Take my hand or I'll kick your ass

Осенние вечера в Аркадии Бэй редко разочаровывали. В тот момент, когда неунывающее солнце устало скатывалось за линию горизонта, и воздушное пространство улиц заполнялось уже приятной, но ещё не приносящей дискомфорт прохладой, а небо озарялось первыми вспышками алого цвета, атмосфера маленького полупустынного городка сильно преображалась в лучшую сторону. Неудивительно, что именно в это время суток на улице можно было повстречать больше всего романтично настроенных парочек, ищущих простого непритязательного отдыха после утомительной учёбы или работы в компании своих вторых половинок. Как, впрочем, и других жителей города, желающих всё того же. А вот жители неказисто выглядящего наполовину раскрашенного в синий цвет дома предпочли провести сей вечер в четырёх стенах и отдыхать по-своему, более ленивым образом. После возвращения из ресторана Хлоя бойко заявила, что занимает ванную комнату насколько захочет, а все жалобы и претензии просьба направлять на адрес "идитевзадницу.ком". Поэтому долгое время её не было ни видно, ни слышно. Что не могло не обнадёживать Макс, занявшую полулежачую позицию на диване напротив своего лучшего друга, который в свою очередь уселся по-турецки и с важным видом почёсывал мелко обросший подбородок. Колфилд же всем своим видом демонстрировала абсолютную непринуждённость, чтобы не давать Уоррену лишних подсказок. Она и так загадала ему довольно простого персонажа, с которым он на удивление долго мучается. Вытянув ноги во всю их длину, шатенка внимательно следила за тем, как за стеклянными линзами очков зрачки друга отплясывают лихорадочный танец в такт сбивчивым мыслям о загаданной ему загадке. — Так ты говоришь, что я... животное? — пробормотал Грэхэм, чем вызвал у Макс очередной обречённый выдох. — А обязательно каждый раз повторять? — закинув голову к потолку, измученно простонала девушка. — Или я на непонятном языке говорю? — Просто компоную всю имеющуюся у меня информацию, — небрежно пожал плечами тот. После чего решил ещё немного поиздеваться над подругой. — Значит, я персонаж популярного детского мультфильма, названного в мою честь, меня знают во всём мире, у меня нет никаких суперсил, зато есть несколько друзей... Или сайдкиков? Блин, надо было сразу это уточнить... — Уточнять нельзя! — воскликнула Рэйчел, чем заслужила несколько благодарный взгляд Колфилд, всё это время закатывающей глаза чуть ли не на каждое слово Уоррена. Эмбер восседала рядом с ними — она удобно расположилась на кресле рядом с диваном и с интересом наблюдала за не особо напряжённым противостоянием двух друзей. Ну как наблюдала: в основном слушала, ведь всё внимание русоволосой было занято исключительно ногтями на своих ногах, подобранных под себя для тщательного педикюра. Совсем недавно она заприметила у Макс красочный лак тёмно-пурпурного цвета, который, по словам Колфилд, так и не пришёлся ей по вкусу, поэтому предложила обменять его на свой ярко-красный и теперь экспериментировала с пальцами ног, следя за тем, чтобы лак ложился правильно и без видимых линий между мазками. Момент выдался просто идеальный: солнечный свет ещё не ушёл из комнаты и прямо сейчас своими мягкими лучами, что до сих пор пробивались через стеклянные двери на задний двор, очень удобно ложился прямо на то место, где она сидела. Долгое время Рэйчел даже не замечала, как довольно лыбилась этому факту. — Да знаю я, — промычал Уоррен себе под нос, обиженный тем, что его сбили с мысли. Ему и так тяжело не отвлекаться на привлекательно одетую (или, можно даже сказать, практически раздетую) соседку в одном коротком леопардовом топике и облегающих джинсовых шортиках, что то и дело строит ему глазки. — Хотя всё ещё не понимаю, почему. Что такого в том, что я просто уточню вопрос? Ну и ладно, без вас справлюсь! Так, что там было дальше... О, да, я же ко всему прочему ещё и не человек вовсе, а какое-то там животное. Просто замечательно! — Уай, мы так до завтра не закончим, — грозным тоном надавила на него Макс, нетерпеливо барабаня двумя пальцами по своему бедру. — Ты будешь дальше спрашивать или нет? Я уже устала каждый раз ждать своей очереди по полчаса. Грэхэм замялся, даже не представляя, какой вопрос задать следующим. Макс скоро догадается о своём персонаже, ей, в отличие от него, всегда легко давалась эта игра, обычно хватает пяти-шести наводящих вопросов, чтобы в очередной раз уделать в ней лучшего друга. По правде говоря, Уоррен уже и не помнит, когда в последний раз у неё выигрывал. Поэтому и тянет время, как можно тщательней обдумывая свои варианты, чтобы хоть немного выровнять шансы. — Эээ, я персонаж аниме? — поймав на себе совсем уже суровый взгляд Колфилд и поняв, что такими темпами точно получит по лбу, если затянет ещё сильнее, парень спросил первое, что пришло на ум. И сразу же пожалел об этом, потому как шатенка победоносно усмехнулась, как умеет только она, и вальяжно закинула руки за голову. — Нет, балбес, ты не персонаж аниме. Грэхэм грустно поджал губы. Похоже, он опять проиграет, ведь пока что у него даже толковых идей нет, а вот Макс точно скоро догадается. Подруга уже начала задавать вопросы, напрямую относящиеся к её персонажу — бить наугад с такой точностью она не могла. Рэйчел же вновь подняла взгляд на друзей и поочерёдно посмотрела на бумажки с надписями, приклеенные к их лбам. В голове Эмбер промелькнула мимолётная идея каким-то образом незаметно подсказать Уоррену, но как это сделать, чтобы не попасться всевидящей Колфилд, и что именно ему показать, чтобы он точно понял, она была без понятия. И пока она в задумчивости легонько покусывала губу, а Макс уже приготовилась задать последний наводящий вопрос о месте жительства своего персонажа, ответ на который уже процентов на девяносто знала наверняка, всех присутствующих вдруг удивил внезапный звонок в дверь, оборвавший ненадолго повисшую в воздухе тишину. — Эммм, ребят, откройте кто-нибудь дверь, пожалуйста, у меня руки заняты, — Рэйчел указала взглядом на кисть правой руки, остановившуюся прямо посередине очередного ногтя и от неожиданности слегка смазавшую новый штрих, что вызвало у девушки раздражённый вздох. Уоррен уже собрался послушно подняться с места, но подруга остановила его жестом поднятой руки. — Сиди уже, морское животное, — с лёгкой ухмылкой сказала она, снимая со лба бумажку и кладя её надписью вниз — так, чтобы не было возможности подтвердить свою догадку визуально. — Учти: если окажется, что я живу в горах, ты сегодня стираешь нашу одежду вместо меня. — Это ещё почему? — возмутился тот в спину уходящей Макс. И плевать на то, что тем самым он только что выдал ей правильный ответ. Всё равно она выиграла бы и без этого. А вот внеочередная стирка совсем не входила в его планы на вечер. — Потому что Гринч — книжный персонаж, а не мультяшный. Ты нарушил правила и должен быть наказан, — стало ему ответом. Если бы он мог видеть лицо шатенки, то совершенно не удивился бы тому, насколько самодовольным оно в этот момент выглядело. Как только Макс скрылась за поворотом в коридор, Грэхэм тут же сорвал с себя свой листок и без зазрения совести развернул к себе выведенной аккуратным каллиграфическим почерком надписью "Спанч Боб". Разочарованный вздох вырвался из его рта, когда до художника дошло, насколько далеко от правильного ответа гуляли его мысли, что вызвало у оторвавшейся от своих ногтей Рэйчел насмешливую улыбку. — Вы ведь злыдень, мистер Гринч, — необычайно низким басом пропела Эмбер. Однако Уоррен её даже не услышал — его больше волновал вопрос, действительно ли Гринч был книжным персонажем, и как он мог этого не знать, если, конечно, Колфилд ему не соврала. С неё станется. Поэтому, так и не добившись внимания парня, Рэйчел обиженно надула губки и, громко хмыкнув, вернулась к педикюру, даже не задаваясь вопросом, кого это там принесло под конец дня. А вот Макс уже успела по дороге перебрать несколько вариантов. Причём среди них были как совершенно безобидные, вроде навестившего владения Прайс/Эмбер какого-нибудь почтальона, так и довольно кардинальные, которые богатая фантазия Колфилд обрисовывала куда красочнее. Приближаясь к входной двери, девушка с не пойми откуда взявшейся нервозностью обдумывала план действий на случай, если встретит за ней своих родителей, каким-то неведомым образом догадавшихся, где искать таинственно отмалчивающуюся на этот счёт дочь. Скажу, что Прайс меня похитила, — не смогла сдержать улыбку она, проворачивая ручку замка под очередное звенящие напоминание. Вот это будет номер! Однако слишком долго представлять себе, как Ванесса Колфилд одним пинком отправляет Хлою в стратосферу, у неё не вышло. Все безрассудные мысли тут же выветрились из расшалившегося сознания, как только Макс дёрнула за дверную ручку и вздрогнула каждой клеточкой своего тела при виде человека, представшего перед её глазами. Каштанового цвета голова как-то слишком быстро опустела. Добродушно улыбающаяся зеленоглазая женщина в возрасте с заколотыми на затылке светлыми волосами больше не казалось такой величественной, как раньше. Быть может, дело в том, что сама Макс порядком выросла с тех времён и теперь, будучи с ней примерно одного роста, может смотреть в её глаза, не задирая для этого голову. Правда, это совершенно не придавало девушке уверенности в том, что они теперь наравне. Раньше она очень восхищалась этой доброй и невероятно заботливой женщиной, любила её не меньше родной матери, и если за это время в ней ничего не изменилось, то поводов думать, что доросла до её уровня, у Макс с её выработанным пренебрежением к чужим проблемам пока что не появилось. Но всё это сейчас не имеет никакого значения, ведь мыслями Макс была совсем в другой степи. Как, собственно, и сама женщина, что точно так же быстро растеряла свою улыбчивость и широко распахнутыми глазами пялилась на шатенку как на призрака. Было очевидно, что встретить свою старую знакомую в этом месте было для неё ещё бóльшим шоком, чем для самой Колфилд. — Макс?! — на этот негромкий возглас у неё ушло аж несколько секунд. Только после этого женщина сообразила, что стоит с разинутым ртом и быстро исправила эту оплошность, беззвучно щёлкнув челюстями. — Здравствуй, Джойс, — в свою очередь шатенка отреагировала чуть живее, вернув себе улыбку, только на этот раз куда более мягкую, словно приветствует близкого родственника, что, собственно, было недалеко от правды. — Рада снова тебя видеть. Я скучала. А вот это уже была чистейшая правда. Если и существовали в Аркадии Бэй люди, по которым Макс искренне хотелось скучать все эти десять лет, то это определённо была чета Прайс. Почивший Уильям и его вдова Джойс занимали в сердце молодой девочки очень особенное место, в их доме она всегда была желанной гостьей, хоть гостьей как таковой никогда и не считалась. В детстве Макс была самым счастливым ребёнком на свете — пока остальные довольствовались всего одной семьёй, у неё было сразу две, и обе любящие. И если Прайс-младшая перестала быть для Макс хоть сколько-то близким человеком, то её мать так и осталась потерянным родственником, пусть и не кровным. — Ох, девочка моя... — когда женщина наконец пришла в себя, в её глазах проступили первые счастливые слезинки, и она тут же приблизилась к Макс, моментально сгребая девушку в крепкие материнские объятия. Шатенка, разумеется, быстро на них ответила, точно так же светясь от нежданного счастья. — Ты не представляешь, как Я рада! Я же уже и не надеялась, что когда-нибудь снова тебя увижу. Ох, боже мой, ты здесь, ты снова здесь... Джойс плакала — Макс почувствовала это с первых же секунд. Тяжёлое прерывистое дыхание, разбавляемое слабыми всхлипываниями, грело душу и одновременно разбивало ей сердце. Такая сильная женщина, пережившая страшную потерю и нашедшая в себе силы справиться с ней без последствий для других, в её руках превращалась в беспомощную, хилую старушку, которую очень хотелось как-то поддержать, приободрить. Сама того от себя не ожидая, Колфилд тоже почувствовала, как начинают слезиться её глаза под градом моментально всплывших воспоминаний из детства, связанных со своей второй матерью, но предпочла не показывать этого и часто захлопала ресницами, отгоняя влагу. Хоть одной из них нужно оставаться сильной. — Ты так выросла... Но как же... Как ты тут оказалась? — после того, как женщины вдоволь наобнимались, Джойс отлипла от Макс и снова посмотрела на неё с весьма ожидаемым вопросом в заплаканных глазах. — Я думала, что ты приехала всего на пару дней. А ты тут... в нашем доме... Почему... Откуда... От волнения она не могла правильно сформулировать свои мысли и только мямлила что-то слаборазборчивое дрожащими губами. Это показалось Макс довольно умилительным, отчего она заулыбалась ещё сильнее. Наверное, стоило бы удивиться, что всегда готовая поделиться житейской мудростью Джойс так необычно для себя терялась в собственных словах, но Колфилд прекрасно понимала причины такого её шокированного состояния. Она и сама далеко не сразу осознала факт нахождения на враждебной территории, не говоря уж о том, чтобы безболезненно его принять. — Всё в порядке, Джойс, — как можно более успокаивающим тоном произнесла Макс, не отрывая доброго взгляда от непривычно невысокой блондинки. — Я теперь здесь живу... временно. Знаю-знаю, это ужас как странно, я ещё сама к этому не привыкла, но что есть, то есть. — Живёшь?! — ожидаемо поразилась женщина ещё один раз. — Так это тебе Хлоя сдала мою старую комнату? И вот улыбку пришлось удерживать силой, ибо вся её естественность быстро исчезла, стоило только напомнить Колфилд, по какой страшной несправедливости она здесь очутилась. — Это значит, вы с ней всё-таки поладили? — огоньки надежды во всё ещё покрытых влагой глазах Джойс прожигали Макс насквозь, заставляя ту нервничать от того, насколько сложно будет признаться ей в том, как обстоят дела на самом деле. — Мы... мы поговорили... — с большим трудом сохраняя уверенность в голосе, ответила она, после чего всё же расслабила губы и перестала наигранно лыбиться. Врать Джойс было бы неправильно, но и сказать правду прямо сейчас чревато непредвиденными последствиями. — Это сложно объяснить. — Что ж, в таком случае хорошо, что... Договорить ей не дали. Как только Джойс сделала шаг вперёд, намекая на то, что пора бы уже впустить её внутрь, и Макс, быстро понявшая этот намёк, отошла в сторону, уступая ей путь, из гостиной послышался звонкий голосок Рэйчел: — Эй, Макси, ну кто там пришёл? Чего так долго? А за ним последовала и светло-русая голова, с нескрываемым любопытством выглядывающая из-за стены. Рэйчел перекинула корпус через спинку кресла и наклонилась так, чтобы были видны прихожая и все её обитатели. И стоило ей только заметить гостью... — Сэнсэй! Не прошло и пары секунд, как сорвавшаяся с места девушка со всех ног понеслась к ним и на радостях влетела в мачеху, чтобы получить от неё свою собственную порцию обнимашек. Макс едва смогла увернуться от летящей на всей скорости сумасшедшей соседки, а вот Джойс повезло куда меньше — объятия Рэйчел выбили из неё весь дух. — Уф! — только и смогла выдавить из себя сбитая с толку женщина, но быстро опомнилась и точно так же стиснула падчерицу, не жалея сил. После того, как ей таки удалось набрать в моментально опустевшие лёгкие достаточно воздуха, Джойс, посмеиваясь, ласково погладила Рэйчел по макушке. — Совсем не жалеешь старушку! Привет, солнышко. Как ты? — Теперь гораздо лучше! Я так рада, что ты к нам наконец заглянула! Где ты была последние пару недель? И почему не привела с собой папу? — Эмбер притворно насупилась, в ответ на что Джойс упёрла руки в бока, подыгрывая девушке. — Ну вообще-то вы с Хлоей тоже могли бы почаще к нам заглядывать! — однако удержать плохо скрываемую улыбку так и не смогла, потому быстро прекратила актёрствовать и вернулась в предыдущее состояние счастливой матери. — Твой отец тоже должен был прийти, но его, к сожалению, срочно вызвали на службу в самый последний момент. Сама понимаешь, времена нынче неспокойные: все эти постоянные ограбления отнимают всё его время. Богом клянусь, в этом городе явно творится что-то неладное. Рэйчел непринуждённо пожала плечами, делая вид, что совсем не обижается на отца, хотя, на самом деле, осталась крайне недовольна тем, что тот опять предпочитает работу собственной дочери. Ей хватило этого и в детстве, когда маленькой Рэйчел днями напролёт приходилось куковать дома в полном одиночестве до позднего вечера, пока Джеймс не соизволит вернуться с работы к своему любимому львёнку, так отчаянно жаждущему родительского внимания. И привыкнуть к этому до сих пор так и не удалось, хоть и с появлением в её жизни Хлои, а затем и Джойс, чувство извечного одиночества всё же немного притупилось. — Ничего страшного, — произнесла русоволосая своим излюбленным фальшиво-мягким тоном, что смогло обмануть Джойс, но не Макс, незаметно улыбнувшуюся краешком губ. — Ты права, надо будет нам с Хлоей как-нибудь погостить у вас. Заодно и Макс с собой возьмём. Что скажешь, Макси? Вы же с Джойс хорошо знакомы, я правильно понимаю? Сходим к ней в гости вместе на следующих выходных? — Этого... я пообещать не могу, — на секунду представив, насколько неловким был бы разговор с Прайс и её матерью одновременно, Макс непроизвольно взглотнула и отвела взгляд в сторону. Реакции Джойс она не заметила, но готова была поклясться, что ничего хорошего на её лице всё равно не увидит. К счастью, Рэйчел тоже родилась не без мозгов, так что довольно быстро сообразила, в какое море только что закинула удочку, и, бросив быстрый взгляд сначала на слегка опешившую мачеху, а потом и на саму Макс, поспешила спасти положение. — Ох, ну что мы всё стоим в дверях? Проходи, разувайся, чувствуй себя КАК ДОМА, — обратилась она к Джойс с широкой шутливой улыбкой на лице, заставляя ту ещё раз засмеяться. — А я пока пойду поставлю чайник. Тебе как обычно, без сахара? На том и порешили. Перед тем, как отпустить Рэйчел на кухню, Джойс поинтересовалась местонахождением своей дочери, а когда услышала о том, что Хлоя заперлась в ванной на несколько часов и отказывается выходить, недовольно заворчала о том, что счёт за воду опять выйдет просто гигантским, за что пообещала обязательно надрать ей уши. Она ведь пришла сюда не только повидаться с семьёй, но и собрать с девочек ежемесячную дань, чтобы оплатить счета, которыми до сих пор занималась сама. В первое время после того, как она переписала своё жилище на дочь, Хлоя должна была оплачивать счета самостоятельно, но, само собой, проворонила все сроки, так что, в который раз отчитав любимую повесу за безответственность, Джойс решила, что ей будет спокойнее, если она сохранит эти обязанности за собой. На подходе к обеденному столу, где женщины решили расположиться для грядущей беседы, их встретил пока что ничего не понимающий Уоррен, несколько заскучавший в одиночестве и решивший проверить, куда пропали обе его подруги. Заприметив незнакомого парня, Джойс попыталась задать Макс какой-то вопрос, но тот опередил её, выскочив прямо перед ней и галантно протянув ладонь для рукопожатия. — Вы, должно быть, миссис Прайс! — вмиг заулыбался Грэхэм, всё-таки успевший услышать последнюю часть их разговора с Рэйчел. — Теперь понятно, в кого Хлоя такая красавица! Очень приятно с вами познакомиться. Будучи несколько ошарашенной таким скоростным приветствием, Джойс провисела в прострации около секунды, но затем всё-таки пожала Уоррену руку с небольшой ухмылкой на лице. — На самом деле, я теперь миссис Эмбер, — поправила она юношу, оборачиваясь к Колфилд. — Макс, кто этот обаятельный льстец? — Это Уоррен Грэхэм, мой... друг, — изначально шатенка хотела добавить слово "лучший", но быстро передумала, опасаясь неловкого поднятия темы, обсуждение которой ей бы хотелось откладывать как можно дольше. — Мы приехали в Аркадию вместе и поселились здесь вдвоём. — Вот как? — воспринявшая эту небольшую заминку по-своему мать Хлои хитро прищурилась, стреляя глазами куда-то между парнем и девушкой. — Мы просто друзья, Джойс, — уловив игривые интонации в её голосе, строго уточнила Макс, что вызвало у Уоррена весёлую усмешку. — Каждый раз одно и то же, да, Эм? После всего этого вся троица расселась по стульям в ожидании Рэйчел, что уже вовсю хлопотала на кухне, подготавливая четыре чашки и чайные треугольнички, пока кипятилась вода в чайнике. Джойс не особо торопилась с расспросами — она пока ещё перерабатывала всю свежеобразовавшуюся информацию: Макс Колфилд, которую она совершенно не ожидала встретить после стольких лет, вдруг встречает её на пороге её же бывшего дома. Дома, в котором она теперь живёт вместе с Хлоей и Рэйчел. Это было самым странным. После всего, что Джойс слышала от Ванессы, даже самый минимальный контакт их дочерей представлялся ей практически невозможным, особенно с учётом того, с какой чёрствостью реагировала Прайс-младшая на любые упоминания своей бывшей лучшей подруги. А теперь они живут вместе, и это вызывало в миссис Эмбер очень противоречивые эмоции. Значит ли это, что девочки всё-таки смогли разобраться со своими разногласиями? Об отношении к этому Макс и её нынешнем характере она знала не так уж много, однако, по словам Ванессы, Хлоя стала врагом номер один для всего семейства Колфилд, а сама Макс отказывалась даже слышать о своей бывшей подруге и после неудачной поездки в родной город решила оборвать вообще все свои старые связи. Поэтому последний раз, когда они с Макс общались, был тот её визит в дом Прайс в поисках Хлои десять лет назад. А со временем и общение Ванессы с Джойс постепенно сошло на нет, и некогда очень дружные семьи отдалились друг от друга окончательно. С другой стороны, то, с какой теплотой во взгляде встречала её Макс, как дóбро улыбалась, глядя на свою старую знакомую, дарило Джойс надежду на то, что всё это наконец уладилось, и её родная и духовная дочери смогли-таки простить друг друга спустя столько времени. Иначе ведь и быть не могло, не так ли? Эти двое всегда были неразлучны, и уже в первый же день, когда Хлоя привела Макс в их дом, миссис Эмбер сразу же поняла, что эта дружба вырастет в нечто особенное, неповторимое, способное пережить любые невзгоды. Именно поэтому она не переставала трепать свою дочь, вновь и вновь прося её передумать и связаться с Макс, по которой та, несмотря ни на что, очень сильно скучала, что не удавалось скрыть от чуткого материнского взгляда. Однако заводить этот разговор, пока сама Хлоя не спустится вниз, Джойс не собиралась, а потому стала ненавязчиво расспрашивать Колфилд о целях её визита в родной город, стараясь упоминать свою дочь в разговоре как можно реже. Так она узнала о колледже искусств, в котором познакомились ребята, о Блэквелле и неком профессоре фотографии, у которого собиралась стажироваться целеустремленная девушка, о художественных способностях и амбициях Уоррена, о неопределённых планах обоих друзей на свои дальнейшие карьеры. Не забыла женщина и упрекнуть внезапно объявившуюся Макс в том, что та, будучи в Аркадии Бэй уже практически неделю, так ни разу и не зашла в "Два Кита". На вопрос о том, куда подевалась её совесть, шатенка предпочла отделаться искренними извинениями и обещанием исправиться — не признаваться же ей, что она специально избегала встречи с матерью своей бывшей подруги? Уоррен же наконец осознал причину, по которой Колфилд наотрез отказалась прислушиваться к его пожеланиям посетить самую популярную закусочную в городе в их первый день в Аркадии Бэй. В тот момент, когда к ним присоединилась вернувшаяся со свежеприготовленным чаем Рэйчел, Макс рассказывала Джойс о родителях и том, чем они сейчас занимаются: — Мама открыла свою собственную адвокатскую контору, — кивком поблагодарив соседку, поставившую перед ней исходящую обжигающим паром чашку, сказала шатенка. — Говорит, что сыта по горло работой на правительственные структуры. А папа вышел на пенсию и теперь занимается эээ... Язык не поворачивается назвать это изобретательством. Мастерит всякие причудливые штуки и периодически подбешивает ими маму. Уоррен тихо хихикнул, переводя взгляд с миссис Эмбер на Макс. — А мне, кстати, понравилась его идея с музыкальными тапочками, — отхлебнув из своей чашки, заметил он, вспоминая, с каким воодушевлением Райан демонстрировал ему свою последнюю работу. — Ага, особенно когда пытаешься заснуть, а твой муж шлёпает в них по комнате, наигрывая какую-то мелодию тебе назло, — усмехнулась Макс с нотками ностальгии в голосе. — Мама жаловалась мне, что выгнала его из спальни, и ему пришлось ночевать в моей комнате. Он дулся на неё весь следующий день. Таким образом они вчетвером и коротали время за задушевными разговорами. Джойс рассказала о том, как через Рэйчел познакомилась с Джеймсом Эмбером, как легко они сошлись во взглядах на воспитание своих детей, и почему в итоге их "сотрудничество" на этой почве переросло в полноценные отношения и последующий брак. Макс заметила, что имя Уильяма при этом ни разу не упоминулось, что на секунду представилось ей в некоторой степени предательством его памяти, и девушка, к своему удивлению, даже смогла пожалеть Хлою, наверняка не особо обрадовавшуюся тому, что её мать снова вышла замуж. Рэйчел слушала эту историю с закатанными глазами, а на той части, где зашла речь об их с сестрой глупых подростковых выходках, за которые Джойс с Джеймсом то и дело оправдывали их перед знакомым офицером полиции, и вовсе раздражённо заворчала. Хлоя объявилась, когда чай практически закончился, и Рэйчел уже подумывала о том, чтобы заварить следующие порции. Неуклюже спускаясь по лестнице в чисто-чёрном махровом банном халате, который так сильно приглянулся блондинке на распродаже в местном бутике, что она буквально умоляла сестру позволить ей купить его, и одной рукой укладывая всё ещё мокрые волосы, она в то же время колупалась в своём телефоне, отвечая на сообщения Стеф с приложенными фотографиями из Нью-Йорка. Чёрт, как же там, наверное, круто! Почему я не согласилась поехать туда с ней? Долбаная моя гордость... — Что у вас тут за собрание? — лениво протянула Прайс, поднимая голову к столу. Заметив неожиданную гостью, обернувшуюся к ней с явно не самыми добрыми намерениями, девушка быстро спрятала телефон в карман и глупо улыбнулась. — О, привет, Мам, какими судьбами? — Хлоя! — взгляд Джойс тут же приобрёл материнскую строгость. — Я тебя уже заждалась! Сколько можно торчать в ванной? — Сколько нужно, — недовольно буркнула та себе под нос, про себя жалея о том, что вообще оттуда вышла. А потом вдруг сообразила, что мать вообще-то здесь не одна. Макс! Она же тоже здесь! И они с Джойс наверняка разговаривали. Как много они рассказали друг другу? И почему сейчас смотрят на Хлою так, словно она кого-то убила? Оглядев всех собравшихся за столом, девушка почувствовала некоторое облегчение от того, что хотя бы верная Рэйчел и её очкастый поклонник не делают вид, что не рады её видеть. Но всё равно продолжала нервно покачиваться на пятках, не представляя, что ей делать дальше и как реагировать на такой внезапный сюрприз. Встреча бывшей лучшей подруги с её матерью — это то, чего она планировала избегать как можно дольше. Как минимум до того момента, пока они с Макс не разберутся между собой раз и навсегда. — Ты бы призадумалась над тем, сколько денег уйдёт на воду в этом месяце, — в свою очередь Джойс и не планировала униматься: повернулась к нахмурившейся дочери всем телом и продолжила бурить её глазами. — Мне нужно напоминать, что ты теперь платишь из своего кармана? Как ты собираешься копить на переезд с такими растратами, а? За все эти годы Хлоя уже привыкла выслушивать подобного рода безобидные претензии и больше не относилась к ним, как к персональным оскорблениям. Несмотря на все дрязги, которые между ними происходили, когда она проходила бунтарский период и делала многое назло своей матери, Хлоя всегда любила Джойс и очень ценила её поддержку в сложные для них обеих времена. Самоотдача, с которой миссис Прайс держала на плаву остатки их семьи после смерти Уильяма, работая в поте лица обычной официанткой, чтобы прокормить энергичный организм своей дочери, не могла не восхищать быстро взрослеющую девушку, пусть даже напрямую она этого никогда не показывала. Поэтому злиться на маму она фактически разучилась, по крайней мере, по-настоящему. Ну да, может побурчать для виду, поёрничать лишний раз да посопротивляться её наставлениям, но всё это стало своего рода ритуалом, без которого их жизнь была бы попросту скучнее. И что самое забавное — Джойс тоже это прекрасно понимала и порой намеренно подначивала дочь на небольшие стычки, из которых в результате никто не выходил проигравшим, зато все стороны получали определённую дозу удовольствия. Так что и сейчас, вместо того чтобы начать огрызаться в открытую, Хлоя решила обернуть ситуацию в свою пользу, заодно использовав в этих целях ещё и бывшую подругу, что снова пилит её безжизненными глазами. Ради чего она состроила нарочито печальную мордашку и даже показательно зашмыгала носом. — Вот видишь, Максимус, с чем мне приходится мириться все эти десять лет? — вставая в защитную стойку, девушка скрестила руки на груди и плотно свела брови к переносице. — Две недели не виделись, и ни тебе "Здравствуй, доченька", ни "Как твои дела?". Нет, сразу же переходим к поеданию моего несчастного мозга. Заметь, я ей "Привет" сказала. Как и ожидалось, Джойс не смогла не улыбнуться, глядя на то, как Хлоя в очередной раз очень плохо изображает жертву родительских притеснений. Стрельнув друг в друга заговорщицкими глазами, мать и дочь одновременно перевели взгляды на Макс, по чьему неоднозначному выражению лица было невозможно понять, впечатлило ли её это представление, и готова ли она в нём участвовать. В это время Уоррен и Рэйчел о чём-то тихонько перешёптывались в дальнем углу стола, совершенно не обращая внимание на то, что происходит у них перед носом. И, судя по периодическому хихиканью последней, разговор этот выходил весьма позитивным. Что же касается самой Колфилд, то, несмотря на внешнее безразличие и общее нежелание вести с надоедливой Прайс какие-либо беседы вообще, девушка всё же не могла игнорировать свою бывшую подругу, пока рядом сидит женщина, дорогая им обеим, но даже не подозревающая о том, что на самом деле происходит между этими двумя. И хотя она понимала, что, раз уж Хлоя соизволила присоединиться к их компании, в скором времени придётся расстроить Джойс поднятием занавеса, ей всё равно не хотелось стать равнодушной стервой в глазах своей практически второй матери. Так что пришлось подыгрывать Прайс. — Ещё скажи, что ты этого не заслужила, — придав своей ехидной ухмылке как можно большей правдоподобности, всё-таки заговорила шатенка, уложившая подбородок на выставленный вверх кулак. Хлоя довольно дёрнула уголком губ и выпустила наружу тихий смешок. Ей всё ещё было не совсем понятно, что здесь вообще происходит, но хотя бы появилась надежда на то, что в присутствии её матери Макс поведёт себя разумно и проявит чуть бóльшую открытость, чем обычно. Может быть, они всё-таки смогут поговорить по-человечески, даже если Колфилд продолжит эти свои колкости в её адрес. Всё лучше, чем то безэмоциональное бормотание, которым её удостаивают в последнее время. Может, стоило всё-таки призвать маман на помощь ещё раньше? К сожалению, случиться этому было не суждено, и все надежды Хлои рухнули так же быстро, как и образовались. — Так приятно снова видеть вас вместе! — вдруг встрепенулась Джойс, воодушевлённая таким весёлым началом разговора двух, по её мнению, всё ещё подруг. Больше не смотря на Макс, благодаря чему та облегчённо выдохнула и перестала притворяться, женщина обхватила обеими ладонями свою едва тёплую чашку и повернула голову к дочери. — Юная леди, почему вы не сказали мне, что Макс вернулась? Она уже неделю живёт в этом доме, а от тебя ни слова. Почему я должна самостоятельно узнавать о том, что вы, девочки, наконец помирились? Лицо Хлои вытянулось в удивлённой гримасе, глаза полезли на лоб, руки сами собой опустились вниз. Что она только что сказала? Помирились? Макс что, решила ей соврать? Однако, переведя грозный взгляд на бывшую подругу, Прайс сразу же поняла, что та разочарована услышанным не меньше неё самой. Макс заметно напряглась и явно задержала дыхание, перестав пялиться на блондинку своими бушующими океанами и теперь делая это с её матерью. Похоже, они пока что эту тему даже не затрагивали, а Джойс просто-напросто сделала напрашивающиеся, но всё-таки слишком поспешные выводы. Сначала Хлоя хотела просто грязно выругаться из-за всей этой нелепой ситуации, в которую она обязательно должна была попасть, но в итоге подавила в себе этот грубый порыв и, напуская на себя каменный вид, безразлично фыркнула в сторону Колфилд: — Сама скажешь ей, или мне? Услышав такое небрежное обращение к себе, шатенка раздражённо дёрнула губой и тяжело вздохнула. Значит, пора. И чего она вообще с этим тянула? Нужно было сразу же обозначить для Джойс, что любые её самые смелые ожидания ни за что не оправдаются. Желательно было бы ещё сразу после этого закрыть данную тему, как она делала это раньше с Прайс и Рэйчел, но что-то подсказывало Макс, что в этот раз такой фокус не пройдёт, и Джойс от неё так просто не отстанет. Неужели придётся грубить и ей? Этого она себе позволить не могла. — Мы не помирились, Джойс, — холодно и достаточно твёрдо произнесла она, положив руки на скатерть и сцепляя их пальцы в замок. — Я не простила твою дочь. И это не поменяется. — Что? — тут же отреагировала женщина, оборачиваясь обратно к девушке. На её лице читалась сразу тысяча вопросов, ни на один из которых Макс совершенно не хотелось отвечать. — Но я думала, что вы... Замявшись на полуслове, миссис Эмбер ошарашенно посмотрела сначала на Макс, а потом на Хлою, которая лишь развела руками, мол, "Ты сама всё слышала". Рэйчел с Уорреном перекинулись обеспокоенными взглядами. Намекая парню на то, что им здесь явно больше нечего делать, русоволосая кивнула в сторону лестницы. — Кхм, наверное, стоит оставить вас наедине, да? — спросила она сразу у всех присутствующих. Так и не удостоившись ответа (который ей был и не нужен), Эмбер вышла из-за стола одновременно с художником и под уничтожающий взгляд сестры скрылась вместе с ним на втором этаже. — Тру́сы, — ухмыльнулась Макс им вслед, после чего вернула своё внимание Джойс и повторила. — Всё так: мы не помирились. Я здесь лишь по стечению обстоятельств и надолго задерживаться не планирую. Ей казалось, что в присутствии Прайс будет легче выпускать наружу колючки, как она обычно это делает, когда приходится приступать к её нелюбимому занятию — обсуждению бывшей подруги и всего, что их с ней связывает. Вот только тот опечаленный взгляд, которым её сковывала Джойс, не позволял в полной мере включать режим морозильника. Проклятье, похоже мне всё-таки придётся пройти через это ещё раз, — мысленно простонала девушка. Другого выхода она всё равно больше не видела. А затем её осенило: почему именно она должна снова со всем этим разбираться? Это ведь Хлое всё неймётся, это она зачем-то пытается что-то изменить в устоявшейся картине их крайне логичных недоотношений. Так пусть и объясняет Джойс, как они к этому пришли, самостоятельно, а Макс умывает руки. — Поговори со своей матерью, Прайс, — резко бросила Колфилд через плечо женщины прямо в лицо её дочери. Та в непонимании вскинула бровь и открыла было рот для какого-то дерзкого ответа, однако шатенка быстро окатила её своим привычным холодом, одними глазами заставив заткнуться и слушать. — Меня уже достало мусолить одно и то же, теперь твоя очередь. Можешь рассказать ей всё что пожелаешь, я не против. Джойс же продолжала метаться от одной девушки к другой в полнейшем недоумении. Сколько бы знаков вопроса в её голове не проявлялось, миссис Эмбер всё ещё не проронила ни слова, не представляя, какой из них приоритизировать первым, и только хлопала глазами как невинная школьница, которая впервые попала на пьяную студенческую вечеринку. Ей очень не понравилось то, как Макс говорила с Хлоей, как напрягались их лица при взгляде друг на друга. Всё оказалось даже хуже, чем она думала, и что ей дальше делать, Джойс не знала. Зато знала Макс, не одарившая никого из них роскошью излишнего ожидания и быстро поднявшаяся с места. — Она всё тебе объяснит. А я подожду в своей комнате, — мягко похлопав всё ещё ничего не понимающую Джойс по плечу, выдохнула девушка, после чего в очередной раз прошла мимо Хлои так, будто той не существовало, и уже у лестницы издала странное девичье хихиканье. — Я теперь сплю в твоей кровати, представляешь? Какая ирония, никогда бы не подумала. Младшая блондинка цыкнула языком, после чего, дождавшись, когда Макс окончательно уйдёт наверх, подошла к старшей и уселась напротив неё. — Ну как тебе новая Макс Колфилд? Капец непривычно, да? Теперь понимаешь, почему я не хотела тебе о ней говорить?

***

— Так это и есть та самая Джойс, да? — падая спиной на кровать, спросил Уоррен. — Очень даже приятная женщина, хочу сказать. Рэйчел несколько постеснялась последовать его примеру и ложиться рядом, поэтому просто присела на край кровати спиной к парню и мечтательно выглянула в окно. — Джойс классная, мы с Хлоей её не заслужили. Она — та причина, по которой я перестала искать свою родную мать. Пара решила переждать очередную бурю всё в том же месте — в комнате Макс и Уоррена, где они впервые познакомились во время предыдущей, что было весьма символично, как решила Эмбер. Для неё это место тоже было практически родным: даже с учётом того, что теперь здесь всё заставлено многочисленными пожитками новых жильцов, бывшая спальня девушки практически не изменилась. Один раз она даже по старой привычке зашла внутрь, совсем позабыв о том, что теперь эта комната занята вовсе не ею, в результате чего наткнулась на переодевающуюся Макс и была тут же с криком выгнана наружу. Хлоя тогда, кажется, посмеялась над тем, насколько две соседки похожи в своём стеснении других девушек. — А ты перестала? — Уоррен удивлённо повёл бровью. — А какой смысл? Папа всё равно продолжает отмалчиваться, а у меня теперь есть другая мать, которая относится ко мне как к своей и к тому же ни за что не бросит, в отличие от настоящей. — Очень правильный настрой! Зачем париться насчёт непонятно кого, когда можно наслаждаться обществом по-настоящему заботящихся о тебе людей? Надеюсь, Макс не устроит разнос и ей, иначе мне опять придётся ругаться. Грэхэм старательно удерживал взгляд на потолке своей комнаты, опасаясь того, что в ином случае начнёт неприкрыто пялиться на довольно откровенно разодетую девушку. С любой другой представительницей прекрасного пола он обычно не стеснялся показаться голодным волком, однако после всего, что между ним и Рэйчел уже было выстроено, такая модель поведения больше не имела права на существование. Русоволосая томно улыбнулась в пустоту. — Не, с Джойс она лаяться точно не будет. Хлоя не позволит. Да и, насколько мне известно, раньше они были очень близки. Джойс рассказывала, что сильно скучает по Макс, и я даже чем-то ей её напоминаю. Уж не знаю даже, чем именно. Мы ведь совсем не похожи, правда? Пока ребята всё в том же положении непринуждённо обсуждали появление нового действующего лица в их большой семье, снаружи послышались негромкие шаги и скрип ступенек, а спустя несколько секунд дверь в комнату распахнулась, и на пороге оказалась Макс, уставившаяся на парочку подозрительным взглядом. — И что это вы двое тут делаете? — с хитрым прищуром спросила она, опираясь плечом на дверной косяк. — А на что похоже? Болтаем, — откликнулся Уоррен, поднимающийся на локтях, чтобы одарить шатенку своим недоумением. — А вот что здесь делаешь ты, позволь поинтересоваться? — Пришла выгнать вас отсюда, — поймав на себе такой же взгляд ещё и от Рэйчел, ухмыльнулась Колфилд. — Не забыл, что тебе ещё стирать сегодня? — Что происходит, Макс? — решив не тянуть кота за хвост, русоволосая не позволила парню съязвить в ответ и серьёзно посмотрела соседке в глаза. — Почему ты ушла, и где Джойс с Хлоей? Наверное, она подумала, что сможет надавить на Макс таким образом, что у неё хватит сил согнуть эту стальную балку голыми руками. Слишком самонадеянно. — Они живы, не волнуйся, — шатенка решила, что имеет право немножко позабавляться перед тем, как вернуться к своей любимой меланхолии. — Я решила, что Прайс сама всё объяснит. Моё присутствие там не требуется. А теперь кыш отсюда, голубки, поворкуйте в другой комнате, мне нужно много всего прочитать перед завтрашним походом в Блэквелл. О, и Уай... Грэхэм полностью поднялся в сидячее положение и ответил подруге вопросительным взглядом. — Белое с цветным не стирай, — подмигнула та тут же мучительно застонавшему парню.

***

Подложив под спину обе подушки, Макс удобно расселась на кровати с нетбуком на коленях и водила пальцем по тачпаду, плавно перелистывая страницы своих электронных конспектов из колледжа. Усилителем концентрации были назначены воткнутые в компьютер проводные наушники-затычки, с помощью которых Колфилд параллельно учёбе слушала спокойную гитарную музыку без слов из своего особенного плейлиста, составленного как раз для этих целей. Пару раз она даже ловила себя на гнусавом мычании, по идее призванном подыгрывать этим мелодиям. Забавно: когда так делал Уоррен, подруга вечно шикала в его сторону, чтобы прекратил издавать эти противные звуки, а сейчас сама выступает в роли такого вот раздражителя. Макс улыбнулась сама себе и вернулась на предыдущую страничку, потому как за этими отвлечёнными мыслями полностью пропустила мимо внимания всё её содержимое. О том, что в это время творилось снизу, она старалась не думать. Получилось, правда, не очень успешно: девушка то и дело задавалась вопросами о том, какой историей Прайс поделится со своей матерью и насколько жестоким чудовищем выставит в ней свою бывшую подругу. Проявит ли хоть какую-то совестливость или же снова объявит Макс единственно виноватой в их текущем положении? Не то чтобы ей было не всё равно, но препираться по этому поводу ещё и с Джойс совершенно не хотелось. В конце концов, миссис Прайс, а нынче миссис Эмбер — единственный человек, в своё время пособничавший Макс в её попытках достучаться до Хлои, когда та играла в недотрогу, за что шатенка была ей бесконечно благодарна. Жаль, конечно, что пришлось оборвать связь и с ней, но по-другому Колфилд просто не могла: чтобы не сойти с ума, ей нужно было вытравить из памяти как можно больше Аркадии Бэй, а продолжение общения с Джойс сильно усложнило бы эту задачу. Правда, сейчас у Макс есть возможность искупить грехи и вернуть женщине то внимание, что задолжала за долгие годы. Тем более, она уже пообещала, что заглянет в "Два Кита" в ближайшее время, куда всё равно так и так собиралась. Единственным препятствием была понятно какая тема, которая так или иначе будет всплывать в каждом их разговоре. Именно поэтому она намеревается расставить по полочкам неизменные факты, когда Прайс закончит плакаться матери, и придёт очередь Колфилд. А пока что она занята учёбой, да-да, исключительно учёбой, ничем кроме учёбы. Хорошенько проморгавшись, девушка дополнительно встряхнула головой и вернулась к повторению уже тысячу раз перечитанных записей из своих тетрадок. Хорошо, что хотя бы Уоррен больше её не отвлекал: после того, как Макс чуть ли не насильно отвела его в ванную, предварительно взвалив на него целую гору одежды, лучший друг так ни разу и не появился в их спальне. Наверное, ушёл вместе с Рэйчел в другую комнату миловаться дальше, или же они и вовсе отправились на очередную прогулку, чтобы не мешать остальным разгребать свои зловонные кучи проблем. Колфилд задумалась над тем, через какое же время эти двое всё-таки сделают им с Прайс ожидаемое заявление. А затем отругала себя за то, что опять отвлекается. После третьего раза она всё-таки сдалась и со вздохом захлопнула крышку нетбука. Нет смысла себя заставлять, завтра не настолько важный день, как это было, например, с собеседованием. Ей просто нужно будет познакомиться со своей предшественницей, перенять у неё дела и получить пару рабочих советов, только и всего. Подумать только: скоро она будет учить детей фотографии... Ну, или помогать учить, что тоже неплохо. Интересно, насколько стрессовой будет эта работа? Из-за того, что нетбук ушёл в спящий режим, музыка в ушах тут же прекратила заглушать окружающий шум, что позволило шатенке услышать приближающиеся шаги и морально приготовиться, убирая компьютер с колен. Как и ожидалось, вскоре последовало открытие двери, и в комнату вошла её первоначальная хозяйка, тут же окинув своё бывшее жилище изучающим взглядом. — Смотрю, ты хорошо здесь обжилась, — заметила Джойс, приближаясь к сидящей на кровати девушке. — В детстве я почти сюда не заходила, — мягко улыбнулась та, подтягивая к себе ноги, чтобы женщине было, где присесть. — Уильям говорил, что это взрослая комната, где занимаются взрослыми делами, и нам с твоей дочерью сюда нельзя. Вот, я теперь взрослая. Навёрстываю упущенное. — И занимаешься здесь взрослыми делами? — с притворной строгостью нахмурилась Джойс. — Ни в коем случае! — засмеялась девушка, несколько смущённая тем, как лихо её слова обернули против неё. — Я бы не посмела. Блондинка присоединилась, тоже немного посмеявшись вместе с ней, после чего две женщины посмотрели друг на друга с обоюдными тёплыми улыбками. Макс ещё раз подумала о том, насколько всё-таки классно снова разговаривать с Джойс, будто и не было целых десяти лет разлуки. Сюда бы ещё Уильяма с его по-хорошему придурковатыми отцовскими шуточками и извечно позитивным настроем, и она могла бы даже поменять своё мнение насчёт целесообразности возврата в прошлое. — Ты выросла в прекрасную юную леди, Макс, — от нежности, которую миссис Эмбер вкладывала в свои слова, у Макс на душе запели весенние птицы. Как у такой прекрасной женщины мог родиться настолько мерзотный ребёнок? — Я ведь едва узнала тебя, когда увидела на улице неделю назад. Эх, как же быстро летит время... Кажется, ещё вчера вы с Хлоей носились по всему дому в пиратских костюмах и искали клад, который для вас спрятал Билл. — А ты, наоборот, совсем не изменилась, — уловив тихую тоску в несколько потускневших зелёных глазах и полностью её разделяя, шатенка решила избежать дальнейших упоминаний их с Прайс детства и вместо этого зацепилась за первоначальные слова женщины. — Точно такая же, какой я тебя запомнила. Ни на год не постарела. — Что ж, приятно знать, что ты сохранила хорошие манеры, — ухмыльнулась Джойс, после чего её взгляд потерял свою осмысленность и устремился куда-то в сторону. Она явно о чём-то серьёзно задумалась. Может быть, снова вспомнила былые деньки, полные спокойствия и блаженства, когда ещё никто не догадывался, сколько несчастий свалится на каждого из них. Макс же поняла, что это лучший момент для того, чтобы перестать прятать слона в комнате и избегать разговора, ради которого она и ждала Джойс в своей спальне. Поболтать со старой знакомой о приятных мелочах да повспоминать их общее прошлое было бы просто замечательно, но на это у них ещё будет время. Теперь, когда Колфилд получила долгожданную должность в Блэквелле, в том, что она останется в Аркадии Бэй как минимум на несколько лет, не осталось никаких сомнений, так что вновь отказываться от Джойс, в отличие от её дочери, она точно не собирается. Но здесь и сейчас они должны решить совсем другую, пусть и связанную с этим проблему. Тяжело вздохнув, девушка привлекла к себе рассеянное внимание миссис Эмбер и, подтянув к себе ноги, обхватила колени руками. — Ну что, твоя дочь тебе всё рассказала? — Рассказала, — утвердительно кивнула Джойс, по всей видимости, точно так же приготовившись к сложному разговору. — И ты теперь будешь убеждать меня простить её? — А в этом есть какой-то смысл? — Ни малейшего. — Тогда не буду, — абсолютно ровным тоном призналась Джойс, а на полный удивления взгляд моментально повернувшейся к ней девушки рядом с собой ответила, по-матерински погладив её по запястью. — Ты уже слишком взрослая, чтобы я тебя воспитывала, и должна сама принимать такие решения. Я не в праве просить тебя делать то, чего ты не хочешь. Не понимаю... Как она может быть такой замечательной? — едва удерживаясь от того, чтобы раскрыть рот в изумлении, спросила себя Макс. Неужели вещи в этом доме всё-таки могут проходить гладко, без споров и ругани? Хлоя точно не приёмная? — Этого я не ожидала... — только и смогла протянуть она, продолжая пялиться на слабо улыбающуюся Джойс широко раскрытыми глазами и до сих пор не веря в то, что не ослышалась. Та же снова ненадолго замерла, обдумывая свои дальнейшие слова и способ донести до Макс то, чего она, очевидно, пока что не понимает. — Макс, мы с твоей матерью часто созванивались после того, как случился ваш с Хлоей... инцидент. И поверь, она очень детально описала мне, в каком ты тогда была состоянии, — в какой-то момент она всё же заговорила, и Макс гулко выдохнула, догадываясь, о чём сейчас пойдёт речь. Рано обрадовалась. — Хлоя переживала то же самое на моих глазах, поэтому я прекрасно понимаю, почему тебе тяжело находиться рядом с ней даже спустя столько лет. Она сказала, что ты с ней почти не разговариваешь... — Послушай, Джойс, — стараясь контролировать те эмоции, что так и просились вырваться наружу после негласного сравнения её с синеволосой сукой, Колфилд заранее отрегулировала прохладу в своём голосе. Этого всё равно оказалось недостаточно, и Джойс заметно поднапряглась от того, насколько недоброжелательно зазвучала прервавшая её девушка. — Я очень не хочу тебе грубить, но, пожалуйста, не смей больше сравнивать меня со своей дочерью. Мы с ней пережили не одно и то же. Совсем не одно и то же. Старшая женщина пока что не знала, что на это возразить, поэтому продолжила слушать немного помрачневшую Макс, что отняла руки от коленей и, отведя взгляд в сторону, чтобы не встречаться с ней глазами, жёстко упёрлась ладонями в матрас по бокам от себя. — Вы с ней потеряли близкого человека при несчастном случае, зная, что он до последнего любил вас всем сердцем. Мой самый близкий человек ушёл от меня сам, по собственному желанию, при этом заявив, что плевать на меня хотел и больше не желает меня видеть. Не нужно говорить мне, что ты знаешь, как я себя чувствую, только из-за того, что видела, как справлялась с потерей она. Потому что ты не знаешь. Она ожидала, что услышит какой-нибудь тяжёлый вздох или что-то в этом духе. Надеялась, что её обжигающий тон не заставит Джойс заплакать ещё раз, боялась, что своими грубыми словами слишком сильно расстроит эту добрую женщину. Но по-другому она попросту не умеет. Жизнь преподала Макс очень важный урок: если хочешь донести что-то важное до собеседника — делай это прямо, не увиливай и не сглаживай углы. Точно так же, как это сделала Прайс, которая не лезла за словом в карман, посылая свою лучшую подругу ко всем чертям на старой проржавевшей свалке. Этот момент наконец-то открыл долго отнекивающейся от правды Макс глаза на то, с кем она провела практически всю свою жизнь, как и на то, что нужно говорить людям, чтобы они тебя поняли. И теперь она всегда следует правилу ни с кем не церемониться. Однако самые страшные опасения девушки, к её удивлению, оказались напрасны. Джойс не вздыхала, не плакала и даже ни разу не всхлипнула. Слыша лишь чересчур громкую тишину у своего уха, Колфилд повернула голову к своей второй матери и обнаружила, что вместо всего этого она просто продолжает смотреть на неё понимающим взглядом и, пускай и с объяснимой грустью в глазах, но всё же мирно улыбаться как раньше. Неимоверная сила этой женщины продолжала поражать шатенку. Нет, они определённо не на одном уровне. Даже не близко. До такого Макс ещё расти и расти. — Ты права, милая: я не понимаю, что творится в ваших юных головках, — так спокойно, словно разговаривает со всё ещё невинной тринадцатилетней девочкой, а не с её закостенелым аналогом, проговорила Джойс. — Всё, что я знаю, — это что Хлое было плохо без тебя. Даже когда она познакомилась с Рэйчел, я видела, что ей всё ещё чего-то не хватает. Словно кто-то забрал у неё частичку её жизни. Вашей жизни. — Она сама меня выгнала! — слишком резко парировала Макс. — Никто не просил её это делать! Чувствуя, как снова начинает закипать, и понимая, что не может себе этого позволить, девушка на пару секунд прикрыла глаза и постаралась успокоиться. Только не с Джойс. Только не с ней. Уйми свой мудацкий темперамент, идиотка! Она тут не причём! — Даже когда я вернулась обратно, она продолжила обвинять меня во всём. Первое, что я от неё услышала, когда пришла в этот дом, — это предложение выгнать меня взашей и вызвать полицию. Она издевалась надо мной, подначивала, смеялась мне в лицо и забавлялась над моей злостью. — Ты же знаешь Хлою. Она очень импульсивная и не всегда думает на тем, что говорит, — миссис Эмбер снова положила свою ладонь поверх руки Макс. Только в этот раз шатенка решила ответить благодарной улыбкой, чтобы показать, что действительно не хочет больше ругаться. — Поверь, сейчас она сильно об этом сожалеет. Знаешь, что она спросила, когда мы с ней разговаривали? — И что же? — Она спросила, цитирую, "Что мне делать, Мам?", — снова эта грустная улыбка. Макс нахмурила брови, не зная, что вообще думать. — Я не слышала этого вопроса уже очень давно. Последний раз Хлоя советовалась со мной в чём-то, когда их с Рэйчел... А, не важно. Махнув свободной рукой, женщина быстро прикрыла рот и выглянула в приоткрытое окно, за которым уже практически ничего не было видно из-за окончательно ушедшего за горизонт солнечного круга. Лишь окна соседского дома, так же освещённые изнутри, как и в комнате Макс с Уорреном. Колфилд же в очередной раз призадумалась над тем, что же от неё опять утаивают, почему Джойс так поспешно оборвала свою речь и снова замолчала, будто только что чуть не проболталась о чём-то важном. Да уж, если и она предпочитает умалчивать некое происшествие, как-то связанное с Блэквеллом, то дело и правда серьёзное. Может, ей стоит покопаться в этом самой? А нужно ли ей это вообще? Это не её дело, она скоро отсюда уедет, и её в принципе не должны заботить проблемы Прайс. — Я не прошу тебя простить её, Макс, — прервала её размышления Джойс, отчего девушка часто захлопала глазами, возвращаясь в реальность. — Знаю, что это непросто. Хлоя ужасно с тобой поступила, и у тебя есть полное право на неё сердиться. Я просто хочу, чтобы ты знала, что она теперь совсем другая. Она старается быть лучше. — Что-то я не заметила, — небрежно буркнула Макс, прекрасно понимающая, что врёт, но ничего со своей глупой обидой поделать не способная. — У них с Рэйчел был очень сложный период взросления, — вот теперь блондинка всё-таки вздохнула, убирая свою руку. — После того, как ты уехала, Хлоя совсем отбилась от рук. А Рэйчел... Рэйчел тоже совсем не помогала... Макс знала Джойс достаточно долго, чтобы понимать: когда она говорит, что Хлоя отбилась от рук, на самом деле под этой деликатностью подразумевается "была са́мой настоящей занозой в заднице". Что происходило с Прайс после её отъезда, Колфилд не знала и узнавать не собиралась, но подобному откровению вообще не удивилась. Ещё в тот день, когда она нашла подругу на свалке, та уже встретила её с бутылкой пива в руках, сигаретой за ухом и очень острым языком во рту. Причём Джойс тогда сказала Макс, что её дочь ещё и в школе этим утром не была. Не говоря уже о том, в каком отвратительном месте они с Рэйчел вообще нашли своё пристанище. И это в пятнадцать-то лет! В какую задницу решила скатиться некогда довольно ответственная Прайс после смерти отца и отъезда подруги, было и так довольно очевидно. — Но это было давно, — с ещё одним вздохом, тяжелее предыдущего, закончила миссис Эмбер. — С тех пор многое поменялось, Макс. Вы все выросли и теперь должны решать свои проблемы как взрослые. Хлоя и Рэйчел очень стараются, поверь мне. На их долю выпала тяжёлая ноша, но они не сдаются, работают над собой и не ждут никакой помощи со стороны. Уверена, если бы не ваши разногласия, ты бы сейчас очень гордилась своей подругой. Поднявшись на ноги, она протянула девушке руку, чтобы та тоже встала с кровати. Макс руку приняла и уже через секунду вновь попала в крепкие объятия Джойс, что вызвала в ней очередную добрую улыбку. К этому можно и привыкнуть, — мурлыкнула она про себя, поглаживая женщину по спине. — Я всегда буду желать, чтобы все мои дети были счастливы, — когда обнимашки закончились, Джойс оставила свои руки на предплечьях девушки. — А вместе или порознь, решать вам самим. Но когда ты будешь готова принять решение, прошу, хотя бы ради меня: учти то, что Хлоя хочет вновь с тобой подружится и ужасно боится потерять тебя ещё раз. Знаешь, я не видела её такой подавленной с тех пор, как её отец нас покинул. Только не говори ей, что я тебе это сказала, ладно? На последней фразе блондинка как-то уж слишком по-девчачьи хихикнула, что не могло не вызвать у Колфилд умилённую улыбку даже несмотря на то, что ей не особо понравилось услышанное. Ей снова заявляют, что Прайс по какой-то причине не хочет расставаться с откровенно презирающей её бывшей подругой, и она, кажется, сама начинает в это верить. Проблема в том, что верить в это ей не хочется, и даже больше — нельзя этого делать. Она не понимает причин, ведь была совершенно уверена в том, что решение, принятое десять лет назад, окончательное, убедилась в этом после первого разговора с Хлоей в конце прошлой недели. Совсем недавно ей бросали в лицо очередные обвинения в предательстве, а прошло всего несколько дней — и Прайс хочет вернуть их старую дружбу, будто бы это вообще возможно после того, сколько боли они причинили друг другу. Может быть, она действительно чего-то не понимает? Может быть, вариант, который выглядит наиболее простым, на деле таковым совсем не является? — Спасибо, Джойс, — решив, что давать конкретный ответ она теперь не готова, и разумно рассудив, что от неё этого пока и не требуют, Макс благодарно кивнула миссис Эмбер. — Мне нужно подумать над всем этим. Я понимаю, что ты имеешь в виду, но на данный момент не могу вот так просто взять и простить твою дочь. Не могу забыть то, что она сделала. Возможно, когда-нибудь смогла бы, но, боюсь, будет уже слишком поздно. — Не торопись, милая. Ты поймёшь, когда придёт нужное время. Женщины уже выходили из комнаты, когда Джойс вдруг остановилась, из-за чего Макс едва не врезалась ей в спину, и задумчивым тоном произнесла: — Ты всё продолжаешь говорить "твоя дочь". Хлоя сказала, что ты не зовёшь её по имени. — Нет, не зову, — после длительной паузы, взятой на подбор подходящего объяснения, усталым голосом прогудела Колфилд ей в спину. — Прости, но я не считаю, что она заслуживает своего имени. Хлоя была моей лучшей подругой, самым близким человеком на Земле, единственной, кому я могла безоговорочно доверять. Той, кто она сейчас, я доверять не могу. Джойс побоялась что-либо возразить, а потому решила просто промолчать, вместо этого продолжив спускаться вниз по ступенькам. Взявшая с неё пример Макс краем глаза заметила, как из-за не до конца прикрытой двери в комнату Прайс выглядывает чья-то любопытная синеглазая мордашка.

***

Проводы гостьи получились какими-то чересчур уж торжественными. Все четыре жильца собрались вместе у входной двери, по очереди прощаясь с Джойс Эмбер так, словно она прилетела к ним с другой планеты и теперь спешит обратно на космодром. Хлоя предложила матери подвезти её до дома, но та лишь отмахнулась, заявив, что ей необходимо хорошенько выгулять свои старые косточки перед ужином. А на напоминание о том, что в это время суток на улицах может быть небезопасно, честно пообещала держаться людных мест. После чего поблагодарила дочурку за беспокойство и хорошенько обняла, от чего та начала усиленно отбрыкиваться, не желая показаться неженкой перед другими, в особенности перед Макс, что наблюдала за ними с каким-то необычайным интересом. Рэйчел налетела на мачеху точно так же, как и при встрече, поцеловала в щёку и попросила заходить почаще, а взамен снова пообещала привести сестру в гости, как только выдастся удачное время. Перед тем, как отпустить девушку, Джойс наклонилась к её уху и тихо прошептала так, чтобы остальные этого не услышали: — Радость моя, одевайся-ка ты попроще. Пожалей бедного мальчика, он весь вечер от тебя глаз оторвать не может. В ответ на это Рэйчел лишь коварно улыбнулась и незаметно подмигнула женщине, демонстрируя своё знание того, что и с какими целями делает. (Позже Хлоя предъявит ей такую же претензию перед сном, но и сестре она не ответит.) С Уорреном, как с наименее знакомым ей человеком, Джойс попрощалась обычным кивком, ещё раз окинула парнишку оценивающим взглядом, который тот предпочёл никак не комментировать, и, ухмыльнувшись, перешла к Макс. Которую также тепло обняла напоследок, сказав лишь: — Жду тебя в "Двух Китах" в самое ближайшее время. Не придёшь сама — притащу за ухо. У меня есть для тебя подарок. И больше ничего. Всё, что они хотели друг другу сказать, уже сказали, а всё прочее можно оставить на потом. Колфилд была уверена в том, что у них ещё будет время наговориться всласть, сейчас же она улыбнулась матери Хлои и покорно кивнула.

***

— Ну что, как поболтали с маман? Надеюсь, хотя бы она смогла вправить тебе мозги? — решила воспользоваться удачной возможностью Хлоя, после ухода Джойс умудрившаяся выловить Макс в одиночестве, удержав ту за локоть. Правда, когда заметила, что шатенка резко вздрогнула от этого прикосновения, тут же убрала руку и сделала вид, что ничего не произошло. — Это было... познавательно, — остановившись и медленно повернувшись к бывшей подруге, уверенно протянула Колфилд. Взгляд её содержал в себе какой-то неочевидный намёк, распознать который у Прайс сразу не получилось, за что она и поплатилась. — Это правда, что ты разревелась, как маленькая девочка? И насмешливо вскинула бровь, когда Хлоя, поначалу охреневшая так сильно, что звук падающий на пол челюсти мог бы оглушить их обеих, злобно зачертыхалась себе под нос. Даже не подозревая, что её бывшая подруга откровенно блефует, блондинка про себя осыпала болтливую мать проклятиями. — Да иди ты, чувиха, — едва различимый шёпот с трудом добрался до ушей шатенки. — Ничего я не разревелась! Если бы у Макс было подходящее настроение, она бы расхохоталась во всё горло. — Надеюсь, у тебя больше нет родственников, с которыми мне придётся тебя обсуждать? — заметив, как Хлоя стыдливо отводит взгляд, она поспешила спасти её ещё одним фальшивым смешком, чем та непременно воспользовалась, вернув себе кривую ухмылку. — Не, это был последний. Есть ещё дядя Аарон, — она изобразила задумчивость. — Но мы с ним, по правде говоря, давненько не общались. — Счастливый человек! Ужасно ему завидую! — фыркнула Макс. Забрав очередную лёгкую победу, шатенка решила, что больше не хочет тратить своё время впустую, и двинулась в сторону обеденного стола, который к этому моменту уже вовсю готовила к ужину Рэйчел. С довольной улыбкой на лице Хлоя показала ей в спину средний палец и двинулась следом. Больше они в тот день не разговаривали.