Take my hand or I'll kick your ass

Это был чудесный день. Аркадия Бэй наконец разродилась хорошей погодой, яркими солнечными лучами подогревая несколько суховатый воздух, слегка солоноватые ветренные порывы, свойственные этому времени года, больше не напрягали своей хлёсткостью, а наоборот приятно щекотали кожу нежными поцелуями. Ну а духота... Её в принципе никогда в этих краях не бывало — сказывалось окружение города густыми лесными массивами с одной стороны и океаном — с другой. А в обзорном парке "Кульминейшн" все эти прекрасные ощущения ещё и многократно усиливались. Хотя парком как таковым его можно назвать разве что с натяжкой: расположенный в самой гуще леса, окольцевавшего бóльшую часть Аркадии, он скорее походил на аккуратно вырубленный в нём пятачок свободного пространства — небольшой, но довольно приятный. Идеальное место для неторопливой прогулки, во время которой можно очиститься как душой, так и телом. Этим, собственно, и занимались Уоррен с Рэйчел, выбравшиеся наконец за город после того, как последний несколько раз откладывал свой визит в это место, чтобы побыстрее закончить свою первую картину в Аркадии Бэй. Когда же с изображением маяка было покончено, и молодой художник, скрепя сердце, всё-таки дал ему заключительную оценку "Приемлемо", что, по словам Макс, на самом деле, стоило расценивать как похвалу своей работе, Грэхэм таки позволил себе найти новый объект для вдохновения. Тем более повод появился более чем подходящий — у Рэйчел с Хлоей выдался выходной, благодаря чему он мог беспрепятственно позвать с собой кого-то из них под предлогом показать ему этот парк, чтобы не плутать по лесам в одиночестве. Ну а кого именно, выбирать особо не приходилось. Рэйчел с большим энтузиазмом согласилась на приглашение, и вот они уже вместе вышагивали по вытоптанным дорожкам парка, по пути с интересом осматривая его окрестности и делясь впечатлениями. — Давненько я здесь не была, — с придыханием протянула девушка, когда пара добралась до главной обзорной площадки с несколькими проржавевшими биноскопами, часть которых оказалась попросту нерабочими. — Навевает воспоминания... — Ты говорила, что вы с отцом часто здесь гуляли, — откликнулся Уоррен, подошедший к одному из биноскопов и внимательно осматривающий старенькое устройство. — Почему перестали? — Даже не знаю. Нет какой-то конкретной причины, — хмыкнула Рэйчел. — В детстве отец старался водить меня по всяким разным местам, чтобы вместе познакомиться с городом, а потом это стало уже бессмысленно. Да и времени было всё меньше: он начал часто задерживаться на работе, а на мне помимо учёбы лежала бóльшая часть обязанностей по дому. Как-то стало не до гуляний. Уоррен задумчиво поморщил лоб. Так много вещей ему хотелось прокомментировать. Однако, чтобы не казаться чересчур назойливым, парень решил остановиться на самом интересующем прямо сейчас вопросе: — Ты сказала "познакомиться с городом". Я думал, ты из Аркадии. — Ну, технически, можно так сказать, да. Здесь я провела практически всю свою жизнь. Но вообще, я родом из Калифорнии, а сюда переехала в раннем детстве. Отец раньше работал в полиции, а тут ему предложили должность в прокуратуре, так что он без раздумий увёз меня в это захолустье, где мы в итоге и осели. Последние слова Эмбер произнесла с нескрываемым разочарованием, что сразу же напомнило Уоррену о том, что они с сестрой вообще-то давно планируют покинуть Аркадию Бэй, и теперь ему наконец стала понятна причина. Или же, как минимум, одна из причин. Было всё ещё непонятно (и любопытно), что же Рэйчел так усиленно пытается скрыть от него и Макс, когда невзначай упоминается Блэквелл, но это однозначно имеет какое-то отношение к такому ярому желанию как можно скорее свалить из родного города навсегда. Грэхэм как-то раз попытался посоветоваться с подругой на эту тему, на что та предложила ему перестать лезть в чужие дела, про себя раздражённо буркнув, что в их новом доме это уже стало традицией. — Знаешь, мне кажется, что вы с Хлоей слишком предвзято относитесь к этому городу, — попытавшись не вскрывать этот нарыв раньше времени, Уоррен решил подойти к вопросу со стороны. — Я пока что плохо знаком с Аркадией Бэй, но уже могу сказать, что здесь не так плохо, как я думал. После Сиэтла попасть в такое тихое и спокойное место — это как полежать в холодной ванне после жаркого летнего дня. В этот момент парень запустил руку во внутренний карман своего пиджака, чтобы нащупать там кошелёк. Кажется, у него была там кое-какая мелочь. С удовлетворением отыскав необходимый четвертак, Грэхэм закинул его в монетоприёмник и наклонился к окулярам биноскопа в надежде на то, что тот окажется рабочим. Оказался, повезло. — Это, кстати, довольно частое явление. Люди из маленьких городков, вроде этого, постоянно рвутся в мегаполисы за хорошей жизнью. Дескать, там куча возможностей для саморазвития и развлечений на любой вкус. А потом через много лет с большим удовольствием возвращаются обратно, разочарованные своим юношеским максимализмом. Не то чтобы они были неправы изначально, просто такая жизнь далеко не для всех. Особенно это касается тех, кто долгое время её не знал. — У тебя тоже так было? — Рэйчел приблизилась к приятелю и игриво оттолкнула его в сторону бедром, чтобы отнять себе один из окуляров. Если честно, для того, чтобы осмотреть небольшую площадь паркового пространства, биноскоп не был нужен от слова совсем. Смотровая площадка располагалась на невысоком пригорке, с которого и так было прекрасно видно практически всё пространство "Кульминейшна", включающее в себя несколько отчётливо выделяющихся мест для пикника, пару одиноких лавочек и широкую поляну с ярко выделяющимся толстоствольным деревом прямо посередине. Именно на это дерево и был направлен тот биноскоп, с помощью которого ребята пытались что-либо рассмотреть. Хорошо знакомая с этими местами Рэйчел прекрасно знала, что им не нужны были никакие бинокли, однако всё равно влезла в личное пространство Уоррена, тесно прижавшись к тому плечом, в чём и состояла её цель. — Не совсем. Я родился в Сиэтле, так что привык к нему ещё с детства и не сходил с ума по этому поводу, — Грэхэм старательно делал вид, что не понял очевидного намёка собеседницы, в то же время прекрасно осознавая, что оторвись сейчас Эмбер от окуляра, и его довольная улыбка останется без прикрытия. — Но я знаю множество таких людей. Возьмём Эм, к примеру. Она никогда в этом не признается, она у нас гордая, но я-то видел, с каким облегчением она вернулась в родные пенаты. И чёрта с два теперь уедет отсюда в ближайшие годы. — Ты так думаешь? — наконец Рэйчел подняла голову, чтобы недоверчиво посмотреть на парня. После всего, что она услышала как от Хлои, так и от самой Макс, сомнения в том, что последняя хотела бы здесь остаться, не могли быть более очевидны. — Я это знаю, — так и не став прятать свою улыбку, ответил тот. После чего кивнул в сторону того самого дерева. — Слушай, а пойдём туда сходим. Хочу посмотреть поближе на эту красоту.

***

Когда пара переходила маленький, но очень качественно выполненный деревянный мостик через то ли речку, то ли пруд (ни Уоррен, ни Рэйчел не могли сказать наверняка), Грэхэм с тихим вздохом высказал вслух свои сожаления о том, что не взял с собой запасную камеру Макс. Интересно, а она сама здесь когда-нибудь была? Наверняка ведь была, уж такой любитель природы, как мисс Колфилд, ни за что не упустила бы возможности пофоткать такое живописное место, как этот парк. Может быть, они даже гуляли здесь вместе с Хлоей, когда ещё были детьми. Нужно будет спросить. Для себя художник уже отметил парочку мест, которые хотелось бы запечатлеть на фотографии. Если и не для душевного насыщения, то хотя бы из чисто прагматичных целей: потом будет проще набрасывать эскизы и продумывать деталировку наперёд, не парясь насчёт того, реалистично ли ложатся тени, и так ли грамотно изображены ветви деревьев. Пришлось обходиться смартфоном Рэйчел — просто потому что у него камера получше. — Так и каково это — жить в большом городе? — полюбопытствовала Эмбер, остановившись посередине моста и оперевшись локтями на один из поручней. — Как и везде: куча преимуществ, но и недостатков тоже много, — отреагировал Уоррен, в свою очередь уставившись на знаменитый Орегонский белый дуб, о котором совсем недавно читал на одной из экскурсионных табличек. Что в нём такого особенного, парень так и не понял, но изогнутую форму невысокого дерева, напоминающую сидение, всё-таки оценил по достоинству. — Шумно, беспокойно, все вечно куда-то спешат и чем-то заняты, зато есть возможность быть кем угодно и заниматься тем, что тебе нравится. Дороги открыты для всех, только помощи со стороны не жди. И конкуренция просто невероятная. А вообще, всё зависит от того, нравится ли тебе, когда всем вокруг нет до тебя никакого дела. — Нам с Хлоей это бы несомненно подошло, — невесёлая усмешка Эмбер была слишком отчётливой, чтобы не обратить на неё внимание, однако Уоррен всё ещё отказывался напрямую комментировать её отношение ко всей этой теме. Слишком рано портить им обоим такой прекрасный момент, о сложных вещах можно поговорить и позже. С другой стороны, ему было невдомёк, что девушка и сама была бы не прочь в кои-то веки излить душу кому-нибудь, кому могла доверять. У них с Хлоей была договорённость не распространяться на тему их не самого лицеприятного прошлого, и даже между собой сёстры практически не обсуждали то, что привело их к такому прискорбному положению, в котором им приходится долгие годы горбатиться в ресторанах и закусочных, чтобы однажды рискнуть всем и отправиться покорять солнечный Лос-Анджелес согласно давней мечте. Однако уже довольно скоро стало понятно, что чем дольше девушки копят в себе все эти переживания, не позволяя никому со стороны разделять их с ними, тем тяжелее становится нести эту ношу в одиночку. Рэйчел ведь старалась справиться с тревожностью самостоятельно, раз за разом убеждая себя в том, что прошлого не изменишь, а ошибки нужны для того, чтобы на них учиться. Разумеется, она ощущала и поддержку как Хлои, так и Джойс с Джеймсом, и была жутко им за это благодарна, вот только даже спустя несколько лет после её грандиозного жизненного провала так и не удалось полностью восстановиться. А так как разгребать последствия приходится до сих пор, да ещё и по её милости сестра также оказалась затянута в это дело, всепоглощающее чувство вины до сих пор продолжает грызть её изнутри. Ещё и Макс вернулась... В общем, поговорить с кем-то вроде понимающего Уоррена, который пока что незнаком с её ситуацией, но очень хочет познакомиться, наверняка было бы не самой плохой идеей. — Знаешь, нам всегда казалось, что побег отсюда решит если и не все наши проблемы, то хотя бы какую-то их часть, — оторвавшись от поручня, Рэйчел повернулась к парню лицом и задумчиво уставилась ему в спину, пока он сложил пальцы рук в прямоугольную рамку и обводил ей ствол дерева, ища подходящий ракурс. — Типа, отбросить прошлое, начать жизнь с чистого листа и всё такое. Если всё так, как ты говоришь, и в больших городах всем плевать на то, кто ты и откуда пришёл, это действительно сработало бы. — Так-то оно, может быть, и так, только вот от себя-то не убежишь, — Уоррен несмело ухмыльнулся самому себе, всё ещё не желая оборачиваться к девушке. — Я поэтому и говорю, что не каждому это подходит. Сама подумай: здесь у тебя есть друзья, родные, к которым ты можешь прийти со своими проблемами, можешь рассчитывать на их поддержку и понимание. А в Лос-Анжелесе у тебя будет только Хлоя и ещё несколько миллионов тех, кто о тебя скорее ноги вытрет, чем поможет. — Один на один с хищным миром? — усмехнулась Эмбер. — Я не об этом, — наконец художник перестал изображать постановщика и отвлёкся от старого белого дуба, чтобы полностью сконцентрироваться на явно требующей его внимания молодой и красивой девушке. Сделав пару шагов назад, он также склонился к поручню и тем самым отзеркалил позу Рэйчел. — Уверен, с хищным миром вы с Хлоей справитесь без особого труда. А вот вечные сомнения и сожаления — эти сволочи ведь отправятся вместе с вами, им лишний билет на самолёт не нужен. А судя по тому, что я пока что видел и слышал, этих самых сожалений у тебя, Рэйчел, накопилось предостаточно. Постаравшись усреднить выражение лица между слегка нахальным и по-наставнически серьёзным, Уоррен снял с себя очки и внимательно всмотрелся в расплывающиеся контуры собеседницы. — Почему ты думаешь, что сможешь от них избавиться там, раз здесь не получается? Русоволосая задумчиво хмыкнула и дёрнула головой, сбросив с плеча сплетённые в хвостик волосы. После чего долгое время смотрела куда-то сквозь Уоррена, словно искала в его внешности что-то особенное, а на деле просто ушла в размышления об извилистости жизни и последствиях неправильных поворотов, ведущих в тупики, из которых, однажды попав, не так-то просто выбраться. В результате спустя добрые полминуты, проведённые в обоюдной тишине, Рэйчел всё-таки высказалась, пусть и не совсем так, как от неё ожидали: — Интересно, все художники из Сиэтла любят пофилософствовать, или это вы с Макс такие особенные? — мягко улыбнувшись, она выпрямилась и прошла мимо Уоррена к полянке под дубом с целью усесться под одной из его крон. — Нас учат нестандартному взгляду на вещи, если ты об этом, — выдав одиночный смешок, Грэхэм последовал примеру собеседницы и тоже подошёл к дереву. — Но мы с Макс определённо особенные. Я даже немного оскорблён тем, что ты в этом усомнилась. — Это хорошо, — девушка аккуратно поправила юбку перед тем, как присесть на нагретую солнцем землю. Из-за того, что травяной слой под деревом был совсем уж незначителен, ей пришлось смириться с тем, что сегодняшний вечер вновь придётся посвятить стирке. — Мне нравятся особенные. Очаровательная улыбка в очередной раз озарила миловидное личико, отчего Уоррену захотелось ещё сильнее приблизиться к его прелестной обладательнице. Улавливать частицы флирта в чужих словах никогда не составляло ему труда, а посему было принято решение немножко обнаглеть и подбросить в этот костёр дополнительных дровишек. — Возьму на заметку: вести себя с тобой нестандартно, — с этими словами он незаметно (по крайней мере, так задумывалось) придвинулся поближе и опёрся спиной о шершавую поверхность ствола, стоически терпя неудобство от угловатой коры дерева, впивающейся в кожу сквозь пиджак. Получилось даже удачнее, чем планировалось: словно само собой разумеющееся, Эмбер моментально положила голову парню на плечо и мечтательно прикрыла глаза. Уоррену оставалось только выполнить последний штрих и приобнять девушку за плечо, однако на это он всё же не решился, справедливо рассудив, что уступить инициативу Рэйчел было бы мудрее, чем излишне торопить события. К тому же теперь, когда он убедился в том, что заслужил достаточное доверие, можно было бы и расслабиться, не забивая голову всякими сомнениями. — Так странно... — через некоторое время у самого уха послышалось тихое признание, практически шёпотом. — В своё время мне так сильно приелось это место, что я совсем перестала сюда приходить. А теперь такое ощущение, что готова жить здесь днями напролёт и никогда не устану. — Наверное, всё дело в компании, — улыбнулся в ответ Уоррен, поднявший голову к кроне над собой. — Определённо...

***

Следующие десять минут пара провела за обрывистыми разговорами о всякой всячине, откровенно наслаждаясь компанией друг друга и периодически вместе хихикая над экстравагантными метафорами Уоррена, по просьбе девушки очень красочно описывающего плюсы и минусы жизни в Сиэтле. Рэйчел так и покоила голову на плече художника, пока тот осторожно, старясь не шевелиться, чтобы лишний раз не беспокоить крайне умиротворённо выглядящую девушку, осматривал окрестности парка одними зрачками и старался понять, нравится ли ему этот природный пятачок по-настоящему, или же разнообразные красоты Вашингтона всё-таки больше приходятся ему по душе. Что казалось ему наиболее странным — так это отсутствие других посетителей парка в такой прекрасный день, прямо напрашивающийся на то, чтобы посвятить его, например, походу на пикник, а здесь как раз идеальные площадки для этого. Возможно, дело в удалённости "Кульминейшна" от остального города — чтобы добраться досюда, Рэйчел с Уорреном пришлось идти какими-то окольными путями, переходить насквозь проржавевшую железную дорогу и без конца бродить по извилистым лесным тропинкам. Художник был уверен, что без помощи знакомой с этими местами светловолосой проводницы сто процентов потерялся бы ещё на первой половине пути. А может, в середине буднего дня просто глупо ожидать, что здесь окажется ещё кто-то, помимо них. Как бы то ни было, никакого недовольства тот факт, что весь парк достался только им с Рэйчел, разумеется, не вызывал. Напротив, тишина и спокойствие, разбавляемые лишь мерным покачиванием под напором лёгкого ветерка деревьев и приятным слуху шелестом листьев, только способствовали романтической атмосфере, плавно растекающейся по всей поляне, что добавляло дополнительных очков идее прогуляться с симпатичной ему девушкой именно сегодня. Ещё бы солнце не пыталось так активно выжигать глаза при помощи линз его очков — вообще цены бы этому моменту не было. Рэйчел же решила эту проблему довольно лаконично: просто-напросто прикрыла веки, тем самым отключив зрение от общей цепи питания организма и отдав приоритет слуху и тактильным ощущениям. В отличие от Уоррена, до сих пор не определившегося с тем, как относиться к их контакту, русоволосая предпочла наплевать на любые опасения и в открытую наслаждалась возможностью побыть в приятной близости с так неожиданно ворвавшимся в её жизнь человеком, что, казалось, понимает её лучше, чем кто-либо другой. Они могли говорить буквально о чём угодно, и Рэйчел всегда была уверена, что Уоррен продемонстрирует уникальную, но в то же время нисколько не отталкивающую точку зрения на любой вопрос. Такого спокойствия за свой внутренний мир она не испытывала ни с одним из своих предыдущих кавалеров. И уж точно не с Хлоей, готовой стоять на своём, не заботясь о том, как её невероятная упёртость может ранить других. Ну ничего, скоро Макс это исправит, — мысленно хихикнула Эмбер, после определённых событий убеждённая в том, что история Прайс и Колфилд всё ещё далека от завершения. — Если честно, Хлоя считает, что мы уже никуда не уедем, — вдруг призналась девушка, к полному удивлению Уоррена, уже смирившегося с тем, что этой темы они больше не коснутся. — Она об этом напрямую никогда не говорила, но я чувствую, что эта мысль уже давно в ней укоренилась. — Да? И почему тебе так кажется? — спросил застигнутый врасплох таким неожиданным заявлением художник. — Не знаю. Просто кажется, и всё. Может, она с тобой согласна и больше не хочет покидать родных и близких ради непонятно чего. — Ты вроде говорила, что она ненавидит этот город. Рэйчел усмехнулась и подняла голову с плеча Уоррена, что вызвало в последнем небывалое облегчение: плечо ужасно затекло и уже начинало отдавать покалывающей болью. — Хлоя много чего ненавидит. Пыжится, корчит из себя неуступчивую бунтарку, а потом жалеет и меняет своё мнение. Всегда так было. Слышал бы ты, как она отзывалась о Макс, пока та не приехала домой. Врагу не пожелаешь. А теперь смотри как носится с ней, чуть ли не на цыпочках вокруг неё ходит! — Да, это уж точно, — так же хохотнул Грэхэм, после чего, получив наконец долгожданную свободу действий, склонился вперёд и размял спину. — Ладно, верю. И как ты относишься к тому, что она больше не разделяет твою мечту? Не став отвечать сразу, русоволосая девушка сначала вытянула ноги и, игриво поболтав носами кроссовок, подобрала их обратно. После чего повернулась к Уоррену и улыбнулась так коварно, что тот сразу же почувствовал опасное покалывание в груди. — А я теперь и сама не знаю, стоит ли называть это моей мечтой. Возможно, кое-кому удастся убедить меня в том, что остаться здесь было бы полезней. Поначалу Уоррен хотел ответить чем-то столь же кокетливым, чтобы не отставать от откровенно флиртующей сердцеедки. Даже подготовил подходящее выражение лица. А затем задумался над чем-то, из-за чего улыбка начала постепенно сползать с его физиономии, уступая место куда более серьёзной хмурости. Рэйчел не могла проигнорировать такое внезапное изменение в облике парня, поэтому, тут же загнав себя в ловушку неправильных мыслей, разочарованно опустила взгляд вниз. — Знаешь, я бы никогда с тобой так не поступил, — заметив сильно приунывшую девушку, Уоррен всё-таки решился на следующий шаг и аккуратно приобнял её за плечо, на что та почему-то вообще никак не отреагировала. Так что он поспешил продолжить своё объяснение. — Рэйч, ты достойна большего, чем работать официанткой в ресторане за гроши и мечтать о лучшей жизни. Намного большего. Когда надежда на то, что этих слов хватит, чтобы вновь расслабить Эмбер, не оправдалась, Грэхэм смело перешёл к тяжёлой артиллерии. — Я имею в виду, просто взгляни на себя. Ты молода, прекрасна и талантлива, довольно умна и харизматична, и к тому же добра и дружелюбна. С тобой весело проводить время, ты приятна в общении. Я уже забыл, когда в последний раз видел столько положительных качеств в людях... — Ну перестань... — скромно прервала его русоволосая, постепенно заливаясь краской от очередной порции похвалы в свой адрес. Слышать комплименты своей внешности было ей не впервой, от них начало тошнить ещё в Блэквелле, а вот чтобы так говорили о её характере... Да и было в тоне Уоррена что-то такое, что указывало на его безвозмездную искренность, от которой девушка совершенно отвыкла. — Не-а, не перестану! — тот уже в открытую лыбился прямо ей в глаза. — Терпи, ты это заслужила. Рэйч, ты приняла нас с Макс с распростёртыми объятиями, когда куда проще и логичней было бы выгнать нас взашей, как предлагала твоя сестра. Помогаешь нам, готовишь для нас, хотя это вообще-то совсем не обязательно. Ты с первого дня умудрилась найти общий язык с Макс Колфилд — а это, между прочим, просто невероятное достижение, можешь мне поверить! А что насчёт Хлои? Да ты переживаешь и заботишься о ней больше, чем о самой себе, — думаешь, мы с Эм этого не замечаем? Сделав небольшую паузу, Грэхэм легонько похлопал её по предплечью и снова посмотрел на заходящий в зенит солнечный круг сквозь широкие ветви дуба. Наконец ему хватило духу высказать всё, что он думает, и оказалось, что это было не так сложно, как представлялось изначально. Да ещё и довольно приятно. Причём это и в самом деле не было лестью — Уоррену хватило всего нескольких дней, чтобы понять, что Рэйчел действительно представляет собой собирательный образ всего, что его привлекает в людях. Да что там его — заполучить такую, как она, в своё общество наверняка не отказался бы ни один здравомыслящий человек. Если бы Эмбер только задумывалась и о себе... — Я... Я просто хочу, чтобы она снова была счастлива, — не дав ему додумать эту мысль, Рэйчел вдруг всхлипнула, чего парень, уверенный в том, что его слова должны были подбодрить её, а не расчувствовать ещё сильнее, совсем не ожидал. А когда она прижалась к нему всем телом и отчаянно обхватила его руку, как спасительную ветку, Уоррен и вовсе потерял дар речи. — После того, что я натворила, Хлоя заслуживает лучшего! — Ну-ну, ты чего это? — заметив быстро проступающие слёзы, воскликнул опешивший брюнет. Да что ж ему вечно приходится успокаивать плачущих девушек? — Рэйчел, что случилось, почему ты плачешь? Когда та не ответила и только сильнее сжалась, до него стал доходить смысл её последних слов. Пару раз медленно процедив про себя "я натворила", Уоррен понял, что время всё-таки пришло. Они оба оттягивали этот момент как можно дольше, но вот гром всё же грянул, и теперь отмахиваться от, судя по всему, до сих пор не утративших силу переживаний Рэйчел становится для неё слишком болезненно. А кто, если не Грехем, набивший руку в постоянной борьбе с демонами лучшей подруги, должен в очередной раз примерить сияющие рыцарские доспехи и спасти положение? — Что ты сделала, Рэйч? — тихим, но уверенным тоном задал вопрос он, нежно поглаживая поверхность её кисти свободной рукой. — Ты же знаешь, что можешь мне довериться. Что-то в его слишком смелых попытках возвысить девушку в её же глазах странным образом возымело обратный эффект и надломило её, словно она считает комплименты в свой адрес абсолютно незаслуженными, и это стало слишком очевидным. Прокрутив в голове всё, что он слышал за неполную неделю, все крохотные намёки на болезненное прошлое девушки (или девушек?), стремление обеих сестёр скрыть какую-то неудобную правду от новых знакомых, Уоррен постарался настроиться на худшее. Прямо сейчас он был готов услышать любое признание, даже в самых страшных вещах. А то, как сильно раскаивается Рэйчел, более не подвергалось сомнению, и с этим надо было срочно что-то делать. Для начала выслушать, а там будет видно. — Хей, Рэйч, — продолжая поглаживать её руку, повторил он, когда та, кажется, начала успокаиваться. — Поговори со мной. Не уподобляйся Макс, ты же сама видела, что это не работает. Если тебе нужно высказаться, то лучше сделай это сейчас, пока мы одни. — Я была идиоткой... — после нескольких повторных попыток её разговорить наконец выдохнула девушка, пряча лицо в матовой ткани чужого пиджака. — А кто не был? Ты разве не слышала, что человек по природе своей довольно глупое создание? — в попытке хоть немного поднять слишком резко упавшее настроение соседки пошутил Уоррен. К его радости, это сработало, и Рэйчел позволила себе лёгкую улыбку, пока поднимала голову. — Ну, ты пока что не казался мне глупым, — столкнувшись с добродушным взглядом брюнета, она немного смутилась, когда поняла, в какой серьёзной близости находятся их лица, но руку от его груди всё же не отняла. — Ключевое слово — "Пока". Разрешаю расспросить обо мне Макс, она тебе про меня таких гадостей расскажет — будешь потом считать меня полным кретином. Только умоляю: не спрашивай её об Аль Пачино! — Чего? — русоволосая в непонимании вскинула бровь. — Об Аль Пачино? — Я же говорю: не спрашивай, — Грэхэм ухмыльнулся, отметив, что ему всё-таки удалось отвлечь девушку от печальных мыслей. — А не то она расскажет тебе, как я перепутал его с Дастином Хоффманом и битый час пытался доказать, что это он снимался в "Человеке дождя". И как в итоге целую неделю кланялся и называл её "Ваше Великолепие" после того, как предложил поспорить на желание и, разумеется, проиграл. Она даже купила мне шляпу, чтобы я носил её дома и мог снимать её, когда Макс возвращалась из колледжа. Терапия завершена: услышав этот рассказ, Рэйчел окончательно рассмеялась, да так заливисто, что парню даже пришлось заботливо постучать её по спине, когда она подавилась попавшими в рот остатками собственных слёз. — Боже, ну ты... — откашливаясь, попыталась резюмировать девушка, но так и не смогла закончить фразу, всё ещё не отойдя от внезапно напавшей смешинки. — Ну что, успокоилась немного? — Уоррен осторожно провёл большим пальцем по области лица под её глазом, чтобы стереть влагу и предотвратить повторение этого случая. — Да, спасибо, Уоррен, — уже более мягко улыбнулась Рэйчел. — Теперь я понимаю, почему Макс так за тебя держится. — Это хорошо, — Грэхэм слегка выпятил грудь, тем самым намекая на то, что ей нужно подниматься, что сообразительная Эмбер и сделала. — Значит, ты также понимаешь, что я теперь от тебя не отстану, пока не вытрясу наружу всё, что тебя тяготит, прямо как из Макс. Рэйчел озорно хихикнула, всё ещё мысленно благодаря судьбу за то, что столкнула её с таким забавным, но одновременно очень чутким и понимающим молодым человеком, однако после этого сразу же вернула своему лицу серьёзное выражение и тяжело вздохнула. — Да, я... Ты прав, так, наверное, будет правильно. Я расскажу.

***

Вдоволь налюбовавшись величественным белым дубом, Уоррен предложил продолжить разговор за прогулкой по доселе неизведанной части парка. Для этого Рэйчел пришлось поднапрячь память, припоминая места, по которым водил её Джеймс, что и сам на тот момент считался гостем в этой части Аркадии Бэй. Таким образом, только после того, как ребята вышли на одинокую узкую лесную тропинку, которая, согласно воспоминаниям девушки, должна была очерчивать общественную часть "Кульминейшна" по кругу, долгое время нервно пожёвывавшая внутреннюю часть щеки Эмбер всё-таки решилась вступить: — Помнишь, я рассказывала тебе о наших с Хлоей родителях? Медленно вышагивающий позади неё и отчаянно ищущий, за что можно зацепиться глазом, чтобы хоть немного оправдать выбор настолько неприглядного места для прогулки, Уоррен неловко почесал шею, явно не ожидав такого необычного старта. — Эээ... Извини, что сразу начинаю задавать глупые вопросы, но о каких из? — спросил он неуверенным голосом. — О твоём отце и матери Хлои? — Нет, как раз наоборот: о моей маме и отце Хлои. — Оу... Ну, ты вроде сказала, что не знаешь свою мать с рождения или что-то вроде того, — парень сделал паузу, пытаясь вспомнить имя, которое называла ему Макс. — А что касается Уилла... — Уильяма, — быстро поправила русоволосая, и Уоррен недовольно поморщился. — Но неважно, речь сейчас не о нём. В общем, я действительно совсем не помню свою маму. Никогда её не видела. И до сих пор не знаю, почему. — Это как? Твой отец разве не рассказал тебе, что с ней случилось? — теперь он морщил лоб от непонимания. Они только начали разговор, а Грэхэм уже окончательно потерял его нить. Такого необычного поворота он никак не ожидал. Тщательно обдумывая каждое слово, которое может себе позволить, Рэйчел остановилась у одного из растущих рядом лиственных деревьев и нежно провела рукой по его гладкому стволу. По сути, информация, которой она собиралась поделиться, не относится к разряду секретной, однако даже вспоминать о таинственном исчезновении родной матери из своей жизни было до сих пор довольно неприятно. Но и умалчивать об этом было бы глупо: без этого не дать Уоррену того, что он хочет, а значит, нужно аккуратно подбирать слова, чтобы самой сохранить хоть какое-то подобие хладнокровия и не распсиховаться по этому поводу. — В этом-то и проблема. Папа почему-то совсем отказывается о ней говорить, — резко выдала она после ещё парочки круговых движений рукой. При этом всё ещё отказывалась смотреть на остановившегося за её спиной собеседника. Затем тихо вздохнула и продолжила. — Поначалу, когда я ещё была слишком мелкой и воспринимала любые его слова за истину, он говорил, что она умерла при родах, но со временем, взрослея, я начала подозревать, что что-то в его словах не складывается. У нас не было ни одной её фотографии, папа никогда о ней не вспоминал, а на все мои вопросы отвечал очень уклончиво и вечно съезжал с темы. Довольно странное поведение для человека, потерявшего любимую женщину и мать своего ребёнка. Так что, усомнившись в правдивости этой версии, я начала настойчиво требовать сказать правду, и тогда он признался-таки, что на самом деле она не умерла, а бросила нас практически сразу после моего рождения. Но по какой причине, объяснять отказался, заверив, что мне не обязательно это знать. — Мда... — задумчиво протянул теребящий двумя пальцами свою бородку Уоррен. — Всё это очень странно. И только после этого Эмбер удосужилась повернуться к нему лицом. При этом мрачность, которую оно источало, поразила даже, казалось бы, готового к чему угодно Грэхэма. Сейчас она очень сильно напоминала ему Макс, только-только вернувшуюся из гостиной семьи Прайс после первого разрушительного разговора с её единственной наследницей. Похоже, мистер Эмбер и правда умудрился выкинуть нечто настолько неординарное, что даже обычно излучающая ангельский свет Рэйчел не могла вынести это без убийственной хмурости на своей прекрасной мордашке. — Я ведь даже её имени не знаю, представляешь? Это вообще как?! — в порыве эмоций вскинув руки вверх, девушка полностью подтвердила догадки Уоррена. Правда, успокоительно прикосновение к плечу, на которое тот незамедлительно решился, дабы не дать ей распалиться, всё-таки сделало своё дело, и дальнейшие свои изречения Рэйчел озвучивала уже более ровным голосом. — В какой-то момент я и вовсе предположила, что она — суррогатная мать, знаешь, из тех, что вынашивают детей за деньги и потом исчезают, будто их и не было никогда. Но папа и эту версию опроверг, уверенно заявив, что любил эту женщину, и они даже были женаты, но после моего рождения всё изменилась, и мне о ней лучше вообще ничего не знать. Как только Эмбер закончила говорить и тяжело задышала после такой скоропалительной речи, Уоррен начал усиленно обдумывать её необычное откровение, попутно отслеживая внешнее состояние русоволосой. Но как бы он ни старался, ни к чему путному его, казалось бы, натренированный всяческими загадками ум прийти не сумел. Вся ситуация казалась ему донельзя абсурдной сразу по нескольким причинам. Мало того, что он планировал услышать причину самобичевания новой подруги, а вместо этого получил какой-то фасматагоричный рассказ о будто несуществующей матери Рэйчел, так к тому же абсолютно не мог поверить в его реалистичность. Потому что, да ладно, как такое вообще возможно? Для чего человеку оберегать дочь от её собственной матери, ещё можно было бы логически объяснить, но чтобы настолько? Не называть ей даже имени, вообще не говорить, кем она была и почему никогда не появлялась в жизни девочки? Врать с самого детства, чтобы... чтобы что? И ладно тогда — сейчас-то Рэйчел уже взрослая женщина, способная выдержать любую, даже самую непритязательную правду, но ей до сих пор приходится биться в догадках, и, судя по всему, это мучает её куда сильнее, чем она хочет показать. Вот поэтому он не доверяет старшему поколению. Мерзкие стариканы вечно думают, что знают, что лучше для их детей, а на деле только усложняют им жизнь своим глупым упрямством. — Так, давай-ка вернёмся на пару шагов назад, — когда Уоррен понял, что взял на размышления чересчур много времени, и обратил внимание на терпеливо ожидающую его реакции Эмбер, он решил пока что выбрать более-менее нейтральную позицию и не торопиться с выводами. — Даже имени не знаешь, говоришь? Надеюсь, ты сейчас серьёзно? Не выдумываешь? — Уоррен! Думаешь, о таких вещах шутят? — ожидаемо возмутилась та, вытянувшись в струну, благодаря чему парень почувствовал себя слишком низкорослым и невольно поёжился от этой мысли. — Ну не знаю, просто звучит как-то уж слишком фантастично, сложно в такое поверить. Типа, зачем ему скрывать такое от собственной дочери? Это же просто бред какой-то! — Да знаю я, как это звучит! — Рэйчел испытывала странные чувства, пытаясь накричать на этого зануду, но отчего-то внутренне сопротивляясь собственным же попыткам, будто просто не могла себе этого позволить. То, какими глазами Уоррен смотрел на неё, пока выслушивал её стоны и жалобы, чудесным образом успокаивало и давало надежду на то, что кому-то на самом деле есть дело до неё и её переживаний. Рэйчел не считала себя настолько недогадливой, чтобы не понимать, на что это похоже, но готова была признать, что раньше не испытывала подобного в полной мере. — Поверь, мне и самой всё это кажется каким-то сюром, а я, между прочим, живу с этим всю жизнь. Клянусь, я не вру тебе, Уоррен! — Ну ладно-ладно, я тебе верю, Рэйч, не переживай так, — примирительно подняв перед собой ладони, улыбнулся Грэхэм. — В смысле, это всё ещё звучит как сюжет глупого шпионского фильма, но я тебе верю. Ну так и что, ты никогда не спрашивала, почему он скрывает от тебя настолько важную информацию? Брюнет на удивление легко сменил добродушную насмешливость на достаточно серьёзный взгляд, что заставило Рэйчел окончательно убедиться в своей правоте. А посему она примирилась с решением быть полностью с ним откровенной. Ну или по крайней мере не прибегать к излишнему утаиванию. Насколько она могла судить, откровенный разговор с симпатичным ей парнем, которому она могла бы доверить свои секреты, поможет им обоим. — Конечно же спрашивала, много раз спрашивала, — наконец утихомирив свой рассудок после вспышки неконтролируемого буйства, русоволосая убрала руки за спину и без предупреждения двинулась дальше по дорожке. — Порой днями напролёт терроризировала его вопросами, устраивала скандалы, била посуду, грозилась сбежать из дома, если он не расскажет, и всё впустую. Я даже хотела в полицию обратиться — меня настолько сводила с ума эта странная ситуация, что даже появилась мысль о том, что он меня попросту похитил и выдаёт за свою дочь. Краткая усмешка, моментально послышавшаяся из-за спины, заставила и саму девушку непроизвольно заулыбаться. Как он это делает? — Во! Говорю же, прям как в кино! Где-то я уже видел точно такой же сюжет, не могу вспомнить... Сериал вроде какой-то, детективный сериал, да... — Да иди ты! Я же серьёзно! — повернув голову, мягко засмеялась она, чем снова вызвала у Уоррена удовлетворительные мурашки. Тот несколько ускорил шаг и в результате поравнялся с девушкой. Пришлось, конечно, сойти с протоптанной тропинки и шлёпать по неровной травянистой земле, но это того определённо стоило. — Хей, не обижайся. Просто если ты будешь слишком серьёзна, то опять расплачешься, а это последнее, что нам нужно. Мне слишком нравится твоя улыбка, хочу чаще её видеть. — Засранец! — продолжала посмеиваться Рэйчел. — Ещё какой! Ну ладно, давай дальше, — всё активнее задумываясь над вопросом, является ли хорошей идеей невзначай взять девушку за руку, или сейчас это будет слишком неуместно, Грэхэм постарался отвлечься от этих мыслей и вновь сосредоточился на основной теме разговора. — Если честно, я пока не особо понимаю, к чему ты вообще ведёшь. Мне, конечно, очень льстит, что ты мне так доверяешь, что делишься настолько личной информацией, но... Как это связано с Хлоей? Очередной тяжёлый выдох вырвался из лёгких Эмбер. — Никак, не напрямую, по крайней мере. Это связано со мной, с тем, как вся эта ситуация повлияла на то, кем я стала. Просто, понимаешь, когда постоянно живёшь во лжи, борешься с ней, будучи глупым, ничего не понимающим подростком, который наивно полагает, что одной настойчивостью можно добиться чего угодно, но жизнь раз за разом доказывает тебе обратное, ты... просто сдаёшься и принимаешь ложь за должное. — И ты просто смирилась, — попробовал закончить за неё Уоррен, но всё же промахнулся. В этот момент Рэйчел вновь остановилась и устремила взгляд в практически невидимое за густыми кронами деревьев светло-синее небо. Какое расстояние они уже прошли и в какой части парка оказались, судить было слишком сложно, однако девушка готова была поклясться, что ходит кругами уже целую вечность, даже если на деле не прошло и пятнадцати минут с начала их неторопливой прогулки. С каждой секундой откровенничать с Уорреном становилось и легче, и сложнее одновременно. Легче из-за банального привыкания к компании человека, способного не только выслушать, но и обозначить своё собственное мнение по любому вопросу, даже если с ним будут несогласны. Всё же гости из Сиэтла оказались намного сложнее и неоднозначней, чем она вообще могла представить. Что Макс, что Уоррен явно не привыкли потворствовать чужому настроению, и если нужно донести до кого-то свою неудобную истину, сделают это без промедления. Правда, если Колфилд привыкла резать по живому, то её друг всё-таки предпочитал чуть более деликатный подход, что и привлекало в нём Рэйчел. Сложнее, потому что как раз настал момент поведать о самых постыдных последствиях её неспособности принимать мир таким, какой он есть, и провальных попыток обхитрить саму себя. А об этом не хотелось даже вспоминать, не то что проговаривать вслух. — Да, но дело не только в этом. Я не просто смирилась, я, как бы это сказать... — девушка на секунду задумалась, подыскивая наиболее простое и понятное объяснение. — Стала сливаться с этой ложью, убедила себя, что так действительно проще. И научилась лгать сама. Постоянно лгать, всегда и везде, всем и каждому, понимаешь? Рэйчел внимательно посмотрела на Уоррена, в самом деле ища понимания в его глазах. Тот сразу обратил на это внимание, но счёл нужным сохранить приподнятое настроение собеседницы, прежде чем дело приобретёт слишком уж серьёзный оборот. А то, что это рано или поздно случится, он уже нисколько не сомневался. — Если честно, не особо, — непринуждённо пожал плечами он с лёгким наплывом наглости на лице. — Прости, но ты не создаёшь впечатление великой лгуньи. В смысле, все мы не без греха, но всё равно, это на тебя совсем не похоже. Судя по всему, это была совсем не та реакция, которую ожидала Эмбер. — Ох, это так тяжело... — грузно выдохнула она. — Ты даже не представляешь... И замолчала, явно расстроенная тем, что придётся вдаваться в подробности. Это-то наконец и подействовало на Грэхэма, тут же скорчившего заботливую мину и решившегося-таки взять её за руку, чтобы как минимум продемонстрировать свою поддержку. — Слушай, если это так неприятно вспоминать, то лучше не надо. Я и так благодарен тебе за откровенность, не стоит делать себе слишком больно. Давай оставим всё как есть, мне не нравится, как этот разговор влияет на твоё самочувствие. Поначалу Рэйчел даже не заметила этого лёгкого прикосновения к своей руке, и лишь когда почувствовала, как крепко стиснулась её ладонь, снова посмотрела ему в лицо с нескрываемой надеждой в глазах. Однако затем к ней пришло понимание того, что он пытается сделать и о чём говорит, поэтому, сжав пальцы в ответ, удручённо отвела взгляд в сторону. — Нет! Я должна это сделать, просто... — она запнулась на полуслове. — Это то, что я ещё никому не рассказывала, даже Хлое. Она, конечно, и сама всё прекрасно знает, но от этого не легче. Пойдём. Настойчиво потянув Уоррена за собой, русоволосая красавица продолжила движение по дорожке. При этом отпускать его руку вовсе не собиралась, напротив, держалась за неё как можно крепче, тем самым давая возможному кавалеру понять, что его решение сблизиться таким образом очень даже пришлось ей по вкусу. Не то чтобы он сейчас преследовал именно эту цель, но и жаловаться точно не собирался. — Лгать — это просто, Уоррен. Просто и очень интересно. Захватывающе, если можно так выразиться, — к своему собственному удивлению, объяснять она начала с некоторым задором в голосе, словно делится каким-то детским секретом, а не ошибочной философией, которой в своё время придерживалась и к которой продолжает время от времени прибегать до сих пор. — Всего лишь улыбаешься и говоришь то, что от тебя хотят услышать, становишься тем, кого в тебе хотят видеть. И всё: можно извлекать любую пользу, не прикладывая практически никаких усилий. Лучшая студентка, гордость академии, прилежная дочь, самая популярная девушка в кампусе, завсегдатай школьных вечеринок, а вовсе не одинокая и никому не доверяющая бунтарка без мозгов, но с огромным эго, что предпочитает курить траву на сраной свалке со своей единственной настоящей подругой и прямо мечтает свалить хоть куда-нибудь, не имея конкретной цели. Никто не знает, кто ты на самом деле, никому и дела нет, так почему бы этим не пользоваться? Настолько откровенное признание Рэйчел поразило Уоррена до глубины души: чем больше она говорила, тем ниже падала челюсть художника. Кто бы мог подумать, что вчерашнее приглашение на совместное посещение городского парка с целью ещё сильнее сдружиться с интересной ему дамой приведёт к подобному итогу? За короткий срок Грэхэм узнал о зеленоглазой симпатяжке с чарующим бархатным голосом больше, чем поделилась с ним Макс за первые годы знакомства. В смысле, он о Хлое-то и её влиянии на мировоззрение Колфилд узнал только относительно недавно. А тут сразу целый кладезь информации, причём достаточно сложной и противоречивой, которую даже переваривать сложно, не то что как-либо комментировать и давать такие необходимые Рэйчел советы. История с её пропавшей матерью сама по себе не нова — ну сколько родителей бросало своих детей, сколько людей росло в неполноценных семьях? Однако чтобы не знать о них ничего, даже имени — такое он слышит впервые. Зачем это отцу Рэйчел? Что он так тщательно скрывает вот уже третье десятилетие? Всё это настолько странно, что даже поверить в подобное получается с большим трудом, хотя Уоррен полностью доверяет своей новой подруге и не сомневается в том, что она с ним полностью откровенна. А теперь она и вовсе признаётся в вещах, которые полностью переворачивают его представление об этой вроде бы честной и открытой девушке, что при первом же знакомстве вывалила на незнакомого ей человека довольно много личной информации. Нет, они с Рэйчел, конечно, знают друг друга не больше недели, но даже с учётом этого представить её в образе коварной манипуляторши, мастерски плетущей паутину лжи и заманивающей туда ничего не подозревающих людишек ради личной выгоды, при всём желании не выходило. Ну вот не верится в это ему, и всё тут! Рэйчел не такая, не могла быть такой! А с другой стороны, так даже интересней! — заключил сидящий в голове парня внутренний романтик. И действительно, выставив напоказ новые грани своей личности, Эмбер только усилила интерес к своей персоне со стороны Грэхэма. Ведь именно таких людей он и ценит: сложных, неоднозначных, с демонятами в сердце и искрами в глазах. Которых интересно изучать и с которыми хочется проводить время не впустую. Так что, пока Рэйчел продолжала свою исповедь, на его лице медленно, но уверенно проявлялась загадочная улыбка. — Все это делают: кто-то хуже, кто-то лучше, но так или иначе все лгут, без исключений, — непроизвольно проронив эти слова и поняв, как знакомо они звучат, Эмбер усмехнулась сама себе. — Хех, однажды я сказала об этом Хлое, и она, вдохновившись, записала это у себя на стене. До сих пор та надпись осталась. — Как я и сказал: никто не без греха, — пожал плечами Уоррен, пока ещё не готовый сказать что-то более отчётливое. В конце концов, он ещё не определился с тем, как относиться к тому, что пытается донести до него эта необычная девушка. Несмотря на то, что эта её новая (или правильнее сказать "старая"?) сторона невероятно интригует, сама Рэйчел, судя по всему, от неё совсем не в восторге, и демонстрировать свой энтузиазм, наверное, было бы грубо. — Вот и я так считала, пока не поняла, что когда приходит время, тактика "каждый сам за себя" срабатывает против тебя, а все, кто до этого тебя восхвалял, при первом же случае воткнут нож в спину. Жаль, поняла слишком поздно, — очередной полный искреннего сожаления взгляд вкупе с жалостливым голоском ещё сильнее укрепил опасения Грэхэма. Не особо поняв, что именно она имела в виду в первой половине своего изречения, он предпочёл зацепиться за вторую, более важную часть. — Никогда не бывает поздно признать свои ошибки, Рэйчел, — замедлив шаг, парень снова несильно сдавил ладонь девушки в своей, что побудило ту благодарно улыбнулся. — Но я всё ещё не понимаю, как это касается Хлои. — Хлои? — затерявшись в собственных мыслях, не вовремя перехвативших главенство в её голове после того, как она посмотрела в обеспокоенные карие глаза, Рэйчел постаралась стряхнуть с себя очередное неуместное наваждение. Уоррен любезно сделал вид, что не заметил этого. — Её сáмой. Если мне не изменяет память, ты сказала, что сделала ей что-то, о чём явно сильно жалеешь до сих пор. Мне она не показалась недовольной тобой или твоими действиями. — О, ну так это потому что она и не считает меня виноватой, — Эмбер снова изменилась в лице, приобретая грубые черты, обычно ей не свойственные. Поддавшись эмоциям, она расцепила их ладони и сделала широкий шаг вперёд, из-за чего теперь стояла к Грэхэму спиной. И прежде чем тот успел как-то среагировать, из уст девушки вырвался неконтролируемый словесный поток. — А я считаю! Это из-за меня она стала такой своевольной и беспечной, из-за меня губит себя сигаретами, из-за моего страха вмешательства они с Макс десять лет не разговаривали, из-за меня мы застряли в этом чёртовом городе, именно из-за моего бесконечного самомнения нас вышвырнули из... — Из Блэквелла, — несмотря на то, что Рэйчел осеклась намеренно и явно не собиралась договаривать до конца, Уоррен всё-таки не удержался от озвучивания своего предположения. Так вот причём тут эта чёртова академия! Нет, он уже и так догадался, что их с сестрой несправедливо отчислили, слов Хлои для этого было более чем достаточно. А вот то, что Рэйчел винит в этом себя, а не каких-то там богачей, о которых говорила Прайс, было для него в новинку. Русоволосая заметно дёрнула плечами, словно её ткнули пальцем под рёбра, и художнику даже показалось, что она сейчас одарит его недовольным взглядом, но вместо этого девушка только обречённо выдохнула задержанный на эмоциях воздух и, обернувшись, с грустным видом опустила голову. Как бы сильно ей ни хотелось рявкнуть что-нибудь грубое, Уоррен здесь для неё, до сих пор он не демонстрировал ничего, кроме поддержки и понимания, и заслужил благодарности, а не беспричинной ругани. — Да. Я... Прости, но я не хочу говорить о Блэквелле, — чтобы загладить вину перед парнем, а заодно ещё раз испытать то самое чувство, Рэйчел вновь взяла его за руку. — Может быть, позже, но не сейчас. На её радость, тот моментально отреагировал на этот жест и по-доброму улыбнулся девушке. — И не нужно. Мне не обязательно это знать, — конечно, Уоррену пришлось замести своё любопытство под ковёр, но состояние сильно расклеевшейся Эмбер было важнее. — Но ты что, правда думаешь, что у Хлои нет своей головы на плечах? Прекращай, Рэйч, нельзя же винить себя в том, что сделали и делают другие. Рэйчел грустно вздохнула и повернула голову влево, бесцельно вглядываясь в частокол близлежащего леса. Похоже, ей всё же придётся вдаваться в подробности. — Ты не понимаешь. Она была сломлена, когда мы познакомились. Хлое было так плохо после всего, что на неё свалилось в столь юном возрасте, что она едва держалась на ногах. И я могла ей помочь по-другому, у меня имелись все возможности. Всё, что от меня требовалось, — это показать ей, что она не одинока и способна примириться с прошлым, а не отказываться от него. Слишком разгорячившись, девушка почувствовала, как очередной прилив злости прокатился по всему телу. Что-то она сегодня совсем себя не контролирует. Это общество Уоррена так на неё влияет? А хорошо ли это или плохо? Раньше у неё как-то получалось справляться с этими приступами ненависти к себе, пусть и с переменным успехом. Как бы там ни было, держать эту неприязнь к своему прошлому прямо сейчас она была попросту не в состоянии, так что опять перестала фильтровать свою речь и вывалила всё, что копилось внутри долгие годы. — А что сделала я? Научила её избегать проблем вместо того, чтобы решать их! Ругается с матерью? Да и хрен с ним, забей на неё! В школе проблемы? Плевать, давай прогуляем и покатаемся на поезде! На душе погано после смерти отца? Запей эту боль алкоголем, накурись до усрачки и забудь обо всём! Хорошая подруга, ничего не скажешь! Последнюю фразу она выбросила так резко, что после этого пришлось ещё какое-то время восстанавливать сбивчивое дыхание. Чуть ли не согнувшись пополам, Рэйчел смотрела под ноги и старалась не думать о том, что с ней только что произошло. Да и вообще ни о чём больше не думать. Нет, с этими вашингтонскими ребятами точно что-то не так: сначала она непривычно для себя перенервничала во время напряжённого разговора с Макс, теперь Уоррен без особого труда вытягивает наружу все её самые яркие переживания. Обычно она ведь совсем не такая, она должна излучать уверенность и непоколебимость, быть примером для чересчур вспыльчивой сестры и прятать эмоции за улыбчивой маской. Однако, только она подумала о том, что пора прекращать фонтанировать эмоциями и вернуться к своему изначальному образу милой кокетливой дурочки, как вдруг поймала на себе такой странный взгляд... Если бы Рэйчел потратила больше времени на обдумывание, то описала бы его как озадаченно-подозрительный. Но и без этого ощущать его на себе было крайне неприятно. Высоко задрав одну бровь, парень противоречиво смотрел ей прямо в душу и при этом, судя по недвижимым плотно стиснутым губам, совершенно не собирался что-либо говорить. Ни сочувствия, ни понимания в прикрытых очками карих глазах больше не прослеживалось. Она ещё никогда не видела Уоррена таким неопределённо настроенным. Внезапное ощущение опустошённости захлестнуло Эмбер с головой — всё говорило о том, что она только что сильно облажалась, обнажив свои самые страшные секреты перед человеком, на чью симпатию очень рассчитывала. — Знаешь что? — вдруг послышалось, как только она расстроенно опустила взгляд вниз. Не желая больше сталкиваться глазами со справедливо разочарованным в ней парнем, Рэйчел никак не отреагировала на его слова. — Надоело мне тут круги наворачивать. Давай лучше вернёмся к тому прикольному дереву, там как-то поуютней будет. — Конечно, пойдём... И вяло поплелась вслед за бодро вышагивающим художником к уже посещённой ранее поляне, попутно отмечая, что за руки они больше не держатся и вряд ли теперь уже будут. Как она и ожидала, всю дорогу до дерева Грэхэм смиренно хранил молчание. Из-за невозможности рассмотреть выражение его лица Рэйчел не могла сказать, задумался ли он над чем-то конкретным или просто пытается отвлечь себя красивыми видами. Да и неважно это — она уже сделала свои выводы. То, в чём она призналась, сильно подпортило отношение Уоррена к ней. Этого следовало ожидать, но и жалеть о случившемся тоже не хотелось. Ей нужно было выговориться: разговоры на эту тему с Хлоей, как правило, быстро зарубались на корню — сестра просто отказалась слушать самобичевания Эмбер и просила не думать о всякой ерунде. Отец не мог в полной мере понять, через что она проходит, а Джойс только и делала, что проявляла ничем не помогающее материнское сочувствие. Так что даже если это привело к плачевным последствиям, Рэйчел была рада хотя бы тому, что смогла сбросить долго висящий груз с души. Оставалось только положить конец тому, что она начала, и смириться с тем, что их отношения с Уорреном, так хорошо складывающиеся до этого, теперь разрушены по её вине. — Ты мне так ничего и не скажешь? — жалостливо протянула девушка, когда они вывернули с окрестностей парка к его основной части. Наконец Уоррен обернулся к ней и как-то нелепо улыбнулся. — Да я вот всё думаю, как тебе это объяснить, чтобы не обидеть. Услышав это, ни на что уже не надеющаяся Рэйчел тяжело вздохнула: — Скажи уже как есть. — Ну ладно, только предупреждаю заранее: это может прозвучать довольно грубо, — с лёгкой ухмылкой пожал плечами тот. — Как по мне, то, из-за чего ты так переживаешь, — это какая-то нелепая ерунда. Я ожидал чего-то более серьёзного и даже немного разочарован. Не понимаю, почему ты так взвинтилась из-за такой мелочи. — Прошу прощения? — русоволосая застыла на месте, шокировано уставившись широко раскрытыми глазами на сломавшего ей мозг брюнета. Она ожидала какого угодно вердикта, но только не такого. — Да ладно, Рэйч, так сильно переживать всего лишь из-за того, что была безответственным подростком? — с нескрываемыми нотками иронии в голосе спросил Грэхэм, останавливаясь и разводя руки в стороны. — Нет, я, конечно, могу для приличия побурчать о примерном поведении, если тебе от этого станет легче, но какой в этом смысл? Вы с Хлоей гуляли, веселились и занимались всякой фигнёй — а на что ещё тратить свою молодость? Или ты думаешь, что одна такая? Рэйчел чувствовала, как спирает воздух в груди. Её рот то раскрывался в попытке выдавить из себя хоть что-то членораздельное, то захлопывался обратно, когда голосовые связки не откликались на сигналы мозга и отказывались выполнять свою работу. Кипящая смесь из самых разных эмоций и такая же катавасия в голове не позволяли девушке рационально подходить к вопросу, поэтому единственное, на что она сподобилась, — это глупая, но очень счастливая улыбка во весь рот. Все опасения оказались напрасны. Её не отталкивают, от неё не отстраняются, а, наоборот, считают, что она зря переживает, и всё в порядке. Она с этим, разумеется, всё ещё не согласна, но такой исход всё-таки куда привлекательней, чем неприкрытая неприязнь, в которой она успела себя убедить. А ещё это значит, что у них с Уорреном всё ещё есть шанс. От этой мысли девушка улыбнулась ещё шире. — Ну вот, это мне уже больше по душе! — художник не мог не заметить, как настроение Рэйчел возвращается к былым высотам, что и его самого подпитывало позитивной энергией. И всё же уверенности в том, что его точка зрения не просто пройдёт через её черепную коробку и вылетит наружу, а закрепится внутри, пока что не было, так что Грэхэм посчитал необходимым продолжить гнуть свою линию. — А теперь давай вместе поиграем в заумного красавца-психолога и спокойную, рассудительную и вообще шикарную во всех отношениях пациентку. На его радость Рэйчел звонко хихикнула и без раздумий приняла протянутую Грэхэмом руку, после чего они вместе двинулись дальше. Вопреки словам брюнета, они прошли мимо поляны с белым дубом и направились к виднеющейся вдалеке статуе, на которую он положил глаз ещё во время изучения парка через биноскоп. Правда, пока Уоррен продумывал дальнейшую стратегию обещающего стать серьёзным разговора, Эмбер вообще ни о чём не думала и сосредоточилась на ощущениях от очередного переплетения ладоней. Она и подумать не могла, что это окажется настолько необходимым элементом их прогулки, по крайней мере для неё. И вот, когда пара подошла к "Статуе Отваги Северо-запада", как её обозначала табличка на пьедестале, и Уоррен с Рэйчел вдоволь насмотрелись на бронзовое изваяние в виде безымянного исследователя в шляпе и с секстантом в одной руке, парень наконец приступил к следующему раунду обещанной психотерапии: — Так ты винишь себя в том, что позволила Хлое пустить свою жизнь по наклонной, я правильно понимаю? Честно говоря, Рэйчел совсем не горела желанием продолжать мусолить эту тему, однако умом понимала, что ей это действительно нужно. Вдруг Уоррену действительно удастся сделать то, чего не смогла добиться Хлоя, точно так же заверявшая её в преувеличении их общей проблемы? — Не просто позволила, а сознательно подтолкнула её к этому, — неуверенным шёпотом ответила она после очередного вздоха. — И для чего тебе это было нужно? — Я... Я не знаю. Никогда об этом не задумывалась, — русоволосая замялась, пытаясь найти в своей голове подходящее объяснение. — Наверное, мне просто нужен был кто-то вроде неё. Несчастная, всеми брошенная девочка, которой уже нечего было терять. Она была настоящей, говорила всё, что придёт в голову, и не ждала от меня чего-то особенного. С ней мне не нужно было притворяться идеальной. — А взамен ты дала Хлое то, что нужно было ей. Ну и что в этом такого ужасного? — на секунду Уоррен представил, что бы на его месте говорила Макс, и тихо усмехнулся нарисованной фантазией картине, на которой его подруга убеждает Рэйчел в том, что Прайс сама во всём виновата. Правда, быстро вернул себе озабоченное выражение лица и продолжил. — Допустим, вы вдвоём вели не совсем здоровую жизнь и делали много глупостей, и что с того? Кто их не делал в вашем возрасте? Если с первой частью этого вывода Эмбер ещё могла бы согласиться, то со второй — навряд ли. — Глупости — это когда я притворилась больной, и мы стащили бутылку вина у туристов, Уоррен! — громко возмутилась она, скрестив руки на груди. — А когда мою сестру отчисляют из Блэквелла, она лишается нормального будущего и застревает в городе, который всегда ненавидела, а всё потому, что я решила сыграть по-крупному, — это уже никакие не глупости! — Тогда почему же она тебя ни в чём не винит?! — не справившись с таким давлением, художник повысил голос в ответ, но тут же понял свою ошибку и быстро исправился. — Извини. — Я не знаю, Уоррен. У меня нет всех ответов, — та же совсем не придала значения его грубому выкрику и только понуро покачала головой, отворачиваясь от парня. В этот момент девушка почувствовала, как сзади на её плечи ложатся чьи-то руки, отчего по телу пробежались мурашки, а в голову вновь пробрались противоречивые желания. Всё, чего ей сейчас хотелось, — это забыть обо всём, что они обсуждали в последние полчаса, и вернуться к непринуждённому времяпрепровождению наедине с приятным молодым человеком, которому ей повезло приглянуться. Приподняв свои ладони так, чтобы положить их поверх пальцев Уоррена, она довольно заулыбалась и мечтательно прикрыла глаза. — А ответ и не важен. Имеет значение лишь то, что Хлоя любит тебя такой, какая ты есть, и ни в чём не обвиняет, — услышала она мягкий успокаивающий голос. — Так какой смысл мучить себя этими сожалениями, если от этого никакой пользы? Кажется, прошло уже достаточно времени, чтобы простить себя и жить завтрашним днём, а не вчерашним. Ох, как бы ей хотелось поверить в то, что всё настолько просто... — Но ведь это ещё не всё. Я совершала плохие поступки, Уоррен, очень плохие. Мы с Хлоей неоднократно нарушали закон, подводили своих родителей, только и делали, что развлекались, не думая о том, кому вредим своими безрассудными выходками. Я использовала всех, кого знала, в том числе и Хлою, манипулировала людьми ради собственной выгоды... — Я тебе не рассказывал, как мы с Макс познакомились? — прервал её всё тот же голос у уха. Только на этот раз звучащий куда веселее и, можно даже сказать, насмешливо. Она буквально слышала, как Уоррен улыбается. Не зная, стоит ли отвечать на этот риторический вопрос, Рэйчел ласково погладила лежащие на плечах ладони. — Она ведь чуть было не прибила меня при первой встрече, когда я налетел на неё с пьяными объятиями и отказывался отпускать, потом обманул её, заставив отпраздновать вместе со мной фальшивый день рождения, в итоге допился до бессознательного состояния, и ей пришлось тащить малознакомого алкаша до общежития. Мне потом было так стыдно, ты даже не представляешь! Но если бы я в тот вечер не повёл себя с ней как полный мудак, то мы бы вообще не познакомились. Думаешь, сейчас Макс об этом жалеет? — Это... забавно. Но всё равно не идёт ни в какое сравнение с тем, что творила я. — Но ты ведь одумалась, не так ли? Сейчас же ты совсем другая, — с этими словами Грэхэм крепче сжал плечи девушки, чтобы развернуть её к себе и посмотреть прямо в глаза. Своим настойчивым взглядом он вынудил её кивнуть, фактически принуждая к согласию с этим неоспоримым фактом. — Послушай, Рэйчел, мне не важно, кем ты была когда-то. Мы все совершали, совершаем и будем совершать ошибки, самое главное — это то, кого я вижу перед собой сейчас. А вижу я милую, хозяйственную, дружелюбную и крайне ответственную девушку. Которая осознаёт свои недостатки, раскаивается в том, что сделала, и старается стать лучше. И ей больше не нужно притворяться, чтобы быть настолько идеальной, насколько это возможно. Осталось только сделать так, чтобы она перестала грызть себя бессмысленными сомнениями, и можно хоть сейчас под венец! На осознание того, что он только что ляпнул, ушло слишком много времени. Непозволительно много. Рэйчел успела поражённо ахнуть, прикрыть разинутый рот рукой, уставиться на Уоррена широко раскрытыми глазами, затем расслабиться и расплыться в широчайшей улыбке — и только после этого художник, прокрутив в голове свою последнюю фразу, понял, почему она себя так ведёт. Сложно сказать, чей румянец вышел наиболее насыщенным, но если Рэйчел, помимо банального смущения от услышанного, была просто-напросто польщена такой искренностью, то Уоррен в свою очередь почувствовал нехилое головокружение от волнения. При всём его немалом опыте общения с прекрасным полом, подобное он говорил впервые. По крайней мере, когда говорил серьёзно. — Ух, прости, что-то я заговорился, — отстраняясь от Эмбер, художник неловко отвёл взгляд в сторону и стал натирать шею рукой. Та поняла, что настала её очередь приводить товарища в чувство, так что с заговорщицким выражением лица похлопала его по плечу и сопроводила свои слова лёгким посмеиванием: — Да ладно, на такое нельзя обижаться. Ничего, если я рассмотрю это заманчивое предложение как-нибудь попозже? — Эммм, нет, что ты, не торопись. А лучше вообще забудь, что я сказал, ладно? — поначалу попытавшись подыграть ей и тоже посмеяться, Грэхэм лишь закашлялся, наткнувшись на мешающий этому ком в горле. От такого зрелища Рэйчел засмеялась ещё сильнее, но этот доброжелательный смех подействовал как надо, и парень смог приподнять планку самоуверенности достаточно высоко, чтобы сменить тему. — М-да, ладно. Думаю, пора нам уже закругляться, а то мы как-то совсем загулялись. Нельзя оставлять Макс с Хлоей наедине слишком надолго, а то они точно разнесут ваш дом на камешки, и нам негде будет жить. — Ага-ага, конечно, пойдём, — пару секунд русоволосая сохраняла ехидную улыбку, после чего всё-таки собралась с мыслями и вернула себе серьёзный вид. — Слушай, Уоррен, спасибо тебе. Правда, большое спасибо. За то, что выслушал и успокоил. Да и вообще за эту прогулку в целом. Я очень хорошо провела время. Надеюсь, тебе понравился наш маленький парк. Она обязательно подумает над тем, что сегодня услышала. Очень хорошо подумает. Возможно, Уоррен прав, и ей пора прекращать сожалеть о том, что уже не изменить, а вместо этого постараться сделать так, чтобы завтра было лучше, чем вчера. В конце концов, всё не так уж и плохо: они с Хлоей всё ещё вместе, у них есть дом, деньги, какая-никакая работа и всё ещё живые амбиции. Простой, но уютный город. Любящие родители и заботливые друзья. Да, они упустили серьёзные возможности, но жизнь на этом не заканчивается, а вместо закрытых навсегда дверей в любой момент могут открыться новые. К тому же, если она хочет, чтобы Хлоя действительно была счастлива даже после её фатальной ошибки, ей нужно думать не о том, как исправить своё прошлое, а как помочь сестре разобраться в их с Макс будущем. Потому что после сегодняшнего дня в своём она уже практически не сомневается. Ну, или больше не хочет сомневаться. Её желанное будущее прямо сейчас вместе с ней направляется к выходу из обзорного парка "Кульминейшн" и уже куда более уверенным голосом отвечает на её вопрос: — Парк? Ну да, в целом понравился. Не буду лукавить: он мог быть и побольше, да и отсутствие народа немного угнетает, но всё же здесь довольно красиво. Думаю, я уже знаю, что буду писать следующим, — и отвечает честно, без приукрашивания и излишней лести, что только усиливает расположение к нему девушки, привыкшей жить в атмосфере вездесущей лжи "во благо". Когда они добрались до широкой металлической калитки, к округлым прутьям которой была приварена приветственная табличка "Добро пожаловать в Городской парк культуры «Кульминейшн» — место, в котором вы всегда мечтали побывать!", Уоррен случайно коснулся руки Рэйчел, и та не раздумывая тут же переплела их пальцы. Оба независимо друг от друга улыбнулись. — И эй, Рэйчел. Когда будешь готова, я бы хотел услышать, что случилось в Блэквелле, хорошо? — полный уверенности в том, что теперь-то он точно заслужил её доверие, спросил Грэхэм у Эмбер, когда они подошли к железной дороге. Что-то подсказывало ему, что произошедшее в Блэквелле и послужило активатором изменений в характере его новой подруги, так что раз уж он знает остальную историю, то и о самой главной её части просто обязан узнать. — Когда буду готова, — тихо повторила та. Это единственное, что Рэйчел могла ответить прямо сейчас. Уоррену же этого было более чем достаточно. Весь путь до дома пара прошла, так и не расцепив руки.