я всё же справилась, — и, поймав на себе непонимающий взгляд, с удовлетворением добавила. — Так что да, Рэйчел, я получила работу, и вы теперь застряли со мной ещё на какое-то время. Неизвестно, услышала ли она облегчённый выдох, изданный Хлоей после того, как были произнесены эти слова. Даже если и услышала, вряд ли придала ему значение. А вот сама Прайс на всякий случай попыталась спрятать лезущую наружу радостную улыбку, намеренно повернув голову вбок и якобы выглянув в окно. И почему она вообще сомневалась? Это же Макс, она всегда и всего добьётся, особенно когда дело касается чего-то, связанного с фотографией. К тому же в новой своей версии, способной лишь парочкой фраз пристыдить и унизить саму Хлою Прайс, в споре с которой, как правило, не работают практически никакие аргументы. Что для неё какое-то там собеседование? Самое главное, что она теперь останется, а это значит, что у Хлои ещё есть хотя бы мизерные шансы. Тем временем Колфилд уже вернулась в нейтральную позу и обратилась к Уоррену: — Слушай, мы можем поговорить наедине? Тот кивнул, поднялся со стула и последовал за подругой, без лишних слов направившейся к дверям на задний двор, где они могли бы спокойно уединиться подальше от любопытных ушей. Как только они вдвоём скрылись на улице, всё ещё не догоняющая Рэйчел тут же подошла к Хлое. — А что она имела в виду, когда сказала, что мы испортили ей настроение? — Кхм, ну... — блондинка, похоже, опять витала в облаках, не сразу среагировав на вопрос сестры. Уже который раз за день, — отметила про себя Эмбер. — Точно, я же забыла тебе сказать! Макс так-то быстро просекла про этот твой план с "Майки" и нашим примирением. Раскусила тебя за секунду. — А как? — Голос Ван Гога узнала и сразу всё поняла. Она куда умнее, чем мы думали, Сис. — Оу... — только и смогла выдавить из себя Рэйчел. Она не знала, что должна чувствовать в такой ситуации. Точнее, какой именно подвид стыда: за то, что пыталась надурить Макс, на что та явно намекнула ей своей отчётливой ухмылкой, или за то, что в принципе была слишком самоуверенной, поверив в свои способности великой планировщицы. Рэйчел всегда считала, что хитростью и манипуляциями в этом мире можно добиться куда больше, и даже после того, как решила коренным образом изменить своё отношение к жизни, не брезговала иногда пользоваться излюбленными уловками, частенько выручавшими её в прошлом. Там игриво улыбнёшься, здесь изобразишь заинтересованность, скажешь то, что хотят от тебя услышать, — и вот всеобщее расположение уже в твоём кармане. Не со всеми, правда, это срабатывает, и Макс, по всей видимости, как раз из тех людей, что видят её насквозь. Потому что любой иной не стал бы прислушиваться к тому, что негромко бормотал ей Уоррен в трубку, придерживаясь своей части плана. Только тот, кто заранее подозревает неладное. — Не боись, она на тебя не в обиде, — заметив множащиеся морщинки на лице сестры, поспешила успокоить её Хлоя своим излюбленным способом. — Для этого у неё есть я. Девчонки ещё немного пошушукались на эту тему, пока Уоррен с Макс не вернулись обратно, по пути о чём-то тихо перешёптываясь. До ушей Рэйчел донеслось только обрывочное "хорошая идея" в исполнении Грэхэма, так как сразу после этого Макс обратилась к обеим сёстрам: — Ребят, у меня есть небольшое предложение. Рэйчел заинтересовано расширила глаза. Хлоя же просто спрятала руки за спину, быстро прокручивая в голове всевозможные варианты того, о чём сейчас пойдёт речь. Касается ли это будущего Макс в Аркадии Бэй и их совместного проживания? Что если она нашла другой вариант жилья и сейчас объявит о своём решении переехать, забив на деньги, которые уже были уплачены? После всего, что произошло за последние двадцать минут, Прайс окончательно убедилась в своём нежелании такого поворота событий. Краем глаза покосившись на друга, шатенка получила от него краткий одобрительный кивок и после звучной прочистки горла ровным голосом продолжила: — В общем, я уже сообщила родителям о том, что получила работу, и они, вопреки моим возражениям, на радостях переслали мне небольшую сумму денег. Я подумала и решила, что мы могли бы пустить их на то, чтобы отметить это событие все вместе. Закажем пиццу, купим какие-нибудь напитки и... не знаю, может, посмотрим какой-нибудь фильм или что-то вроде того? — Да, конечно! — первой среагировала Рэйчел, радостно хлопнув в ладоши. — Это просто замечательная идея, Макс! Заодно расскажешь, как всё прошло в Блэквелле. Хлоя же в свою очередь стояла ни жива, ни мертва. Ей и в голову не приходило, что она может услышать нечто подобное из уст бывшей подруги. Пока сестра с Макс и Уорреном снова стали что-то оживлённо обсуждать, Прайс пыталась осмыслить свою роль в предложенном празднестве, неожиданно разрушившем все её ожидания. Захочет ли Макс вообще, чтобы она присутствовала в такой радостный для неё момент? В планах же было оставить подругу в покое и дать отдохнуть от неё, заодно и самой расслабить нервы после напряжённого разговора в машине и столь же тяжёлого рабочего дня. А тут такое. Наверное, стоит попробовать по-тихому слинять и оставить ребят веселиться без её угрюмой задницы. — Эммм, Максимус... — осторожно вклинилась она в обсуждение троицы. Колфилд вмиг устремила к ней вопросительный взгляд, заставив вновь заняться сглатыванием слюны. — Я тогда, наверное, пойду к себе, ты не против? Веселитесь тут, не буду вам мешать. — В смысле? — судя по её виду, шатенка искренне удивилась услышанному. — Ну... Ты же наверняка не хочешь сейчас меня видеть, да? — не зная, куда деть слегка вибрирующие руки, Хлоя стала неистово натирать шею одной из них. Макс нахмурилась. Рэйчел нахмурилась. Уоррен не нахмурился, но задумался над тем, чтобы нахмуриться. — Ты разве не слышала, как я сказала "все вместе"? — от этого вопроса глаза Хлои полезли на лоб. Её действительно приглашают? Что?! — Ты уверена? — уже более спокойно, но всё ещё довольно взволновано переспросила она. — Я не хочу портить тебе остаток дня. Краем глаза она заметила шевеление губ Рэйчел, пытающейся прошептать ей что-то вроде "успокойся, пожалуйста". — Я не стану тебя упрашивать, Прайс, — и вот он тот самый мороз, запоздало вернувшийся в голос Колфилд. Хлоя слегка потупила взгляд, не понимая, что ей дальше делать. Поведение Макс не укладывалось в её логику. То она рычит и ругается, то плачет и истерит. Потом ни с того ни с сего демонстрирует какое-то подобие дружелюбия, даже приглашает отметить её успех вместе с ней. Теперь снова возвращает свой первоначальный равнодушный тон и заостряет взгляд. Что дальше, пойдём по второму кругу? — Если не хочешь, можешь не участвовать. Но я бы ХОТЕЛА, чтобы ты осталась. Так понятнее? Выделение конкретного слова дало понять, на что именно намекает Макс. Она действительно куда умнее, чем мы думали, — с шумным выдохом признала Прайс. Теперь это больше было похоже на манипуляцию со стороны Колфилд: зная, что после той самой просьбы Хлоя не сможет ей отказать, шатенка могла давить на неё, как душе угодно. Это неприятно, надо сказать. Хлоя почувствовала себя белкой в колесе, за которой наблюдают со стороны. В животе болезненно заныло от осознания неспособности постоять за себя, но в то же время что-то подсказывало, что всё не так уж и плохо. Всё такие же пасмурные, но уже не безжизненные глаза Макс так и светились словами "Ты же хотела наладить общение? Вот твой шанс". Это-то и обнадёживало. В конце концов, что она теряет? Всегда ведь можно будет включить внутреннюю бунтарку, наорать на всех и уйти, если что пойдёт не так. А если вдруг получится-таки добиться от бывшей подруги хоть какого-то понимания, день всё-таки можно будет считать не полностью проваленным. Да и выпить пару бутылок пива не в одиночестве будет неплохим разнообразием. — Хорошо, Макс, если ты действительно не против, я бы тоже этого хотела, — подняв искрящиеся радостью глаза на уже несколько смягчившую свой взор Колфилд, уверенно заключила блондинка и закрепила это дело фирменной ухмылкой. — Так какой план? Нажрёмся вусмерть и вчетвером заснём в обнимку? Чур я тогда обжимаюсь с твоим бойфрендом! Макс изобразила нечто вроде довольной улыбки. Хлое не хватило мозгов распознать огромный процент фальши в ней.