Take my hand or I'll kick your ass

К её собственному удивлению, подъём по дереву дался Хлое не настолько тяжело, как она думала. Можно даже сказать, что в детстве было куда сложнее. Возможно, всё дело в серьёзной разнице в росте между молодой улыбчивой пираткой и длинноногой официанткой-неудачницей, благодаря которой девушка могла спокойно пропускать ступеньки и подтягивать своё худощавое тело через каждую вторую доску. К тому же, учитывая, что крепость на дереве предназначалась для маленьких девочек, а не взрослой каланчи вроде неё, Уильям возводил её на не таком уж и большом расстоянии от земли. По крайней мере, из машины казалось, что домик располагался выше, чем на самом деле. Другими словами, на то, чтобы добраться до последней ступеньки и подтянуть свой корпус к дверному проёму, ушло совсем немного как времени, так и сил. А вот удержаться и не разжать покрытые занозами пальцы после того, как её ослепила вспышка фотоаппарата, было более заковыристой задачкой. К счастью, на помощь пришла стальная хватка натренированных рук механика-самоучки, выработанная после чуть ли не еженедельной возни с находящимся на грани жизни и смерти пикапом. Но от громкой ругани на мелкую засранку, осмелившуюся разыграть её таким идиотским образом, это её не уберегло. — Какого хрена, чувиха?! — прорычала Прайс, делая финальный рывок без возможности протереть покрывшиеся белой пеленой глаза. — У тебя совсем башка не варит? А что если бы я грохнулась? Несмотря на всё ещё шалящие нервы, Хлоя не горела желанием демонстрировать то, с каким депрессивным настроем прибыла на зов бывшей подруги, и раз уж Макс пока не торопится раскручивать маховик драмы, она с радостью воспользуется возможностью сделать перерыв от эмоциональных горок, на которых скакала последние несколько дней, и немножко побеситься. — Может, таков и был мой план, ха? — послышалось в ответ откуда-то спереди. Забравшись наконец наверх, Хлоя тут же провела рукавом по лицу, прогоняя белёсый морок, после чего похлопала влажными ресницами и уставилась на невысокую шатенку, что сидела у противоположной стены и энергично помахивала полароидной карточкой в одной руке. — Так твой великий план мести — сбросить меня со второго этажа? — скептически проворчала блондинка, попутно отряхивая грязные ладони друг о друга. — Слишком низко даже для тебя, Максимус. — Эй, вообще-то это ты заставила меня ждать здесь больше часа, пока сама трусливо отсиживалась в своей тарантайке, — после того, как фотография проявилась, и Макс убедилась в том, что поймала удивлённое выражение лица Прайс во всём его потешном великолепии, девушка подняла насмешливый взгляд на бывшую подругу и небрежно пожала плечами. — Не вини меня за то, что мне стало скучно. Больше часа? Это сколько ж, блин, я проспала там, в машине? Хлоя хотела что-то возразить, но в такие короткие сроки придумать что-нибудь язвительное, что соответствовало бы игривому тону Колфилд, было слишком затруднительно. Поэтому ей оставалось только тихо вздохнуть и лениво махнуть рукой на любые попытки поёрничать. Вместо этого она решила осмотреться перед тем, как приступить к самой важной части новой встречи со своим грозным обвинителем. В конце концов, она не была здесь целую декаду — в последний раз Макс с Хлоей посещали свой пиратский форт где-то за пару месяцев до печально известной аварии. И зачем отец выбрал место так далеко от города? — мысленно хмыкнула она, вспоминая, как часто ей пришлось петлять по дороге сюда. Как ни странно, широкая дощатая коробка, которую представлял собой домик на дереве, изнутри оказалась подвержена влиянию времени даже слабее, чем снаружи. Несмотря на кое-где подгнившие, а в некоторых местах и вовсе оторвавшиеся доски, в целом мало что свидетельствовало о том, что с последнего визита прошло аж десятилетие. Слегка покосившийся столик, состоявший из пробитого к полу бруска и деревянной плиты на нём, до сих пор был накрыт старой пластиковой скатертью со стоящей на ней масленой лампой, огромное чёрное полотно на одной из стен, пусть и серьёзно выцвело из-за изредка попадающих на него солнечных лучей, всё ещё исправно хранило изображение черепа с костями. А на полу среди кучи истёртых и потрёпанных покрывал и пледов можно было найти пару деревянных мечей с бережно раскрашенными в синий цвет рукоятями. Одинокий матрас в углу выполнял роль небольшого диванчика: настоящий диван, который кормил клопов на чердаке их дома, Уильям приносить отказался — по его словам, такая тяжесть слишком опасна для малоустойчивой конструкции. Единственная более-менее настоящая мебель — это сколоченный из лёгкого дерева шкаф, примостившийся в дальнем от Хлои углу. Раньше ещё были игрушечные корабельные пушки, установленные на окна для защиты от внезапных захватчиков, но одну из них в какой-то момент перенесли на задний двор дома Прайс, а вторая, судя по всему, просто куда-то пропала. Может быть, птицы утащили? Жалкие падальщики! Но главное украшение, главная декорация старой пиратской крепости восседала у противоположной от входа стены, постелив под себя один из пледов и сложив ноги по-турецки. Долговязая Макс Сильвер вернулась из дальнего плаванья в соседнее королевство и теперь с интересом смотрела прямо на своего бывшего капитана, от чьего покровительства отказалась много лет назад. — Навевает воспоминания, да? — следя за скачущим по всему помещению взглядом Хлои, нарушила тишину пиратка-фотограф, чем спровоцировала ту вновь вернуть к себе внимание. — И не говори, — хмыкнула в ответ Прайс, стараясь поддерживать напускную уверенность во время зрительного контакта со слишком уж спокойно выглядящей шатенкой. — Не думала, что когда-нибудь снова вернусь сюда. — Это я заметила. Ты сильно запустила наш форт, — голос Макс, как ни странно, звучал не порицающе, а скорее задумчиво, с лёгкими нотками ностальгии. — Не смотри, что он сейчас так выглядит: пришлось хорошенько тут убраться, вымести сухие листья, выкинуть ветки, поправить флаг, и всё такое. — Ну что тут скажешь, как всегда молодчина, Супер-Макс, хвалю. Хлоя мягко улыбнулась, совсем не удивившись тому, что бывшая подруга не поленилась привести это место в надлежащий вид, прежде чем позвать её. Из них двоих Макс всегда была чистюлей: пока комната младшей Прайс представляла собой творческий хаос из игрушек, коробок со всякой всячиной и неумело распиханными повсюду артефактами из их совместных приключений, убежище Колфилд, напротив, всегда являлось образцом чистоты и опрятности, пускай причиной этому и было то, что бóльшую часть времени девочки проводили именно во владениях Хлои. А с учётом того, насколько педантичной представлялась ей новая версия её старой подруги... Поняв, что обоюдное молчание чересчур затянулась, Хлоя встряхнула головой, после чего последовала примеру Макс и, подняв с пола одно из покрывал, звучно шлепнулась на одинокий матрас неподалёку от шатенки. — Понятия не имею, почему ты решила поговорить со мной именно здесь, но знаешь, я даже рада этому, — мечтательно протянула она, без зазрения совести натягивая грязное покрывало на плечи. — Подумала, что на маяке было бы слишком банально, — откликнулась Макс, чем вызвала у Хлои несколько мрачноватую улыбку. А затем и тихий смешок, когда расслабленно прижалась спиной к стенке и продолжила. — Плюс ко всему, если что-то пойдёт не так, в лесу будет проще спрятать труп. — Тогда надеюсь, что в твоей сумочке поместится лопата, потому что свою я дома оставила, — Хлоя насмешливо покачала бровью, пытаясь поддерживать шутливую атмосферу, пока ещё была такая возможность. Как бы то ни было, Макс уже неоднократно доказывала, что способна прятать свои истинные намерения за маской невозмутимости, поэтому рассчитывать на то, что они будут обмениваться колкостями на протяжении всего вечера, было бы крайне опрометчиво. Хотя, опять же, может, ей и самой не стоит тянуть время, которого, вероятно, оставалось не так уж и много? Неслышно вздохнув, девушка снова улыбнулась и подняла взгляд к слабо освещённому потолку. — Так много лет прошло... Знаешь, я ведь не была тут с сáмого твоего отъезда. Не хотела приходить сюда одна и портить себе настроение. Без тебя это место лишилось своей магии. Чтобы скрыть ухмылку, возникшую от настолько банальной лести, Колфилд повернула голову к слегка надорванному в верхней части Весёлому Роджеру. Её крайне забавляли неумелые попытки Прайс в очередной раз спрятать своё волнение в её присутствии, но в то же время страшило возможное изменение планов, которые она выстроила на сегодняшний вечер, из-за усиливающейся неспособности игнорировать подобное поведение бывшей подруги. Ещё два дня назад, сидя в своей комнате и под умиротворяющие гитарные рифы в наушниках размышляя над тем, как, для чего и стоит ли вообще разыгрывать последние карты, Макс долго не могла прийти к какому-то однозначному решению многолетней дилеммы. Каждый раз, когда она сталкивалась с Прайс, будь то за ужином или просто при случайной встрече в коридоре, девушку окунало в глубокий бассейн, наполненный попурри из самых разных чувств и эмоций. С одной стороны, обида и злость на предательницу до сих пор оседали на её каменном сердце и причиняли садящую боль, растворяя его оболочку. Было всё ещё слишком сложно отделить образ брызжущей ядом бездушной стервы с отсутствующей совестью, что толкала её в грудь и угрожала самолично вышвырнуть её из города, от повзрослевшей и остепенившейся девушки, которой всё же хватило духу признать вину и искренне попросить прощения за все свои прегрешения. С другой — что-то совсем иного рода, нечто такое, с чем ей давно уже не приходилось иметь дело. Жалость, испытываемая при виде стыдливо отводящей взгляд бывшей подруги, призраком бродящей по собственному дому. Жалость, возвращающаяся, когда Рэйчел по секрету делилась с ней своими наблюдениями за сестрой, что пыталась прятать от неё свои слёзы. Жалость, на которую, казалось, давил весь её новый дом, одновременно любимый и ненавистный. И вполне логично последовавший за этим страх того, что она сама становится монстром из своих же кошмаров. Той, кто молчит, игнорирует, избегает. Той, кто не даёт шансов, кто не прислушивается к мольбам и не принимает извинений. Той, кто кричит и гонит прочь, кто ищет не лучший, а самый лёгкий выход из положения. Чем она лучше Прайс в таком случае? И как долго будет продолжаться этот цикл ненависти? Она не хочет, боится прощать. Она не может забыть, выкинуть все эти болезненные воспоминания из своей головы, как бы ни старалась побороть их с помощью психолога, общества Уоррена и его величества времени. Её всё ещё переполняет обида на бывшую подругу, не только не ответившую на её мольбы, но и, как узналось недавно, заставившую её купаться во лжи все эти годы. Она может — не должна, а просто может — оставить статус-кво в силе и продолжить поиск нового жилья к октябрю, чтобы раз и навсегда распрощаться с Прайс. Но что если для этого уже слишком поздно? Станет ли такой жалкий побег долгожданным освобождением или только укоренит её сомнения? Прошлой ночью, извинившись перед лучшим другом за то, что снова разбудила его своей тряской, вызванной очередным неспокойным сном, и с благодарностью приняв его успокаивающие объятия, уставшая от этих идиотских видéний Макс вновь задумалась над тем, почему продолжает себя ими наказывать. Так что, когда Уоррен быстро вернулся к пусканию слюны в подушку, девушка долгое время отказывалась возвращаться ко сну, размышляя о нескрываемой грусти в глазах Хлои, которую, в отличии от гнева из своих кошмаров, она видит гораздо чаще наяву. И о внезапном желании прекратить страдания бывшей подруги, которой ещё недавно желала прочувствовать на своей шкуре, что ей пришлось испытать десять лет назад. Именно в ту ночь она поймала за хвост вечно ускальзывающую до этого мысль: если у неё всё же получится утихомирить незатухающее пламя злости в своей груди, то есть вероятность наконец вернуть себе ту самую лучшую подругу — весёлую и невероятно верную Хлою Прайс, по которой она скучала на протяжении многих лет, и которую, казалось, потеряла навсегда. Да, шансы совсем невелики, и у них не будет возможности воспроизвести все те чудесные моменты детства, которые она так отчаянно мечтала стереть из памяти, но это и не обязательно. Достаточно снова почувствовать себя любимой и нужной. Вот только, как и десять лет назад, одних её усилий ни за что не хватит. Мне снова понадобится её помощь. Притянув к себе свою сумочку, Макс расстегнула одно из отделений и бережно вложила туда полароид в чехле, в который поместила свою первую за долгое время фотографию Хлои. После чего вытащила кое-что из кармана брюк и вновь обернулась к сидящей неподалёку блондинке с ожиданием на лице. — Смотри, что я нашла! С кислой физиономией ёрзая на просыревшем матрасе, Хлоя подняла взгляд, чтобы тут же застыть на месте от открывшейся перед ней картины: повернувшаяся к ней всем телом Макс в утеплённой бордовой водолазке (которая, естественно, так сексуально её обтягивала, что Хлоя в очередной раз задумалась над тем, не специально ли Колфилд её дразнит) распустила пучок на голове, благодаря чему её волосы вновь сошлись в знакомой причёске. Теперь она сидела на коленях, на её лице играла неловкая полуулыбка, а к левому глазу был прижат простой кожаный кружок чёрного цвета со свисающей верёвочкой. Любые тревожные мысли, которые скопились в голове Хлои, на мгновение перестали существовать, как только она узнала зажатый между пальцами Макс предмет. — Твоя повязка на глаз! — наполовину поражённо, наполовину радостно воскликнула она, моментально вскакивая на ноги. Улыбка Макс прибавила в размерах, хотя девушка всё равно невольно вздрогнула, когда Прайс сократила дистанцию между ними, чтобы поближе посмотреть на реликт прошлого. — Но как? Откуда? Она что, всё это время была здесь? — наблюдая за тем, как Хлоя чуть ли не прыгает на месте с по-детски задорным выражением лица, Макс довольно кивнула и передала повязку ей в руки. — Похоже на то. Видимо, я оставила её здесь во время нашего последнего визита и так и не забрала до переезда. — Чувиха, это так круто! — Хлоя вертела кружочек в руках, отмечая каждую трещину, каждую потёртость на кожаной поверхности. В какой-то момент её осенило, и голубые глаза девушки засверкали ещё сильнее. — О, Макс! Ты просто обязана её примерить! — Думаешь, я не пробовала? — усмехнулась Колфилд, принимая свой старинный пиратский атрибут обратно. После чего показательно оттянула веревочное крепление двумя пальцами и взглянула на возвышающуюся над ней бывшую подругу. — Она мне мала, Прайс. Если ты не заметила, я несколько выросла. — Это я выросла, — с ехидным смешком возразила блондинка, выпрямившись во весь рост и тем самым подкрепив свои слова. — А ты как была малявкой, так и осталась. То, как непринуждённо протекал их разговор, наполняло её небывалой надеждой. Все опасения, которыми она грузила себя по дороге досюда, быстро отодвинулись на второй план, уступив место практически позабытым ощущениям из детства, когда партнёры по преступлению встречались после школы и строили грандиозные планы на остаток дня. В конце концов, если бы Макс была настроена на разрыв, то не стала бы отвлекать её подобными ностальгическими мелочами, а сразу бы приступила к делу. Поэтому Хлоя с радостью позволила себе счастливую улыбку, глядя на подругу, над которой снова получила возможность подшучивать без боязни испытать на себе фирменный морозный взгляд Колфилд. Макс решила проигнорировать эту улыбку и лишь обречённо закатила глаза. — Лучше быть малявкой, чем биться головой о дверные косяки, — саркастично фыркнула она, что вызвало у Хлои очередной приступ хохота. — В любом случае, оказывается, здесь ещё много такого барахла. Я даже нашла парочку наших комиксов. — Чёрт, серьёзно?! Где? — Вон там. С этими словами она указала пальцем на шкаф в углу домика. Хлое хватило пары секунд, чтобы тут же рвануть в ту сторону, оживлённо потормошить на одной из деревянных полок и выудить из кучи мятой и откровенно выцветшей бумаги несколько более-менее сохранившихся листов. — Срань господня... — выдохнула она, широченными глазами рассматривая начерченные чёрным фломастером линии и узнавая в них свои корявые рисунки и диалоговые облачка, составленные Макс. — Вот тебе и взрыв из прошлого. Охренеть можно. Не стирая с лица улыбки чеширского кота, блондинка зашагала обратно к подруге, после чего опустилась рядом с ней на плед и прижалась поближе, чтобы поделиться с той зрелищем. При этом ей повезло, что она не заметила, как Макс очевидно поёжилась от такой внезапной близости и, всё ещё не уверенная в том, что должна позволять Прайс подобные выходки, осторожно сглотнула слюну. — Блин, а я ведь помню этот выпуск, — Хлоя ткнула пальцем в самый верхний лист из стопки, представляющий собой обложку одного из самодельных комиксов. — Супер-Макс и Доктор Хлоенштейн отправляются в параллельную вселенную, чтобы спасти похищенную Чудо-Кису. Чувиха, почему у меня такое отстойное супергеройское имя? Мы даже Бонго дали крутое прозвище, а тут "Хлоенштейн". Буе! — А теперь вспомни, кто вообще придумывал нам имена, дубина, — ухмыльнулась шатенка, покачивая головой, пока Прайс изображала рвоту. А затем отвела взгляд и тихо выдохнула, когда внезапно кое-что вспомнила. — Я, кстати, привезла один такой комикс с собой, когда приехала к тебе в тот день. Как только последний звук сорвался с её уст, Хлоя тут же перестала дурачиться и устремила к ней моментально ставший взволнованным взор. Ну вот, приехали. Кажется, веселье закончилось. — П-правда? — единственное, что она смогла вымолвить, чувствуя, как снова скручивается желудок от медленно возвращающихся переживаний последних дней. — Да... — тихо ответила Макс. — "Супер-Макс и Доктор Хлоенштейн: великое воссоединение". Хотела тебе его показать, но... не вышло. — Макс, мне жа... — Я так старалась, — фотограф не позволила ей закончить фразу. Стараясь не давать глазам намокнуть от возникшего воспоминания о том, с каким нетерпением она раскачивалась на сиденье автобуса в ожидании въезда в Аркадию Бэй, девушка опустила взгляд в пол и поджала губы. — У меня никогда не было твоего таланта к рисованию, поэтому я потратила на этот комикс около месяца, чтобы хоть немного тебе соответствовать. Три раза начинала заново, потому что получалась какая-то чушь. И всё впустую... Он так и не вернулся с со мной в Сиэтл — я разорвала его на части и выбросила в урну на автовокзале. После того, как Макс вновь затихла, и появился шанс как-то прокомментировать услышанное, Хлоя открыла было рот, но быстро поняла, что сказать-то ей и нечего, и тоже опустила голову. Сейчас она бы с радостью посмотрела первый персональный комикс Макс Колфилд, наверняка бы обронила пару счастливых слезинок во время прочтения, поместила бы его в рамку и повесила бы на стену. А в результате он стал очередной жертвой её кретинизма. Как она вообще может искупить вину за столь подлый поступок? Одних извинений тут явно недостаточно, не говоря уже о том, что даже их Колфилд принимать не хочет. Может быть, ей лучше уйти? Просто спуститься вниз, довезти Макс до дома и снова запереться в комнате, пока та не найдёт себе пристанище получше и не исчезнет из её жизни? Нет! Я дала слово. — Макс. Макс. Посмотри на меня, Макс, — решив, что больше не вынесет этой печали в глазах подруги детства, Хлоя приподнялась со своего места, подвинулась так, чтобы оказаться прямо перед ней, и очень осторожно прикоснулась краешками пальцев к покрытой веснушками щеке. Девушка напротив никак не отреагировала, всё так же продолжая молчаливо пялиться себе под ноги. — Ты же позвала меня сюда не для того, чтобы просто поностальгировать, правда? Хочешь мне что-то сказать? Давай поговорим. Хочешь ещё раз отчитать меня за моё сучье поведение? Я не против. Хочешь по... попро... попрощаться? — блондинка с трудом справилась с дрожью в голосе и, совершенно не желая говорить то, что говорила, смочила горло слюной. — Я готова. Только пожалуйста, не молчи. Я хочу слышать твой голос, Макс. Мне НУЖНО слышать твой голос, понимаешь? Даже несмотря на сильную нервозность, вновь занявшую своё законное место, она мысленно готовилась к самым разным вариантом того, как Макс будет реагировать на её слова. В первую очередь из-за того, насколько непредсказуемым виделось ей поведение бывшей подруги с сáмого её возвращения в город, словно шатенка боролась со своей собственной природой, какой бы загадочной она не была. Но ещё и потому, что понимала, что заслуживает любой участи, которую на неё могут обрушить. Если Макс не захочет вообще об этом говорить и сменит тему, то пускай, Хлоя это поймёт, ведь ей и самой пришлось несладко в грузных объятиях воспоминаний об испорченном детстве. Если решит сохранить свой меланхоличный вид или вовсе перейдёт к агрессивным действиям — что ж, Прайс терпеливо подставит лицо под ещё один удар, если это и правда необходимо. Но то, что в итоге произошло, можно сказать, разбило любые её ожидания в пух и прах. Всё ещё сохраняя благоговейную тишину, Макс медленно подняла голову таким образом, чтобы оказаться нос к носу с Хлоей и впервые за несколько дней полноценно встретиться с ней взглядом. После чего занервничавшая ещё сильнее светловолосая девушка почувствовала прикосновение чужой ладони к своей. Рука задвигалась сама по себе, и уже через секунду Прайс обнаружила себя переплетающей пальцы с недостающим элементом своей жизни. — Я пытаюсь злиться на тебя, Хлоя, — всё ещё не привыкшая слышать своё имя из уст младшей девушки, Хлоя едва не забыла, как дышать. По всему телу прошлась волна приятной дрожи, стоило Макс произнести это запретное слово. А когда та слегка растянула губы в едва заметной улыбке, в её желудке вообще закопошились бабочки. — Но в последнее время ты чертовски усложняешь мне эту задачу. — Это же... хорошо, да? — кое-как смогла выдавить из себе Хлоя. — Это не хорошо и не плохо. Это просто так. Такого не должно было случиться. Но случилось. И, похоже, пришло время нам разобраться с этим раз и навсегда. С этими словами Макс несильно сдавила пальцы Хлои в своих, после чего, отметив нескрываемый страх неизвестности в глазах блондинки, разжала руку. Сейчас или никогда. Пока Прайс была занята обработкой её ответа, девушка неглядя потянулась рукой к своей сумочке, чтобы достать оттуда подарок Джойс, который за последние несколько дней неоднократно перечитывала в поисках какого-нибудь скрытого подтекста. Чего-нибудь, за что она могла бы зацепиться и изменить первое впечатления от неотправленного письма, которое вполне могло стать судьбоносным, но по какой-то причине так и не стало. — Но если мы сделаем это сейчас, я хочу, чтобы мы были полностью честны друг с другом, — когда упакованный в пластик бумажный лист оказался в её руках, продолжила Макс, всё ещё не разрывающая зрительного контакта с бывшей подругой. — Поэтому для начала прочти это. И протянула Хлое её же письмо, которое та приняла с осторожностью новоиспечённого отца, получившего в руки своего только что появившегося на свет младенца. — Необязательно читать вслух. Хотя, надо признать, было бы забавно услышать это именно твоим голосом, — с грустной усмешкой добавила фотограф. Хлоя совершенно не понимала, что происходит, и почему Макс ведёт себя так загадочно: по собственной инициативе берёт её за руку, хотя ещё недавно вздрагивала от каждого прикосновения, смотрит на неё так, словно на самом деле доверяет, а не сомневается в ней, так к тому же ещё и делает шаг к примирению, предлагая прочитать это... чем бы это не являлось. Если, конечно, там внутри не признание в том, что между ними всё кончено, или, например, адрес нового жилья Макс. Тогда бы, наверное, это всё объяснило. Однако надежда, от которой девушка просто не имела права отказываться, всё же заставила её распечатать файл и всё ещё подрагивающими руками развернуть выглядящий крайне старым листок. Всего секунды хватило на то, чтобы сразу же понять, что именно ей подсунули, и вслед за пальцами задрожали и губы. Если бы Хлоя была врачом, то с полной уверенностью констатировала бы остановку собственного сердца. — О Боже... От-откуда... — подняв глаза, блондинка попыталась задать очевидный вопрос, но была перебита поднятой вверх ладонью и хладнокровным приказом: — Читай, Прайс. В итоге, действительно ли она читала вслух или всё же не нашла в себе на это силы и просто забегала глазами по строкам, Хлоя и сама не сразу поняла. Но ознакомиться с собственным письмом, которое она когда-то со слезами на глазах жёстко смяла в комок и выбросила в мусорку, передумав его отправлять сразу же после написания, ей всё-таки пришлось.

Дражайшая Макс!

Что ж... Привет, наверное? Так ведь начинают письма, да? У меня не то чтобы много опыта в этом деле, так что не обессудь. Итак, ставлю твою сексуальную задницу на то, что ты очень удивлена, получив это внезапное письмо. Бумажное письмо. От меня. Спустя три года после того, как... ну, ты знаешь. Так вот, да будет тебе известно, что я удивлена не меньше тебя. Ты-то видишь его целиком, уже готовое, а я вот только начала его писать и уже охреневаю от того, что сижу и чирикаю ручкой на бумаге ради тебя. Или не ради тебя, я ещё сама не определилась. На самом деле, это была дебильная идея Рэйчел — отправить тебе именно рукописное послание. Они с Мадре так долго доставали меня тем, чтобы я с тобой связалась, что я согласилась хотя бы для того, чтобы они от меня наконец отвяли. Богом клянусь, эти сучки умеют быть назойливыми. Но и этого было недостаточно, неееет, Рэйчел настояла на том, чтобы я писала от руки: дескать, так я более ясно выражу свои мысли, и у меня не будет возможности их корректировать на ходу. Иииииииии, скорее всего, на этом месте ты уже порвала моё письмо на части. Честно говоря, не стану тебя винить, если ты так и поступила, я бы на твоём месте вообще прошлась бы по нему огнемётом и харкнула бы на пепел, но всё же будет немножечко жаль, если ты не дочитаешь до конца, ведь я так старалась. Так что, надеюсь, ты всё ещё здесь. Если да, то слушай сюда, Колфилд. Точнее, читай сюда. Ага. Из-за того, что мне приходится использовать ручку, а не стучать по клавишам, ты получаешь чистый, неотфильтрованный поток мыслей этого бесполезного панка. Итак, приступим: Макс. Максимус. Максин (Прости). Макси-Макс. Супер-Макс. Максарони. Долговязая Макс Сильвер. Я солгала тебе. Да-да, представь себе, я действительно СОЛ-ГА-ЛА. На самом деле, почти всё, что я тогда тебе наговорила, было неправдой, но в первую очередь я солгала, когда сказала, что ты мне больше не нужна. Это не так, и я знала об этом уже тогда, когда впервые тебе об этом написала. Хотелось бы мне оправдаться тем, что я и себя этим обманывала, но это было бы очередной ложью, а я больше не хочу тебе врать. Ты была мне нужна, очень сильно нужна. Ещё с первого дня нашего знакомства, когда ты стеснялась говорить с людьми и боялась всего вокруг, но только не меня, я поняла, что не хочу отпускать тебя ни на мгновение. Потому что — и мне не стыдно это признать, ведь ты и так это знаешь, — я боялась не меньше тебя, и только рядом с тобой чувствовала себя в безопасности и уюте. Ты была моим спасением, как и я — твоим. Так что да, ты была мне нужна. Даже когда я утверждала обратное. Даже когда я прогнала тебя. Даже сейчас. Ты нужна мне, Макс. Окей, хорошо, ладно, сейчас я признаюсь кое в чём, чего кроме тебя ещё никто не слышал. Знай, что если ты кому-нибудь покажешь это письмо, я буду всё отрицать и настаивать на том, что это не мой почерк, а ты всё выдумала. Я не шучу, Колфилд, эта часть исключительно для тебя. Прямо сейчас, вот прямо-прямо сейчас я хочу, чтобы ты оказалась рядом со мной, за этим столом. Хочу поговорить с тобой, услышать твой голос, взглянуть в твои большие оленьи глаза и пересчитать каждую веснушку на твоём придурковатом личике. Хочу обнять тебя так-так крепко и никуда больше не отпускать, забрать тебя из Сиэтла к себе, и плевать на твою новую школу, твоих родителей и вообще на весь мир. Хочу, чтобы мы с тобой, как две идиотки, снова сыграли в пиратов, закопали ещё одну капсулу времени на заднем дворе, побродили по пляжу, посидели у маяка, потусовались в "Двух Китах", чтобы я могла снова похвастаться тобой перед своей матерью, и она наконец перестала действовать мне на нервы своим "А вот Макс бы бла-бла-бла...". Хочу познакомить тебя с Рэйчел, по-настоящему познакомить, а не как в тот раз, когда вы даже слова друг другу не сказали. Хочу стать свидетельницей того, как вы подружитесь с первой же секунды знакомства, хочу завидовать вам обеим и ревновать вас друг к другу. Я хочу быть с тобой, Макс, хочу любить тебя, как раньше, хочу снова стать твоей лучшей подругой. Безумно хочу. Но в этом-то и проблема, понимаешь? Я не должна всего этого хотеть. Потому что эти мечты неисполнимы, и мы обе это знаем. Тебя здесь нет, и мне просто необходимо с этим смириться. Теперь, когда отец ушёл навсегда, а ты оставила меня горевать по нему в одиночестве, мне приходится учиться жить заново. Оказывается, что без тебя я жить совсем разучилась, представляешь? И не буду врать: до сих пор это давалось мне крайне хреново, и, если быть совсем откровенной, ты бы не хотела видеть, в какую срань превратилась твоя лучшая подруга. Так что это даже к лучшему, что ты этого не видишь. Но даже так мне кажется, что лучше я буду медленно двигаться дальше, а не сидеть на месте и тупо скучать по тебе. Я не должна скучать по тебе, Макс, это слишком больно. Думаю, после того, что случилось в тот день на свалке, ты меня понимаешь. Надеюсь, ты по мне тоже не скучаешь. Правда, очень надеюсь. Потому что, что бы ты не думала, так будет лучше для нас обеих. Ты можешь быть со мной не согласна, можешь злиться на меня или даже ненавидеть — я тебя не виню. Мы больше не дети (наши предки с этим не согласятся, но кому есть дело до их бесполезного мнения?), нам уже слишком поздно верить в глупые сказки. Давай вместе признаем: нет никакого долго и счастливо, а мы с тобой вовсе никакие не принцессы. Ты бросила меня, а я в ответ вышвырнула тебя из своей жизни и причинила тебе очень сильную боль. Поверь мне, я видела, как больно тебе было. Я никогда в жизни не чувствовала себя так мерзко, как когда заставила тебя плакать навзрыд. В моей жизни осталось мало того, чем я могла бы гордиться, и этот поступок точно не один из таковых. И всё-таки это было необходимо, Максимус. Не думай, что все эти сопливые слова выше — это какое-то замаскированное извинение. Нет, я всё ещё виню тебя в том, что произошло. Ты предала меня, сбежала, когда была мне нужнее всего. И прежде чем ты мысленно (или вслух, если хочешь) отправишь меня в ад: я знаю, что ты ничего не могла поделать, и в Сиэтл тебя потащили за шкирку. Только вот это ничего не меняет, Максимус. Ты должна была быть со мной, но тебя не было. Ты обещала мне, что никогда не уйдёшь, и мы всегда будем вместе. Не знаю, как для тебя, а для меня всегда — это всегда. В отличие от тебя, я отношусь к этому слову серьёзно. Твоё исчезновение нанесло мне не меньшую рану, чем смерть отца. А твои постоянные напоминания о себе через звонки и сообщения не давали этой ране зажить. Ты сама довела до того, что мне буквально пришлось стать задирой для человека, которого я всегда защищала от задир. Не знаю, злюсь ли я на тебя до сих пор. Может и да, а может и нет. У меня и так достаточно поводов для злости, так что я стараюсь об этом не думать. Но на самом деле, я пишу тебе это письмо совсем не для того, чтобы обвинять тебя в чём-либо. Ты и так наслушалась от меня достаточно, и тебе вряд ли захочется перечитывать всё это дерьмо ещё один раз. Нет, я пишу тебе для того, чтобы сказать, что, несмотря ни на что, всё ещё считаю тебя самым потрясающим человеком на свете и горжусь тем, что удостоилась чести быть твоей лучшей подругой, пускай и не навсегда. Ты, наверное, сейчас мне не веришь и, возможно, даже смеёшься (прокричи "Пожри говна, Хлоя!", если я угадала). Но это действительно так, Макс. Ты потрясающая. Я постоянно тебе об этом говорила и хочу, чтобы ты никогда об этом не забывала. Ты заслуживаешь всего на свете и уж точно заслуживаешь кого-то куда лучше, чем я. С тех пор, как я видела тебя в последний раз, прошло уже три года, так что, надеюсь, ты уже нашла себе множество отпадных друзей, которые будут любить тебя так же сильно, как любила я. Может быть, в своей новой вашингтонской школе для крутых детей, а может, ты снова уселась под каким-нибудь деревом и поймала в свои сети очередную очаровательную задротку, которая запала на твою милую мордашку с первого взгляда. Кто знает, кто знает? Потому что если ты, Макс, перестанешь прятаться и раскроешь людям своё истинное великолепие, то точно заработаешь себе целую армию поклонников. Это я тебе гарантирую. Для тех, кто не расслышал с первого раза: ты потрясающая, Макс Колфилд. Не только как подруга, но и как человек. А ещё как фотограф. У меня нет ни единого сомнения, что скоро весь мир будет превозносить твоё имя, а твои фотографии поселятся на первых полосах крупнейших газет и журналов. Единственное препятствие на твоём пути к однозначному успеху — ты сама, заруби себе это на носу. В детстве мы с тобой часто повторяли, что вместе захватим весь мир, но правда в том, что я тебе для этого совершенно не нужна. И никогда не была. Так что не сомневайся в себе и иди по дороге жизни дальше, а меня оставь на обочине, где мне и место. Потому что, поверь мне, я не стóю того, чтобы за меня цепляться. Если ты всё ещё читаешь, и если тебе действительно интересно, я могу попытаться обрисовать тебе, что ты пропустила. Вкратце: моя жизнь — болото, из которого, похоже, мне уже не выбраться. Что касается школы... Помнишь Блэквелл? Та самая супер-элитная академия, в которую ты мечтала когда-нибудь попасть? Короче, тебе повезло, что этого так и не случилось. Поверь мне на слово: это та ещё помойка, в которой тебя ни во что не ставят, если твой папаша не грёбаный алигарх или что-то в этом роде. Мне, как ты понимаешь, "посчастливилось" туда попасть, но, думаю, долго это не продлится. Ректор уже точит на меня зуб, да и я, справедливости ради, не особо помогаю ему исправить мнение обо мне. Знаешь, после смерти отца в учёбе как-то не осталось смысла. Зачем стараться, если все, кто всегда подталкивал меня к успеваемости, больше не смогут оценить мои старания? Для матери я мёртвый груз, мы часто ссоримся, и я то и дело сбегаю из дома. Татуировки, пирсинг, проблемы с полицией, сигареты, алкоголь и даже наркотики — другими словами, всё то дерьмо, к которому бы ты меня никогда не подпустила, если бы была рядом. Долгое время я лечилась от депрессии, но так до конца и не вылечилась, так что сама понимаешь... Настоящих друзей, кроме Рэйчел, у меня нет, и если бы не она, то, скорее всего, я была бы недостаточно жива для того, чтобы тебе писать. Знаю-знаю, ты наверняка не хочешь читать про Рэйчел, поэтому не буду тебя грузить ею. Просто знай, что, пускай она мне очень-очень-очень дорога, ты всё равно будешь для меня особенной. *Рэйч, если ты каким-то образом прочитала это... Пожалуйста, давай сделаем вид, что этого не было. Ты же знаешь, что я люблю тебя. И ПЕРЕСТАНЬ СОВАТЬ СВОЙ НОС В МОИ ВЕЩИ!* Ладно, Макс, пора заканчивать. У меня уже кисть сводит от всей этой проклятой писанины. Наверное, когда закончу, её придётся ампутировать. Но эй, зато я наконец-таки смогу поставить себе крюк вместо руки, как всегда мечтала! В любом случае, торжественно клянусь больше никогда не писать писем от руки! Поверь, это сложнее, чем кажется. Но раз уж это наше последнее общение, думаю, нужно подвести небольшие итоги. Я всё ещё скучаю по тебе, но надеюсь, что это когда-нибудь пройдёт. Ты — лучшее, что было в моей жизни, хотя я уверена, что не останусь лучшим в твоей. Наша дружба окончена, и в этом виноваты мы обе, но так будет лучше для всех. Я желаю тебе успехов на всех фронтах, потому что ты этого однозначно заслуживаешь, и никогда, НИКОГДА не сомневайся в этом. Ты больше не первый помощник ничтожной Синей Бороды, теперь ты — Адмирал Макс Сильвер, легендарный властитель морей и океанов. А я всего лишь жалкая тень весёлой девочки, которую ты когда-то знала. Это я не нужна тебе. Знаю, что не имею права ничего у тебя просить после всего дерьма, которое я тебе наговорила (и которое, очевидно, не имела в виду), но пожалуйста, живи, Макс. Двигайся дальше. Найди себе крутого жениха, который заделает тебе кучу чудесных ребятишек, заведи семью, построй хорошую карьеру. Я уверена, что ты легко всего этого добьёшься хотя бы потому, что ты — Макс мать его Колфилд, лучшая из лучших. Вряд ли ты захочешь когда-нибудь вернуться в Аркадию, но если всё-таки захочешь — не надо. Хотя бы одной из нас удалось вырваться из этого дерьмового подобия города, и возвращаться сюда тебе незачем. Будь счастлива, Макс. Я желаю тебе этого от всей души. Не отвечай на это письмо. А лучше уничтожь его, если ещё этого не сделала. Не ищи меня. Забудь обо мне и никогда не вспоминай. А я постараюсь сделать то же самое для тебя. Так будет лучше. Прощай, Макс Колфилд.

Хлоя, потерявшая надежду.

— ... потерявшая надежду, — едва дыша, прошептала Хлоя, хотя даже если бы попыталась произнести это громче, всё равно не вышло бы из-за пересохшего от длительного чтения горла. При других условиях она бы, наверное, пренебрежительно фыркнула на это прозвище, посмеявшись над восемнадцатилетней собой за такое подростковое эмо-дерьмо. Сейчас же, с учётом всего, что она только что прочитала (а если быть точнее, просто напомнила себе), было как-то не до цепляния к подобным мелочам. Нет, в тот момент Хлоя обнаружила себя в весьма неоднозначном положении. С одной стороны, в её голове роились тысячи мыслей, отчего затылок крайне неприятно гудел, с другой — внятных среди них практически не было. Единственная адекватная идея, к которой воспалённое сознание девушки смогло прибегнуть, — это оторвать взгляд от вдоль и поперёк исписанного мелким шрифтом альбомного листа и поднять голову к своей собеседнице, одной небольшой просьбой сломавшей её последний оплот самообладания. Правда, надежда на то, что хотя бы Макс подскажет ей правильное направление мысли, быстро сошла на нет, когда Хлоя увидела перед собой сильно сгорбившуюся шатенку, что всё ещё сидела у дальней стены домика, только теперь сильно поджала к груди свои красивые ножки, которые обхватила обеими руками, зарывшуюся лицом в колени и вообще, казалось бы, не подававшую признаков жизни. По одному только виду сжавшейся в комочек девушки можно было сказать, что, несмотря на то, что ей уже довелось ознакомиться с содержанием письма, услышать, как его озвучивает лично Хлоя, стало невыносимым испытанием и для неё самой. Один из голосов в подсознании Прайс — тот, который она называла своим дегенеративным "я", — предположил, что Макс попросту уснула, но блондинка быстро отмахнулась от этой мысли. — Макс... — в первый раз она позвала подругу слишком тихо: сказывалась сухость в глотке. Как и ожидалось, Колфилд никак не отреагировала на зов, вообще не пошевелилась, поэтому перед второй попыткой Хлоя как можно старательнее смазала горло собственной слюной и в дополнение приподнялась с места, чтобы потянуться к шатенке рукой. — Макс, пожалуйста, скажи что-нибудь. Макс! Разумеется, её собственное моральное состояние было не намного лучше, но в тот момент Хлоя больше всего беспокоилась о том, что Макс, возможно, только что получила ещё одну душевную рану, услышав голос подруги детства, желающей ей успехов и счастья после того, как самолично это счастье забрала. Поэтому вместо того, чтобы мысленно корить себя за детскую наивность, девушка как можно нежнее провела ладонью по оголённой кисти Колфилд, после чего повторила её жест и вновь переплела пальцы с не противящейся этому подругой. Не заметив никаких изменений в поведении Макс, но зато почувствовав, как сжимается в ответ её рука, Хлоя сделала несколько глубоких вдохов-выдохов и приступила к той части, в которой она исправляет ошибки прошлого: — Не знаю, что ты сейчас чувствуешь и о чём думаешь, поэтому просто скажу, что думаю я. Всё, что я тогда написала, — чистейшая правда. Я действительно по тебе очень скучала. Так сильно, что попросту боялась тебя вернуть. Знала бы ты, сколько раз я хваталась за телефон, когда ты мне звонила, чтобы поднять трубку и сказать, что рада тебя слышать. Но была уверена в том, что от этого станет только больнее: и тебе, и мне. — Поэтому ты не отправила это письмо? — послышалось приглушённое бормотание откуда-то изнутри человеческого клубка. Макс всё ещё отказывалась открывать своё наверняка заплаканное лицо, но уже того, что она превращает монолог в диалог, для Хлои было достаточно. — Думала, что я на него отвечу? — Хуже. Я боялась, что ты снова приедешь, — тяжело вздохнув, покачала головой Прайс. — Ага, ведь это же так ужасно... Прежде чем Хлоя успела привести какой-либо логический довод касательно того, что временные посещения Макс только усилили бы обоюдную тоску девочек, шатенка наконец подняла голову и продемонстрировала абсолютно сухие глаза, к полному удивлению старшей девушки. Ну а к их суровому взгляду Хлоя уже привыкла. — Я бы не приехала к тебе, Прайс. Одного письма, в котором ты продолжаешь обвинять меня в разрушении нашей дружбы, для этого недостаточно. Но я хотя бы могла узнать о том, что тебе было не плевать на меня. — Я испугалась, Макс, — стоически терпя крайне неприятный зрительный контакт, капризным голосом настояла на своём Хлоя. — Если ты не знала, когда люди боятся, они не действуют рационально. К сожалению, это был крайне опрометчивый ход. Либо на Макс так подействовали слова неосмотрительной блондинки, либо этот противный тон, с которым они были произнесены — чем бы это ни было вызвано, девушка быстро высвободила свою ладонь из сцепления, в то время как небеса в её глазах вновь перекрыло грозовыми тучами. Хлоя даже не успела понять, что именно её сразило, когда пространство пиратского форта заполнилось яростным возгласом: — У тебя было десять лет, чтобы поступить рационально! Из-за того, что Хлоя на автомате зажмурилась, она не успела заметить, как бывшая подруга вскочила на ноги, и только шаркающий звук удаляющихся шагов подсказывал, что Макс увеличила расстояние между ними. Подтвердить догадку удалось только в тот момент, когда Прайс незаметно приоткрыла один глаз: взрывоопасная шатенка теперь стояла у оконной прорези спиной к ней, оперевшись обеими ладонями о то место, которое можно было назвать подоконником, и задумчиво смотрела в лесную темноту. Через несколько чрезвычайно напряжённых секунд, в течение которых Хлоя с осторожностью сапёра приподнималась с пола, Макс вдруг вытащила из кармана своих чёрных брюк некий предмет и стала быстро крутить его между пальцев, всё так же не отрывая взгляд от покачивающихся крон деревьев. — Ты хоть представляешь, как много бы для меня значило получить от тебя хоть какую-то весточку? — до ужаса сухо спросила она, либо не замечая приближения высокой девушки, либо попросту не имея ничего против. Возвращение колючих снежинок в её голос уже не могло удивить морально подготовившуюся к предстоящим нападкам Прайс. Что ответить на этот вопрос, она совершенно не знала, однако, судя по всему, от неё это и не требовалось, ведь Макс, не дожидаясь ответа, продолжила всё в той же меланхоличной манере: — Долгое время я намеренно убеждала себя в том, что ты была абсолютно честна со мной. Что я тебе не нужна и никогда не была нужна. Что все наши совместные годы ничего для тебя не значили, а я была всего-навсего куклой, с которой ты наигралась и без зазрения совести порвала на части, когда она тебе надоела. В это было физически больно верить, но мне буквально пришлось настроить себя на то, что ты никогда меня не ценила, потому что иначе у меня бы попросту поехала крыша. И всё равно где-то очень-очень глубоко внутри я продолжала наивно надеяться, что однажды ты всё-таки со мной как-нибудь свяжешься, и я хотя бы буду знать, что ты обо мне не забыла. Ты могла бы позвонить и посмеяться в трубку, написать коротенькое сообщение вроде "Хей, Макс, ты там не сдохла ещё?" или что-то в этом духе — этого уже было бы достаточно. Ты могла бы отправить это чёртово письмо и спасти меня от одиночества! Прекрасно понимая, что на данный момент её очередь говорить пока не наступила, Хлоя приблизилась к бывшей подруге ещё немного и остановилась у неё за спиной. Каждое слово, падающее с уст Макс, ранило её прямо в сердце, а обречённые интонации голоса девушки не давали забыть, кто в этой истории злодей, а кто жертва. Но Хлоя продолжала жадно поглощать изречения Макс, зная, что заслуживает каждый удар плетью, который для неё приготовили. Девушка несознательно вытерла слегка вспотевшие ладони о края джемпера, в очередной раз сглотнула слюну и виноватым взглядом уставилась в затылок Колфилд, только усиливающей беспорядочные движения пальцами, между которыми, аки четвертак, туда-сюда скакал какой-то загадочный предмет. Из-за скорости вращения некой штуковины, рассмотреть её получилось далеко не сразу, и лишь когда шатенка приостановила этот магнитящий взгляд танец, до Хлои наконец дошло, что именно находилось в её руках. — Но ты ничего из этого не сделала, — чиркнув барабаном самой обычной дешёвой зажигалки, которую можно купить на любой захудалой заправке, Макс высекла искру и наклонила голову, чтобы уставиться на образовавшееся пламя. Этот разговор пошёл совсем не так, как она планировала. С другой стороны, ей пора было уже привыкнуть, что, когда дело касается Прайс, никакие планы не работают. Закусив губу, фотограф вздохнула и погасила огонь. — Тебя совершенно не волновало, какой пыткой для меня был каждый новый день ожидания. Насколько замкнутой я становилась из-за того, что считала себя ненужной, а свою жизнь бессмысленной. Нет, ты же была уверена, что я какая-то всемогущая "Макс мать его Колфилд", способная подмигнуть человеку и бум — плюс один новый друг. А не девочка-интроверт, что была просто без ума от счастья, когда другой ребёнок подошёл к ней не для того, чтобы посмеяться над её веснушками, назвать фриком и отобрать у неё игрушку, а чтобы просто познакомиться и провести время вместе. Новый оборот барабана, и следующий язык пламени приковал глаза Макс к себе. На этот раз пауза длилась на несколько секунд дольше: бывшие подруги молча наблюдали за тем, как огненная струйка тихонько колыхалась под лёгким дуновением ветра. Пока для одной из них это был проверенный метод успокоения расшатавшихся нервов, другая могла отвлечься от вовсю гложущего её стыда на размышления о том, зачем некурящая Колфилд вообще таскает с собой зажигалку. Не задумала ли она чего глупого? Отдалённое место в глуши, замкнутая деревянная конструкция, из которой не так-то легко выбраться, открытый источник огня и человек, который виновен во всех её проблемах с психикой... Но нет, она на такое не способна. Макс слишком разумна для этого. Быть может, будь на её месте Хлоя, ей и могла бы прийти в голову настолько идиотская идея. Импульсивная Рэйчел могла бы себе такое позволить на пике эмоций. Но не Макс, в кого бы, по её собственному мнению, её не превратили годы страданий и одиночества. Когда пламя снова потухло, Макс наконец решила отвернуться от однообразного вида из окна, чтобы вновь встретиться взглядом с Прайс, что приблизилась к ней практически вплотную. К её полному неудивлению, та выглядела настолько стыдливо и жалостно, что в шатенке вновь пробудилась предательская жажда физического контакта со старой подругой. Вид возвышающейся над ней привлекательной блондинки, вот вот готовой сорваться на слёзы, невольно возрождал в Макс воспоминания о том, как приятно было искать утешения в любящих объятиях лучшей подруги, из-за чего и в уголках её глаз начала постепенно появляться первая влага. Где же ты была раньше, когда я готова была простить тебя в мгновение ока? — Ты была для меня не просто лучшей подругой, Прайс... — намеренно не упуская Хлою из виду, вновь заговорила девушка надрывистым голосом. — Ты была самым важным человеком в моей жизни. Моим капитаном. Моим героем, примером для подражания. Моей родственной душой. Ты была всем моим миром. В этот момент Хлое хотелось множества вещей. Ей хотелось курить, вот прямо очень хотелось. Возможно, в этот раз это бы ей даже помогло. Но она не лезла за сигаретами, потому что знала, что Макс этого не одобрит, и вообще: в их общем домике на дереве действовал негласный запрет на курение. Его никто никогда не озвучивал, потому что в последний раз, когда они сюда приходили, ни одна из них и не задумывалась о том, что когда-нибудь начнёт травить себя никотином. Однако Хлоя чувствовала существование этого правила, нарушение которого приведёт к тому, что Макс разочаруется в ней ещё сильнее, и она потеряет свой последний шанс. Ей хотелось плакать. Реветь даже. Точнее говоря, ей этого совсем не хотелось: она обещала себе, что будет сильнее в глазах Макс, не станет расклеиваться и продемонстрирует своё чувство вины несколько иными способами. Но Колфилд пошла с козырей и надавила на больное место, а Хлоя не железная, кто бы что ни говорил. Как тут не растечься лужицей перед человеком, который признаётся тебе в подобном? Ей хотелось обнять Макс, крепко-крепко, и никогда больше не отпускать, не позволять этой несчастной девочке снова опускаться на такую глубину, вырвать из груди своё сердце и отдать ей взамен разбитого, исцелить все её раны, наплевав на свои. Вот только она одна не способна починить то, что было построено двумя. А хочет ли Макс вообще что-либо чинить? И не поздно ли для этого? Поэтому Хлоя не могла обнять подругу, которую сама когда-то оттолкнула, да с такой силой, что та до сих пор не восстановилась от полученных травм. И ещё куча мелочей, которые она хотела бы сделать, но на первом месте всё равно было одно — отчаянное желание вернуть себе Макс Колфилд. Неважно, что это уже не совсем та Макс, которую она помнит. На самом деле, ей даже нравилась новая Макс: уверенная в себе, требовательная и строгая, знающая себе цену. Настолько целеустремлённая, что ради мечты готова вновь встретиться с кошмарным прошлым и выстоять под его напором. Да, иногда чересчур холодная снаружи, но всё ещё тёплая внутри, если повезёт добраться до её сердцевины. Интригующая. Чарующая. Красивая. Ужасно красивая. — Ты спрашивала, почему я не нашла себе новых друзей в Сиэтле. А как я могла? После того, как моя единственная подруга ударила меня в спину и отняла самое ценное, что у меня было, скажи, как я могла довериться кому-то ещё? У меня и так были проблемы с социализацией, и ты это прекрасно знаешь. Только рядом с тобой у меня появлялась храбрость общаться с другими людьми, не краснея и не стесняясь каждого своего слова, а теперь я оказалась совсем одна в большом и страшном городе без какой-либо поддержки, без твоего подбадривающего голоса за спиной. Поверь мне, я бы хотела завести себе новых друзей. Но однажды мир уже предал меня, забрав сразу двух дорогих мне людей одновременно, и терять ещё больше я была не намерена. Ещё один звучный "чирк" остался незамеченным Хлоей, рассеянно смотрящей Макс в глаза. Только когда жар зажигалки добрался до её кожи, блондинка начала приходить в себя и вновь обратила внимание на танцующий огонёк. Было в этой тоненькой красно-жёлтой ленточке что-то манящее, что-то притягательное. Яркость пламени отгоняла мрак настроения обеих девушек, чему Хлоя, чувствующая, что уже не выдерживает, была безумно благодарна. Возможно, именно поэтому Макс и взяла с собой эту зажигалку? Быть может, вид разрушительной стихии придавал ей сил всё это время? — Прости, меня, Макс... — тихий шёпот вырвался сам по себе, однако и нежелательным тоже не был. — Пожалуйста, прости меня. Но Хлоя была проигнорирована. Определённо услышана, но всё же проигнорирована. Вместо того, чтобы хоть немного ослабить хватку, Колфилд предпочла надавить ещё сильнее. Она знала, что для того, чтобы раз и навсегда покончить со своей болью, ей придётся выплеснуть на бывшую подругу всё, что копилось все эти годы. Иного выхода нет, и Прайс должна это вынести, если хочет снова стать для неё Хлоей. — А ты знала, что я всё ещё жду дня, когда Уоррен тоже меня бросит? Это глупо, и я прекрасно понимаю, что он никогда так со мной не поступит, это просто не в его стиле. Он не такой как ты. Но этот страх так сильно укоренился в моей голове, что я не могу перестать думать о том, как однажды ему надоест возиться со мной, и он поймёт, что я того попросту не стóю. И лучше я буду к этому готова, потому что однажды уже обожглась о тебя, и это стоило мне всего. — Прости меня... — опустив голову к полу, снова прошептала Хлоя, в чьём лексиконе оставалось всё меньше и меньше слов. — Я виновата перед тобой, мне очень жаль. Прости. — И вот я вернулась в родной город. Ты себе даже представить не можешь, как тяжело далось мне это решение, сколько времени я спорила с собой насчёт правильности этого переезда. Больше всего в жизни я боялась снова встретиться с тобой, молилась, чтобы ты уже уехала из Аркадии, даже в "Два Кита" не решилась заходить, лишь бы минимизировать риск случайно наткнуться на мерзкую суку, испортившую мне жизнь. Выбрала случайный ресторан, которого здесь раньше не было. Каковы были шансы? — Макс, пожалуйста... Умоляю тебя... — И всё же вселенная меня явно недолюбливает, потому что из всех людей, которые могли оказаться там официантами, к моему столику подошла именно ты. Это мог быть кто угодно, да даже Рэйчел — я бы её всё равно не узнала. Но нет, это должна была быть ты, не так ли? Та, кого я не желала ни видеть, ни слышать, кого ненавидела всей душой. И при этом тебе хватило наглости повести себя так, будто ты рада меня видеть, будто между нами ничего не было, а последние десять лет мне просто приснились. Хлоя могла бы и дальше продолжать молить о прощении. В какой-то момент она действительно собиралась нарушить обещание и опуститься перед шатенкой на колени, хотя бы для того, чтобы обратить на себя внимание и прервать её разглагольствования. Даже если это на самом деле так унизительно, даже если Макс это только сильнее выбесит — пускай, лишь бы её пытка закончилась. Сколько ещё она сможет выдержать, сказать было невозможно, но вряд ли долго. Однако именно в тот момент, когда девушка практически решилась на падение, Макс, будто считав её намерения с лица, ещё один раз чиркнула зажигалкой. Искра высеклась, но пламя так и не вспыхнуло, что несколько выбило обеих из колеи. Недоумённо выгнув бровь, Колфилд повторила движение пальцем, и когда воздух между ними снова нагрелся, сделала то, чего Хлоя больше всего боялась: прикоснулась к её лицу свободной ладонью. Последняя преграда рухнула, и едва сдерживаемый до этого момента поток слёз получил выход наружу. Практически сразу Хлоя почувствовала солёный вкус на губах, её уставшие глаза быстро покраснели, и только нежные прикосновения близкого человека не позволяли ей перейти к полноценным рыданиям. Она уже вообще ничего не понимала. Зачем Макс всё это делает, почему избрала настолько изощрённый способ наказания? — И будто бы этой моральной пощёчины было недостаточно, ты ещё и оказалась единственной, кто мог приютить меня у себя, — а та продолжала сокрушать равновесие старшей девушки, истязая её своим криком души и в то же время ласково поглаживая по щеке, как больного ребёнка. Жалость к Хлое брала своё, и Макс понимала, что у неё остались считанные минуты на то, чтобы закончить начатое перед тем, как сама потеряет голову. — Ну как такое возможно, Прайс? В чём я провинилась перед мирозданием, за что мне такое испытание? Мало того, что я столкнулась с тобой в первый же день, так мне ещё и предлагалось жить с тобой в одном доме, дышать одним воздухом, видеть твою гнусную рожу каждый божий день! Мне пришлось собрать все свои силы, чтобы не отказаться от этой идиотской затеи и не уехать обратно в Сиэтл первым же рейсом. Хлоя чувствовала, как её рассудок постепенно накреняется, оставшиеся адекватные мысли теряли свою громкость. Образ Макс расплывался перед глазами, и виноваты в этом были не только непрекращающиеся слёзы. Обессиленно моргая, девушка посильнее прижалась теплеющей щекой к прохладной ладошке Макс, дабы продлить здравомыслие насколько получится. — И что я получила за своё смирение? Очередную порцию оскорблений и насмешек, какой сюрприз. Смешно тебе было, а, Прайс? Смешно было смотреть на то, как я выворачиваю себя наизнанку при виде тебя? Нравилось потешаться над моей злостью? Воспоминания о том, как Макс заявилась в её дом, так неожиданно и дерзко, всплывали перед глазами Хлои. Она была так прекрасна со своими прилипающими к лицу волосами и в слегка просвечивающей из-за дождя светлой блузке, весьма эротично обтягивающей её стройную талию. Её ненавидящий взгляд, направленный прямо в душу шокированной таким визитом Прайс, приковывал к себе внимание, пусть и сильно смущал своей убийственной остротой. Её ледяные слова о том, что бывшая подруга для неё мертва, стали первым звоночком, вскрывшим нарыв скорби, быстро захлестнувшей Хлою с головой. Тогда она этого ещё не понимала, но именно в тот момент после длительного сна в ней пробудился этот дикий, практически животный голод, который она теперь никогда не сможет утолить. Ненасытная жажда внимания Максин Колфилд. — Всё, что от тебя требовалось, — это ничего не делать. Вести себя как обычно: игнорировать моё существование, не разговаривать со мной и просто подождать, пока я не уеду. И всё, мы обе были бы полностью свободны друг от друга, — отметив появление глуповатой полуулыбки на лице отстранённой блондинки, Макс решила, что её шоковая терапия выполнила свою работу, поэтому отпустила её щеку и начала морально готовиться к большому финалу. К последнему испытанию, которое когда-то давно довелось пройти и ей. — А что сделала ты? Приклеилась ко мне, как дерьмо к подошве, и давай мне нервы трепать! Думаешь, что поступала правильно, ковыряясь в моих травмах? Думаешь, мне становилось легче от этого? Держись, Прайс. Пожалуйста, только держись, — после небольшой паузы Макс сделала глубокий вдох и прикрыла веки. Ты нужна мне... Хлоя. И снова открыла глаза, обнажив всю свою оставшуюся ярость, чем заставила своего бывшего капитана заметно вздрогнуть. — Ты предала меня! Завершив затянувшуюся прелюдию, Макс решительно приступила к заключительной встряске. Если Хлоя сможет вытерпеть боль, которую сама ей причинила, то получит своё долгожданное прощение. По крайней мере, теперь Макс знала, что была готова таковое даровать. Швырнув погасшую в четвёртый раз зажигалку в дальнюю стену, шатенка грозно вытянулась в струну, после чего жёстко толкнула стоящую напротив девушку в грудь обеими ладонями. — Ты оставила меня одну! Ещё один толчок — не намного слабее предыдущего. Хлоя даже не сопротивлялась, она вообще выглядела невероятно аморфной, словно мысленно находилась где-то в другом, более безопасном месте. Но Макс-то видела, как тряслись её губы, как подкашивались её колени, когда блондинка отступала назад с каждым новым тычком. Макс видела боль в её опухших глазах — ту самую боль которую наблюдала десять лет назад при взгляде на собственное отражение в зеркале: ужасную, невыносимую, разрывающую на части. — Ты разрушила нашу дружбу! — Ты сломала меня! — Ты вышвырнула меня как мусор! Шаркая каблуками сапог, Хлоя продолжала медленно сдвигаться назад под градом ударов, как телесных, так и словесных. Макс была искренне благодарна ей за то, что она не отбивается, потому что очень боялась не рассчитать силы и уронить подругу на пол. В любой момент она была готова остановиться и придержать Хлою за талию, а дальше... только время покажет. Ещё немного, Хло. Продержись ещё чуть-чуть. Мы почти закончили. — Ты заставила меня ненавидеть тебя! — Из-за тебя я превратилась в озлобленную стерву! — Из-за тебя перестала доверять людям! — Ты ни разу не попыталась проверить, всё ли со мной в порядке после того, что ты со мной сделала! — Десять лет, Прайс! Десять лет! Я могла покончить с собой, а ты бы об этом даже не узнала! Хлоя практически перестала различать отдельные слова в бешеном потоке крика, сотрясавшего не только старый пиратский форт, но и, казалось, всю лесную чащу, окружающую Аркадию Бэй. Но конкретно этот выпад пришёлся на ту пору, когда последний толчок придавил её к стене, и бежать от разъярённой подруги было уже некуда. Всё что ей оставалось — это зажмурить глаза, медленно сползти по стенке в сидячее положение и под собственные обрывистые рыдания спрятать лицо за ладонями. Макс была права, абсолютно права: если бы с ней что-то случилось, это было бы целиком и полностью на совести Хлои. Простименяпростименяпростименяпростименяпростименяпростименяпростименяпростименя... — Я ЛЮБИЛА ТЕБЯ, ТРУСЛИВАЯ ТЫ СВОЛОЧЬ! Наверное, за всю свою жизнь Макс не кричала так громко. Даже когда она проснулась в своей комнате на следующий день после возвращения в Сиэтл и вспомнила события предыдущего вечера, её истеричный визг не был наполнен ТАКОЙ мощью. Казалось, что под напором её голоса затрещала вся дощатая конструкция лесного домика. Ни шелест осенней листвы, ни завывание усиливающегося ветра не могли заглушить всю ненависть, которую она вложила в финальный аккорд своей тирады. Но всё же был один звук, что, может, и уступал в громкости, но по своей интенсивности и протяжности смог даже вырваться вперёд. Душераздирающий вой светловолосой девушки, дошедшей до точки невозврата и окончательно переставшей сдерживать бурлящие эмоции. Выпустив наружу все свои оголённые нервы, Хлоя скулила от сильнейшей боли, испытываемой впервые после того, как она отправила в последний путь родного отца. Глаза её были крепко зажмурены, челюсти скрипели от напряжения, подушечки пальцев зарылись в причёску и впились в макушку, пробивая короткими синими ногтями грубую кожу под волосами. Она не думала. Она не говорила. Просто громко рыдала и с каждой секундой всё сильнее сжималась в комочек. Не стоит и говорить, насколько паршиво Хлоя себя чувствовала. Как бы старательно она ни убеждала себя, что приготовилась ко всему, что Макс на неё вывалит, к такому потрясению она готова не была. Ни капельки. Дело уже было даже не в стыде или каком-то отвращении к себе и своим поступкам. Хлоя всегда тяжело переносила плохие новости. Если что-то шло не так, как она того хотела, девушка сразу же поддавалась эмоциям: давала волю гневу и срывалась на крик, расстраивалась так сильно, что в итоге заканчивала на дне бутылки, действовала безрассудно, не думая о последствиях. Сейчас же ей передалась вся боль, вся грусть и скорбь по утерянной дружбе — всё то, что вынашивала в себе Макс во время своего длительного отшельничества в Сиэтле. Разница в том, что последней было выделено достаточно времени на преодоление всех этих тягот, а вот Хлое предложили испытать всё и сразу в течении нескольких дней, если не часов. Естественно, совершенно не приспособленная к сражению с такой сильной агонией, девушка едва не лишилась рассудка. Однако, к огромному счастью, Макс не собиралась позволять бывшей подруге переживать всё это в одиночку. Та мстительность, с которой она боролась последние пару недель, наконец выветрилась из сознания молодого фотографа, и мысли о том, что Хлоя нуждается в утешении и любви, более не казались такими уж противоречивыми. Поэтому она не задумывалась дважды, прежде чем присесть на коленки перед Хлоей и обхватить несопротивляющуюся блондинку за плечи, с особой нежностью приподняв её заплаканное лицо за подбородок. — Всё хорошо, Хлоя. Я здесь, я с тобой, — мягко зашептала она, одаривая подругу тёплой, дружелюбной улыбкой, которую давно не практиковала. Почти отсутствующая реакция в глазах другой девушки и продолжающиеся всхлипывания побудили её придвинуться ещё ближе. — Хлоя. Посмотри на меня. Всё кончено, с тобой всё будет в порядке. Ты не одна, я рядом. Всё будет хорошо. То, что Хлоя не отвечала, в данной ситуации было абсолютно нормально. В конце концов, на такой исход событий она и рассчитывала, когда пропускала свою подругу через мясорубку. Не сказать, что ей понравился сей процесс, но и отвращения к своим действиям она также не испытывала. Всё прошло так, как должно было пройти. Как там говорилось в том письме? "Так будет лучше для нас обеих". Так что Макс продолжала поглаживать плачущую блондинку по плечам и ласково нашёптывать ей успокаивающие слова, пока та наконец не подала первые признаки сознательности. — Прости меня... — поначалу казалось, что девушка до сих пор находится в каком-то трансе: глаза застеклены, внимание рассеяно, речь невнятна. Однако уже через мгновение Хлоя словно открыла в себе второе дыхание, потому что водянистое скуление тут же перешло в пронзительный крик. — Прости меня, Макс! Я никогда не хотела, чтобы ты проходила через всё это! Это всё моя вина! Пожалуйста, прости меня! И, не дожидаясь ответа, разогнула колени, чтобы дать себе возможность броситься вперёд и из последних сил притянуть Колфилд к себе. На этот раз их объятия поменяли свой смысл: если той ночью Макс вжималась в Хлою в поисках утешения, рыдала ей в грудь, а блондинка должна была демонстрировать стойкость и поддерживать расклеившуюся подругу, то теперь всё вышло ровно наоборот. Это Прайс плакала, это ей было плохо, и именно она тянулась к шатенке, держась за неё так, словно та может исчезнуть в любой момент. Макс чувствовала, как растягивается её водолазка под мёртвой хваткой чужих пальцев, и грустно улыбалась этому, пока поглаживала Хлою по затылку. — Я уже простила тебя, глупая, — прошептала она, когда уткнувшаяся носом в её ключицу блондинка попыталась промычать очередные извинения. Хлоя дёрнулась от неожиданности, но не спешила поднимать взгляд и замерла на месте, не веря в то, что только что услышала, боясь, что ей могло просто померещиться. — Не верю, что говорю это, но, кажется, я простила тебя ещё в тот момент, когда ты впервые этого попросила. — П-п-правда? — на этот пропитанный нервозностью вопрос у Хлои ушло несколько попыток. — Похоже на то. Сама пока до конца не уверена, — призналась ей Колфилд с едва слышимым смешком, из-за которого её горло отозвалось глухой болью. Кажется, она таки сорвала себе голос. Ну и чёрт с ним, оно определённо того стоило. Она давно не чувствовала себя такой спокойной, а значит, их обоюдные усилия дали свои плоды. — Но знаешь что? Посмотри на меня, Хлоя. Хлоя всё-таки пересилила усталость и приподняла голову, желая исполнить просьбу и вновь взглянуть в прекрасные океаны своей подруги. — Первые годы в Сиэтле были полным отстоем, — мягкая улыбка плавно сошла с лица Макс, и девушка тяжело вздохнула. — Я пребывала в такой ярости, оставшись совсем одна, будучи преданной и брошенной тобой. Родители совершенно меня не понимали, их утешения не действовали, и я стала быстро отдаляться от них. Так же, как ты винила меня в переезде, я винила в этом их. Другие люди только раздражали, новая школа бесила, одноклассники казались придурками. Я буквально утопала в этой постоянной, непрекращающейся злости. И единственное, что могло бы мне помочь выбраться из этого состояния, — это твоё присутствие рядом. Твой голос. Твоя улыбка. Даже твои глупые шуточки. Но тебя не было... — Прости, — Хлоя стыдливо отвела взгляд, а затем и вовсе уткнулась ей в плечо. — Всё в порядке. Я говорю это не для того, чтобы ткнуть тебя в это носом, — спокойно продолжила Макс. — Суть в том, что если бы ты однажды появилась у меня на пороге и извинилась за свой поступок... Или просто спросила бы, как у меня дела. Или хотя бы улыбнулась бы мне, как идиотка, которой ты и была... Я бы простила тебя в то же мгновение, Хлоя. В то же мгновение. — Ты несерьёзно, Макс, — послышался почти неразборчивый бубнёж блондинки. Правда, для следующего заявления она снова оторвалась от насквозь пропитанной слезами водолазки. — Я тебе не верю. Я повела себя как сука, а ты бы так просто простила мне это? — Ну, может быть, сначала я бы врезала тебе по роже, — усмехнулась фотограф, затем подняла взгляд к потолку и хрипло выдохнула. — Но после этого обязательно простила бы. С тобой мне в любом случае было бы лучше, чем без тебя. Мне ведь тоже пришлось учиться жить заново, Хло. И прежде чем услышит какой-нибудь ответ на своё признание, Макс в последний раз сжала талию подруги в своих объятиях, после чего отпустила её, к полному разочарованию последней. Не обращая внимания на недовольный стон Хлои, шатенка поднялась с её колен и подошла к тому месту, где ранее сидела в ожидании подруги, чтобы поднять с пола свою сумочку. — Не знаю, как ты, а я умираю от жажды, — после всех этих криков её горло посоперничало бы по своей сухости с пустыней. — Ты, кстати, не проголодалась? Я взяла с собой немного закусок из автомата в Блэквелле. Немного покопавшись в сумке, Макс вытащила наружу пол-литровую бутылку содовой и штук пять шоколадных батончиков. Первые дни в академии показали, что не всегда может выдаться возможность полноценно пообедать в местном кафетерии, так что по совету мистера Джефферсона она несколько раз прибегала к короткому перекусу из продуктовых автоматов. Некоторые шоколадки ей даже понравились — именно их Макс и закупила в немалом количестве, заранее готовясь к тому, что они с Хлоей задержатся в своём старом форте надолго. — Спасибо, Макс, — блондинка слабо ухмыльнулась тому, что новообретённая подруга всё продумала. Не зря из них двоих умнейшей теперь является именно Колфилд. — От воды не откажусь, но аппетита у меня как-то нет. Такое ощущение, что если положу что-нибудь в рот, то всё здесь заблюю. Зато курить хочется как сука. Подождёшь здесь, пока я спущусь к машине? — Зачем спускаться? — Макс недоумённо покачала бровью. — Кури здесь. — Нет, здесь нельзя, — тут же возмутилась принципиальная Прайс. — Это наш детский домик, тут... — Не глупи, Прайс, причём тут это вообще? — строго прервала её подруга, быстро сократила дистанцию и, поставив бутылку с газировкой на пол рядом с девушкой, взяла Хлою за руку, которая до сих пор мелко вибрировала. — Ты на себя-то посмотри. Трясёшься как осиновый лист. Как ты собираешься лезть по дереву в таком состоянии? Блондинка попыталась что-то возразить, но Макс не позволила ей этого сделать, резко опустившись на колени и вновь схватив бутылку. — На, попей сначала. Поверь опытной плаксе: когда выпускаешь столько влаги за раз, нужно быстро восстановить баланс жидкости, иначе голова будет болеть ещё сильнее, — девушки вместе хрипло похихикали, и Хлоя покорно подчинилась, жадно присосавшись к бутылке. Ей и правда очень хотелось пить после всего этого сумасшедшего дома, который эти двое устроили. — А потом можешь курить сколько захочешь. Только отойди к окну, чтобы всё тут не задымить. Нам с тобой придётся остаться здесь ещё на какое-то время, пока ты не придёшь в себя.

***

Отчаянно борясь с волнительными идеями, Уоррен пытался сосредоточиться на экране своего смартфона, по которому водил пальцем снизу вверх. Мимо пролетали различные посты и фотографии в соцсетях от его многочисленных сиэтлских знакомых, друзей и сокурсников — малоинтересные, в основном бессмысленные. В какой-то момент внимание парня привлекло некое изображение, прикреплённое к сообщению художественной галереи "Chase Space", занимающей в его сердце особенное место. Пост представлял собой объявление о готовящейся выставке в стиле классицизма, а также в нём предлагалось подписаться на страницу галереи для получения дальнейших уведомлений о дате проведения мероприятия и стоимости входа. Впрочем, надолго его взгляд на том постере не задержался: пока Сиэтл для них с Макс недоступен, от попыток искушать себя новыми возможностями было больше вреда, чем пользы. К тому же что-то подсказывало Уоррену, что в ближайшее время Макс всё равно будет либо не в настроении для выставок, либо ей попросту будет некогда. Была и другая причина, по которой Грэхэм не имел возможности надолго отвлекаться на посторонние темы. А именно Рэйчел Эмбер, полубоком устроившаяся на его коленях и, положив голову на плечо парня, без особого интереса смотрящая какое-то тематическое ток-шоу по телевизору. То, как она то и дело ёрзала на месте и периодически вздыхала, естественным образом не позволяло Уоррену сосредоточиться, и когда его терпение подошло к концу, художник наконец взял слово: — Всё ещё нервничаешь, да? — спросил он, благодаря чему Рэйчел нетерпеливо подняла голову и повернулась в его сторону. — Что значит "всё ещё"? — недовольно хмыкнула девушка. — Чем дольше их нет, тем сильнее я за них волнуюсь. Разве это не очевидно? — Слушай, ну Макс же написала, что всё нормально. Хлоя с ней, они в безопасности, им просто нужно поговорить, вот и всё. — Это было два часа назад! — справедливо возмутилась Рэйчел, постукивая пальцем руки по оголённому бедру. — И с тех пор от них ничего не слышно. А что если они опять поссорились? После того, как Хлоя куда-то спешно убежала, толком ничего не объяснив, Эмбер с Грэхэмом остались вдвоём и, конечно же, решили воспользоваться этой возможностью, чтобы устроить что-то вроде негласного "свидания". Разумеется, перед этим они обсудили свои догадки насчёт того, что вообще происходит, где Макс, и почему Хлоя так резко отреагировала на странное стихотворное приглашение в некий дом, который, по всей видимости, построил Уильям. Что это за дом такой, Рэйчел понятия не имела. Сестра никогда не рассказывала ей ни о чём подобном, что казалось донельзя абсурдным, особенно учитывая то, что Макс, по всей видимости, была посвящена в этот маленький секрет. Поэтому, несколько раз позвонив сестре и выругавшись в ответ на сигнал голосовой почты, девушка под действием нарастающей паники вкупе с раздражением стала искать информацию у другого проверенного источника. В то же время Уоррен, пытавшийся добиться того же от Макс через гневные сообщения (звонки она сбрасывала, что сильно злило Грэхэма), получил короткий ответ о том, что волноваться не стоит, и они с Прайс будут отсутствовать какое-то время, а вернутся ближе к ночи. В итоге успокаивать растерянных друзей пришлось Джойс, для которой не составило особого труда разгадать загадку Макс о неком втором доме её покойного мужа. Посмеиваясь в телефонную трубку, миссис Эмбер отметила находчивость Колфилд, а после поведала падчерице о лесном домике на дереве, служившем секретным убежищем для двух юных пираток задолго до того, как Рэйчел и Хлоя познакомились. Но на всякий случай попросила держать её в курсе ситуации и сообщить, если девушки не вернутся домой к полуночи. В результате Рэйчел и Уоррен решили пока что отпустить ситуацию. Тем более Макс снова написала другу, сообщив о прибытии Хлои к месту встречи и снова попросив не переживать на их счёт. По её словам, к концу дня они определятся с решением их проблемы, и уже завтра будет понятно, какими путями пойдут бывшие подруги по окончании месяца. Уоррен показал эту переписку своей соседке, и та на его счастье облегченно выдохнула. Хотя до конца успокоиться всё равно не смогла — пугала неизвестность того, к чему приведёт очередное рандеву Макс и Хлои, ведь от этого зависело эмоциональное состояние сестры на ближайшее время. И всё же совместный ужин наедине с Уорреном стал весьма удачным подспорьем. Рэйчел даже решила немножко приодеться по такому поводу. Ничего особенного: просто элегантная юбка средней длины, плотная футболка с глубоким вырезом и коротенькие чулочки. Ребята здорово провели время, практически не отвлекаясь на, честно говоря, поднадоевшую тему противостояния их сожителей, а просто мило болтая за бокалом вина, заведомо приобретённого Грэхэмом как раз на такой случай. Но время шло, а новых весточек от Макс с Хлоей не поступало. Беспокоить их новыми звонками было бессмысленно, поэтому ребята решили дождаться заветной полуночи и не укладываться спать раньше этого времени. Только вот чем дольше они ждали своих друзей, тем сложнее становилось делать это в относительном спокойствии. — В таком случае пускай выпустят пар, — Уоррен ласково погладил Рэйчел по руке с целью успокоить как её саму, так и свои собственные нервы. Русоволосая девушка благодарно улыбнулась, снова положив голову ему на плечо и обхватив руками за шею. — Ты же их знаешь: этим фуриям просто необходимо создавать драму из воздуха. Да и лучше пускай собачатся дальше, чем снова прячутся друг от друга и ничего не говорят. — Я просто не хочу видеть, как Хлоя опять плачет из-за неё, — с нескрываемой грустью в голосе протянула Эмбер. — Я бы сказал, что у меня хорошее предчувствие на этот счёт, но когда дело касается Эм, к интуиции лучше не прислушиваться, — посмеялся парень, снова взглянув на свой телефон. Который чуть было не выронил из-за внезапной вибрации. Издав то ли облегчённый, то ли напряжённый вздох, Уоррен показал подруге экран устройства. Входящее сообщение от Макс Колфилд. Макс Уай, прости, но сегодня можете нас не ждать. Мы остаёмся тут на ночь. Хлоя сильно вымоталась, ей нужно поспать.

22:04 10.09.2018

А за ним ещё одно, которое прочитали уже оба: Макс Я бы сама довезла нас до дома, но за её ржавое корыто мне как-то страшно садиться, а она пока не в состоянии водить.

22:04 10.09.2018

— И что это должно значить? — Рэйчел недовольно нахмурилась, слезая с колен Уоррена, чтобы устроиться поудобнее. — Какого чёрта она сделала с моей Хлоей? Уоррен У вас там всё в порядке? Не сильно поругались?

22:05 10.09.2018

Макс Мы вообще не ругались. Ну, точнее, я ругалась, а она нет ;) Но всё в порядке. Мы во всём разобрались. Передай Рэйчел, что я верну ей Хлою в лучшем настроении, чем забирала. Вернёмся рано утром.

22:06 10.09.2018

— Ну вот, видишь? — Уоррен расплылся в зубастой улыбке, пока Рэйчел в неверии перечитывала сообщение широко раскрытыми глазами. — Предчувствие таки не обмануло. Думаю, нас теперь можно наз... Ещё одна вибрация оборвала ехидный комментарий художника. Макс Чуть не забыла. На случай, если вы решите что-нибудь отпраздновать: не делай с Рэйчел того, чего бы не сделала я ( -_-)

22:07 10.09.2018

Сначала они смущённо отвели взгляды от экрана смартфона в разные сторону. Затем всё-таки посмотрели друг на друга, стараясь не замечать взаимный румянец. Но потом, когда это стало слишком невыносимо, Рэйчел глупо захихикала в кулачок, а Уоррен откинул голову на спинку дивана и откровенно заржал в потолок. Уоррен Ты накладываешь слишком много ограничений, веснушка. Я рад, что у вас всё наладилось. Но, надеюсь, ты понимаешь, что завтра вас обеих ждёт допрос с пристрастием? Сладких снов, Эм ^o^

22:10 10.09.2018

— Что ж, судя по всему, у Макс тоже хорошее настроение. Даже слишком, — откладывая телефон в сторону, отметил Уоррен, после чего повернулся ко всё ещё довольно улыбающейся Рэйчел. — Похоже, они действительно помирились. Давно пора. Наконец-то Эм перестанет киснуть. — Поверить не могу, что это всё-таки закончилось, — покачала головой русоволосая, подсознательно даже радующаяся тому, что у них будет больше времени наедине. — Честно говоря, мне всё это так осточертело! И, поправив причёску, заигрывающе ухмыльнулась. — И что дальше? — Подождём до завтра, — Грэхэм протянул руку, чтобы приобнять девушку за плечо, и она с радостью прижалась щекой к его груди. — А там посмотрим. Зная этих двоих, они ещё по дороге сюда устроят очередную сцену. Давай пока просто отдохнём.

***

— Эй, Максимус... — Да? — Мне холодно. Можно я тебя обниму? — Эээ, может, накроешься ещё одним одеялом? — Ну Маааакс! Я не обнимала свою лучшую подругу десять лет! — Ладно-ладно, не вопи в ухо. Только руки чур не распускать, иначе будешь спать на полу. — Спасибо за то, что позвала меня сюда. И прости меня за всё ещё раз. Я правда по тебе очень скучала, просто не хотела этого признавать. — Не хотела или боялась? — Эммм, и то, и другое? ... ... — Скажи, что я тебе нужна. — Что? — Скажи, что я тебе нужна. — Ты всегда была мне нужна, Макс. И всегда будешь. — Знаешь, это было бы очень красивое признание, если бы ты убрала руку с моей ГРУДИ. — Кайфоломка. — Извращенка. — Ханжа. — Беспредельщица. — Зануда. — Тупица. — Психованная. — Истеричка. — Потрясающая. — Оу... Вау... Спасибо, Хлоя. — Нет, это тебе спасибо, Максимус. За всё. ... ... — Я серьёзно, Прайс! Прекращай лапать мою грудь!