Глава 13. Хрупкие сердца фотографов
27 сентября 2024 г., 09:57
Автобусная остановка — это, наверное, единственное значительное новшество, которое смогла отыскать Макс в окрестностях "Двух Китов". В детстве им с Хлоей приходилось добираться до закусочной либо пешком, либо при содействии Уильяма или Райана, когда кто-либо из отцов был свободен и готов отвезти девочек на машине. Но бóльшую часть времени пешком, да. Не то чтобы это доставляло какие-то проблемы: Хлоя с Макс вообще-то обожали гулять по городу и порой приступали к этому занятию сразу же после школы, попутно споря над тем, кто сильнее — Супермен или Халк, планируя ассортимент обязательного вечернего киномарафона или посмеиваясь над тщетными попытками Джойс поймать с поличным некого похитителя печенек с верхней полки своей кухни.
Теперь же Макс могла добираться до этого места на школьном автобусе, в который получила безлимитный доступ после окончательного оформления документов в Блэквелле. И непременно воспользовалась этой возможностью, как только Кейт предложила ей сходить куда-нибудь перекусить после их интенсивной работы по передаче дел в академии. Решив убить сразу двух зайцев и выполнить недавнюю просьбу Джойс, Колфилд пригласила свою новую знакомую в "Два Кита", на что та без раздумий согласилась, будучи хорошо знакомой с этой закусочной ещё со времён своей собственной учёбы в школе.
Вся остальная же часть территории практически ничем не отличалась от той картины, которую рисовала чересчур кропотливая память Макс, в последний раз бывавшей в этих местах практически десять лет назад. Не то чтобы она хотела помнить всё так тщательно, конечно. Моё чёртово проклятье. Именно сюда она забежала в первую очередь, когда искала свою лучшую подругу по всему городу... Неважно, это не то, о чём она хотела бы сейчас думать. В любом случае, слишком знакомые виды навели её на одновременно забавную и довольно угнетающую мысль о том, что Аркадия Бэй, похоже, застряла во временнóй ловушке и всё никак не хочет меняться.
Широко известная в узких кругах закусочная "Два Кита" никогда не была образцом какой-то красоты или вычурности. Напротив, если убрать красочную неоновую вывеску — единственную выделяющуюся деталь во внешнем виде заведения, — ни за что не догадаешься, что в этом месте подают лучшие бургеры во всём Орегоне. По крайней мере, так всегда повторяла Джойс, а верить ей или нет — дело второстепенное.
Обычный, ничем не примечательный металлический брусок с мелкими, но крайне частыми окнами скорее напоминал отцепленный от состава вагон поезда, что в какой-то степени даже придавало некой уютности и в то же время самобытности, что ли. Ничего подобного в Сиэтле не увидишь, разве что если выехать за город и хорошенько поискать в его окрестностях. Чем-то напоминает бывшее жилище семьи Уоррена, из которого, к чести парня, он всё-таки смог вывезти своих родителей после того, как продал свои первые несколько картин.
Несмотря на то, что, как ей показалось, Макс помнила этот кусок города даже лучше, чем ей хотелось бы, в подобного рода заведениях она не бывала уже много-много лет. Почему? Она и сама не скажет. Возможно, давали о себе знать слишком болезненные воспоминания о "Двух Китах" и том, сколько времени они с Хлоей там проводили. А может, Сиэтл просто превратил её в ханжу, предпочитающую более элегантные рестораны или кафе. Это, опять же, совсем не те мысли, о которых она планировала заботиться в данный момент времени.
Потому что, как бы то ни было, стоило ей только зайти внутрь и придержать за протиснувшейся вслед за ней Кейт дверь, ворвавшаяся в голову ностальгия тут же мощно ударила по ноздрям знакомыми с детства запахами свежей выпечки, а по ушам — ошеломляющим звоном посуды вкупе с раздающимся тут и там бормотанием различного рода посетителей. От полученных ощущений Макс чуть было не застыла на месте, и лишь осознание того, что она всё-таки скучала по этому месту, хоть и не хотела этого признавать, заставило шатенку продвинуться дальше, вглубь закусочной, чтобы поскорее подтвердить свои подозрения ещё и визуально.
Всё, как она и думала: изнутри "Два Кита" точно так же ни черта не поменялся. Нет, если хорошенько присмотреться, то можно было бы заметить новую (но уже успевшую стать старой) обшивку на диванчиках из ярко-красной кожи, захудалый музыкальный автомат, отсутствующий в воспоминаниях из детства, стойку с какими-то трофеями, которые она обязательно щёлкнет, когда закончит с приёмом пищи и всеми возможными разговорами. И прочие мелочи. Но основной интерьер закусочной нисколько не изменился, и даже свет в помещении падает точно так же, как Макс помнит.
Что ещё она помнит, так это то, какой именно столик она совершенно точно не станет занимать даже несмотря на заманчивую свободу мест возле него. Именно поэтому она забрала себе право выбора, чтобы у Кейт не было и шанса случайно указать ей на пустующий столик, который когда-то давно застолбили за собой две юные пиратки. Ей и так сильно не везло со случайностями в последнее время.
— Фух, наконец-то... — гулко выдохнула Кейт, очень аккуратно протиснув свой округлый живот между столиком и диваном. — Вот, держи.
С этими словами она подтолкнула двумя пальцами широкую заламинированную брошюру, выступающую в качестве меню "Двух Китов". Макс с секунду помедлила — она и так прекрасно знала, что закажет, но всё-таки взяла картонку в руки, чтобы хотя бы убедиться, что её любимый вид завтрака всё ещё подаётся (если здесь вообще до сих пор подают завтраки в любое время суток, как раньше).
И только она успела подумать о том, что до сих пор не видела в помещении Джойс, как у их стола уже успела материализоваться весьма молодо выглядящая официантка пышных форм и с довольно необычным цветом причёски — локоны волос девушки словно окунули в банку с фиолетовой краской, из-за чего контрастность цвета распространялась по голове до боли неравномерно и в целом небрежно. Из-под воротника тёмно-синей рубашки выглядывала небольшая татуировка в виде... таракана? Какой необычный выбор. У Макс, впрочем, ничего из этого не вызвало ни толики удивления — прожив достаточно долго в Сиэтле, делящим с Сан-Франциско пьедестал самых артистичных городов западной части Америки, чего только не насмотришься.
— Добрый день и добро пожаловать! — со стандартной приветственной улыбкой отрапортовала официантка, немного напугав своей стремительностью не заметившую её Кейт. Однако всё своё внимание она первым делом направила именно на Макс. — Вы недавно в городе, да? Я раньше вас здесь не видела.
— Да, можно сказать и так, — с небольшой неохотой ответила Колфилд. Как бы миловидно ни выглядела эта улыбчивая деваха, она не была той официанткой, в чьих услугах Макс сейчас нуждалась. — Скажите, а Джойс сегодня работает? Я бы хотела её увидеть.
Изучающая в этот момент свою копию меню Кейт быстро подняла вопрошающий взгляд на шатенку с неким подозрением в глазах. В то же время неожиданный вопрос явно выбил официантку из колеи, что стало заметно невооружённым глазом благодаря моментально возникшей тревоге на её лице.
— А... А зачем вам Джойс? — слегка запнувшись, неуверенным голосом спросила последняя. Кофейник в её руке заметно задрожал, что навело Макс на странные мысли. — Я что-то сделала не так, мисс?
Уголок губ Макс заметно дёрнулся от слишком знакомого вопроса, но в этот раз паника и злость не туманила её несколько утомлённый разум, а посему она быстро сложила два и два и поняла, как именно был интерпретирован её запрос.
— Ох, нет, конечно нет! — успела выпалить она, пока не вмешалась Кейт, всё так же хмуро смотрящая в её сторону поверх меню. — Простите, это, должно быть, прозвучало грубо. Дело не в этом. Просто мы с Джойс старые знакомые, она сама пригласила меня сюда, так что, думаю, она хотела бы обслужить нас лично.
— Ох... — облегчённо выдохнула официантка прямо перед тем, как за её спиной выросла знакомая светловолосая фигура.
— Всё в порядке, Алисса, я займусь этим, — этот лёгкий южный акцент ни с чем не перепутать, отчего Макс ненамеренно заулыбалась в самой мягкой манере, на которую была способна. — Будь добра, возьми на себя четвёртый столик, пожалуйста. Похоже, Дерек отчаянно нуждается в дополнительной порции кофе перед отправкой.
И, ласково похлопав по плечу полноватую девушку, которая с чётким "Да, мэм!" быстро упорхнула в другую сторону, с чрезвычайно довольным видом положила руки на бока.
— Макс! Рада видеть, что ты всё-таки не заставила себя долго ждать.
— Привет, Джойс, — незамедлительно ответила та с толикой озорства в голосе. — Не люблю, когда меня таскают за уши.
После краткого, но довольно звонкого смешка женщина перевела взгляд с Макс на сидящую напротив Кейт.
— Доброго вечера, Кейт, — кивнула она в сторону другой девушки, на что та сверкнула добродушной улыбкой. — Вижу, вы двое уже знакомы?
— Да. Макс — моя преемница, — коротко ответила та, и Макс успела уловить нотки некой застенчивости в этом утверждении. Будто бы Кейт не считала своё положение чем-то выдающимся, чтобы иметь преемников.
— Ах да, точно-точно. Ты же говорила, что устраиваешься в Блэквелл. Прости, что запамятовала, золотце, — Джойс снова быстро повернулась к шатенке, совершенно не удивлённой тем, что эти двое также знакомы друг с другом. Обычное дело для крошечных провинциальных городков, вроде Аркадии Бэй: все друг друга знают, ни от кого не спрятаться. — Получается, ты уже почти готова привести в этот мир ещё одного ангелочка, Кейт? Как дела у твоего малыша?
— Судя по тому, как часто он в последнее время пинается, готова поспорить, что ему уже не терпится увидеть всё своими глазами, — скромно хихикнула молодая блондинка, показательно поглаживая свой живот ладонью. — А ещё он стал ужасно прожорливым! Мне сейчас приходится есть в два раза чаще обычного даже во время поста!
— В таком случае вы пришли в правильное место, молодой человек, — с широкой улыбкой миссис Эмбер наклонилась так, чтобы обратиться напрямую к животу Кейт. — У нас вам с матерью голодать точно не придётся!
После чего вернула себе более серьёзный (или, правильнее будет сказать профессиональный) вид и обвела взглядом обеих девушек, снова остановившись на Макс.
— Знаешь, я ведь больше не обслуживаю столики. Оглядываясь назад, стоило предупредить тебя ещё вчера, чтобы ты не пугала наших работников вызовом управляющего прямо с порога.
— Оу... — Колфилд изогнута брови в шокированной гримасе.
Только сейчас она обратила внимание на то, что Джойс была одета не в привычную тёмно-синюю рубашку и бежевую юбку, образ которых надолго отпечатался в памяти девушки с раннего детства. Казалось, что форма официантки была для неё чуть ли не второй кожей: так как со своих смен Джойс как правило приходила довольно поздно, то работу по дому выполняла даже не переодеваясь, поэтому во время своих частых визитов в резиденцию Прайс Макс частенько заставала Джойс именно в таком наряде. Сегодня же женщина предстала перед ней в гладко-выглаженном брючном костюме чёрного цвета и выглядела... более по-деловому, если так можно выразиться.
— Управляющая, ха? — решив, что продемонстрировать радость за единственного человека в Аркадии Бэй, кого она всё ещё может считать родным не кривя душой, будет выгоднее им обеим, добродушно ухмыльнулась Макс. — Полагаю, ещё не поздно поздравить тебя с повышением?
— Ай, да какое там повышение, — лениво махнула рукой Джойс. — Скорее, завуалированная отправка на пенсию. Дорогу молодым и всё такое. Девчонки и без меня тут прекрасно справляются, так что в основном я просто слежу, чтобы к ним никто не приставал и не мешал делать свою работу.
— И всё же... — загадочно улыбнулась Колфилд. — Большая начальница, а, Джойс? Авторитет для молодого поколения. Думаю, все в этом городе должны быть согласны, что ты этого заслуживаешь.
— Макс права, Джойс, — вмешалась Кейт, к этому моменту опустившая меню на стол и с интересом следя за диалогом старых знакомых. — Если кто и заслуживает руководить этим местом, то только ты.
— А с тарелками пускай носятся другие, — прежде чем миссис Эмбер успеет поблагодарить девочек за их тёплые слова, добавила шатенка.
И незаметно подмигнула женщине с явным намёком на то, что только они вдвоём смогут понять. Так и получилось: миссис Эмбер уловила отсылку на свою непутёвую дочь и бывшую лучшую подругу Макс, что несколько охладило её первоначальный беззаботный настрой и посадило семя сомнения в её голову. Однако, к её чести, новая управляющая местной закусочной тут же убрала с лица все признаки негатива и поспешила сменить тему, пообещав себе позже вернуться к ней, когда они с Макс останутся наедине:
— В любом случае, сегодня вас двоих будет обслуживать вот эта кошёлка. Итак, что будете заказывать, дамы?
— Я, пожалуй, возьму омлет с беконом, — первой начала Кейт, миловидно улыбнувшись не кому-то конкретному, а просто потому что чувствовала себя невероятно комфортно в окружении двух приятных женщин. — С двойным беконом, если можно.
— Принято: омлет с ТРОЙНЫМ беконом, — понимающе подмигнула Джойс под лёгкое хихиканье девушки. — Макс? Бельгийские вафли, верно?
Боже, да, пожалуйста! Ещё одна причина, по которой возвращение в Аркадию Бэй — не самая худшая из моих затей.
— Ты слишком хорошо меня знаешь, — с голодными глазами довольно закивала Колфилд.
В ответ на это блондинка только лишний раз ухмыльнулась и, заметив, что подобные привычки никогда не меняются, предложила девушкам заполнить ожидание своих заказов чашечкой кофе. Кейт попросила чай вместо кофе, и Макс решила последовать её примеру. В конце концов, за время своего пребывания в Сиэтле — хипстерский столице Америки — она посетила так много кофеен и так мало чайных, что, вернувшись в город детства, решила заодно и напомнить себе, какой именно напиток когда-то считала своим любимым. Прайс наверняка устроила бы очередную ссору по этому поводу, — мысленно добавила себе ещё одну причину остановиться на чае Макс.
В результате через пару минут девушки дружно сдували пар со своих чашек в ожидании главных блюд, периодически перекидываясь какими-то дежурными необязательными фразочками о работе, знакомствах и городе в целом. Кейт, казалось, была крайне заинтересована узнать об истории Макс в Аркадии Бэй, и, хотя та не особо горела желанием делиться своим прошлым с кем-то, с кем она только недавно познакомилась, всё же позволила себе выпустить наружу немного правды. Пришлось опустить массивную часть, связанную с некой Хлоей Прайс, но даже несмотря на это Колфилд было что поведать.
***
Кейт Марш. Ни разу не человек-загадка, как бы заманчива сея характеристика ни была по отношению к ней. Поначалу Макс, как это за ней повелось ещё с юности, с большим недоверием отнеслась к не в меру улыбчивой блондинке в скромной мешковатой одежде, на фоне которой сама Колфилд в своём жёлтом цветочном платье с открытыми плечами слишком явно выделялась и выглядела довольно вызывающе, хоть и рассчитывала как раз таки на обратный эффект. Девушка примерно её возраста и комплекции (не считая раздутого живота) встретила Макс на входе в кабинет мистера Джефферсона с очень мягкой и дружелюбной улыбкой на лице, протянутой вперёд ладонью и усыпляющим бдительность слащавым приветствием, что сразу же навело Колфилд на некоторые подозрения. Кейт звучала, выглядела и вела себя с Макс... мило. Слишком мило. Настолько, что давно уже разучившаяся доверять не то что незнакомцам, а вообще людям в целом, шатенка решила выдерживать определённую дистанцию и не выказывала ничего, помимо холодного профессионализма и банальной учтивости, как она делала это с ректором Уэллсом. Однако надолго её прагматичного выражения лица, которому Кейт, судя по всему, вообще не придала значения, всё-таки не хватило. Уже через пятнадцать минут Макс стало понятно, отчего Джефферсон так сильно грустил из-за ухода своей предыдущей ассистентки. Потому как после небольшого обмена необязательными любезностями девушки быстро приступили к основной цели визита Колфилд в Блэквелл — работе по инструктированию преемницы. Профессор же, собирающий бумаги и иллюстрации после недавнего занятия с последней группой студентов и поприветствовавший свою новую сотрудницу усталой улыбкой, видимо, решил не мешаться и, сославшись на срочные дела в городе, собрал свою рабочую сумку, после чего поспешно ретировался, пообещав вернуться через час или около того. Кейт сразу же приступила к делу, пригласив Макс к задним рядам столов в дальнем конце класса, где располагалось её рабочее место. К удивлению (а затем и ужасу) Колфилд, там её ожидали целые талмуды бумаг и папок, бережно отсортированных Кейт, явно относящейся к передаче дел со всей ответственностью и, надо признать, подготовившейся на славу. Помимо кропотливо отобранных конспектов самой мисс Марш, по её словам, приходящихся на время её собственного обучения у Джефферсона, и нескольких учебных пособий, Макс предстояло бегло ознакомиться с чуть ли не личными делами её будущих студентов: сильные и слабые стороны, привычки и причуды, предпочтительные стили фотографии, а также, что немаловажно, отличительные черты каждого отдельного учащегося. (Стоит отметить, что когда Макс начнёт изучать всё это добро более тщательно, в их с Уорреном аптечке быстро иссякнет запас таблеток от головной боли. А из холодильника пропадут остатки вина Хлои.) Естественно, каждая крупица информации сопровождалась вербальными комментариями самой Кейт, старающейся на пальцах пояснять своей преемнице, как и с кем стоит себя вести, чтобы направить студентов на праведный путь развития своего таланта. Эти советы Колфилд, конечно же, приняла к сведению, но всё же решила, что будет полагаться на свою личную интуицию и использовать персональные методы поддержки дисциплины в классе. Слишком уж мягкотелой в этом отношении показалась ей Кейт. Слишком милосердно отзывалась о нарушителях порядка, без которых, разумеется, обойтись никак не могло. Эта милая пушистая девочка не выдержала бы и дня в одном доме с Прайс. Однако в конечном итоге именно это и подкупило всё ещё сомневающуюся шатенку. Казавшаяся поначалу чрезмерной добродушность мисс Марш всё-таки пробила стены Макс, заставив ту наконец начать искренне улыбаться словам своей предшественницы. Серьёзно, даже Уоррен в своей фазе ухаживания за очередной красоткой не дотягивал до той планки галантности, которую Кейт, по всей видимости, поддерживает абсолютно в каждый момент времени. Даже не близко. Пузатая блондинка не только была абсолютно правдивой в своей добродушности, но и в целом вела разговор именно в той манере, которой Макс не наблюдала уже много лет. Она не задавала лишних вопросов, не давала лишних советов, не вдавалась в лишние подробности. Становилась серьёзной, когда нужно быть серьёзной, но смягчалась, когда от этой серьёзности не было никакого прока. Что-то подсказывало Макс, что в другой жизни они обязательно стали бы хорошими друзьями, окажись она в Аркадии на несколько лет пораньше. Именно поэтому она согласилась вместе пообедать после того, как закончат с делами. И именно поэтому самолично предложила обменяться номерами на случай возможных встреч в будущем. В конце концов, если Кейт не планирует в ближайшее время покинуть Аркадию, они так или иначе будут пересекаться на улицах крошечного городка, это попросту неизбежно. Возможно, всё дело было в позолоченном крестике, что висел на её цепочке и бросился в глаза, как только Кейт расстегнула свой кардиган и обнажила белоснежную рубашку. С другой стороны, сей аксессуар не давал никаких гарантий: Макс совсем недавно убедилась в этом лично, повстречав семейство Уилсонов и попробовав на вкус их "религиозное добродушие". Так что не стала делать поспешных выводов и предпочла не искать простых объяснений. И вот, когда с изнурительной работой по впихиванию в голову новой ассистентки целой горы свежей информации было более или менее покончено, а мистер Джефферсон вернулся из своего небольшого отгула, все трое преступили к более подробному обсуждению обязанностей Колфилд на новом рабочем месте. Как оказалось, Макс предстоит гораздо больше, нежели простая слежка за дисциплиной и помощь после уроков. Согласно Кейт, они с профессором чуть ли не еженедельно работали над проектами и конкурсами для студентов, чтобы разнообразить скучные учебные будни и дать возможность будущим фотографам проявить себя не только сухими ответами на вопросы преподавателя. Эта ноша также перекладывается на хрупкие плечи Макс. Как и ведение открытых уроков для смешанных классов, когда профилирующих науку подключают к искусствам и наоборот. Джефферсон считает такие занятия бессмысленным фарсом и попросту отказывается тратить своё время на подобную ерунду, поэтому ректор Уэллс, скрипя зубами, был вынужден повесить их на Кейт, а та в свою очередь — на Макс. Короче говоря, заржаветь на этой работе ей точно не удастся.***
— Девочки, ваши заказы! — голосисто пробасила Джойс, инстинктивно огибая одного из других клиентов, направляющегося к выходу. Оказавшись возле их столика, управляющая "Двух Китов" ловко удерживала на обеих ладонях по небольшому подносу с тарелками, салфетками и столовыми приборами на них. Сперва она опустила поднос с бельгийскими вафлями Макс, и той пришлось поплотнее стиснуть губы, дабы не дать просочиться рвущимся наружу слюнкам. Когда настала очередь омлета Кейт, девушка потянулась вперёд, чтобы помочь Джойс, но тут же получила заботливый шлепок по запястью и с понимающей улыбкой опустила руку. — Простите за задержку, милые, — расставив подносы по местам, женщина протёрла слегка вспотевший лоб рукавом пиджака. — Готовила твои вафли собственноручно, Макс. Я ведь помню, что ты любишь, когда они с пылу с жару, не так ли? — Ты просто чудо, Джойс, ты знаешь это? — умилённая такой персональной заботой, шатенка перевела взгляд со своего любимого блюда, до которого ей уже не терпелось добраться, на человека, который только что сделал ей такой шикарный подарок. — Не меньше, чем ты, дорогая, — ответила она своей улыбкой, после чего повернулась к Кейт. — И твой бекон, Кейт. Или, лучше сказать, "ваш"? Прайс всегда обожала бекон Джойс. Вечно требовала лишней порции. Так. Почему я сейчас об этом вспомнила? Немного похихикав вместе с управляющей, Кейт без промедления накинулась на свой обед как голодная львица, что вызвало ещё бóльшую ухмылку на лице старшей женщины. Однако перед тем, как оставить девушек в покое, Джойс всё же наклонилась к Макс и прошептала так, чтобы её услышала только она: — Не уходи сразу, когда закончишь, ладно? Нам нужно будет поговорить кое о чём. Уловив очевидные нотки строгости в её голосе, Макс легонько качнула головой, параллельно прокручивая в голове всевозможные варианты того, что вообще может услышать от Джойс такого, чего не было высказано вчера. Неужели Прайс уже успела отчитываться перед матерью о ночном выплеске эмоций, который застал их обеих врасплох? Она вообще так делает? Как бы там ни было, есть только один способ узнать. А пока что было бы разумнее отвлечься на что-то нейтральное, пока настроение окончательно не перешло в ту фазу, которая обязательно приведёт к неуместной сейчас злости. Поэтому, оторвав задумчивый взгляд от удаляющейся к стойке Джойс, Макс направила его на свою новую знакомую, сидящую напротив и с какой-то зверской жадностью раздирающую зубами тонкие полоски бекона. В любом другом случае шатенка сочла бы это варварством, недостойным такой опрятной и аккуратной девушки, как Кейт, но наличие законного оправдания в виде требовательного компаньона внутри её живота меняло отвращение на умиление. Сама же Колфилд приступила к приёму пищи куда более цивильно: неторопливо отрезая мелкие кусочки вафли ножом, она цепляла их один за одним и весьма педантично вилкой перетаскивала их в рот с полностью непроницаемым выражением лица. Со стороны могло показаться, что захудалую дорожную закусочную посетила наследница аристократичного семейства, но это только с виду. Внутри же всё звучало примерно вот так: Твою мать, я что, умерла и попала в рай?! Не может быть, чтобы эти вафли были земной пищей! Это лучшее, что я когда-либо ела! К тому моменту, как Макс покончила со второй вафлей и с плохо скрываемым удовольствием облизывала губы, Кейт уже откинулась на спинку дивана, тяжело дыша над пустой тарелкой. Судя по замерам Макс, на то, чтобы приговорить свой не самый бедный обед, у блондинки ушло всего-навсего три минуты, если не меньше. — Итак, Марк Джефферсон, — когда Кейт окончательно отдышалась, завела разговор Колфилд. — Твоё мнение о нём? — Эээ, что? Почему ты спрашиваешь? — захлопала глазами девушка напротив. — Я знаю его исключительно с профессиональной точки зрения. Как фотографа, — пояснила шатенка, протирая кончики пальцев салфеткой с важным видом. — Но раз уж мы теперь будем работать вместе, хотелось бы узнать о нём, как о человеке. Какой он вне класса? Если ты, конечно же, хочешь об этом говорить. Не то чтобы я прошу от тебя сплетничать или что-то в этом роде. — Оу... Ну, мистер Джефферсон, он... умный, наверное? — Кейт растерянно почесала затылок. — Даже не знаю, как правильно сказать. Иногда он бывает довольно суров, и мне не всегда по душе его методы критики студентов, но если ты действительно хочешь учиться — он приложит все усилия, чтобы ты поняла всё, что он пытается до тебя донести. Честно говоря, Макс было не столько интересно получить какой-то конкретный ответ на свой вопрос, сколько отследить реакцию Кейт на него. Да и в целом, как она догадывалась, устроила все эти полудружеские посиделки, подсознательно отвлекая себя от событий последней ночи. Причём делала это с самого утра (а точнее, с полудня), когда проснулась со смутными воспоминаниями о том, как неожиданно странно прошёл недавний диалог с Прайс, и куда более ясными вопросами о том, как к нему теперь относиться. Первая и последняя идея, к которой она пришла, — сбежать от всего этого, хотя бы на время. И дело даже не в том, что гораздо логичнее было бы сосредоточиться на работе и предстоящей встрече в Блэквелле. Просто Макс всё ещё не была готова всерьёз обдумывать предложение бывшей (будущей?) подруги. К счастью, она умудрилась проспать достаточно для того, чтобы по пробуждению обнаружить, что сёстры уже ушли на работу, и она осталась в доме лишь с Уорреном, без необходимости смотреть Прайс в глаза. К тому же, если она будет слишком много об этом думать, то может ненароком вспомнить, насколько правильно почувствовала себя в объятиях Хлои несмотря ни на что, какое сильное облегчение испытала, почувствовав на своей талии её сильные руки, и как приятно было выплакаться именно в её грудь. А этого Макс просто не могла допустить. Ради своего же блага. Именно поэтому сейчас она внимательно вглядывалась в изменения лица своей собеседницы, пока та придумывала, чтобы ещё такого добавить к своей персональной характеристике Марка Джефферсона. Подобное времяпрепровождение, каким бы бессмысленным оно ни было, всё же оттягивало тот страшный момент, когда её наконец прижмут к стенке и потребуют прямого ответа. — Он всегда знает, что сказать, — наконец продолжила блондинка, на секунду словно просветлев в лице. — Когда я... Когда у меня был сложный период в школе, именно он помог мне больше всего. Он говорил со мной, когда мне это было нужно, так, как мне это было нужно. Отвлёк на фотографию и убедил в том, что у меня талант к этому искусству. Я ведь изначально больше тяготела к рисованию, знаешь? Ещё одна художница, значит? Ха, что ж меня к вам как магнитом тянет? — Но, как оказалось, фотографировать у меня выходит всё-таки чуточку лучше, и именно мистер Джефферсон показал мне это. Периодически я помогала ему после занятий, а он взамен объяснял мне дополнительный материал, показывал стили и техники, которые, по его мнению, подходили лично мне. Иногда даже брал с собой на свои фотосессии в Нью-Йорк. Это было так здорово! И вот, окончательно осмелев, Кейт так сильно разговорилась, что довольно быстро отдалилась от изначальной темы беседы и не то с мечтательным, не то с просто по-детски задорным тоном начала рассказывать о своём преображении из обычной непримечательной школьницы, которая выделялась из толпы лишь своей набожностью и целомудрием (за что, разумеется, подвергалась травле со стороны более разгульных сверстников), в чуть ли не любимицу самого популярного преподавателя в Блэквелле и лучшего фотографа в классе. При этом Макс просто не могла не вспомнить свои собственные времена в старшей школе и то, как она сама долгое время считалась белой вороной в классе, которая вообще ни с кем не общалась и уделяла время исключительно учёбе, а любые увеселительные мероприятия игнорировала с железной непоколебимостью. Пока другие её одноклассники собирались в группы по интересам, организовывали кружки и устраивали вечеринки, Максин Колфилд уходила сразу же после звонка с последнего урока, не сказав никому ни слова на прощание. Обедала одна за дальним столиком в углу кафетерия, в библиотеке затыкала уши наушниками и впивалась в какой-нибудь учебник, не желая ни видеть, ни слышать окружающий мир. "Ботанка", "фрик", "нудила", а чуть позже и "психованная", "Безумная Макс" — как её только не называли. Не то чтобы её это когда-нибудь задевало, но иногда сильная злость, всё это время копошащаяся внутри и так никуда с годами не исчезнувшая, брала своё, и Макс давала ей выход наружу, обрекая несчастного студента, решившего в очередной раз преступить ей путь или, не дай бог, поиздеваться над её молчаливым отшельничеством, на страшные муки... Но что-то она отвлеклась. Часто похлопав ресницами, шатенка с трудом вырвалась из пучины не самых приятных школьных воспоминаний и вернула внимание продолжающей всё это время болтать Кейт. — ... предложил мне остаться его ассистенткой и после учёбы. Я тогда ещё выиграла тот самый конкурс, про который тебе мистер Джефферсон рассказывал... — Постой, Кейт, — решила оборвать казавшуюся нескончаемой тарабарщину своей новой знакомой Макс жестом поднятой ладони. Она бы с радостью отвлекалась от своих мыслей и дальше, но одна из них заставила её вспомнить об одной идее, посетившей голову Колфилд ещё в классе искусств. Теперь же, когда они закончили свою профессиональную деятельность, вполне можно и перебраться на более личный фронт. — Могу я тебя ещё кое о чём спросить? — Эммм, да, конечно, — похоже, что и до самой Кейт дошло, в какой буйный слововорот её ненароком затянуло, потому что после этого вопроса блондинка крайне забавно затрясла головой, словно выходя из своеобразного транса. На всякий случай Макс оглянулась по сторонам в поисках Джойс но, к своему облегчению, не заметила её присутствия в главном зале закусочной, так что немного ослабила бдительность и вновь повернула голову к Марш. — Мы ведь с тобой примерно одного возраста, да? — Ну... Наверное. Сложно сказать, — та непонимающе нахмурилась, выстрелив в шатенку вопрошающим взглядом. — Мне двадцать четыре, а тебе? — Двадцать три, — кивнула Макс. — Меньше месяца до двадцати четырёх. Но неважно. Значит, мы ровесники. И ты училась в Блэквелле... — Училась, — всё так же абсолютно не понимая, почему преемница задаёт такие глупые вопросы с таким серьёзным лицом (хоть уже и привыкла к такой Макс, словно та находится в постоянной боевой готовности), промямлила блондинка. — А почему ты спрашиваешь? Как бы так выразиться, чтобы она не подумала ничего лишнего? — задумалась Макс, ритмично постукивая двумя пальцами по деревянной поверхности стола. Наличие где-то неподалёку Джойс сильно напрягало, и, наверное, стоило бы отложить этот вопрос на потом, но уж слишком он чесался в последние сутки. Все эти постоянные умалчивания со стороны двух сестёр и их матери/мачехи всё-таки пробудили в ней если не прямой интерес, то как минимум банальное любопытство. Хлоя всегда говорила, что её лучшая подруга не может устоять перед тем, чтобы лишний раз сунуть свой нос не в своё дело, и пускай Колфилд с годами постаралась отучить себя от этой вредной привычки, но тут они прямо сами напрашиваются. К тому же, скорее всего, другой возможности в ближайшем будущем ей может и не представиться. А значит, решено. — Ты знакома с Хлоей Прайс или Рэйчел Эмбер? Они обе учились в Блэквелле в твоё время, — решив всё же перебдеть и излишне не повышать голос, она наклонилась поближе и посмотрела Кейт в глаза. Как она и ожидала, такая прямая постановка вопроса несколько выбила Марш из колеи, заставив девушку быстро посерьёзнеть и снова нахмуриться, что, к слову, ей совершенно не шло. Боковым зрением Макс посматривала на виднеющийся за стойкой вход на кухню, откуда в любой момент могла появиться Джойс с новым предложением или темой для отвлечённого разговора. Но пока что миссис Эмбер на горизонте всё ещё не было. — Эээ, Хлоя Прайс? — спустя пару секунд Кейт сподобилась-таки на звуковую реакцию. От удивления её голос приобрёл слегка ощутимый писклявый характер, но лишь на мгновение, и, звучно прочистив горло, чтобы такого не повторилось, блондинка продолжила тем же тихим тоном, что и Макс. — Разве не так зовут дочь Джойс? И Рэйчел Эмбер... это её подруга, верно? — Сестра, — быстро поправила её Колфилд. — Сводная. То есть, ты их знаешь? — Не напрямую, нет, — ответила та, тоже заговорщицки наклонившись вперёд, словно почуяв, что Макс делает это неспроста. — Мы никогда не общались. Я перевелась в Блэквелл совсем незадолго до того, как их отчислили. А потом, знаешь, как-то не было повода для знакомства. Отчислили. Получается, интуиция меня всё же не подвела, — шатенка закатила глаза и неосознанно начала жевать внутреннюю сторону щеки. Осталось узнать причину. Кто знает, что эта бестолочь могла натворить, пока меня не было рядом, чтобы её остановить? — А ты знаешь, почему их отчислили? — Не особо, — такое ощущение, что Кейт попросту перестала задаваться вопросом, зачем Макс вся эта информация. То ли самой было интересно вот так вот посплетничать, то ли она просто не чувствовала никакого подвоха. — Всё произошло так быстро... Рэйчел была со мной в классе искусств, ещё до мистера Джефферсона, так что я помню, как в один прекрасный день она просто перестала приходить, и всё, больше я её в школе не видела. А уже потом до меня дошли слухи, что её и ещё одну девушку вроде как отчислили. Болтали что-то про торговлю наркотиками в школе... ЧТО?! Из всех возможных вариантов, которые когда-либо возникали в голове Макс, когда она хотя бы на секунду задумывалась о том, почему Блэквелл, судя по всему, является запретной темой в резиденции Прайс/Эмбер, Кейт озвучила самый... невероятный. Сама того не замечая, шатенка часто захлопала глазами, пока нижняя челюсть девушки зажила своей жизнью и мелко затряслась. Повезло хотя бы, что она и вовсе не распахнула рот во всю его ширину — хватало и того, насколько шокированным выглядел её взгляд. Наркотики... Прайс продавала наркотики в школе? За это их с Рэйчел исключили? Погодите... Рэйчел что, тоже была причастна к этому? А она-то, дура такая, грешила на плохую посещаемость или что-то в этом роде. Стычки с другими учениками там, драки и всё такое. Это ведь случалось и до отъезда Макс, что уж говорить про время после? Вчера ночью Хлоя сама призналась ей, что после смерти отца стала часто ругаться с преподавателями и вообще в целом подзабила на учёбу. Кто сказал, что в Блэквелле всё будет иначе? Но опуститься до самого настоящего преступления... Это уже далеко за рамками разумного. Пока обильно смазанные новой информацией шестерёнки в её голове раскручивались на полную мощность, Кейт продолжила говорить, словно не замечая того, как дрожали на столе сжатые в кулаки ладони Макс: — Я знаю только то, что слышала, да и вообще не хотела участвовать во всех этих ужасных сплетнях, но в то время почти вся школа стояла на ушах по этому поводу. Поговаривали, что эти двое устроили целую сеть внутри школы и спонсировали вечеринки местного элитарного студенческого клуба под названием "Циклон" чуть ли не всеми видами наркотиков. И когда это вскрылось, ректор Уэллс, чтобы избежать громкого скандала, просто отчислил Рэйчел и Хлою по-тихому и не стал предавать этот случай огласке. Кое-что из сказанного было даже в каком-то роде знакомо Колфилд. В её школе в Сиэтле тоже был подобный гадюшник под видом некого "братства" — сборище тупоголовых клоунов, считающих себя выше всех остальных и пользующихся благами своих богатеньких родителей, чтобы устраивать отвязные вечеринки, полные разврата, алкоголя и, само собой, запрещённых веществ. А на деле являющихся обычными позерами, которым в дальнейшей жизни, насколько ей известно, было не так уж и легко, как им казалось в юношестве. Несколько её одноклассников также входили в этот поганый список, и лишь одной девчонке хватило мозгов не посвящать своё будущее повторению ошибок молодости. Когда-нибудь Макс снова с ней свяжется, может быть, они даже могли бы восстановить свои немного странные отношения, наладившиеся ближе к концу старших классов. Если посчитает это хорошей идей, конечно. А о том, что творилась на вечеринках в колледже, и вообще говорить не стоит. Туда уже стекались люди повзрослее и посмекалестее, но даже на этих гулянках никогда не обходилось без всё тех же мерзких средств увеселения. И с учётом того, что Макс самолично наблюдала за тем, как будущие художники и учёные Сиэтла распоряжаются своим свободным временем... Наверное, то, что ей удалось хотя бы удержать Уоррена от того, чтобы пересесть с алкоголя на что-то похуже, уже можно назвать везением. И самое главное: всегда был поставщик. Некий серый кардинал, тёмная фигура, наблюдающая со стороны и с радостью снабжающая каждую из вечеринок свежей порцией дерьма любого рода отвратности. Иногда это были лакеи из числа студентов, иногда их даже было несколько, но без них не обходилось ни одно подобное сборище. Никто конкретно не знал, кто является поставщиком, никому и не нужно было знать. Слишком опасно для всех сторон — всё-таки когда дело касается наркотиков, все шутки уходят в сторону, кроме тех, которые они вызывают уже после введения в организм. Неужели Хлоя была одной из этих тёмных личностей в Блэквелле? Господи, Прайс... Это не может быть правдой. Ты не могла до такого докатиться. Ты же не такая, правда? Правда ведь? Неужели тебе так сильно нужны были деньги, что ты наплевала на всё, чему учил нас Уильям? Следующая мысль, заключённая в прямом обвинении бывшей подруги в том, что она ещё и Рэйчел в это втянула, оборвалась так же быстро, как и впорхнула в её озабоченное сознание. Макс вдруг вспомнила выражение лица сводной сестры Хлои, когда хоть как-то цеплялась тема их учёбы. Стыд. Так много стыда. Невооружённым глазом, возможно, это и не было видно — всё-таки Рэйчел не самая плохая актриса и более-менее прилично скрывает своё настроение, когда захочет, но зоркий глаз фотографа, годами изучавшего человеческие эмоции под микроскопом, обмануть ей так и не удалось. В то же время куда более простая в этом отношении Прайс ни разу не подавала виду, что стыдится того, что произошло в Блэквелле на самом деле. И пускай Макс часто про себя называет бывшую подругу бесстыжей (мягко говоря), даже ей было очевидно, что разрушение своего будущего по настолько тупой ошибке не смогло бы пройти для совести Хлои бесследно. Получается, Рэйчел во всём виновата? Это она торговала наркотой? Что-то это совсем не укладывается в голове. Она ещё меньше похожа на наркоторговца, чем Прайс. Даже с учётом того, что рассказывал Уоррен. Может, она была просто девочкой на побегушках у кого посерьёзнее? Может, она была должна кому-то и таким образом расплачивалась? А Прайс была вынуждена ей помогать, потому что не хватило мозгов найти другой выход? — Что ещё ты слышала? — спросила она, возможно, даже слишком требовательным тоном, поставив локти на стол и сцепив пальцы в замок. — Только это, — небрежно пожала плечами Кейт. — Но это только слухи, Макс, что случилось на самом деле, я не знаю. Хотя после того случая вечеринки "Циклона" действительно резко прекратились, а сам клуб вроде как вообще распустили. Насколько я знаю, это было совместное решение ректора Уэллса и Нейтана. — Нейтан? Кто это? Несколько озадаченная той жёсткостью, с которой Макс выстреливала вопросами, блондинка всё же принялась объяснять школьные устои тех времён, по всей видимости, посчитав, что в таком настроении её преемница точно не потерпит отказа. Одного взгляда на налитые кровью глаза Колфилд было достаточно для того, чтобы понять всю серьёзность её намерений так или иначе добиться правды.***
— Поэтому я и не могу спросить об этом Джойс напрямую, — закончила пояснять Макс, медленно и с неприличным хлюпаньем потягивая свою уже вторую чашку чая. В благодарность за то, что Кейт была с ней настолько откровенна, насколько это было возможно, шатенка позволила и себе пролить на ту немного света касаемо своего пламенного интереса к судьбе Хлои и Рэйчел. Конечно, поделилась она далеко не всей историей. Если точнее, лишь малой её частью. Для религиозной блондинки Хлоя и Макс были всего лишь бывшими подругами детства, только сейчас получившими возможность постепенно налаживать общение после десяти лет обоюдного радиомолчания. О том, чтобы раскрыть секрет истинной причины их разрыва пока что малознакомому человеку, не могло идти и речи. — Не могу сказать, что полностью тебя понимаю, — после небольшой паузы, взятой на обдумывание слов Макс, заключила Кейт, поигрывая одним пальчиком с ложкой внутри своей чашки. — Мне всё-таки кажется, что шептаться за спиной других людей как минимум невежливо. Но если Хлоя и правда для тебя так много значит... — В этом и проблема, — прервала её Колфилд тяжёлым вздохом. — Я даже не знаю, что именно она для меня теперь значит. Когда-то мы были не разлей вода, но сейчас совсем другая история. Теперь мы друг другу никто, я даже с тобой за сегодня говорила больше, чем с ней за всю неделю. И самое главное — до сегодняшнего дня меня это вполне устраивало. Стоит ли в таком случае что-то менять? — Если хочешь моё мнение, — по-доброму фыркнув, Кейт наградила шатенку понимающей улыбкой. — Ты бы не стала так рьяно интересоваться произошедшим с Хлоей, если бы хоть немного о ней не беспокоилась. Знаешь, хоть мы и не знакомы лично, я встречала её пару раз, когда они с Рэйчел какое-то время работали тут официантками. И мне Хлоя совсем не показалась плохим человеком. Как и Рэйчел. — Тебя послушать, так плохих людей вообще не бывает, — устало усмехнулась Колфилд. — Бывает, конечно. Просто я из тех, кто любит давать людям второй шанс, даже если поначалу кажется, что они этого не заслуживают, — послышался тихий вздох перед ней. Оторвав задумчивый взгляд от практически опустевшей чашки, Макс заметила, как Кейт завела обе ладони себе за голову, и спустя пару секунд её светлые волосы, до этого заплетённые в один толстый пучок на затылке, красивыми золотистыми водопадами распластались по её плечам. Судя по её немного приунывшему виду, девушка устала не многим меньше, чем сама Макс. Вечер ещё только грозился постучаться в двери, и сквозь хорошо отмытые окна закусочную до сих пор окутывал тёплый солнечный свет. Для множества людей день ещё только начинался, однако оба фотографа, казалось, уже готовы были вернуться по домам, сбросить душащие верхние одежды и опуститься в горизонтальное положение, наконец оставив все свои заботы будущим себе. С одной стороны, Макс в принципе очень понравилась компания такого человека, как Кейт, и возможно, она бы даже не отказалась устраивать подобные чаепития почаще. Всё-таки, помимо Уоррена, у неё практически не было других людей, с кем можно было бы так просто поговорить о наболевшем, может, посоветоваться да и просто побыть собой. Кейт же была с ней мила с самого момента встречи, добра и приветлива, не настойчива и в целом отличалась от большинства людей, с которыми Колфилд довелось познакомиться в том же Сиэтле. В крайне положительную сторону. С другой стороны, задерживаться слишком уж надолго ей всё же не хотелось. Помимо обещанного разговора с Джойс, на сегодняшний вечер у неё были и другие планы: ежедневную прогулку по городу детства никто не отменял, к тому же она вроде как обещала показать Уоррену другие "достопримечательности" Аркадии Бэй, дабы вдохновить его на следующие картины. А не то он исполнит свою угрозу написать ещё один портрет своей лучшей подруги, чего она никак не могла допустить. Это будет уже пятнадцатый её портрет. А с учётом того, что изображать людей у Уоррена всё ещё получается весьма паршивенько, её бедная самооценка этого не выдержит. Нет уж, надёжнее будет просто сделать селфи. Кстати об этом.... Макс сделала селфи. Просто расстегнула свою сумочку, выскребла из кучи папок, которыми с щедрой руки Кейт была одарена и проклята одновременно, свой полароид и абсолютно бестактно щёлкнула саму себя прямо посреди разговора, что вызвало у Марш одобрительную ухмылку. После чего предложила той сделать совместное фото на память — ну это так, просто на будущее, запечатлеть на плёнке знакомство с хорошим человеком, что с ней случается не так уж и часто. Кейт в свою очередь достала свою собственную камеру — обычный цифровой Canon, выглядящий новеньким, — и девчонки, после того, как Макс перебралась на другое сидение, занялись своим любимым делом вместе. А за первыми селфи последовали и другие снимки закусочной: всё-таки в "Двух Китах" было где разгуляться взгляду профессионального фотографа. Колфилд таки дорвалась до полки с кубками, оказавшимися трофеями лучшим рыболовам Аркадии Бэй разных годов, сделала несколько снимков с разных ракурсов, заодно пару раз щёлкнула музыкальный аппарат и стойку с посетителями, когда те отвернулись и не смотрели в её сторону. Затем выждала момент и запечатлела Алиссу, пурпурной бабочкой порхающую между столиков с всегда готовым кофейником в руках. Отдельного снимка удостоилась и Джойс в своём деловом костюме, которая, заметив направленный на неё объектив камеры, весело помахала ладонью. В отличие от Кейт с её безлимитной мыльницей, Макс приходилось тщательно подбирать кадр, чтобы не истратить дневную норму плёнки раньше срока. Поэтому к тому моменту, как девушки наконец вернулись за столик, шатенка выложила на стол всего-то чуть больше дюжины полароидных карточек, разместив их веером и перепроверяя каждую отдельную фотографию по несколько раз. Пока она тщательно выбирала лучшие варианты, Кейт, в свою очередь точно так же ковыряющуюся в своём фотоаппарате, отвлёк сигнал телефона, и девушке пришлось попыжиться, чтобы протиснуть руку между животом и карманом мешковатых штанов, чтобы вытащить оттуда мобильник и ответить на вызов. — О, это Дэниел! — непреднамеренно выкрикнула она в воздух, поднимая трубку. — Привет, любимый! Я? В "Двух Китах". Ага, решила там перекусить после работы. А ты где? О, хорошо, тогда буду ждать. Точнее, мы будем. А, нет, я здесь со своей преемницей, но вообще-то я имела в виду малыша. Хе-хе, ты не поверишь, но он только что зашевелился, когда услышал про папу! Я тоже тебя люблю. До встречи, Дэнни. Положив телефон на стол рядом с фотоаппаратом, блондинка вдохнула поглубже и опустилась на спинку кресла. — Мой жених, — пояснила она Макс, отвлёкшейся от своих фотографий, когда Кейт закончила с разговором. Та понимающе кивнула и начала собирать их в аккуратную стопочку, чтобы переместить в отдельный кармашек чехла от фотоаппарата. — Он скоро подъедет и заберёт меня. Тебя нужно куда-нибудь подкинуть? — Эээ, нет, спасибо. Я планировала ещё побеседовать с с Джойс наедине... кое о чём. А потом прогуляться по городу. Когда он приедет? — Да с минуты на минуту, — Кейт пододвинула к себе свою чашку и заглянула внутрь в надежде на какие-нибудь остатки чая, которыми можно было бы помочить горло. К сожалению, безрезультатно, что отразилось грустью в глазах девушки. — Он работает неподалёку, так что и сам частенько тут бывает. И действительно, всего через несколько минут из-за закусочной послышался гудок автомобиля, оповещающий о том, что карета пока ещё мисс Марш прибыла, и ей пора собираться на бал. Подоспевшая вовремя Джойс любезно помогла беременной девушке как можно аккуратнее выбраться из-за стола и приняла оплату (несмотря на попытки женщины заверить девушек, что их сегодняшний обед был за счёт заведения, и Макс, и Кейт настояли на том, что в этом нет никакой необходимости). — Что ж, похоже, на этом всё. Удачи тебе с твоими делами, Макс, — когда Колфилд поднялась с места, чтобы попращаться, улыбнулась ей Кейт. — Если что, мой номер у тебя есть. Звони, если вдруг появятся какие-либо вопросы, по работе или не очень, хорошо? — Буду иметь в виду, — коротко кивнула Макс, стараясь не подавать Джойс никаких лишних идей. — О, и счастливых родов! После чего девушки попрощались, и Кейт под ещё один сигнал от нетерпеливого жениха торопливо выкатилась на улицу, оставив наконец двух не кровных родственников в компании друг друга. — Такая хорошая девочка, — прокомментировала Джойс, с доброй улыбкой на лице наблюдая через окно за тем, как Дэниел помогает своей невесте залезть в машину. — Мне всегда она нравилась. Хорошо, что вы с ней познакомились: тебе пригодятся такие друзья в городе. — Друзья — это, конечно, громко сказано, — заметила Колфилд, вернувшаяся на своё место и подтянувшая к себе новую чашку с чаем, которую заблаговременно принесла ей Джойс. — Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Кейт... милая. Наивная, но милая. Думаю, мы с ней нашли общий язык. — Не сомневаюсь. Итак, теперь, когда у нас есть время наедине... Как твои дела, Макс? С этими словами старшая женщина медленно опустилась на ещё не остывшее место Кейт, предварительно попросив Алиссу забрать со стола всю грязную посуду и налить ей кофе. Девушка с фиолетовыми волосами, судя по просветлению на немного унылом лице, была рада услужить любимой начальнице и быстро выполнила все её поручения. — Ты имеешь в виду что-то конкретное или так, в целом? — с небольшой ленцой уточнила Макс, обхватив отдающую приятным теплом чашку обеими ладонями? Оставалось загадкой, могла ли Джойс каким-то образом подслушать разговор фотографов о её дочери или же просто догадываться о его возможном содержании. Но как бы то ни было, у Макс не было никакого желания обсуждать с ней то, что она только что услышала от Кейт. Конечно, миссис Эмбер определённо могла бы внести ясность в вопрос об исключении Хлои с Рэйчел из академии — у неё наверняка гораздо больше информации, чем у вечно сомневающейся в своих познаниях Кейт. Но что-то внутри заставляло шатенку пока что опустить эту тему и постараться не думать о том, что её лучшая подруга детства могла оказаться бывшей наркоторговкой. По крайней мере, пока не доберётся до дома (всё ещё очень непривычно называть логово Прайс своим домом даже в собственных мыслях) и не вернёт себе возможность мыслить рационально. Информации на сегодняшний день у неё и так слишком много, а спросить Джойс она ещё успеет. — В целом. Похоже, с работой в Блэквелле у тебя всё срослось, судя по вашему милому общению с Кейт. — Да, с этим я пока что разобралась. Хотя, честно говоря, я всё ещё немножко нервничаю перед первым занятием с мистером Джефферсоном. Как-никак, мне ведь ещё не доводилось работать со школьниками... Да и вообще работать по-серьёзному, если так подумать. — Не нужно переживать, милая, — не забывая о своих обязанностях ни на секунду, Джойс тут же одарила вторую дочь подбадривающей улыбкой. — Даже не сомневаюсь, что ты справишься с любыми сложностями. — Спасибо, Джойс, — ответила ей своей полуулыбкой Макс, всё ещё мысленно находясь где-то между классом фотографии, обещающим стать следующим серьёзным испытанием её выдержки, и скорой прогулкой по городу под ручку с Уорреном. Стоит ли рассказывать ему о том, в чём подозревается Рэйчел? Или же лучше для начала подождать, когда у неё на руках будет больше железных фактов? Было бы хреново прямо сейчас разочаровывать лучшего друга в его романтическом интересе. Но в то же время скрывать от него правду — тоже не совсем по-дружески. Или же просто забить на прогулку, пойти прямиком домой и схватить Прайс за горло с требованием прямых ответов? Макс встряхнула головой, чтобы выбросить из неё эти безумные мысли, и прислушалась к тому, что говорит ей Джойс между глотками своего кофе: — Всё ещё не могу нарадоваться тому, что ты теперь здесь, — в её глазах действительно читалось неподдельное счастье, что легко повлияло на несколько подавленное настроение Колфилд и заставило ту улыбнуться ещё раз. — Вот бы ещё увидеть Ванессу с Райаном, посидеть вместе семьями, как раньше, и можно со спокойной душой уходить на покой. — Можешь мне поверить, это желание обоюдное, — Макс опустила чашку на стол. — Я как-то раз подслушала разговор родителей: мама говорила отцу, что скучает по тому, как просто всё было раньше, до переезда. Знаешь, с нынешними соседями мы даже толком не познакомились. Люди в Сиэтле... другие. — В таком случае, пригласи их как-нибудь в гости! Мы могли бы понастольгировать все вместе, — с нотками мечтательности в голосе предложила Джойс, а Макс отвела взгляд к окну и постаралась сдержать грустный смешок. Ага, щас, только их тут сейчас не хватало. Если Ванесса с Райаном узнают, где она живёт, никакой ностальгии не хватит, чтобы окупить масштаб скандала, который всё семейство Колфилд обязательно устроит. — Для этого ещё слишком рано, Джойс, — поэтому она решила, что заранее откажется от этой заведомо дурацкой затеи. — Сначала мне нужно разобраться с твоей... с Хлоей. Как и ожидалось, миссис Эмбер чуть ли не ахнула, услышав имя своей дочери из уст той, кто ещё вчера наотрез отказывалась его произносить. Дабы предотвратить любые возможные вопросы, на которые ей пока не хочется отвечать, Макс опередила женщину, пусть и не решилась отворачиваться от умиротворяющего вида из окна на практически пустующее шоссе: — У нас был разговор этой ночью. Очень сложный разговор. И я пообещала ей, что попробую к ней прислушаться, как ты и просила. После этого шатенка тихо вздохнула и на мгновение прикрыла веки. Она этого не видела, но Джойс, казалось, с каждым её словом преисполнялась какой-то необычайной уверенностью. — Понятия не имею, хорошая ли это идея. Я всё ещё ей не доверяю, Джойс. В тот день она заявила мне прямо в лицо, что ей плевать на меня, а теперь ведёт себя так, словно нуждается во мне больше, чем когда-либо. Как только последние звуки её хрипловатого голоса покинули губы девушки, приглушённый слух уловил копошение перед ней, и Макс снова открыла глаза только для того, чтобы увидеть, как администратор "Двух Китов" поднимается со своего места. — Жди здесь, — с необычайной строгостью, которую, наверное, до этого в свой адрес получала лишь её дочь, указала Джойс. То, с какой ритмичностью отстукивали каблуки её чёрных туфель, когда женщина удалялась в сторону своего кабинета рядом с кухней, можно было бы с лёгкостью использовать в качестве метронома. Макс задумчиво свела брови к носу, пытаясь понять, как ей реагировать и чего ожидать после такого скорого исчезновения собеседницы. Куда это она так подорвалась? Уж не позвонить ли своей дочери, чтобы вызвать её сюда и устроить им двоим ещё одну очную ставку? Если так, то Макс просто поднимется и молча уйдёт из этого места. Хватит с неё всех этих дебильных заговоров за спиной. Она будет разговаривать с Прайс — да вообще с кем угодно — только когда сочтёт это нужным! Однако гнев по этому поводу даже не успел толком начать расползаться по её венам, когда миссис Эмбер снова хлопнула дверью и в уже более медленном, явно неуверенном темпе вернулась обратно к столику своей новообретённой дочери. Подняв голову на звук, Колфилд успела заметить краем глаза какой-то предмет в руках женщины перед тем, как та наклонилась вперёд и положила его на стол прямо перед ней. — Подарок, который я тебе обещала. Теперь, когда у неё было больше, чем доля секунды, Макс могла повнимательнее рассмотреть этот "подарок". Которым оказался всего-навсего лист бумаги, сложенный пополам и упакованный в пластиковый прозрачный файл. Озадаченно посмотрев сначала на листок, а затем на того, кто его принёс, девушка взяла файл в руки. — Что это? Джойс многозначительно ухмыльнулась. Однако голос её при этом потерял все позитивные аспекты, а в глазах читалась нервозность и даже... страх? Уже это дало понять Колфилд, что ничего хорошего от такого подарка ждать не стоит. — Несколько лет назад я убиралась в комнате Хлои и нашла в мусорке это письмо. Письмо на твоё имя, Макс. Я хотела сама его отправить, но так и не решилась. Хлоя убила бы меня, если бы я это сделала без её ведома. Поэтому я решила на всякий случай сохранить его — и вот наконец такой случай представился. Мне кажется, ты должна его прочитать, милая. Письмо? Прайс писала мне письма? — мысленно повторила Макс и, не дожидаясь очевидных подсказок, что нужно делать дальше, прошлась ярко-красным ногтём указательного пальца по вершине файла, чтобы открыть его. Бумажка, законсервированная внутри, выглядела искусственно выглаженной — такое ощущение, что изначально этот лист был грубо скомкан и только затем уже кое-как приведён в естественный вид, что было заметно по всё ещё различимой паутинке вмятин по всей площади листа. Что неудивительно, учитывая, откуда, по её словам, достала его Джойс. Отложив пластиковую обёртку в сторону, Макс аккуратно развернула лист, в то время как миссис Эмбер незаметно ретировалась обратно к стойке, чтобы не мешать чтению, которое обещало быть как минимум волнующим. Но оно того стоило, должно стоить: женщина была уверена в этом. Макс должна знать правду, даже если поначалу ей будет нелегко её принять. Одной лишь первой строки, написанной до боли знакомым корявеньким почерком, хватило Колфилд для того, чтобы тут же крепко зажмуриться и стиснуть зубы.Дражайшая Макс!
На то, чтобы выровнять дыхание и снова открыть не желающие продолжения глаза, у неё ушло не менее десятка секунд. Внутренний голос вопил остановиться и порвать бумажку на сотни мелких кусочков, прежде чем она сможет ещё сильнее ударить по психике Колфилд. В мозг девушки будто впились сотни острых иголок, с каждой последующей строкой старого письма забивающихся всё глубже и глубже. В какой-то момент боль стала ощущаться физически, из-за чего пришлось снова стискивать зубы, да так, что от напряжения сводило челюсти. Где-то на середине текста она, к своему полному неудивлению, увидела первое мокрое пятно, образовавшееся после падения на бумагу одинокой слезы. Быстро протерев глаза одной рукой, шатенка на секунду оторвалась от текста и нервно сглотнула перед тем, как продолжить. Помогло не особо. Боль никак не отступала, а наоборот, начала накатывать свежими импульсами. Живот крутило, содержимое желудка, только недавно туда помещённое, теперь активно просилось наружу. Но вместо того, чтобы отбросить причиняющее ей муки письмо и убежать в туалет, чтобы её не вытошнило прямо посреди чтения, она продолжила процесс самоистязания, не в силах остановиться. Она должна была закончить — не имела права откладывать. Спустя минуты, показавшиеся ей целой вечностью, Макс наконец дошла до финальной строки письма и выпустила бумажку из сильно трясущихся пальцев, после чего опустила голову вниз и спрятала лицо в ладонях, чтобы силой не дать себе расплакаться окончательно. Лживая тварь! Как я вообще могла тебе поверить? — первая членораздельная мысль, что пронеслась в её сознании после длительной пустынной тишины. Находясь на грани полноценного бешенства, девушка что есть силы врезала кулаком по столу, привлекая внимание немногочисленных посетителей закусочной. Не то чтобы ей было дело до реакции каких-то там зевак. Её снова обманули, предали, разбили сердце. Она хочет уехать из этого проклятого города прямо сейчас, бросить всё и всех, отказаться от мечты и исчезнуть, лишь бы наконец перестать чувствовать эту острую боль в своей душе, забыть и никогда больше не вспоминать. Не нужно было возвращаться в это место. Даже сейчас оно продолжает отнимать у неё всё, что она с таким трудом приобретала. Девушка медленно поднялась с сиденья, небрежно повесила свою сумку на плечо и вылезла из-за стола, напоследок прихватив с собой треклятое письмо. На подкашивающихся ногах под опечаленный взгляд Джойс, вполне готовой к такому исходу своей рискованной аферы, она направилась к выходу из помещения, ни разу не обернувшись и ни с кем не попрощавшись. Прогулка по городу не только не отменяется, а уже просто стала необходима для её ментального здоровья, однако Уоррену всё же придётся искать себе другого гида. У этого не осталось сил. Ему нужно заново собрать по камешкам только что развалившийся мир. Выйдя на парковку возле закусочной, Джойс потянулась рукой в карман своего пиджака и нащупала пачку сигарет, которую не открывала уже много лет, но сегодня взяла с собой на работу, предполагая, что когда Макс получит свой "подарок", женщине, вполне вероятно, понадобится курево. Пока едва различимый силуэт несчастной девушки, на чью долю выпало несправедливо много испытаний, медленно скрывался за горизонтом, Джойс думала о том, что будет, если всё пойдёт не по её плану. Не сделала ли она только хуже своим вмешательством? Но всё же она пришла к выводу, что это всё равно было правильным. Макс и Хлое давно нужен был серьёзный толчок, чтобы вернуть то, что всегда скрепляло их воедино. Теперь дело за Хлоей. Наша девочка справится, Уильям. Я верю в неё. В них обеих. Знаю, ты хотел бы, чтобы они снова были вместе.***
Едва слышимый шум бьющихся о скалы прибрежных волн уже давно вошёл в привычку, перебиваемый лишь криками редких перелётных птиц и шелестом листьев многочисленных деревьев позади. Золотисто-розового цвета небесное полотно всё сильнее затягивало тёмно-серыми облаками, с каждой минутой делая его оттенки тусклее. Вечер постепенно переходил в потёмки. Золотой час практически закончился. Правда, в этот раз не было сделано ни единого фото этого прекраснейшего чуда природы. Более того, любимый полароид так ни разу и не покинул глубин её сумки, будучи ненужным и нежеланным именно сейчас. В какой-то момент на пике истерики ей в голову даже пришла безумная идея швырнуть его в океан вместе со всеми фотографиями, сделанными за этот день. Отказаться от любимого дела и больше никогда не искать красоты в этом испорченном мире боли и лжи. Лишь бы больше не быть той, кем она является, и кого в ней видят другие. Но естественно, она этого не сделала. Она не настолько безответственная. К тому же ей уже приходилось быть в таком положении, и пропускать мимо себя подобные прихоти расшатанного рассудка в этот раз должно быть попроще. Она больше не хотела плакать. Не допустила ни единой слезинки на своей побледневшей коже после того, как покинула "Два Кита" и оставила Джойс без ответа на вопрос, который так и не был задан. Ей больше не четырнадцать, самостоятельность накладывает определённые обязанности хотя бы перед собой. Быть сильной даже когда ломаешься. Даже когда больше не можешь... Дорога до маяка вышла чрезмерно длительной — немудрено, когда еле-еле перебираешь ногами и практически не смотришь, куда идёшь. Кажется, она подрала своё платье, пробираясь через заросли кустарника на подходе к холму. Это одно из её любимых платьев. Оно всегда идеально ей шло. Теперь его придётся выкинуть. Сидя на единственной скамейке на смотровой площадке примаячной площади, Макс смотрела перед собой и пыталась различить в наступающих сумерках расплывчатую линию горизонта, медленно поглощающую солнечный полукруг. Множество мыслей, как адекватных, так и не очень, было отправлено в дальние уголки разума, и сейчас в её голове царила умиротворяющая пустота. Думать не хотелось ни о чём — от этого всё равно одни проблемы. Каждый раз, когда она считает себя достаточно умной, чтобы во что-то поверить, ей непременно доказывают обратное. Как была наивной идиоткой, так и осталась, ничего не изменилось. Последний солнечный луч нежной ладошкой прошёлся по её лицу, и именно в этот момент одинокая слеза предательски скатилась по щеке. Как я могу любить и ненавидеть её одновременно? За что ты так со мной, Хлоя?
