Сон Николаса
11 января 2018 г., 12:56
В первый раз за последние несколько дней Шардоне удалось уснуть. Поначалу мальчику снился весьма добрый и радужный сон, что вызвало улыбку на его личике.
Его мать в длинном белом сарафане с широким чёрным поясом босиком шла по зелёной травке, ещё покрытой росой. В правой руке она несла свои чёрные туфли на платформе, а левой держала за руку Николаса. С другой стороны шёл его отец в чёрной рубашке и такого же цвета штанах. Он тоже держал сына за руку.
Все трое улыбались, идя по зелёной лужайке к дому тётушки Сайрунс. Чуть впереди них, раскинув руки в стороны, словно это были её крылья, бежала старшая сестра Нико. Ей очень не терпелось поскорее увидеться с тётей Сайрунс, любимыми бабушкой и дедушкой, а также своим племянником Эдвардом, который всегда играл для неё прекрасные мелодии на своей гитаре, часто читал стихи собственного написания и нередко баловал её различными подарками, привезёнными издалека.
Казалось, что ничего не предвещало беды, но… юный Шардоне узнал этот роковой день и, резко перестав улыбаться, начал тихо шептать:
— Не надо туда идти, мама, папа, остановитесь, пожалуйста…— просил он, сам пытаясь остановиться, несмотря на то, что родители тянули теперь его за собой.
Его шёпот распространялся не только во сне, но и в реальности. Ребёнок пытался заставить родителей прислушаться к его словам, сжимая их руки, но на самом деле он просто сжал свои маленькие кулачки, захватив при этом часть футболки, надетой на красноволосого парня.
— Не идите туда… — тихонько заскулил Ник, опуская ручки. Все эти действия с его стороны заставили Фрэнка проснуться и открыть ещё сонные глаза.
— Ты чего? — непонимающе спросил он, погладив Шардоне по спинке.
Но сон мальчика продолжался, с каждым мгновением становясь всё ужаснее. Он вместе со своей семьёй подошёл к дому, сестра уже поднималась по лестнице на крыльцо, когда вдруг раздался душераздирающий крик: «Уходите!»
Но было уже слишком поздно. Из дома вышли несколько инквизиторов и схватили сестру Николаса. Родители кинулись ей на помощь. Сначала отец, потом и мать, понявшая, что муж в одиночку справиться не сможет. Сам же мальчик замер, скованный страхом, не зная, что ему делать.
В этот момент из-под закрытых глаз ребёнка потекли слёзы, что крайне удивило и обеспокоило Йенлипа.
— Малыш, ты чего? — спросил он, вытирая слёзы с его щёк.
— Мама! Папа! — захныкал Шардоне.
Фрэнк аж вздрогнул от неожиданно раздавшегося голоса Нико и решил его разбудить, чтобы узнать, что случилось и попытаться хоть как-то помочь.
— Малыш, хэй, проснись, — красноволосый парень легонько потряс его за плечо, — проснись, Ник, проснись! — продолжал он, чуть сильнее тряся ребёнка и немного повысив голос.
От этих махинаций мальчик потихоньку начал просыпаться. Образы из сна медленно начали развеиваться, хотя он ещё отчётливо слышал голос матери: «Нико, беги!»
Вскоре сон окончательно растворился, и теперь, вместо инквизиторов и трупов родных, ребёнок увидел перед собой лицо Йенлипа. Правда, сейчас оно немного расплывалось из-за слёз, всё ещё катившихся из небесно-голубых глаз юного Шардоне.
— Что случилось? У тебя что-то болит? — обеспокоенно спросил Фрэнк, вновь вытирая слёзы с лица депира. Но тот ничего не мог сказать из-за душащей истерики, вызванной этим кошмарным сном.
— Чёрт! Нет, нет, только не плачь, умоляю, — попросил парень, пересаживая Шардоне на кровать, чтобы сходить на кухню за стаканом воды.
Спустя две минуты он вернулся со стаканом в руке.
— Вот, попей, тебе должно стать легче, — посоветовал Фрэнк, заметив, что самостоятельно Николас успокоиться не может.
Приняв стакан из рук парня, Шардоне послушно сделал несколько глотков холодной воды, а после, не справившись с дрожью в руках, выронил стакан, вследствие чего тот упал на пол и разбился.
— П-п-прости… — сквозь слёзы и всхлипы выдавил из себя малыш, собираясь уже подобрать осколки с пола, начав трястись ещё больше, ведь теперь ему стало страшно, что красноволосый может его отругать за разбитую посуду, но Йенлип остановил его.
— Ничего страшного, ты не должен извиняться, — мягко произнёс он, совершенно не злясь, ведь как можно было злиться на такого милого ребёнка, да ещё в таком положении. — Я сам всё уберу, не трогай, пожалуйста, — предупредил он Николаса и сам принялся подбирать крупные осколки, после чего отнес их в корзину для мусора.
Спустя пару минут он вернулся, но теперь что-то в нём изменилось. Шардоне быстро осознал, что именно, стоило ему уловить столь знакомый аромат крови, вскруживший ему голову. Глаза мальчика резко стали красными и начали слабо светиться в темноте комнаты, клыки увеличились в размере и теперь торчали из его маленького рта, волосы мальчика наполовину стали белыми. Сердце участило свой ритм, а дыхание стало более тяжёлым. Шардоне обратился, чувствуя сильную жажду, найдя себе источник пропитания в пораненной руке Фрэнка.
Так как Нико сидел, опустив голову, то парень чисто физически не мог увидеть сейчас изменения в цвете его глаз и выросшие клыки. Но, тем не менее, Йенлип мог слышать его учащённое сердцебиение, которое теперь стало ещё громче, и тяжёлое дыхание. На изменение цвета волос можно было не обратить внимания, ведь в комнате было тёмно, а, значит, нужно было приложить некоторые усилия, чтобы заметить это, чего парень, естественно, не сделал.
— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил красноволосый, боясь, что мальчику могло стать хуже. Но вместо ответа Нико лишь резко поднял голову и, воспользовавшись секундным промедлением Фрэнка, вызванную его необычным обликом, схватил его за руку, где находился порез.
