Take my hand or I'll kick your ass

Итак, вечеринка. Если это можно так назвать. По крайней мере, Макс этот термин не очень нравился — слишком уж громко звучит для обычных посиделок с друзьями (а если точнее, с другом, недругом и сводной сестрой недруга). Единственной целью, которую преследовала только что получившая работу шатенка, был самый обычный отдых после довольно тяжёлого дня. Она пыталась успокоить расшалившиеся нервы прогулкой по родному городу под собственные размышления об извилистом будущем, опустошала голову, изгибаясь в различных позах, диктуемых онлайн-инструктором по йоге с экрана нетбука, расслаблялась под спокойную гитарную музыку, лёжа в наполненной тёплой водой ванне. И пускай нельзя с уверенностью сказать, что всё это не дало свои плоды, но такой рутины явно не хватало для попадания в истинную нирвану, которой ей сейчас так не хватало. Так что полноценно отдохнуть в дружелюбной компании за ни к чему не обязывающей болтовнёй и обсуждениями дальнейших планов на неделю показалось Макс неплохой идеей. А нахождение ненавистной Прайс в непосредственной близости послужит инструментом для закалки характера, которому она в последнее время позволила слишком уж много лишнего. Так вот, вечеринка. Какого-то конкретного планирования, в силу малого масштаба данного мероприятия, не было, кое-как девчонки и мальчишка распределили между собой роли в подготовке сегодняшнего вечера и незамедлительно приступили к выполнению своих немногочисленных обязанностей. Хлоя и Уоррен отправились в близлежащий супермаркет за спиртным. Первоначально Макс хотела отправить с бывшей подругой её сестру, но разумно предположила, что без Рэйчел не сможет справиться с сервировкой стола в чужом доме, пусть и знает его вдоль и поперёк. В результате под предлогом "Уай весьма опытен в выборе алкоголя", на который тот подозрительно прищурился в сторону подруги, пару Хлое составил именно Грэхэм, чему та не сказать чтобы сильно обрадовалась. Однако высказывать свои возражения всё же не стала, всё ещё побаиваясь расстраивать Макс больше положенного. И пока эти двое гуляли по потемневшим улочкам Аркадии, оставшаяся парочка разбиралась с вдруг образовавшейся проблемой с заказом пиццы. Такое простое с виду дело в реальности оказалось совсем нетривиальной задачей: в Аркадии Бэй не нашлось места ни единой пиццерии! Единственная существовавшая закрылась пару лет назад из-за неокупаемости. Это так сильно ошарашило Макс, привыкшую натыкаться на них в Сиэтле чуть ли не на каждом шагу, что она аж полезла рыться в интернете с целью опровергнуть сей странный факт. Тогда-то на помощь и пришла Рэйчел, предложившая воспользоваться своими связями. В "Логове дьявола" пиццу таки готовят, и хотя у них нет доставки на дом, один её звонок, несколько ласковых слов кому-то на другом конце провода, пара вопросов Макс об их с Уорреном предпочтениях в начинке, и уже через пять минут, давя довольную лыбу, Эмбер кивком позвала соседку на кухню готовить посуду и столовые приборы. — Кстати, мне очень нравится твоя новая причёска! — сходу завела разговор русоволосая, доставая из настенного шкафчика широкую тарелку под пиццу. Макс в свою очередь начала копаться в другом в поисках каких-либо бокалов. — Спасибо. Люблю время от времени поэкспериментировать с волосами. Как-то раз даже пробовала нарастить их, но Уай отговорил. Сказал, что мне больше идёт моё каре. — Да много эти мужики понимают! — усмехнулась Эмбер, когда соседка повернулась к ней. — Я бы посмотрела на тебя с длинными волосами. Мне вот кажется, что твоя нынешняя причёска тебе идёт больше. Знаешь, я вообще поражаюсь, насколько хорошо у тебя развито чувство стиля. Этот твой наряд с утра… Просто вау! Да и сейчас ты… — Рэйчел… — крайне серьёзным голосом прервала её Макс, чем несколько насторожила девушку, осторожно сжимавщую в руках тарелку, словно щит. — Смотри не переборщи с комплиментами. А то ведь ненароком подумаю, что за ними кроется что-то помимо банальной лести. И тут же широко улыбнулась, с помощью зрительного контакта предлагая расслабиться вмиг напрягшейся Рэйчел. Та какое-то время переваривала услышанное, пока до неё наконец не дошло. Настала очередь Рэйчел горделиво ухмыляться. — И не мечтай, дорогуша. Ты, конечно, горячая и всё такое, но я не по этой части, — с этими словами она всё-таки поставила несчастную тарелку на кухонный стол и потянулась за другими — поменьше, под отдельные куски. Правда, когда Макс закончила обмывать запылённые бокалы и тем самым завершила свою часть, она медленно развернулась к соседке, чтобы вновь придавить её тяжёлым взглядом, от которого всё время так и хочется спрятаться куда подальше. — Слушай, я ведь вижу, что ты не об этом хотела поговорить. Так не тяни резину, Прайс с Уорреном скоро вернутся. Уверена, ты не хотела бы, чтобы они это услышали, так ведь? От неожиданности Рэйчел чуть не поперхнулась собственной слюной. Неужели по ней действительно всё так хорошо видно? А как же все те уроки актёрского мастерства, которые она прилежно посещала в Блэквелле, и которые позволяли ей крутить окружающими людьми, как только захочет? Макс прочитала её, словно книгу, и от той простоты, с которой она это сделала, Рэйчел вновь стало не по себе. С большим трудом скрывая внезапно нахлынувшее волнение, девушка тяжело выдохнула и отвела взгляд в сторону. — На самом деле, я хотела поговорить о тебе и Хлое… — Конечно, о чём же ещё? — покачала головой Макс, ожидавшая чего-то подобного. — В этом доме же других тем для беседы не существует. — Прости… Взяв в каждую руку по два бокала, Колфилд ещё раз смерила взглядом всё ещё сильно нервничающую соседку, что так и не отвечала ей взаимностью, словно чего-то боялась. Я что, действительно такая страшная? — с задумчивостью спросила сама себя шатенка. Надо будет посмотреться в зеркало. — Бери тарелки и пошли к столу. Поговорим, когда закончим с этим, — аккуратно махнула она одной рукой, стараясь не выронить при этом посуду. Рэйчел послушно кивнула, и уже через несколько секунд девушки активно сервировали обеденный стол, расставляя тарелки и бокалы, раскладывая ножи, вилки и салфетки. Перед этим Макс стащила скатерть и тщательно протёрла деревянную поверхность стола мокрой тряпкой, после чего проделала ту же процедуру и с самой скатертью. И только когда со всем этим было покончено, а дальнейших приготовлений вроде как и не требовалось, шатенка, взглянув на настенные часы и оценив перспективы, всё-таки пригласила соседку присесть. — Слушай, давай сразу договоримся, — сходу начала она крайне серьёзным голосом. — Я отвечу на твои вопросы, если сочту их уместными, но после этого мы больше не будем поднимать эту тему. Уверена, ты обязательно перескажешь Прайс всё, что я сейчас скажу, так что и ей передай: чтобы сегодня ни слова о нашем с ней прошлом, настоящем и будущем. Рэйчел поражённо покачала бровями, однако Макс на это никак не отреагировала, предпочтя продолжить в том же темпе — быстро, но чётко и безапелляционно. — Я сегодня ужасно вымоталась, Рэйчел. Сначала перенервничала в машине, потому что ты решила, что перед важнейшим моментом в моей жизни мне просто жуть как необходимо пообщаться с человеком, которого я терпеть не могу. Хотя я вроде бы объясняла, как тяжко мне это даётся. Рэйчел сделала виноватое лицо и хотела было что-то сказать в свою защиту, однако шатенка остановила её поднятием указательного пальца, намекая, что её очередь говорить ещё не наступила. — Затем вся извелась, стоя перед самим Марком Джефферсоном, когда любая оплошность могла привести к тотальному краху всех моих планов. Если бы я провалила собеседование, мой приезд в Аркадию, встреча с Прайс, куча потраченных на неё нервов — всё это было бы впустую. Сейчас же я хочу просто отдохнуть от всего, в том числе и от этой набившей оскомину темы. Уай и так все мозги мне проел на этот счёт, ещё и Прайс никак не отвянет — всё лезет с этим своим "давай поговорим". Теперь твоя очередь. Но я понимаю, почему ты это делаешь. Ты хорошая подруга и сестра, Рэйчел, поэтому я тебя всё-таки выслушаю. Но на этом всё. Хорошо? — Х-хорошо, — лишь после того, как убедилась в том, что Макс действительно ждёт её подтверждения, с небольшой запинкой ответила Рэйчел. Нечасто дочери прокурора доводилось так сильно нервничать. Стул, на котором она сидела, вдруг стал слишком жёстким и неудобным, отчего девушка заёрзала на месте. При этом умом она понимала, что Колфилд не задействовала и половины своих возможностей — прямо сейчас на неё смотрят пусть и требовательным, но всё же в достаточной степени смягчённым взглядом. Бедная Хлоя, что же происходит с ней, когда приходится оставаться наедине с этой беспощадной фурией? — Вот и договорились, — вдруг Макс улыбнулась по-рэйчеловски: очень мягко и добродушно, словно и не было этой неосязаемой хватки на горле её новой жертвы ещё секунду назад. — Тогда спрашивай, что собиралась, и покончим с этим. Я хотела бы ещё успеть переодеться. И тебе тоже, наверное, стоит сменить уличную одежду на что-то более комфортное, ты так не думаешь? Уловив направление взгляда Макс, Рэйчел опустила голову и быстро сообразила, что та вообще-то права: на ней до сих пор красная фланелевая рубашка в чёрную клеточку, в которой она пришла с работы, и не самые удобные для домашнего ношения брюки. А ещё её волосы наверняка подрастрепались после знакомства с ветренной погодой Аркадии. Да и макияж бы смыть… В общем, своей последней фразой шатенка смогла направить мысли Эмбер в более привычное ей русло. — Как хорошо, что ты сказала! — моментально позабыв о любых других волнениях, воскликнула девушка. После чего вернула себе былую раскрепощённость и улыбнулась в ответ. — Действительно, надо бы привести себя в порядок, пока не начали. — Здравая мысль, — продолжала улыбаться Макс. Но затем тяжело вздохнула и мысленно приготовилась к очередной нервотрёпке. — Ладно, что ты хотела спросить? Это по поводу утреннего инцидента? Рэйчел тоже быстро посерьёзнела, напомнив себе о более важных вещах, чем собственная внешность. Пока у них есть время наедине, она должна хотя бы попытаться выудить из Макс какую-нибудь информацию, которая может помочь её сестре не опростоволоситься. — Я просто хочу понять, что между вами двумя происходит, — начала она осторожно, пытаясь зайти издалека. — Хлоя сказала, что у вас совсем не задалось, когда вы… когда я оставила вас вдвоём. Прости за это, кстати, я реально натупила. — Забудь, я не держу на тебя зла, — призналась шатенка. По какой-то причине она действительно не хотела даже пытаться обижаться на Рэйчел по этому поводу. — Ты пытаешься ей помочь, я это понимаю. Сама такой когда-то была. — Но сейчас ты устраиваешь это своё празднество и персонально приглашаешь её присоединиться. Как так? Я запуталась, Макс. Почувствовав некоторое облегчение, Колфилд легонько кивнула сама себе: на этот вопрос она уже подготовила сразу несколько ответов, предназначенных для каждого отдельного спрашивающего. Знала ведь, что её спонтанное решение оставить Прайс при себе не останется без внимания. — Было бы несправедливо, если бы мы тут веселились, а она осталась бы в своей комнате совсем одна, — после небольшой паузы неспешно начала она. — Поверь, я знаю, что такое оставаться в стороне, пока другие наслаждаются жизнью. Как бы я ни относилась к Прайс, даже она такого не заслуживает. — И ты не против, что она будет вертеться рядом всё это время? Тебе не будет… — русоволосая запнулась на полуслове, вспоминая, что ей сегодня рассказывала Хлоя. Вряд ли стоило бы упоминать это в открытую, но уточнить всё-таки нужно. Если Макс действительно так сложно находиться рядом с бывшей подругой, то, может быть, оно и правда того не стоит? Не хватало им ещё одного скандала на ровном месте. — Тебя не будет напрягать её присутствие? — Ну, как-нибудь уж переживу, — отрезала Макс куда жёстче, чем рассчитывала. Но, быстро поняв по помрачневшему лицу собеседницы, что явно переборщила с реакцией, постаралась смягчить обстановку. — Прости, Рэйч, я не это имела в виду. Не переживай так, я знаю, что делаю. Ничего страшного не произойдёт. С этими словами Макс расправила плечи и сладко потянулась, поймав себя на мысли о том, что, вопреки опасениям, потихоньку начинает получать какое-то извращённое удовольствие от этого разговора. — Знаешь, в какой-то степени я ей даже благодарна, — кратко зыркнув на соседку и уловив возросший интерес к своим словам, девушка мысленно усмехнулась. — Столько лет мне было не на кого спускать пар, а она не только раз за разом подставляется, но и сама напрямую об этом просит. Мазохистка какая-то! Поняв, о чём говорит Макс, Рэйчел тихонько хихикнула в кулачок. А ведь и правда, Хлоя всегда умела находить проблемы на свою задницу, и каждый раз так забавно бесилась от этого, обвиняя весь мир в несправедливом отношении. Вот и сейчас: бывшая подруга старается её игнорировать, не высказывает претензии в открытую (хотя могла бы и имеет полное право на это) и большую часть времени молчит, а Прайс всё равно находит лазейку, позволяющую ещё разок наткнуться на острые колючки Колфилд, и скулит потом, как побитый щенок. А после этого, словно жаждя добавки, ищет новый способ пораниться. Правда вот, Рэйчел же ей упорно помогает в этом деле, так что смеяться над сестрой в такой ситуации всё-таки не очень-то и правильно, так что девушка быстро перестала это делать. Куда логичнее было бы попробовать продавить давно назревшую идею об обязательном примирении старых подруг, чем, собственно, русоволосая и занялась: — А она ведь действительно хочет наладить с тобой отношения, — с осторожностью протянула она, когда Макс на какое-то время с серьёзным лицом отвернулась к окну, то ли что-то там разглядывая, то ли просто о чём-то задумавшись. — Знаю, — кратко ответила та, не оборачиваясь, а после долгого обдумывания добавила. — Не пойму только, зачем ей это нужно. В прошлый раз она чётко дала понять, что не хочет иметь со мной ничего общего. — Ну, даже если и так, то сейчас всё поменялось. Вот тут-то она и ошиблась: зря надавила туда, где ещё не зажила предыдущая рана, оставленная этим утром. — Ничего не поменялось, Рэйчел, — голос Макс вновь наполнился холодной сталью. В этот раз уже намеренно — вот и подошёл тот момент, когда необходимо раз и навсегда расставить точки над i. Девушка хорошо выучила свои уроки и прекрасно осознавала, в каких случаях нужно отключить вежливость и вывалить на собеседника всю правду, какой бы неприятной она не была. — Может быть, вы с Прайс и считаете, что время всё вылечит. Может быть, для вас всё это — дело прошлого. Поболело немного и прошло, можно жить дальше. А для меня всё не так. Я всё ещё помню, чего тогда лишилась, слишком хорошо помню. Как ей это объяснить? Как вообще заставить человека понять то, что можно только прочувствовать? Рэйчел ведь не приходилось месяцами биться головой о стену в надежде однажды её разрушить, после чего от бессилия влетать в неё с разбегу, потому что уже не видишь другого выхода. Она не лежала на земле возле этой самой стены, вся изломанная и покорёженная, не корчилась в муках без сил на то, чтобы вновь подняться на ноги. Она не знает, каково это — долгие годы чувствовать страшную боль и пытаться понять, почему до сих пор жива, хотя по всей логике должна была испустить дух ещё тогда, когда, не жалея себя, со всей дури поцеловала холодный бетон всем своим естеством. Вот она сидит перед Макс, вся такая милая, красивая и дружелюбная, хлопает своими прекрасными зелёными глазками и пытается прочитать мысли шатенки, будто это хорошая идея. Конечно, у неё есть свои тараканы в голове, свои страхи и опасения, свои беды и несчастья. Такие, как она, не должны жить в городах по типу Аркадии Бэй, не должны работать жалкими официантами в небольших ресторанчиках и считать центы. Они не должны мечтать о громкой жизни в мегаполисах — они должны попадать туда без особых усилий и покорять целые поколения своим природным блеском. То, что в её случае это не так, говорит лишь о том, что на жизненном пути Рэйчел встретились свои бугры и ухабы, но, к счастью для неё, она не испытала и половины того, что пришлось испытать Макс. — Прайс когда-нибудь рассказывала тебе, насколько мы с ней были близки? — пока Эмбер с напряжённым выражением лица планировала свою долгую речь, нацеленную на аргументацию неправоты соседки, Колфилд опередила её своим вопросом, которого она совсем не ожидала. — Ну... да. Кое-что рассказывала, — не зная, что ещё можно ответить, с опущенными вниз глазами медленно протянула русоволосая девушка. — Сомневаюсь. Если бы она посвятила тебя во все детали, ты бы меня сейчас понимала и не предлагала бы всякие глупости. Давай-ка я кратко обрисую тебе, что для меня значила наша дружба. Глубоко втянув носом воздух, Макс устроилась на стуле поудобнее, поставила оба локтя на стол и, сложив пальцы треугольником, тяжело посмотрела на Рэйчел, отчего та снова почувствовала, как по ниточками мышц заструились электрические потоки. — Мы с Прайс познакомились, когда мне было всего пять лет. И с тех пор не расставались ни на мгновение. Каждый день проводили вместе: что бы ни случилось, я всегда могла прийти к своей лучшей и единственной подруге и обсудить с ней любую проблему, а она в свою очередь всегда могла рассчитывать на мою поддержку. Мы вместе ходили в школу, делали домашку, играли в пиратов и супергероев, рисовали комиксы друг про друга, писали письма будущим себе, где предсказывали, сколько у нас будет парней, и кто кем будет работать. Мы были буквально неразлучны: если меня замечали одну, то непременно спрашивали, куда пропала моя подружка. А я всегда могла ответить, потому что знала, где она и чем занята практически в каждый момент времени. Рэйчел слушала очень внимательно, ни на секунду не отвлекаясь, не перебивая Колфилд и даже практически не шевелясь. Пока что всё, что рассказывала Макс, она уже слышала от Хлои, но что-то подсказывало, что для них двоих эта история имеет куда более глубокий подтекст, чем может показаться со стороны. — Для меня не было человека важнее неё, — продолжила шатенка после ещё одного тяжёлого выдоха. — Я даже представить себе не могла, чтобы прожить хоть день без общения с ней. Как-то раз мы пошли на прогулку в лес и случайно наткнулись на небольшое озерцо, в котором Прайс очень захотелось искупаться. Я побаивалась, конечно, но всё-таки доверилась своей лучшей подруге и присоединилась к ней. Оказалось, что вода там была настолько ледяной, что мы обе моментально продрогли до костей и, конечно же, после этого заболели. Когда родители узнали обо всём, меня заперли в комнате и в наказание отобрали телефон, так что я не могла написать Прайс, не могла узнать, как она себя чувствует, наказали ли её, как меня, или всё обошлось. Даже не знала, что она тоже заболела. И знаешь, что она сделала? Сбежала из дома, откуда-то притаранила огромную лестницу и пробралась в мою комнату через окно, потому что, видите ли, волновалась за меня, ведь я не отвечала ей на СМС. Хотя мы виделись с ней совсем недавно. Мы обе кашляли и чихали, у меня была серьёзная температура, а она не могла нормально дышать из-за насморка. И всё равно весь вечер провели вдвоём, довольные как незнамо кто. Вот настолько мы были нужны друг другу. Прайс, наверное, уже этого и не помнит, а для меня этот день навсегда отпечатался в памяти, как доказательство того, что когда-то я могла быть кому-то так дорога. В этот момент голос Макс начал срываться, и Рэйчел догадалась, что она с трудом удерживает каменное выражение лица и вот-вот изойдёт на слёзы. Такого Хлоя своей сестре действительно не рассказывала. Неужели и правда забыла? Нет, это невозможно, ей наверняка просто тяжело вспоминать подобные истории, как Макс и сказала, служащие прямым доказательством крепчайшей связи двух лучших подруг, о которой Эмбер могла только мечтать. Ничего подобного будущие сёстры не проходили вместе. Всякое бывало: тусовки, концерты, попойки, прогулы школы и ночёвки на свалке, однако ничто из этого и в подмётки не годится детским приключениям Макс и Хлои, отчего Рэйчел было не столько обидно, сколько завидно. В попытке поддержать расчувствовавшуюся собеседницу Рэйчел протянула свою руку и положила ладонь на колено девушки. Однако та не стала явно обращать на это внимание и только продолжала свой рассказ. — А однажды мы с семьёй отправились в Гранд Каньон на экскурсию. Что б ты понимала, Прайс давно мечтала туда попасть, и её родители долго планировали поездку, но почему-то всё время откладывали это дело. Может быть, по финансам не получалось — не знаю, не спрашивала. Так вот, я долго уговаривала маму с папой взять её с собой, убеждала их, что так нечестно: я увижу Гранд Каньон, а она нет. Но мои родители никогда меня не слушали, так что... В общем, всю поездку я постоянно созванивалась с Прайс, детально описывала ей местность, спрашивала её, что она хотела бы увидеть, и делала фотографии согласно её ответам. А всё свободное время, не обращая внимание на недовольство родителей, переписывалась с ней по телефону. Даже пообещала, что в следующий раз мы поедем туда уже вместе. Потому что верила, что у нас ещё вся жизнь впереди, и проведём мы её, как и до этого, исключительно в компании друг друга. Рэйчел обнаружила, что расплывается в мечтательной улыбке. Она этого совсем не планировала, само как-то получилось. Детские воспоминания, так чётко и детально описываемые Макс, словно у неё это где-то записано на внутренней стороне век, отдавали теплом и уютом, которое в их возрасте практически невозможно почувствовать, если только не предаваться старушке-ностальгии. И даже тот факт, что глаза Колфилд всё-таки начали протекать, нисколько не смущал продолжающую улыбаться русоволосую девушку, потому что в этих маленьких одиноких слезинках можно было различить куда больше счастья, чем тоски или грусти. Макс и самой так казалось, чему она не переставала удивляться. Если раньше, в присутствии Прайс, ей было страшно и больно вспоминать былое величие их совместной дружбы, то сейчас, сидя перед Рэйчел и делясь с ней частичкой своей ещё не до конца погасшей души, она чувствовала нечто приятное и нежное, словно в этот самый момент держит в руках телефонную трубку и пересказывает своей лучшей подруге, как прошёл очередной день в жаркой Аризоне. А ведь у неё ещё целая куча подобных историй. Она могла бы часами вспоминать их с Хлоей совместные приключения, к её же сожалению, никак не выветривающиеся из памяти, как бы она этого ни добивалась. Но всё же суть рассказа была совсем не в этом. Само его наполнение, конечно, тоже очень важно, но главное ведь — финал, настолько же резкий, насколько и трагичный. Звучно шмыгнув носом, Макс прошлась по лицу обеими ладонями и стёрла остатки слёз из-под глаз. Пора заканчивать этот фарс. — А потом она всё это у меня отняла. Грубо и жестоко вырвала кусок души из моей груди, заставив оставшуюся часть болеть и кровоточить, а меня вопить от агонии в полнейшем одиночестве. И самое главное — обвинила во всём меня, будто это я сделала что-то не так, будто это я решила оборвать все концы и вышвырнуть годы нашей дружбы, которой так сильно дорожила. Я два месяца откладывала все свои переживания в дальний ящик, потому что знала, что Прайс было куда хуже, чем мне. И надеялась, что, когда траурный период закончится, и её обида пройдёт, мы вновь воссоединимся и навсегда останемся Макс и Хлоей, как и обещали друг другу когда-то. На секунду Макс закрыла глаза. А когда открыла обратно, Рэйчел непроизвольно вздрогнула — серо-голубые радужки загорелись таким ярким пламенем, что девушку накрыло необъяснимой волной паники. Захотелось вскочить с места и сбежать куда подальше, пока этот адский пожар не спалил её дотла вместе со всем остальным домом. Идея побеседовать с Макс о её отношениях с Хлоей вдруг показалась самой неудачной за всю историю неудачных идей. Руки шатенки сжались в кулаки и мелко затряслись, царапая острыми ногтями кожу на ладонях, — поток памяти довёл хозяйку до точки кипения, наполняя разум искажёнными картинами, которые она видит каждую ночь по несколько раз подряд. И если во сне она может разве что бояться их и обливаться по́том, то сейчас намеренно пропускает через себя и питается ими, как дьявольской энергией, подталкивающей её к продолжению движения в нужном только ей одной направлении. Но Макс была бы не Макс, если бы не смогла обуздать эту бурлящую в груди ярость, с которой жила все эти годы и к которой попросту привыкла. Рэйчел не заслужила расплачиваться за ошибки своей непутёвой сестры, она виновата лишь в том, что продолжает верить в Хлою несмотря ни на что. — Ты сама всё видела, Рэйчел, — мертвецким голосом произнесла она, прикладывая какие-то неимоверные усилия для того, чтобы успокоить дрожь в руках. — Видела и слышала, как она обошлась со своей лучшей подругой, которая любила её и всегда желала ей только добра. Прайс называет меня предательницей, но в тот момент именно она предала и меня, и себя, и нас обеих. Бросила меня одну в чуждом мне городе, обвинив в том, в чём виновна сама, и за все эти годы ни разу не справилась моим самочувствием. А я едва не лишилась рассудка, будучи разорванной пополам единственным человеком, которого ценила больше, чем саму себя. Скажи, как я могу простить такое? Вы с ней вместе даже дольше, чем были мы. Так ответь мне: ты бы смогла простить, сотвори она подобное с твоими чувствами? — Я... я... — Эмбер честно пыталась совладать со своим занемевшим языком, но тот совсем отказывался её слушаться. Взгляд Колфилд потерял свою первоначальную убийственность, однако всё равно сохранял такой опасный оттенок, что чувствовать его на своей коже было до ужаса неприятно. Конечно же, шатенка прекрасно понимала, какой эффект создаёт своим грозным видом. На это она и рассчитывала: чтобы раз и навсегда отвадить Рэйчел от попыток насильно влезть в её личную жизнь, нужно было наглядно показать, к чему такие игры разума могут привести всех причастных. Естественно, свою роль сыграла и сама травматичность всплывших во время разговора воспоминаний, и далеко не все свои эмоции девушка способна полностью контролировать, особенно когда дело касается их истории с Прайс. Позже она обязательно извинится за такое поведение, но определённый след на впечатлениях соседки оно однозначно оставит. И если Рэйчел не хочет больше чувствовать то, что с ней творится сейчас (а её панику было бы видно даже слепому), она не станет больше совать свой нос туда, где пахнет далеко не цветочками. — Послушай, Рэйч, — снова прибегнув к краткому прозвищу, которое, как она заметила ранее, положительно влияет на восприимчивость Эмбер, Макс прикоснулась ладонью к её плечу и вернула своему виду смесь умиротворения и усталости. Кажется, это сработало: та больше не смотрела на неё, как на сорвавшегося с цепи цербера, а наоборот постаралась изобразить сочувствие и учтивость. — Я не дура и прекрасно понимаю, чего ты пытаешься добиться. Твоя забота о Прайс меня восхищает, и я ужасно благодарна тебе за то, что ты была с ней всё это время. Но прошлое уже не изменить, а оно давит на меня слишком сильно, чтобы так просто отбросить его в сторону. Можно только постараться перестать о нём вспоминать и жить дальше, чем я сейчас и хочу заняться. Так что давай просто закончим этот разговор и вернёмся к делам насущным. Зачем портить предстоящий вечер всей этой тоской и унынием, правда? — Всё это очень грустно, Макс, — покачала головой Рэйчел, окончательно вышедшая из шокового состояния. Боже, как Хлоя вообще с этим справляется? С ней-то Макс явно не церемонится, как с Эмбер. Надо будет вернуть ей её сигареты и купить ещё несколько пачек. На всякий случай. — Так просто не должно быть. Ты же была для Хлои даже большей сестрой, чем я сейчас. А теперь тебе тяжело говорить об этом, Хлоя тоже страдает от того, что с вами происходит. Видела бы ты её сегодня... Неужели нет какого-то другого выхода? — Я спрашивала у себя то же самое, но так ни к чему и не пришла, — с мягкой печалью в голосе отозвалась Колфилд. — Наверное, будет лучше, если мы просто оставим всё как есть. Я уже не та маленькая застенчивая девочка, какой ты меня видела в первый раз, я сильно изменила свои взгляды на жизнь. И Прайс тоже выросла совсем в другого человека. Мы больше не принадлежим друг другу и должны разойтись навсегда, чтобы не мучить себя этими воспоминаниями. — Но как же... — Хватит, Рэйчел, — устало выдохнула Макс. — Я больше не хочу обсуждать это. Теперь кормить ненасытное эго Прайс — твоя работа. А меня уже давно уволили. С этими словами девушка поднялась с места и, больше не глядя на соседку, молчаливо направилась в сторону лестницы, чтобы закончить последние приготовления к вечеру, как и планировала. Уже на первых ступеньках она услышала за своей спиной напористый голос Эмбер, как оказалось, всё это время следовавшей за ней, но намеренно сохраняющей определённую дистанцию: — Ты была права, Макс. Ничего не поменялось. Ты всё ещё очень важна для Хлои, она беспокоится о тебе и сильно переживает из-за того, что ты скоро снова её покинешь. Она сама мне в этом сегодня призналась. На секунду остановившись и о чём-то серьёзно задумавшись, шатенка всё-таки не стала оборачиваться, чтобы ответить. — Даже если бы я тебе поверила, это уже не имеет значения. Она растоптала мои чувства, так что я не вижу смысла заботиться о её, — и продолжила движение наверх, оставляя Рэйчел позади вместе со всеми этими бессмысленными разговорами о дружбе, воспоминаниях и прочей ненужной чепухе, от которой, как показало время, одни только проблемы. Русоволосая же предпочла остаться внизу, по крайней мере, на какое-то время. Морща лоб от ощущения собственной беспомощности, Рэйчел для себя решила, что всё-таки не станет обсуждать с сестрой то, что только что услышала, да и вообще не будет упоминать этот диалог — пусть это останется между ней и Макс, лишнее подтверждение обречённости всего положения в целом только навредит Хлое, которая и так уже слишком сильно накрутила себя по этому поводу. Так и быть: Рэйчел сыграет по правилам Колфилд и притворится, что ничего этого не было, натянет очередную улыбчивую маску и будет вести себя так, словно они с Макс просто приятно провели время за подготовкой к ужину и ничего более. В конце концов, шатенка права: этот день и так слишком перенасыщен груздными событиями, им всем нужно просто-напросто отдохнуть перед новой волной напряжённых стычек, которая обязательно придёт, как только настанет самое неподходящее для этого время. В одном она была уверена наверняка: всё далеко не так однозначно, как Макс пытается это выставить. Да, Рэйчел полностью провалилась в попытках быть ей равноправным собеседником и, к своему стыду, дала волю эмоциям слишком уж откровенно. Однако кое-что она в людях всё-таки понимает, и поведение Колфилд, её язык тела и брешь в каменной броне, которой та пытается прикрыть свои слабости, говорят о том, что на самом деле Макс не так уж и уверена в рациональности своих поступков. Ранние выводы, в которых Рэйчел позволила себе усомниться лишь на мгновение, окончательно подтвердились: этим двоим лучше вместе, чем порознь, а нынешняя пропасть между ними опаснее, чем кажется, ведь рано или поздно кто-то туда обязательно сорвётся, слишком близко подойдя к самому краю.

***

Уоррен и Хлоя вернулись уже к тому моменту, как Макс с Рэйчел закончили все свои дела и теперь, полностью переодетые, вместе сидели у телевизора, лениво обсуждая какое-то малоинтересное ток-шоу. Уоррену даже пришлось подзывать девушек, чтобы указать им на своё присутствие, в то время как Хлоя разбирала пакеты на кухне. Естественно, никто из них и не догадывался, что ещё недавно в этом доме метались молнии, ведь теперь что Макс, что Рэйчел вели себя до неприличия непринуждённо и расслабленно. Первую половину пути до магазина парень с девушкой провели в практически полной тишине: Уоррен хоть и пытался время от времени завести какой-никакой разговор, но делал это без особого энтузиазма, а Хлоя просто не знала, о чём можно поговорить с новым знакомым. Темы, касающиеся Макс и Рэйчел, были под строгим запретом — о первой в принципе не хотелось упоминать даже мельком, а обсуждение второй было чревато подачей парню заведомо неверных идей. Хлоя всё ещё с огромным подозрением относилась к чересчур быстро растущей симпатии между её влюбчивой сестрой и уверенным в себе очкариком, которого Макс притащила в их дом. Не то чтобы она не доверяла выбору Рэйчел, но... но всё-таки не доверяла. Однако уже на подходе к супермаркету паре удалось-таки найти точки соприкосновения и поболтать на отстранённые темы, пусть и не так оживлённо, как хотелось бы. К удивлению Хлои, ей совсем не было дискомфортно в компании Уоррена — парень оказался довольно приятен в общении, хоть и несколько зануден. С другой стороны, она считала занудой каждого, кто способен связать два слова и не старается потворствовать её изменчивому настроению. Прайс даже удалось несколько раз посмеяться с его шуток, чего, откровенно говоря, не каждый способен добиться. Возможно, на этот раз Рэйчел смогла угадать со своим выбором. Не значит, что Хлоя перестанет искать неладное в его словах или действиях. Когда они добрались до магазинных полок, и пришло время выбирать ассортимент напитков для сегодняшнего вечера, упрямство девушки взяло над ней верх, и она наотрез отказалась прислушиваться к советам Грэхэма. "Мой дом — мои правила" стало её главным аргументом, а осторожную добавку "деньги Макс" она решила пропустить мимо ушей. В какой-то момент Уоррен перестал даже пытаться и, махнув рукой, позволил своей новой соседке, чьё внимание было сосредоточено исключительно на пивных прилавках, рискнуть своей шеей по возвращению в отчий дом. И в результате Хлоя, решившая воспользоваться такой замечательной возможностью в кои-то веки выпить чего-то дорогого и вкусного, под завязку набила оба пакета разномастными бутылками и с довольной рожей наблюдала за тем, как её компаньон под собственное ворчание оплачивает всё это деньгами, заранее выданными ему скрупулёзной подругой, и ещё добавляет свои, потому что жадная Прайс как всегда не расчитала расходы. — Ты ведь понимаешь, что если Макс будет недовольна выбором, я сразу же всё свалю на тебя? — на выходе из магазина спросил он. Прайс покрепче подхватила пакеты (сохранность своего сокровища она также доверять никому не стала), после чего исказила лицо в кривой ухмылке. — Ничего не знаю. Сама отправила меня за бухлом, вот пусть теперь и довольствуется моими вкусами. И вообще, чего ты так во мне сомневаешься? Максимус что, не любит хорошее пиво? — Она вообще не любит пить. А если и пьёт, то предпочитает вино или шампанское. — А что насчёт тебя, Ван Гог? — подавив в себе желание вслух назвать бывшую подругу неженкой, решила перевести тему блондинка. — Чем ты любишь накидываться одинокими грустными вечерами? — Не забывай о том, что я вообще-то долгое время живу с Эм. С ней не забалуешь, — хохотнул Грэхэм, после чего задумчиво почесал бородку. — А вот в колледже мне всегда нравилось виски. А если точнее, скотч — как по мне, у него наиболее яркий и насыщенный вкус. Да и похмелье с утра не такое сильное, как с дешёвой бормотухи. Но на наших вечеринках нормальный скотч был редким гостем, так что обычно приходилось обходиться тем, что наливали. — А я вот никогда виски не пробовала, — призналась Прайс, стыдливо почёсывая затылок. — В "Логове" такого не подают, у нас вообще одно детское дерьмо да более-менее удобоваримое пиво. Я поэтому к нему и привыкла. А в барах и магазинах виски слишком дорогое, Рэйчел не позволяет мне так сильно тратиться. Даже не знаю, что из себя этот твой скотч представляет. — Да ладно, ты серьёзно? — Уоррен удивлённо выскочил вперёд и встал прямо перед ней, заставив блондинку остановиться. Та недоверчиво нахмурила брови, пока парень сопровождал свои слова обильной жестикуляцией. — И ты называешь себя настоящим ценителем алкоголя? Нет, мы срочно должны что-то с этим сделать! Я этого так просто не оставлю! На этих же выходных мы с тобой идём в бар, и я угощу тебя вкуснейшим виски, которое только смогу найти! А если вообще не найду, то поедем в Портленд и привезём с собой целую цистерну, чтобы показать местным, что такое пить по-человечески! Он так забавно вертел руками, строя из себя строгого наставника по алкоголизму, что Хлоя непреднамеренно всхрапнула, а потом и вовсе залилась в негромким смехе. Нет, всё-таки этот паренёк — что-то с чем-то! Неудивительно, что именно он смог ближе всех подобраться к неприступной Колфилд и в результате занять давно пустовавшее место её лучшего друга. Кто знает, может быть, они с Хлоей всё-таки найдут общий язык? Несколько общих интересов у них уже нашлось, так почему бы и нет? Тем более так будет проще следить за Ван Гогом и не давать ему навредить слишком наивной в амурных делах сестрёнке. Да и к Макс таким образом, возможно, получится приблизиться... — Обычно приглашают в рестораны, — всё ещё немного посмеиваясь, Хлоя взглядом указала парню направление, и ребята вновь двинулись к дому. — Но ты молодец, чувак: быстро просёк, что это лишь глупые стереотипы, и всё, что девушке нужно — это хорошенько нажраться! Тот в ответ ещё сильнее заулыбался, радуясь тому, что развеселить новую знакомую ему всё же удалось. — Ну что тут скажешь, ресторанами вас с Рэйчел, думаю, особо не удивишь. Вот и приходится подходить к делу с фантазией. Дальнейший путь до дома номер 44 они проводили за обменом коротенькими рассказами из жизни и безобидными подколами, пока в какой-то момент Уоррен не заметил, что его спутница как-то уж слишком резко притихла и напустила задумчивое выражение лица. Понимая, что влезать не в своё дело ему сейчас вряд ли позволят, парень предпочёл оставить Прайс в покое и даже слегка убавил шаг, чтобы погрязшая в явно не весёлых мыслях девушка от него не отставала. Хлоя действительно вернулась в ту степь, в которую не особо-то и хотела возвращаться. Старые вопросы заполонили её голову, стоило всего лишь на мгновение зацепиться за одну коротенькую мыслишку, абсолютно случайно посетившую её, пока она болтала с Уорреном о его приключениях в колледже. Одна за другой, эти мысли сменяли друг друга, пока в итоге не привели её сознание туда, где Хлоя в итоге и зависла к полнейшему негодованию своего внутреннего голоса. Вновь главенство в её голове захватил вопрос, от которого так и не получилось отмахнуться, как бы она ни старалась. Что ей дальше делать? Ну вот они сейчас вернутся, Макс и Рэйчел наверняка уже всё подготовили к вечеринке, они вчетвером усядутся за стол, или где там планируется провести торжественное празднество первого жизненного успеха Колфилд, — а дальше-то что? Как ей себя вести, как действовать? А если точнее, чего от неё ждёт Макс? Молчать в тряпочку, как до этого, не вмешиваясь в болтовню остальной троицы, терпеть скуку и обязательно последующую за ней ребяческую зависть? Или же быть активнее, снова попробовать с головой накрыться дерзостью, которая так легко ей всегда давалась? Но при этом есть риск снова навлечь на себя гнев бывшей подруги, чью благосклонность к такому стилю общения ей явно не получить. Это последнее, чего сейчас хотела бы Хлоя. Одно она знала наверняка: на сегодняшний день скандалов и ссор ей достаточно. Какие бы требования Макс ей не выставила, она постарается им следовать, даже если это совсем не в её правилах. Хлоя попросту устала обжигать себе нервные окончания при каждом разговоре с бывшей подругой, да и в целом задолбалась что-то там ей доказывать. Если Макс пожелает, чтобы она молчала весь вечер — да будет так, Хлоя покорно притворится невидимкой, раз уж так им обеим будет спокойнее. Захочет воочию увидеть, какой дурёхой стала Прайс после потери двух самых любимых людей в своей жизни — что ж, три-четыре бутылки пива для этого должно быть достаточно. Знать бы только заранее, а не гадать на кофейной гуще... — Слушай, Уоррен, — решив, что лучше всё-таки перестраховаться и попросить совета у человека, который сейчас наиболее полно знает, что у Макс на уме, Хлоя пару раз негромко вздохнула и приготовилась к более серьёзному разговору, чем у них был до этого. — Можно у тебя кое-что спросить? — Конечно, я весь внимание, — тот сразу же среагировал на то, что его впервые за всю прогулку назвали настоящим именем, так что тут же убрал с лица любые намёки на дурачество. — Ты знаешь, почему Макс пригласила меня на этот свой праздник? — О, ты всё-таки решилась! — надолго, правда, серьёзного настроения у него не хватило, и парень вновь вернулся к улыбчивости. Впрочем, небеспричинно: что-то подсказывало Уоррену, что такие беседы лучше вести с позитивным настроем, чтобы не дай бог не устроить очередную драму на пустом месте. Не его это роль, Макс с Хлоей и так прекрасно с этим справляются и без чьей-либо помощи. — А я уже думал, что ты не спросишь. Однако Хлое было совсем не до смеха — её снова начало захлёстывать волнением, к которому она совсем не привыкла, и которое заставляло девушку чувствовать себя слабой и неполноценной. А это безумно раздражало, что явно чувствовалось по напряжённости её голоса: — Так знаешь или нет? — Не то чтобы знаю, но догадки имеются, — честно признался тот, пожав плечами. — А почему тебя это вообще так волнует? Неужто нельзя просто порадоваться тому, что она наконец начала поворачиваться к тебе лицом? — Потому что это, чёрт возьми, нелогично, — фыркнула Прайс. — Я уже совсем запуталась с этими её скачками настроения. То делает вид, что не видит и не слышит меня, то наоборот разговаривает так, будто у нас всё нормально, и зовёт выпить вместе. Ты же теперь её лучший друг, она должна была тебе что-то сказать, не так ли? Уоррен не смог не ухмыльнуться, хоть и силился этого не делать. То, как Хлоя отчаянно пытается скрыть свою неприязнь к тому факту, что её место отныне занято другим человеком, заставляло испытывать смешанные чувства. Вроде бы хочется гордиться сим фактом, а в то же время как-то неприятно, что ему откровенно завидуют. Грэхэм всегда считал себя весьма миролюбивым человеком, так что быть частью чужого конфликта и ничего не мочь с этим поделать — это совсем не то, с чем ему хотелось бы жить. Поэтому-то он и ждал, когда же спутница наконец подойдёт к всю дорогу напрашивающемуся разговору о мотивации Макс, даже заранее заготовил некоторые ответы на вопросы, которые ожидал услышать в первую очередь. — Если честно, после того, как она вернулась из Блэквелла, Макс об этом вообще ничего не говорила, — начал он после небольшой паузы, во время которой Прайс упорно пилила его требовательным взглядом, чего он старательно не замечал. — Просто сообщила радостные новости, рассказала про собеседование, назвала болваном за то, что я поучаствовал в задумке Рэйчел, и показала свои новые фотки, которые сделала на обратном пути. Потом ушла наверх и занималась там своими делами, ну а я начал работать над своей картиной. — И что, прямо вообще ни слова обо мне? — смешав удивление с разочарованием, тут же уточнила блондинка. — Ну, я пытался аккуратно выпытать у неё, как у вас всё прошло... Короче, по одному её взгляду стало понятно, что не очень. Я так понял, вы опять поругались, да? Хлоя предпочла не отвечать на этот вопрос. Она и сама не знала, можно ли назвать то, что они делали, настоящей руганью — в основном ведь корили её одну, пока она не знала, куда себя деть под неутомимым взглядом мертвеца в исполнении Колфилд. Признаваться же в том, что и так уже вытянула из неё Рэйчел, девушка вообще не собиралась. Не хватало ещё, чтобы Уоррен передал её слова Макс, а та потом ими бы воспользовалась в своих коварных целях. Однако к разгадке того, что ей теперь делать с неожиданным приглашением стать гостьей на празднике ненавидящей её подруги детства, Хлоя так и не приблизилась. — А когда вы разговаривали на заднем дворе, что она сказала? — так что было принято решение продолжать давить на явно что-то скрывающего парня, который к этому времени беззаботно засунул руки в карманы и делал вид, что ничего серьёзного они на самом деле не обсуждают. И тут она, к своей радости, попала в точку — судя по моментально изменившемуся выражению лица, Грэхэм надеялся этого вопроса избежать. Парень повернул голову к спутнице и пару секунд пристально смотрел ей прямо в глаза, будто что-то там выискивал, после чего и вовсе остановился на месте, отчего и Хлое пришлось последовать его примеру. — Прости, но этого я тебе сказать не могу, — крайне серьёзно (что, как посчитала Прайс, для него было совсем не свойственно) протянул он, ещё глубже засовывая руки в карманы. — Если ты ещё не поняла, Макс просто терпеть не может, когда предают её доверие. Его очень сложно заслужить, можешь мне поверить. А раз она тогда не хотела, чтобы ты это слышала, то и пересказывать наш с ней разговор я не стану. — Что, всё настолько серьёзно? — невесело усмехнулась блондинка. Ну конечно, на что она вообще рассчитывала? Для Макс она никто... Нет, даже хуже, чем никто, — предательница, недостойная и маломальского доверия. И даже после того, как та без задних мыслей позвала её с собой на вечеринку в свою честь, ожидать каких-либо подвижек в эту сторону было бы опрометчиво. На Уоррена даже не за что толком разозлиться — в отличие от неё, он хороший друг и не станет раскрывать секреты Макс, даже если это было бы полезно для неё самой. — Серьёзно, — с кивком подтвердил художник. — Но там вообще-то дело не в тебе. Точнее, с тобой оно связано, но не напрямую. Это касается родителей Эм. — А что с ними? — Хлоя не знала, интересует ли её это на самом деле, но на всякий случай решила всё-таки уточнить. — Говорю же, это не моя тайна, — почёсывая затылок, с небольшой нервозностью в голосе поспешил отмазаться Грэхэм. Не хотелось бы ему об этом вообще говорить, в том числе и потому, что вся эта ситуация ему совсем не нравится. Но кое-чем, как ему показалось, поделиться всё-таки стоило, даже если Макс и была бы против. — Просто знай, что её возвращение в Аркадию Бэй им совсем не по душе, и они с Ванессой много ругались на этот счёт. Когда Эм вернулась после разговора с родителями по поводу своего решения, то была злая как собака, но сказала, что решила вопрос, и строго-настрого запретила мне расспрашивать её на эту тему. Хлоя слушала объяснение Уоррена с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами. Ей и в голову не могло прийти, что Макс способна противостоять своим родителям с таким остервенением. В детстве ведь её подруга была очень послушной и скромной девочкой, ни за что не посмевшей бы перечить взрослым. Даже когда от этого зависило их с Хлоей будущее, Макс всё равно нарушила своё обещание и подчинилась требованию бросить подругу навсегда. А тут "ругались", "злая как собака"... Хотя, с другой стороны, всё сходится, стоит лишь напомнить себе, что той Макс больше нет, а её место заняла другая, более жёсткая и своевольная. После того, как у неё не вышло уговорить предков оставить её в Аркадии вместе с умирающей от горя лучшей подругой, Колфилд-младшая наверняка затаила на них нехилую обиду и теперь, будучи взрослой и способной самостоятельно принимать решения, больше не собирается потворствовать их наставлениям. Наверняка ведь она и их винит в том, что случилось в тот роковой день на свалке. На её месте Хлоя бы точно взъелась на Райана с Ванессой. В конце концов, не одной же Прайс отдуваться за всё произошедшее, да? Но почему же родители Макс были против её возвращения в родной город? Это как-то связано с Хлоей, или есть какая-то другая, более серьёзная причина? Она просто обязана это узнать. — И что... — И всё. Больше ничего не скажу, — однако Уоррен быстро прервал её, снова остановившись и со строгим видом поправив очки на носу. — Не парься, Макс сама разберётся с этим, ей не в первой. Нам с тобой в это дело влезать не стоит. Особенно тебе. И не дав ей даже слова сказать (чем заставил девушку недовольно поморщиться), тут же продолжил, вновь вернув себе слегка наигранную улыбку. — А что касается твоего вопроса: в первую очередь перестань так сильно волноваться по этому поводу. Никаких планов на тебя Макс не строит. А пригласила просто потому, что, несмотря ни на что, всё же считает тебя своим текущим окружением. И ещё потому, что больше не злится. Последнее предложение он произнёс не сразу, а после некоторой паузы, которую посвятил обдумыванию своей гипотезы. Да-да, всего-лишь гипотезы, ведь, как он и сказал, точная причина резкой смены настроения Макс неизвестна даже её лучшему другу. Хлою же, однако, это вообще не волновало: гипотезы-шмипотезы, какая разница? Она только что услышала то, на что и не надеялась, отчего её рот раскрылся ещё шире, а глаза начали выходить из орбит. — Ч-чего?!— только и смогла вымолвить блондинка, запинаясь, как маленький ребёнок. — Ну, я так думаю. По крайней мере, очень на это похоже, — поспешил объясниться Уоррен. — Понимаешь, злость — довольно недолговечная эмоция, ей невозможно гореть бесконечно. Вот и Макс, как мне сегодня показалось, уже перегорела. Это не значит, что она тебя простила и забыла то, что между вами произошло, просто после удачного собеседования она примирилась с тем фактом, что какое-то время будет находиться с тобой в непосредственной близости. Только прошу: пока не рассчитывай на что-то большее и не дави на неё. Иначе всё испортишь. — И что мне тогда делать? Притворяться, что всё хорошо, и у нас всё в порядке? — Нет, притворяться точно не надо, Макс этого не любит. Просто будь собой, веди себя как обычно. Стань Хлоей Прайс, которую она знает, и всё будет хорошо. — А что, если она больше не знает меня настоящую? — с недоверием уточнила девушка, совершенно непонимающая, как воспринимать такой размытый совет. Значит, играть дурочку нельзя, приставать с разговорами нельзя, спрашивать ничего нельзя — а что можно-то? — И вот ты снова недооцениваешь Макс Колфилд. Она уже знает о тебе достаточно, поверь на слово, — посмеялся в ответ Уоррен, продолжив движение вперёд. До дома Хлои и Рэйчел осталось всего ничего, пора бы им уже закругляться. Они и так со всеми этими откровенными разговорами на ровном месте задержались слишком уж надолго. Скоро им двоим ещё получать подзатыльники от Макс за такие неординарные покупки.

***

Грациозно покачивая бёдрами, на этот раз прикрытыми лишь коротенькими шортиками телесного цвета, Макс медленно двигалась в сторону кухни с целью просмотреть в глаза обнаглевшей сволочи, решившей воспользоваться её щедростью в корыстных целях. Подумать только: потратить без остатка все деньги, которые она выдала им с расчётом на то, что Уоррен с Прайс закупятся каким-нибудь дорогим, но хотя бы непротивным на вкус пойлом, на огромное количество долбаного пива, которое она терпеть не может! Это вот так она заботится о чувствах Макс, а, Рэйчел? — Знаешь, я, конечно, давно поняла, что с совестью ты совсем не в ладах, но это уже перебор даже для тебя, — прямо с порога грозно заявила она в спину Хлои, до сих пор разбирающей пакеты с "продуктами". Та сразу же обернулась на голос, и Макс чуть было не выдала себя грубым смешком, вызванным тем, насколько жалкими были попытки Прайс продемонстрировать свою беззаботность. — А, Максимус! А я всё думала, когда ж Ван Гог проговорится-таки? — блондинка сходу постаралась натянуть развесёлую ухмылку. Получалось, впрочем, совсем уж неумело: от зоркого взгляда шатенки не укрылось, как ярко-голубые зрачки девушки хаотично забегали из стороны в сторону, а руки были быстро убраны за спину. — Вот объясни мне, Прайс, — тихо вздохнув, Макс подошла к бывшей подруге практически в упор, встала сбоку от неё и, взяв со стола одну из бутылок, начала угрожающе покачивать её в руке. — Ты мне назло это делаешь? Понравилось смотреть, как я выхожу из себя? На её удивление Хлоя не стушевалась от этого вопроса, а наоборот заулыбалась ещё глупее. Интересно, это Уай ей посоветовал так себя вести? Выглядит до ужаса нелепо, — мысленно заключила девушка. — Не, мне больше по душе, когда ты улыбаешься, Супер-Макс, — голос Хлои излучал уверенность, однако этого было явно недостаточно для того, чтобы обвести Макс вокруг пальца. Нервозность Прайс, хоть и умело скрываемая, заставляла шатенку испытывать смешанные чувства. С одной стороны, было приятно осознавать, что она до сих пор довлеет над бывшей подругой одним своим присутствием, что, в её понимании, в перспективе способствовало бы более спокойной обстановке сегодняшнего вечера, и Колфилд в результате не придётся выслушивать язвительные подколы и тупые шуточки в исполнении синеволосой стервы, от которых её тошнит. С другой — не очень понятна причина такого обходительного поведения Прайс, а именно обходительным поведением она считает попытки бывшей подруги быть с ней наравне даже тогда, когда сильно нервничаешь и боишься ляпнуть что-нибудь непозволительное. Неужели Рэйчел всё-таки была права, и Хлоя готова так изгаляться исключительно ради душевного спокойствия Макс? А хорошо ли это или плохо — притворяться кем-то другим, даже если этот кто-то — ты сам? В тот момент, как в их коротком диалоге возникла непроизвольная пауза, блондинка предпочла не стоять столбом, как раньше, а вернуться к своему занятию, отвернувшись от бывшей подруги и тем самым только подтвердив её подозрения. Хлоя не хочет брать на себя инициативу в разговоре, но и открыто показывать своё истинное настроение не намерена. Что ж, ей же лучше. Чем меньше времени Макс проведёт в бессмысленных беседах с Прайс, тем проще будет терпеть её несносный характер и спокойно искать себе новое жильё, не боясь в очередной раз взорваться от какой-нибудь её выходки. — Могла бы взять чего-нибудь ещё, кроме целой горы дурацкого пива, — пренебрежительно фыркнула Макс, попытавшись вернуть мысли в изначальное русло. Подумать над происходящим у неё будет возможность позже, а здесь и сейчас она совсем по другой причине. — Уверена, Уоррен сказал тебе, что я предпочитаю более утончённые напитки. — Ага, что-то такое припоминаю, — тут же отреагировала Хлоя задумчивым хмыканьем, таким же наигранным, как и всё её поведение в целом. — Вот только запивать пиццу вином — полнейший идиотизм, согласись. А вот пивом — в самый раз! Макс снова вздохнула: на этот раз совсем беззвучно, чтобы та даже не думала оборачиваться. Бесполезно. Она всё равно ничего этим не добьётся. В очередной раз распаляться перед бестолковой Прайс не было ни сил, ни желания, а пустой трёп вместе с безнадёжными попытками хоть как-то наладить контакт был Макс совсем неинтересен. Пусть делает что хочет, ей уже всё равно. В крайнем случае всегда есть возможность вернуться к молчаливому игнорированию, раз уж эта эгоистка по-другому не понимает. — Ладно, не вижу смысла спорить с главным экспертом по идиотизму, — поняв, что не хочет ещё большего стресса, шатенка решила, что проще оставить всё как есть и просто уйти туда, где с её мнением хотя бы считаются. Пиво так пиво, чёрт с ним. Вызванную её фразой усмешку Хлои она предпочла пропустить мимо ушей. — Один-ноль в твою пользу, Максимус! Расслабься, тебе понравится. У тебя хороший вкус на одежду, у меня — на выпивку, — и тут же прикусила язык, стараясь сделать так, чтобы её расширившихся от ужаса глаз не было видно ни под каким углом. Снова сболтнув лишнего и мысленно зарядив себе за это смачного пинка под зад, блондинка осторожно обернулась, чтобы отследить реакцию Колфилд на свои слова, однако никого рядом с собой уже не обнаружила. Макс скрылась с кухни так же тихо, как и появилась, что позволило Прайс облегчённо выдохнуть непроизвольно задержанный из-за моментально накатившей паники воздух. Правда, затем в голову пришли невесёлые мысли о том, что как-то уж слишком быстро подруга сдала позиции, и девушку вновь окутало сомнениями в собственной правоте.

***

Следующее столкновение двух старых подруг не заставило себя долго ждать. Только-только Хлоя закончила выстраивать на столе ровные ряды из разноцветных бутылок и уже раздумывала над тем, хватит ли им места в холодильнике под всё это добро, как пространство её дома окатило визгливым сигналом дверного звонка, заставившим девушку сбиться со счёта и злобно чертыхнуться себе под нос. Откуда-то из гостиной донеслось сразу несколько голосов, после чего послышалось знакомое шлёпанье чьих-то босых ног по паркету. С нескрываемым любопытством выглянув из кухни, Хлоя снова увидела перед собой Макс, к счастью, более не приманивающую к себе взгляд своими экстравагантными нарядами, а выглядящую вполне приземлённо в обычных шортиках и свободной розовой футболке с рисунком лани и неровной надписью "Jane" слева от него. Плюс ко всему, вопреки ярым протестам Рэйчел и её угрозам обратиться в полицию моды, Макс всё же распустила волосы обратно, аргументируя это тем, что ей так якобы удобнее. Надо сказать, хоть Хлоя и сама расстроилась этому факту, в целом всё же была весьма благодарна бывшей подруге за то, что хотя бы в конце дня не придётся соблазняться её сексуальностью. Однако от беглого взгляда на оголённые ноги Колфилд её это не уберегло. — Ты куда? — перед тем, как понять, насколько тупой вопрос задаёт, окликнула она Макс, за что удостоилась снисходительного взгляда и неловко стиснула губы в смущении. Более не став тратить время на анекдотично безмозглую блондинку, Макс щёлкнула замком и открыла дверь, тут же представ перед среднего роста молодым парнем с парой плоских коробок в руках. Быстро подошедшая сзади Хлоя подтвердила свою запоздалую догадку: внезапный гость оказался доставщиком долгожданной пиццы. А вот личность курьера заставила её удивлённо вскинуть обе брови сразу. — Элиот?! — И снова здраствуй, Хлоя, — заметив знакомое лицо, парень улыбнулся и помахал свободной рукой. После чего вернул всё своё внимание Макс, неприкрыто закатившей глаза от того, как оценивающе на неё опять смотрели, и с ещё более широкой (и мерзкой, как отметила про себя Хлоя) улыбкой добавил. — И вам доброго вечера, мадам. — Здравствуйте, — безэмоционально ответила шатенка, меньше всего желающая сейчас быть объектом чьего-либо изучения. Особенно при Прайс, чьё влажное дыхание на её шее и так действовало на нервы. Обязательно ей было припереться? Макс справилась бы и без неё. — Это я заказывала пиццу. Парень сразу показался ей знакомым: ярко-красная жилетка, надетая поверх плотной чёрной рубашки, ещё более смолянистые волосы, явно крашенные и гладко зализанные назад. Добавив к списку аргументов ещё и то, где именно Рэйчел делала заказ, Макс быстро сложила два и два — перед ней стоял тот самый бармен, который первым обратил на неё внимание в "Логове дьявола", и которого она с игривой улыбкой на лице быстренько отшила манерным покачиванием головы. Даже завидно тому, как легко и непринуждённо она себя чувствовала до того, как Прайс всё испортила своим появлением. И, как оказалось, не она одна запомнила ту встречу, потому как Элиот, пару секунд с прищуренным взглядом копавшийся в памяти, вдруг голосисто заявил: — О, а я тебя знаю! Макс никак отреагировала, до последнего сохраняя ничего не выражающее лицо. Сейчас ей было абсолютно наплевать, кто её там знает, а кто нет. Она всего лишь хотела забрать свою пиццу и закрыть дверь прямо перед носом раздражающего бармена-курьера, однако тот не дал ей возможности даже ответить на своё необязательное признание и уже обратил взор к Хлое. — Это же она на тебя тогда наорала, да? — спросил он так, словно забыл, что эта "она" вообще-то рядом и прекрасно его слышит. — Ага, она самая, — нахально ухмыльнулась Прайс в ответ. Колфилд уже откровенно хмурилась и сжимала в кулак ладонь, которой держала деньги. — А теперь она заказывает пиццу в твой дом? — несмотря на удивление, в глазах парня вовсю сверкали озорные искорки, и Макс даже предположила, что над ней банально издеваются. А посему начала откровенно закипать. — Иронично, не правда ли? — откликнулась Хлоя, к сожалению, совершенно не замечающая реакцию своей спутницы на этот пустой разговор. На самом деле, девушка не особо понимала, тот ли это момент, когда ей необходимо вести себя как обычно и бесконечно отшучиваться при Макс, поэтому даже не потрудилась подкрепить свои слова какими-либо эмоциями. — Ещё есть вопросы? — наконец подала голос Макс, которую это всё уже достало. — Вообще-то множество, — без толики сомнения кивнул головой бармен. — Очень жаль. С этими словами Колфилд вложила пару помятых двадцаток прямо в руку брюнета, после чего, сухо добавив "сдачи не надо", грубо забрала себе коробки и быстрым шагом скрылась в глубине дома. Элиот с недоверием посмотрел ей вслед, Хлоя же не стала повторять это действие и так и осталась стоять у дверного проёма, больше не видя смысла сдерживать довольную ухмылку от того факта, что наконец-то кто-то помимо неё попал под убийственный пресс Макс Колфилд. — Она что, всегда такая смурная? — недоумённо спросил курьер после пятисекундной тишины. — Мне казалось, она умеет улыбаться. Я точно это видел! — Чувак, это она ещё в хорошем настроении! Ты мне лучше скажи: когда ты успел курьером заделаться?

***

И так достаточно короткий диалог с Элиотом оборвался в тот момент, когда к дверям подошла Рэйчел, которой надоело ожидание, из-за чего она решила поторопить свою тормозную сестру. Бегло улыбнувшись коллеге по работе, она лишь согласно кивнула на его напоминание о том, что за ней должок за внеурочную работу курьером, после чего так же быстро попрощалась с барменом и погнала Хлою к столу, где уже давно всё было готово. — Погоди, дай только пиво возьму! — уворачиваясь от её настойчивых толчков в спину, заверещала Прайс и уже через несколько секунд выходила из кухни с четырьмя открытыми бутылками в руках. Уоррен и Макс к этому моменту уже заняли свои места за столом. Парень уверенно работал ножом, аккуратно разрезая на ровные кусочки одну из пицц — вторую пока решили оставить в коробке, чтобы не так сильно теряла температуру. Шатенка же ковырялась в своём телефоне, со скучающим лицом проверяя соцсети и параллельно отвечая на бесконечные сообщения матери, что всё никак не унималась со своими вопросами. Однако, когда её внимание привлёк стук расставляемых по столу стеклянных бутылок, быстро выключила вибрацию на телефоне и отложила его в сторону. — Всё, мы готовы, — радостно отрапортовала Рэйчел, присаживаясь рядом с Макс. — Можно начинать. Уоррен как раз закончил раскладывать куски пиццы на тарелки и также приземлился на свой стул. Оставалась очередь Хлои, однако та отчего-то медлила. Бросив пару неуверенных взглядов на Макс, она о чём-то ненадолго задумалась, после чего всё же решилась подойти к бывшей подруге и, склонившись к ней, полушёпотом предложила прямо ей в ухо: — Слушай, если что, у нас ещё осталось то вино, которое мы с тобой тогда пили. Не знаю, понравилось ли тебе, но если хочешь — могу принести. — Да, было бы здорово, спасибо, — без промедления ответила Колфилд, не оборачиваясь, чтобы не сталкиваться с Хлоей глазами. Довольная своей сообразительностью, Прайс утвердительно кивнула и снова побежала на кухню, а вернулась оттуда уже со знакомой Макс бутылью, всё ещё наполовину наполненной куда более привлекательным для неё напитком. Заметив это, Рэйчел с облегчением выдохнула: слава богу, что вся эта история с безрассудными закупками Хлои не обернулась очередной ссорой бывших подруг, а то она уже успела распереживаться на этот счёт. После всех тех претензий, которые Макс недавно ей выложила, меньше всего хотелось ещё одного повода для огнеопасного взгляда. И понеслась... Началось всё с того, что не стесняющийся лишний раз повыпендриваться Уоррен решил сходу сказать тост в честь своей лучшей подруги. Та, само собой, начала его усиленно отговаривать, утверждая, что это не какой-то там праздник, и ничего особенного в том, что она получила работу, нет. Однако парень как всегда был неумолим: — Эй, прекращай, Эм! Я же помню, сколько радости было в твоих глазах, когда ты сообщила мне хорошие новости! Если благодаря этому удастся видеть тебя такой счастливой почаще, я готов хоть целыми днями выпивать за тебя... Так, пообещай не припоминать мне эти слова, хорошо? В общем, после того, как друзья от души посмеялись друг над другом, Уоррен всё же высказал официальные поздравления Макс, пожелал ей и дальше двигаться за своими мечтами, несмотря ни на что, и торжественно опрокинул первый бокал вместе со всеми остальными. Для внимательной Рэйчел не составило труда заметить, что всё это время Хлоя не отрывала глаз от Макс, слегка покрасневшей то ли от излишней похвалы, то ли от первой дозы алкоголя, быстро растёкшегося по её венам. Лёгкая улыбка озарила лицо девушки, узнающей этот взгляд, но говорить она об этом, конечно же, ни за что не станет — ни сейчас, ни после. На радость всех участвующих, дальнейшее празднество протекало в относительном спокойствии. Под какую-то спокойную мелодию, по просьбе сестры включенную Хлоей на старом музыкальном проигрывателе, ребята выпивали, закусывали не самой плохой, по мнению избалованных гостей из Сиэтла, пиццей и просто болтали о том о сём. Больше всех активничала Рэйчел: у неё было множество поводов для расспросов. Начала она, конечно же, с Макс и её первого шажка в мир большой фотографии. Целые полчаса она в деталях опрашивала расслабившуюся соседку по поводу собеседования, а та была и рада поделиться тем, как необычно было оказаться в Блэквелле рядом со своим кумиром, как странно выглядело его наплевательское отношение к её образованию и опыту работы, и как взволнованно она себя чувствовала, проходя необычное испытание, которому её подверг знаменитый фотограф. В какой-то момент в затянувшийся диалог вступила и Хлоя, осмелившаяся наконец заговорить с бывшей подругой. Ей стало интересно увидеть свежие фотографии Макс, ведь последний раз, когда та демонстрировала ей свой талант, был много лет назад, а сейчас, по её словам, Колфилд должна была ещё сильнее усовершенствовать свои навыки. Тут же вспомнив кое-что важное, шатенка хлопнула себя по лбу, чем навела Прайс на логичные, но неправильные мысли и оттого заставила расстроиться. Благо, совсем ненадолго. — Блин, совсем забыла! Сейчас вернусь, — и, вскочив из-за стола, скрылась на втором этаже. Быстро поняв свою ошибку, Хлоя облегчённо выдохнула. — Перестань уже так нервничать, — прошептала Рэйчел своей сестре, пока та отрешённым взглядом смотрела в сторону лестницы наверх. — Я и не нервничаю. Просто... — Хлоя замялась и до боли зажевала нижнюю губу, сопротивляясь сильнейшему желанию вывалить всё, что её сейчас заботит. — Забей, короче. Всё в порядке. — Вот именно. Всё в порядке, Хло. Гораздо лучше, чем ты думаешь. Договорить она не успела, потому как в этот момент из своей комнаты вернулась Макс, неся в руке свою сумочку, с которой отправлялась на собеседование. Хлоя почему-то тут же вспомнила тот её наряд, благодаря чему кожа на щеках предательски покрылась ярким оттенком багрового, и пришлось незаметно отворачивать голову, чтобы мысленно опрокинуть на себя ведро холодной воды. Изначально Макс планировала взять с собой всего одну фотографию, за которой и отправилась наверх, но, зайдя в комнату, подумала о том, что в исполнении желания Прайс в общем-то нет ничего плохого, поэтому решила захватить и альбом, который сыграл роль её портфолио на собеседовании. А так как всё это до сих пор хранилось в одном и том же месте, проще было притащить обратно всю сумку сразу. Поэтому сейчас она тормошилась внутри, выкладывая на стол бумаги и папки, так и не пригодившиеся в Блэквелле, завёрнутый в специальный мягкий чехол полароид, а следом и нужный ей альбом, после чего наконец успокоилась. — Вот, — альбом она сразу же протянула Прайс прямо в руки. — Смотри, если так хочется. После чего тут же отвернулась от бывшей подруги, с небольшой грустью в глазах отметившей такое отчуждённое к себе отношение, и взяла в руки чехол от фотоаппарата. Все снимки, которые она сделала за день, хранились в отдельном кармашке — позже Макс ещё раз внимательно их просмотрит, тщательно отберёт лучшие, вклеит в свежий альбом с пометкой "Аркадия Бэй 2018", а остальные спрячет подальше от глаз или вообще выбросит, если поймает паршивое настроение. Впрочем, сейчас ей было нужно одно конкретное фото. — Смотри, что я обнаружила в кабинете Джефферсона, — с мягкой улыбкой на лице Колфилд протянула карточку Рэйчел. Тот самый снимок с выцарапанной на парте влюблённой надписью "Рэйчел Эмбер ❤ Навсегда". — Ого, прикольно! — первым отреагировал Уоррен, наклонившийся к русоволосой девушке поближе, чтобы получше рассмотреть, что же такого интересного ей показала Макс. — Миленько... — в свою очередь медленно протянула Эмбер, не особо вглядываясь в фотографию, и эта её реакция показалась Макс невероятно сухой. Будто она видит подобное каждый день. — Это в классе искусств, да? — Я смотрю, ты не особо впечатлена, — проигнорировав её вопрос, ухмыльнулась шатенка. Её нисколько не разочаровало отсутствие энтузиазма в глазах соседки, а напротив — даже позабавило. Такое ощущение, что за этим кроется какая-то история, которая была ей куда интересней самой надписи. Что-то связанное с Блэквеллом, о чём, по словам Уоррена, Рэйчел почему-то не хочет распространяться. Подозрения о том, что в шкафу Эмбер тоже немало скелетов, только что подтвердились. — Да ты знаешь... Это только со стороны кажется красивым, а вот побывала бы ты в моей шкуре в то время... — Рэйчел со вздохом положила снимок перед собой и, одной рукой аккуратно заправив прядь волос за ухо, пальцем второй подтолкнула его в сторону фотографа. — Ничего хорошего в этом, в самом деле, нет. После чего, отведя взгляд в сторону, столкнулась глазами с Хлоей, в этот момент оторвавшейся от изучения врученного ей альбома Макс и теперь напряжённо глядящей на сестру, сочетая в своём выражении лица как волнение, так и неодобрение вновь поднятой темой, которую они обе старались всеми силами избегать даже при разговоре тет-а-тет. Вот и сейчас, незаметно покачав головой, блондинка намекнула Рэйчел на то, что продолжать не стоит, и, чтобы лишний раз не светиться и не давать Макс с Уорреном лишних поводов для неуместных размышлений, моментально вернулась к альбому. Как она и предполагала, качество снимков поражало глаз, а уникальный стиль Колфилд, её фирменное внимание к деталям и очень грамотная композиция (Хлоя долго морщила нос в попытках вспомнить правильное слово) до сих пор сохранились в неизменном виде. Всё-таки Макс не изменила себе в этом плане, хоть это радовало. Опасения Прайс насчёт того, что в новой жизни фото бывшей подруги станут мрачнее и депрессивнее, к её огромному облегчению, не оправдались. Всё на картинках выглядело таким живым: и природа, и неодушевлённые предметы, и животные, и люди — даже отдельные фотографии специально нанятых моделей присутствуют! В какой-то момент Хлоя поймала себя на мысли, что не отказалась бы стать одной из них и попозировать для Макс, хоть никогда и не понимала, почему это так нравится Рэйчел. А самое главное — все снимки полароидные! Удивительное дело: профессиональный фотограф, пусть и начинающий, до сих пор носится со своей морально и технически устаревшей мгновенной камерой, начисто отказываясь пользоваться благами современного мира. Это ведь пошло от Уильяма, это его страсть к полароидной съёмке переняла ещё совсем маленькая Макс, довольно быстро превзошедшая своего первого учителя. Получается, ей до сих пор дорога память о начале своего пути в качестве фотографа. Вспомнив о том, как её отец любовно показывал Макс, как пользоваться фотоаппаратом, а та с широченными оленьими глазами внимательно следила за каждым его движением, Хлоя не смогла сдержать грустную улыбку и поджала губы. Сама Прайс-младшая тоже любила иногда пощёлкать, но всё же больше времени уделяла рисованию, сохранив право запечатлять их детство исключительно за лучшей подругой и отцом. — Это прекрасно, Макс, — не желая держать в себе эмоции от увиденного, блондинка решила поделиться ими с хозяйкой альбома. Заодно и отвлечёт их с Уорреном от исповеди Рэйчел. Колфилд повернула голову на звук и непонимающе посмотрела на бывшую подругу, поэтому та положила альбом на стол, чтобы пояснить свои слова. — Ты реально классный фотограф. Неудивительно, что тебя приняли. — Спасибо, — коротко ответила Макс, после чего сделала глоток вина и всё же добавила чуть более выразительно, чем несказанно обрадовала Хлою. — На самом деле, это мои лучшие фотографии, я использовала их как портфолио для собеседования. — И не прогадала! — улыбнулась Прайс. Больше от того, что наконец появилась возможность поболтать с Макс хоть о чём-то. — Они действительно очень крутые. Я всегда говорила, что у тебя талант от Бога! — Да... Говорила... — задумчиво протянула шатенка, отставляя опустевший бокал с вином в сторону. Ещё на пару секунд задержав затуманенный взгляд на бывшей подруге, девушка всё же не стала говорить ещё что-либо и с всё таким же невыразительным выражением лица вновь повернулась к Рэйчел и Уоррену, молчаливо не вмешивающимся в их диалог. Хлоя грустно вздохнула, но постаралась не показывать своё разочарование таким скоротечным завершением разговора с Макс, а просто сделала ещё несколько жадных глотков из своего бокала и вгрызлась в свежий кусок пиццы. Всё равно это лучше, чем ничего. Может, позже удастся добиться чего-то большего, чем пару сухих фразочек, когда Колфилд окончательно запьянеет.

***

Чуть позже, когда обе пиццы были успешно приговорены, а пива всё равно оставалось ещё на три таких празднования (намёк на это повлёк за собой очередной холодной взгляд в сторону Хлои, что лишь невинно развела руки в стороны со словами "Зато у нас наконец будет достойное пойло"), ребята дружно решили переместиться на диван. К этому моменту все уже были навеселе, однако каждый демонстрировал это по-своему. Хлоя, как самая опытная пропойца из всей четвёрки, держалась бодрее остальных. Её кровь, уже давно наполовину состоящая из пива, выработала к нему настолько сильный иммунитет, что для того, чтобы догнать оставшуюся троицу, ей пришлось опрокинуть несколько дополнительных бокалов, а потом захватить с собой на диван ещё пару бутылок — так, на всякий случай, чтоб не заскучать. И всё же настроение девушки, до этого силой удерживаемое где-то между выглядывающей из-за угла депрессией и пофигистическим желанием закурить прямо за столом, заметно приподнялось, так что Хлоя более не чувствовала себя скованно рядом с бывшей подругой, что всё так же намеренно обделяла её вниманием. Уоррен также отличался повышенной устойчивостью к алкоголю, пусть и не такой сильной, как у его блондинистой соседки. Как он и говорил, Макс редко позволяла ему от души напиваться, стараясь контролировать адекватность своего друга, пока они тусуются вдвоём, так что в последние годы опыта в этом деле ему заметно не хватало. По этой причине серьёзно охмелевший от нескольких бутылок пива Грэхэм чувствовал себя более-менее раскованно в обществе трёх женщин, начал отпускать неуместные шуточки (которые всё равно прекрасно справлялись с тем, чтобы заставить розовощёких девчонок смеяться) и даже пару раз лез к Макс обниматься под звонкое хихиканье Рэйчел и недоверчивые взгляды Хлои. Сама Макс уже изрядно запьянела — ей, как практически не пьющей, вообще многого не нужно, а уж нескольких бокалов вина и вовсе было за глаза. Благодаря этому девушка заметно расслабилась, чем обнадёжила как своих собутыльников, так и саму себя — в конце концов, именно к этому она и стремилась, закатывая эту совершенно необязательную вечеринку. Переставшая наконец жаться от одного её вида Прайс почти не напрягала шатенку, общение с ней больше не казалось чем-то табуированным, и несколько раз Макс даже позволила себе еле заметно улыбнуться после её саркастичных комментариев в свой адрес. Правда, быстро себя одёргивала, тут же напоминая себе, что вообще-то имеет дело с эгоистичной сволочью, однажды вытершей о неё ноги и не заслуживающей ни капли взаимной симпатии. Даже несмотря на серьёзное опьянение, Колфилд всё равно старалась контролировать своё сознание, поэтому большую часть времени продолжала держаться строго и излучала привычную для себя прохладу при общении с предательницей, лишь иногда приопуская защиту и позволяя той чуть больше обычного. Ну и Рэйчел, куда же без неё. Эта девушка вообще в любом своём состоянии умела находиться в гармонии с окружающими её людьми, и небольшая доза алкоголя (а выпила Эмбер не так уж и много — на порядок меньше, чем её непутёвый сестра) только усилила это благоприятное свойство её характера. Все волнения и заботы Рэйчел решила отложить на потом, так что легко поддерживала любой разговор, а если необходимо — направляла его в правильное, позитивное русло, где не было места конфликтам интересов и неприятным воспоминаниям, коих у всех четверых, надо сказать, накопилось немало. Как и задумывалось, закончить вечер было решено совместным просмотром какого-нибудь фильма. Оставалось только определиться, какого именно. У каждого из них были свои вкусы, поэтому Макс предложила для начала внести свои предложения, а потом уже всем вместе решить, подо что же они в итоге истратят свои последние силы. — Ну, мой выбор ты и так знаешь, Максимус! — бойко отрапортовала Прайс, благодаря чему удостоилась обречённого покачивания головой со стороны Колфилд и растянула губы в широченной ребяческой улыбке. — Хорошо, один голос за "Бегущего по лезвию", — без особого удовольствия заключила Макс после небольшой паузы. По очевидным причинам она не смотрела этот фильм уже десять лет, и ещё столько же не смотрела бы, потому что всё равно слишком хорошо его помнит после многочисленных киномарафонов с Прайс. Порой Макс проклинает вселенную за то, что наделила её такой хорошей памятью. — Уай? — Я бы не отказался от "Бойцовского клуба", — отозвался Уоррен, непринуждённо пожимая плечами. Проклятье, и этот туда же... — проплыло в голове девушки, на автомате цыкнувшей языком. — Серьёзно?! Сколько раз мы будем его смотреть? — полная праведного возмущения, шатенка скрестила руки на груди и даже притопнула ногой для убедительности. — Эй, кто бы говорил! В отличие от ваших "Духов внутри", милочка, я хотя бы предлагаю настоящую классику, которую действительно можно пересматривать днями напролёт, а не посмотреть разок и забыть! Услышав подобное пренебрежение к своему любимому фильму, Колфилд ещё сильнее прищурилась в сторону друга. Однако когда дело касается кинематографа, даже её упёртость в подмётки не годится оной у Грэхэма, в любой момент готового устраивать часовые баталии на тему истинной ценности настоящего, по его мнению, кино и нисколько не уставать от этих споров. Это единственное, в чём Макс никогда бы не смогла переубедить своего вредного лучшего друга. Так что, естественно, долго сопротивляться его пристальному взгляду не вышло и на этот раз: ещё раз звучно вздохнув, девушка решила искать спасения в другом месте. — Рэйчел, вся надежда только на тебя, — игнорируя ехидную ухмылку Прайс, прекрасно осознающую суть проблемы и откровенно над этим угорающую, Колфилд сложила ладони в молитвенном жесте. — Может, хотя бы ты предложишь то, что я не знаю наизусть? — Боюсь, мои вкусы тебе не особо понравятся, Макси, — мило улыбнулась русоволосая, первой опустившись на диван. — Но могу предложить какую-нибудь интересную комедию, чтобы не сильно напрягаться. С комедиями никогда не прогадаешь. — Точняк, мы же с тобой так и не посмотрели этот... Как его там? Что-то про дорогу... — Хлоя начала что-то усиленно вспоминать, так забавно дёргая носом, что Рэйчел непроизвольно хихикнула. — "Трасса 60", балда ты моя. — Ага, вот его! — Кстати, отличная идея! — тут же вклинился Уоррен. — Вы что, правда его никогда не смотрели? Эм, мы просто обязаны исправить это недоразумение! Макс ничего не ответила, только с небольшой усмешкой покачала головой. Ну, хоть так. Этот фильм она тоже видела, и не однократно, но хотя бы не так часто, как "Бегущего по лезвию" и "Бойцовский клуб" (который, кстати, она не считала таким уж шедевром кинематографа, каковым его вечно провозглашал привередливый Грэхэм). Благо, её словестное согласие и не потребовалось — Уоррен уже всё решил, и через некоторое время Рэйчел отправилась к стелажу с книгами, в нижней полке которого находилась аккуратно выложенная коллекция DVD-дисков, оставшаяся ещё от четы Прайс и изредко пополнявшаяся новыми экземплярами уже после того, как вместе с домом перешла во владения их дочери. — Ты глянь, они всё ещё пользуются DVD, — прошептал Уоррен на ухо Колфилд, пока Хлоя на что-то отвлеклась. — Это и впрямь глухая провинция. — Совсем рехнулся?! — злобно шикнула в ответ шатенка, кое-как удержавшись от того, чтобы дать этому пьяному балбесу подзатыльник. — Так, больше ты сегодня к бутылке не притрагиваешься, понял? И не дай бог, ты ляпнешь что-то подобное при Рэйчел — будешь неделю спать на диване! — Фу ты, даже пошутить нельзя... — состроив обиженнную рожицу, Уоррен скрестил руки на груди и показательно отвернулся от чересчур серьёзной подруги. Хлоя прикладывала всевозможные усилия для того, чтобы не заржать во весь голос, продолжая делать вид, что ничего не замечает. Как так получилось, никто толком не знает, но просмотр кино оказался не такой уж и хорошей идеей. Точнее говоря, несмотря на то, что "Траса 60" действительно нравилась каждому из них, сочетая в себе как любимый Хлоей добротный юмор и любопытную романтическую линию, которую подметила для себя Рэйчел, так и философию человеческих пороков, сильнее всего привлекающую Макс с Уорреном, бóльшую часть времени ребята провели за беззаботной болтовнёй, то и дело отвлекая друг друга от лицезрения дорожных приключений Нила Оливера и О. Ж. Гранта. Началось всё с обсуждения сюжета, а потом и вовсе перетекло в рассуждения о совсем уж посторонних вещах. Например, Рэйчел снова вспомнила про то, как сильно Макс поразила её с Хлоей своим элегантным нарядом для собеседования. По определённым причинам они с сестрой это так и не обсудили (чему Прайс была даже рада, но ровно до нынешнего момента, когда Эмбер вновь зажгла в её голове слишком яркий образ бывшей подруги). А вот узнать мнение Уоррена девушка всё-таки не постеснялась. — Ну ещё бы! — с весёлой улыбкой на лице отвечал тот на вопрос, видел ли он, какой красавицей нарядилась его лучшая подруга. — Когда она вышла к вам, я уже валялся в обмороке прямо на этом полу! Очевидная ложь, конечно же. Всё совсем наоборот — проведя с Макс бок о бок несколько лет, Уоррен настолько привык к её эпатажным одеяниям, что был бы даже разочарован, если бы подруга не подобрала что-нибудь этакое в такой важный для неё день. Рэйчел лишь посмеялась и о чём-то пошутила в ответ, но это и так было ожидаемо. Гораздо любопытнее было пронаблюдать реакцию Хлои и Макс на этот внезапный диалог. И если последняя всеми силами старалась не показывать эмоции, пряча за каменным лицом стойкое желание забежать в свою комнату, вытащить из шкафа тот самый деловой костюм да выкинуть его к чёртовой матери, чтобы его наконец перестали обсуждать, то Прайс снова унесло в долину фантазий, из которой она явно не торопилась выбираться. Боковым зрением заметив на лице бывшей подруги явно мечтательный взгляд, Колфилд чуть не подавилась вином, которое всё-таки решила пригубить ещё пару раз перед сном в надежде на то, что это поможет ей избежать кошмаров хотя бы этой ночью. Значит, ей не показалось. Хлою действительно привлекает её внешность. Макс очень долго старалась отрицать этот одновременно приятный и неприятный факт, однако с каждым разом это становилось всё очевиднее: Рэйчел ведёт себя совсем иначе, и даже Уоррен, каким бы лихим охотником до женской красоты он ни был, никогда не заглядывался на неё подобным образом. Много лет назад это ей непременно польстило бы, но сейчас Колфилд совершенно не понимала, что должна чувствовать. И должна ли вообще, учитывая то, о ком идёт речь. К счастью или сожалению, хорошенько обдумать эту мысль ей не дала всё та же Рэйчел, вдруг вспомнившая о обещании Макс в подробностях рассказать ей все детали своего утреннего гардероба. Отвертеться не получилось ни с первого раза, ни со второго — в таких вопросах Эмбер слишком упорна, так что, скрепя сердце и устало закатив глаза, шатенка всё же согласилась, и, чтобы не мешать остальным смотреть фильм, девчонки переместились на пустующее рядом кресло, чтобы тихо пошушукаться. Русоволосая не шутила — Макс пришлось вспоминать всё: от магазинов, в которых она всё это покупала, до цен на одежду в Сиэтле — абсолютно бесполезная информация, по её мнению, однако любопытство Рэйчел по-другому было просто не унять. Несмотря на то, что Колфилд в целом старалась держать себя в руках каждую отдельную секунду, ударившие в голову алкогольные пары всё равно давали о себе знать, поэтому дошло даже до того, что девушки договорились как-нибудь выбраться в город вместе, чтобы пройтись по местным магазинчикам, когда Макс получит первую зарплату.

***

Когда фильм уже подходил к концу, и Нил Оливер наконец очнулся от своего полуреального сна в больнице, терпящий долгое время Уоррен не выдержал и отпросился в уборную по зову природы. Хлоя, разумеется, не упустила такую замечательную возможность и насмешливо предложила запьяневшему соседу показать, где находится туалет, на случай, если тот забыл. А Рэйчел, воспользовавшись тем, что фильм был поставлен на паузу, тоже решила отлучиться, но уже по причине заметного похолодания поздним вечером. Дескать, в одной майке она это не выдержит, так что направилась вслед за Уорреном, чтобы взять из своей комнаты тёплый плед, под неодобрительный взгляд вмиг посерьёзневшей сестры. Таким образом Макс с Хлоей остались наедине — впервые с самого утра. И естественно, ни одна из них не была готова к такому повороту событий. Пока моментально очерствевшая Колфилд раздумывала над тем, что она устроит Рэйчел с Уорреном, если это окажется их очередной наитупейшей подставой, Прайс в свою очередь почувствовала серьёзную тяжесть во всём теле, словно что-то массивное придавило её к дивану и не даёт пошевелиться. Оказаться один на один с Макс никак её входило в её планы: она-то надеялась на то, что в присутствии их друзей Колфилд будет вести себя достаточно терпеливо и не станет идти на поводу у эмоций, когда Хлоя в очередной раз пересечёт какую-нибудь границу в их неловких отношениях. А теперь, пусть и на короткое время, она осталась совсем одна без какой-либо защиты, и что делать в такой ситуации, не имела ни малейшего понятия. Можно, конечно, просто дождаться возвращения беглецов в абсолютной тишине. Макс точно была бы не против, в этом она уверена. Вон как напыжилась, стоило только Рэйчел скрыться из виду. Прислушаться к совету Ван Гога и просто побыть Хлоей Прайс, которой на всё плевать, открыть очередную бутылку пива и посильнее откинуться на спинку дивана, а Колфилд пусть себе и дальше хмурит брови. Или вовсе последовать всеобщему примеру и заполнить паузу выходом на улицу, чтобы наконец покурить, о чём она давно уже мечтает с того самого момента, как ребята уселись за стол. А можно перестать трястись и вспомнить, что вообще-то Хлоя Прайс совсем не такая, какой хочет казаться окружающим. Что ей на самом деле не плевать, и чувства лучшей подруги всё ещё имеют для неё какой-то вес. А раз это так, с этим можно и нужно что-то делать. Даже если нельзя позволять себе причинять Макс ещё больше боли, у Хлои всё ещё оставались крохи надежды на исправление ситуации. И она знала, с чего можно начать. — Слушай, Макс, — пытаясь сохранить непоколебимость своего голоса, уверено начала она. На этот раз шатенка к ней даже не повернулась, но явно навострила уши — она готовилась к тому, что Прайс нарушит тишину первой, ведь даже не надеялась на обратное. — Пока мы одни, я хотела бы объясниться за вчерашний случай. — Какой из? — ровным, ничего не обозначающим тоном спросила Колфилд, и Хлое подумалось, что это действительно хороший шанс склонить чашу весов в свою сторону. — Ну, по поводу моих слов о тебе и Блэквелле... За завтраком, помнишь? Я, на самом деле, тогда имела в виду совсем не то, о чём ты подумала... — А, ясно. Неважно, Прайс, Уоррен мне уже всё объяснил. Не нужно извиняться, — Макс прикрыла глаза, не в силах повернуться к бывшей подруге и посмотреть ей в лицо из-за боязни того, что опьянение скажется на её скачущем вверх-вниз настроении, и она ляпнет что-нибудь необдуманное (например то, что извинений-то она как раз и не услышала). — Ты просто сказала, не подумав. Это меня совсем не удивляет. — Ты это о чём? — последняя фраза заставила Хлою недоверчиво взглянуть на Макс. К её удивлению, та неожиданно усмехнулась и всё-таки повернула голову. — Мне нужно напрямую назвать тебя тупой, чтобы ты это поняла? Господи, Прайс, ты ведь была круглой отличницей в школе, всегда соображала за двоих, объясняла мне разные вещи и помогала с учёбой. Как твой мозг мог так сильно деградировать за это время? Губы блондинки непроизвольно растянулись в мягкой улыбке. По непонятной причине ей всё ещё жутко нравилось, как Макс продолжала попытки поиздеваться над ней подобным беззлобным образом. Неужели Ван Гог был прав, и злость ушла, оставив за собой лишь сильную обиду и мстительное желание уколоть побольнее? — Ну, знаешь, я этих вашей колледжей не заканчивала, — принимая правила игры, она решила попробовать свои силы. И проиграла в первом же раунде. — Ты действительно этим гордишься? — уже более мрачно хмыкнула Макс, вновь брезгливо отворачиваясь к телевизору. Улыбка Хлои тут же сошла на нет, а позже и вовсе уступила месту вернувшейся досаде, когда шатенка добила её последующим выпадом. — Или просто хочешь произвести на меня впечатление своими глупыми шуточками? Потому что пока выходит как-то не очень. Что Хлоя вообще могла на это ответить? Похоже, шутки действительно кончились, и она вновь натыкается на торчащие изнутри Колфилд сосульки. Она пыталась для разнообразия побыть легкомысленной, думала, что если расслабить Макс алкоголем и своим своеобразным чувством юмора, которое та когда-то поощряла, то можно будет понадеяться на какое-никакое смягчение отношения к себе, потому что предпосылки к этому вроде как проглядывались. Иначе к чему вообще было это приглашение, совместное распитие спиртного, необязательная болтовня? В конце концов, зачем Макс вообще с ней заговорила, если не для первого шажка к примирению? Ошиблась, как всегда ошиблась. Нет у неё никаких шансов и никогда не будет. — Ладно, прости за то, что опять нагрубила без причины, — но не успела Хлоя решить, злится ли она на Макс или просто расстроена её жестокими словами, как та опередила её тяжёлым вздохом, заставив в который раз поразиться своей неоднозначности. — Я больше не хочу с тобой грызться, Прайс. У меня и так почти не осталось нетронутых нервных клеток. Давай просто дождёмся остальных, досмотрим этот проклятый фильм, разойдёмся по постелям и больше не будем трогать друг друга. Вот почему она не любит пить, особенно в компании таких, как Прайс. Ей и так порой тяжело удерживать свой колючий характер в узде, а под градусом он и вовсе начинает сочиться желчью из всех щелей. Куда там подевались эти хреновы заговорщики? Чтобы хоть как-то отвлечься, Макс засунула руку в карман шорт и вытянула оттуда свой смартфон, на экране которого тут же высветилась целая горсть уведомлений о пропущенных вызовах и непрочитанных сообщениях. Все от матери. Макс даже подумывала о том, чтобы ответить на одно из них каким-нибудь одиночным смайликом, но вмешался случай. Хлоя, какое-то время обдумывающая новую стратегию поведения после внезапного признания бывшей подруги и пришедшая к тому, что всё-таки не хочет пускать дело на самотёк и позволить той вновь отдалиться, решила сделать следующий шаг. — Тебе никто не говорил, что ты странная? — приподняв корпус, девушка заелозила на месте, чтобы приблизиться к Макс. Та ответила на чистейшем автоматизме, не отрываясь при этом от своего телефона: — Чаще, чем ты можешь себе представить. И тут же замерла на месте, почувствовав нечто на своей свободной руке, лежащей на тканевом покрытии старого пошарпанного дивана. Это Хлоя, придвигающаяся поближе, случайно опустила свою ладонь на кисть шатенки. Абсолютно непроизвольное прикосновение, не продлившееся и нескольких секунд, но моментально вызвавшее цепную реакцию по всей нервной системе Макс. Прочувствовав, как по коже прошлись целые стаи мурашек, шатенка сильно округлила глаза и быстро одёрнула руку, жёстко избавившись от противоречивого контакта. После чего всё так же молча прикрыла побледневшее лицо обеими ладонями, хорошенько пройдясь указательными пальцами по уголкам глаз. Разумеется, такая необычная реакция на всего лишь коротенькое касание рук не прошла мимо Хлои, сразу же определившей её причину. Макс противно даже малейшее прикосновение к человеку, в чьих любящих объятиях она в своё время проводила целые вечера. Какими бы разительными ни были изменения в поведении Колфилд, к положительному результату они так и не привели. Теперь она готова подпустить Прайс на определённую дистанцию, но стоит той случайно шагнуть за незримую линию, как все маски тотчас срываются, и истинное отношение ко всему этому представлению вырывается наружу. Поняв, что скрывать свои переживания больше не имеет смысла, Хлоя снова откинулась на спинку дивана и с грустью в глазах подтянула колени к груди. — Зачем всё это, Макс? — спросила она отчаянным тоном. После того, как Макс ответит или не ответит, Хлоя поднимется с места и уйдёт к себе, удовлетворившись любым исходом дня. Она сделала всё, что могла, и раз уж им суждено всё сильнее отдаляться друг от друга — да будет так. В конце концов, она десять лет жила без Макс, и всё её устраивало. Выкручивать себя в кольца ради этой неблагодарной обманщицы она больше не собирается. — Нахрена ты меня вообще позвала, для чего тешить меня надеждами? Я же вижу, что тебе это не нравится. — Мне и не должно это нравиться, — тихо протянула шатенка. Так тихо, что Прайс едва её расслышала. Но дальнейшие слова произносила уже куда громче и отчётливее. — Но ты была права: пока я здесь, мне необходимо привыкать к тому, что ты рядом, и общаться с тобой хотя бы по минимуму. Убрав наконец руки от лица, девушка вновь повернула голову к бывшей подруге. Хлоя уже на неё не смотрела, опустила подбородок на колени и устремила усталый взгляд к статичной картинке на экране телевизора. Но если бы посмотрела, то увидела бы, как смягчаются черты лица Колфилд, а из глаз уходят следы недавнего шторма. — Я и так за эти три дня срывалась чаще, чем могу себе позволить. Мне просто хочется отдохнуть от всего этого: от тебя, от нас двоих и всего, что с этим связано. Так что, пожалуйста, прекрати меня доставать и позволь спокойно дожить до конца месяца. После этого всё закончится, и нам больше не придётся терпеть друг друга. — Ты снова от меня уйдёшь, да? — Я к тебе и не возвращалась. Прими уже это: Макс, которую ты знала, умерла десять лет назад, и ты её уже не вернёшь. — Как скажешь, — с этими словами Хлоя крепко стиснула зубы, после чего поднялась на ноги и, в полной тишине обойдя диван со стороны, остановилась прямо за спиной у всё ещё неподвижной Макс. — Мне плевать, что ты о себе думаешь. Ты всё ещё Макс Колфилд — талантливый фотограф и хорошая подруга, которая прибежала ко мне на помощь, когда я грохнулась в другом конце дома, даже после того, как я с тобой поступила. Я буду помнить тебя такой. И независимо от того, что было и будет между нами, я всё равно чертовски горжусь тобой. Мне всё ещё непонятно, что ты нашла в этой мудацкой академии, но если это действительно было твоей мечтой, ты большая молодец, что достигла её. Прихватив с собой неоткрытую бутылку пива со стола, блондинка без дальнейшего промедления двинулась к прихожей, чтобы закончить этот слишком длинный день на своих условиях. Значит, друзьями им всё-таки не стать. Хорошо, пусть так, она хотя бы попыталась. Главное, что Макс с ней наконец заговорила и при этом больше не будет шипеть как гремучая змея при каждом следующем контакте. А что ещё важнее — не будет страдать сама. Это уже лучше, чем ничего. Чувствую, этот месяц будет очень сложным, — под грузный выдох носом успела подумать Хлоя перед тем, как услышать за спиной осторожное: — Прайс? Не став оборачиваться, девушка остановилась у самой лестницы в ожидании любого возможного продолжения. — Спасибо тебе. За твои слова. И за то, что стараешься. Но больше не нужно. Я не изменю своего мнения на твой счёт. — Да пофиг, — устало выплюнула Хлоя, после чего окончательно скрылась на втором этаже, по пути проигнорировав какой-то вопрос спускающейся вниз Рэйчел и небрежно толкнув плечом плетущегося за ней Уоррена. Когда ребята добрались до Макс, та уже успела вытереть одинокую слезинку со своей щеки и окончательно смирилась с тем фактом, что сегодня она снова не выспится.