Бастард

— Помоги мне… — Кто там? — спросил Ал. Он шел через лес, пробираясь сквозь густой туман. Зажжённая палочка не очень прибавляла видимости. Туман был настолько плотным, что ничего нельзя было разглядеть на расстоянии вытянутой руки. — Помоги мне… — повторил голос. — Не дай ему добраться до меня… помоги… — Где ты? — крикнул Ал. Туман стал немного рассеиваться, вокруг показались тёмные очертания деревьев. Внезапно послышались приближающиеся шаги. Ал обернулся, испугавшись, что снова увидит злого духа. Однако, это был всего лишь маленький мальчик, с ярко-зелёными глазами под толстыми стёклами очков и взъерошенными чёрными волосами. Увидев Ала, он бросился к нему, хватая его за руки и прерывисто дыша. — Помоги мне, — повторил мальчик. Когда он поднял голову, Ал увидел у него на лбу глубокий порез в виде молнии. — Что с тобой случилось? — спросил Ал, глядя, как из раны на лбу мальчика сочится кровь. — Он убьет меня, — задыхался мальчик, указывая на свою рану. — Пожалуйста, сделай так, чтобы он ушёл. — Кто? — начал было Ал, но тут из-за деревьев появился высокий, худой силуэт. Ал смог отчётливо разглядеть только его пылающие кроваво-красные глаза. — Он, — прохрипел мальчик. Дух засмеялся холодным смехом. — Хммм, двойное убийство — это не так уж сложно. — Он достал палочку, маленький мальчик вскрикнул. Блеснула зелёная вспышка, которая длилась целую вечность…

***

Альфред проснулся, чувствуя, что его сердце бешено стучит, а во лбу что-то жжет. Казалось, что боль пронзила его в том же месте, где у того мальчика была рана. Ал понятия не имел, кто были этот дух и мальчик, но чувствовал неладное. Через несколько секунд боль утихла, но Ал не мог прогнать ужасное чувство страха, которое возникало у него каждый раз, когда ему снился этот призрак. Дрожа, он перевернулся на бок и посмотрел на часы. Было семь утра, вполне подходящее время для подъема. Ал оделся и поплёлся вниз по лестнице. Хотя в замке было тепло, он чувствовал странный холод. В гостиной не было никого, кроме двух старшекурсниц, которые разговаривали в полголоса. Ал прошел мимо них незаметно и выскользнул в коридор. В Большом зале царила суматоха. Мэри кусала губы, забыв про еду. — Что происходит? — поинтересовался Ал, протирев очки о край мантии. Она подняла на него рассеянный взгляд, словно выходя из транса. — Что? А, привет, Ал. Очевидно, родители Уизли были не единственными жертвами. Эсбот Джеймс и Аврора Мортимер из Хаффлпаффа потеряли отцов, погиб и отец Лилиан Вэйд из Гриффиндора… — В самом деле? — Ал с недоверием посмотрел на красный стол. Лилиан там не было. — Да и Рейвенкло пришлось не сладко. По ним особенно сильно прошлись. Флора и Ирма Луксор потеряли отца и мать, и Тисла Лабан тоже. Дядя Энтони Кларка сошел с ума из-за проклятья «Cruciatus», сейчас он в больнице св. Мунго. Ал внезапно понял, что за столом Рейвенкло не хватает кого-то ещё. — А Кристина? — насупившись, спросил он. Кристина Лауган была одной из тех немногих райвенкловок, которым он симпатизировал. Мэри вздохнула. — Её отец в тяжёлом состоянии. Он получил много мощных проклятий. Я перекинулась с ней словечком, она очень сильно переживает. Думаю, она пошла назад в свою гостиную. Совы, между тем, бросили на стол свежие номера «Пророков». Посмотрев в газету, Ал с удивлением вздохнул: глава Аврората Гарри Поттер, расхаживая перед журналистами в черном смокинге, давал расширенную пресс-конференцию. Сейчас он признавал, что попытка удара аворов по Штирнеру оказалась неэффективной и привела к массовым жертвам. Хотя при этом заявить о состоянии войны Поттер пока еще отказывался. — Получается… Мы вызвали на бой Штирнера, а теперь не знаем как с ним сражаться? — подошедшая Элладора присела рядом с Алом. — Получается так. — кивнул рассеянно Ал. — Штирнер, скорее всего, нам отомстит, — ответил Стефен, также разворачивая газету и беря бутерброд. — Как отомстит? — вскинула брови Эстер. — Почему? — Слабые лучи выбились сквозь пелену туч и озарили Волшебный потолок. — Очень просто, — усмехнулась Элладора. — Втогрнется к нам или сделает что-то похожее. Мы его раздразнили, а теперь, естественно, нам надо ждать вызова на бой. — Но… Мы воевали за светлую сторону… — Эстер посмотрела удивленно вокруг. Она словно ожидала поддержки, которой, однако, не было. — И? — переспросил Ал. — Это как-то помешат Штирнеру на нас напасть? — Он часто спрашивал себя о том, была ли Вил просто не от мира сего, или зачем-то притворялась. — Ну… — девочка замялась, качнув головой. — Он же не может нам мстить… Он неправ… Элладора фыркнула. Стефан кивнул. — Знаешь, Штирнеру глубоко плевать на то, чо ты о нем о нем думаешь, — Мэри вздохнула с долей ехидства. — Нападет и нас с тобой не спросит. — Тем более, что мы крепко ослаблены, — добавил Стефан. Ал хмуро кивнул и посмотрел на главный стол. МакГонагалл выглядела мрачно, а профессор Уизли казалась разъярённой. Перед ней лежал «Ежедневный пророк» со статьёй о нападении авроров на Штирнера во Франции. Декан Гриффиндора то и дело поглядывала на пустые места за столами и мрачнела подобно грозовой туче. Ал вдруг подумал, что меньше всего на свете хотел бы испытать на себе ее гнев. В этот день Алу было сложно сконцентрироваться на уроках. Он был так расстроен происходящими событиями, что почти забыл про Клуб дуэлянтов, но увидев за обедом Роберта Оуэна, сразу вспомнил о предстояших занятях. Гриффиндорец ухмыльнулся, заметив его злобный взгляд, и продолжил беседу со своими новыми друзьями-третьеклассниками. Эстер все еще казалась обиженной не пойми на кого, но Ал старался не обращать на нее внимания. — Грязнокровка, — бросил Оуэн, подойдя к слизеринскому столу, — ты идешь сегодня в дуэлный клуб? — Да, — неожиданно холодно сказал Ал. Оуэн сухо рассмеялся. — Ладно, как насчёт поединка? — бросил он вызов. — Мы сразимся с тобой один на один, вот тогда и посмотрим, сможешь ли ты устоять на ногах. — Ты же знаешь, что смогу, — ответил Альфред. Он улыбался, но его голос был ледяным. — Я принимаю твой вызов, как бы это ни было глупо. — Договорились, грязнокровка, — ответил Оуэен и развернулся, чтобы уйти. Ровно в девять вечера Альфред вернулся в Большой зал с палочкой в руке. Там было полно других учеников. Столы исчезли, а на том месте, где обычно стоял Главный стол, возвышался помост. Никого из лучших друзей Ала не было видно, зато он заметил рядом с помостом Скорпиуса и Гойла, который прыгал, пытаясь привлечь внимание старшекурсников. Профессор Мангейм взошел на помост и выпустил из палочки фонтан фиолетовых искр. Толпа притихла. Преподаватель по ЗОТИ рассказал ученикам о некоторых проклятьях, позициях и ритуалах. — Встаньте в пары! — призвал он, наконец, высоким голосом с акцентом. — Помнишь про наш поединок, Снежный ком? — ухмыльнулся Оуэен. — Как я мог забыть? — глаза Ала вспыхнули красным светом, от которого гриффиндорец сразу насторожился. Эйлин Забини с пренебрежением смотрела на свою партнершу Кортни Гантер - маглорожденную второкурсницу из Райвенкло. Слизеринец Магнус Роули встал напротив гриффиндорца Джеймса Эсбота. — Все готовы? — крикнул Мангейм.— Займите боевые позиции. — Ал не смог сдержать смех, когда Скорпиус наступил на подол своей мантии и растянулся на полу. Слегка покраснев, Малфой поднялся на ноги. — Теперь поклон! — Ал и Роберт одновременно поклонились друг другу, чисто символически, с палочками наизготовке и с поднятой головой. Ал помнил из маггловской истории, что во времена королевы Елизаветы отсутствие поклона считалось признаком наглого недоверия. Он насмешливо улыбнулся, Оуэн ответил яростным взглядом. Профессор Мангейм начал обратный отсчёт, при слове «один» поединок начался. Прежде чем Оуэн правильно наставил палочку, Ал вскинул свою. — Furunculus, — произнёс он, и Оуэн отшатнулся назад. Его плечо оказалось покрыто гнойными нарывами. Роберт попробовал наслать простое сковывающее заклятье, но Альфред отразил его, и оно угодило в стоящего рядом Гойла. Затем Ал послал проклятье, которое сбило Роберта с ног и превратило его волосы в перья. Взбешённый гриффиндорец поднял палочку и выкрикнул:  — Mathuro! Ал отразил и это заклинание, оно срикошетило обратно. Из ушей Оуэна полезли луковые ростки. Получив преимущество над противником, Ал решил испробовать одно заклинание, которое вычитал в книге. Он направил на Роберта столп полупрозрачного света. Все вокруг прекратили сражаться и засмеялись. Оуэн превратился в крошечного омара, щёлкающего клешнями. Ещё одно заклинание, и клешни оказались связаны резинками. Затем, взмахнув палочкой, направил омара в сторону Элладоры. Существо упало прямо к ее туфлям. Встревоженный профессор Мангейм мчался сквозь толпу. Элладора с торжествующей улыбкой стоял над поверженным омаром, а тот ползал у ее белых туфель, всем своим видом умоляя превратить его обратно. Профессор Мангейм подобрал омара и дотронулся до него палочкой. Спустя мгновение Оуэн стоял перед профессором, такой красный, что до сих пор был похож на омара. — Ты! — заорал Роберт, поворачиваясь к Алу. Тот смерил его победным взглядом, всё ещё улыбаясь. — Что это было? — Правила не запрещали это, — спокойно сказал Альфред, рассматривая палочку, чтобы не засмеяться. — Это законно, мистер Оуэн, — объявил Мангейм. — Хорошая попытка трансфигурации, мистер Винтер. Я обязательно расскажу об этом профессору Уизли. Если бы Альфред не был таким скромным, он бы ухмыльнулся Оуэну и сказал бы: «Ха!» Однако Ал позволил себе лишь сдержанно улыбнуться и поблагодарить профессора за комплимент. Оуэн был вне себя. — И ВЫ ПРОСТИТЕ ЕМУ ЭТО?! — вопил он. — ОН ПРЕВРАТИЛ МЕНЯ В ОМАРА! — Мангейм взглянул на него укоризненно, но Оуэн не обратил внимания. — Он ПРЕВРАТИЛ меня в паршивого ОМАРА! Неужели для вас это ничего не значит? — Гриффиндорцы свирепо посмотрели на Альфреда, но тот лишь усмехнулся. Занятия продолжались до полуночи. Ал вышел из Большого зала вместе с остальными дуэлянтами. Он почувствовал укол на сердце, когда на лестнице он увидел Кристину Лауган и незнакомую ему девочку с четвертого курса Райвенкло. Девочки печально вели беседу, старшеклассница с сочувствием смотрела на заплаканную Кристину. Ал быстро подбежал к ней. — Как ты… Кристина? — неуверенно произнес он. Девочка посмотрела на него. Её серо-голубыве глаза были полны слёз. Увидев Ала, она истерически зарыдала. Четверокурсница бережно взяла её за руку. — Кристина только что получила письмо, — тихо сообщила она. — Её отец скончался в больнице Св. Мунго. Ал сразу почувствовал себя крайне неловко, он никогда не знал, что делать в таких ситуациях. — Мне жаль, Кристина, — наконец сказал он. Не получив ответа, Ал вздохнул и направился в гостиную Слизерина.

***

Ал, не теряя времени, заказал себе метлу. Одной из лучших новинок считалась «Серебряная стрела», и хотя она была довольно дорогой, Ал решил, что она того стоила. Ведь он пока не тратил много денег. Однако цена оказалась настолько запредельной, что Алу пришлось довольствоваться дешевой «Кометой». Тренировки по квиддичу успешно начались с ближайшей субботы, и Райли оказался отличным капитаном. Однако вечерние уроки нравились Альфреду даже больше, чем квиддич. В Клубе Дуэлянтов, конечно, было здорово. Ал всё ещё хотел сразиться со Скорпиусом Малфоем, но профессор Мангейм, зная их вражду, держал их подальше друг от друга. Другие факультативы были ещё более интересны. На уроках волшебного пения они проходили особенности нот в соответствии с различными заклинаниями. Определённая комбинация нот могла привести к самым разнообразным последствиям. Этот урок был достаточно опасен. Если Ал фальшивил, то вместо того, чтобы превратить жука в пуговицу, у него на голове вдруг мог очутиться злобный индюк. И все же самым любимым вечерним уроком Ала стала «Жизнь призраков», на которой изучали всё о различных видах привидений, их способностях и повадках. С таким напряжённым графиком Альфред был свободен только в выходные. Он слишком ценил своё свободное время, предпочитая заниматься делом, а не развлекаться. Это было не столько из-за его личного мнения, сколько из-за убеждения, что необходимо как можно больше тренироваться в заклинаниях, если ему и впрямь предстояло сразиться с самим Штирнером. Узнав о том, что сделал немецкий маг с родителями стольких школьников, Ал более чем когда-либо был преисполнен решимости хоть как-то максимально усложнить жизнь этому Чёрному магу. Как-то вечером в начале октября Ал и Элладора, прихватив плащ-невидимку, отправились путешествовать по замку. Сначала они планировали поискать новый путь в Астрономическую башню, но затем их внимание отвлекли голоса. В учительской пили чай профессоры Уизли и Мангейм, ведя дружескую беседу. Ал как по команде набросил плащ на Элладору, и они затаились возде дверей. — Главное, чтобы Уизли не заметила… — шепнул Ал. — Она, думаю, может и видеть плащи-невидимки каким-то образом. — Мангейм тоже может… — с легкой досадой ответила другу Нотт. Ей, похоже, ужасно не нравилось, что Гермиону Уизли все считают самой талантливой волшебницей в Хогвартсе. — Ладно… Как будут выходить — сразу исчезаем… — предложил Ал. Друзья прислушались. Из обрывков разговора следовало, что речь шла не о Штирнере, а о чем-то личном. Профессор Мангейм рассказывал что-то о Германии, а профессор Уизли внимательно его слушала. Ал прислушался, стараясь лучше понять слова, а Элладора старалась внимательно смотреть в щель за преподавателями. - …А куда потом подевались эти бароны-волшебники с их жуткими представлениями? — вдруг спросила с интересом Гермиона Уизли. — Большинство из них извел Гриндевальд, — Мангейм говорил снова, забавно оглшуая согласные. — Некоторые присоединились к нему. А после войны остались только недобитки. Кое-где в горах они, впрочем, живут до сих пор. — Вот как? И они вдруг воскресли, … — в голосе Гермионы Уизли читалась смесь интереса и затаенного напряжения, — чтобы примкнуть к Штирнеру. — Ну не то чтобы воскресли… Хотя да, за семьдесят лет кое-какая поросль успела подрасти. Штирнер начал с того. что заключил соглашение с австрийскими темными магами, предложивив им своего рода альянса. Ну, а Австрия всегда была сосредоточением темного бунта, как вы знаете… — грустно закончил он. — Значит, Штирнер начал свой восход… — Со школы… — усмехнулся Мангейм. — Несчастный ушастый ребенок, страдающий от бедности. Мечтающий только об одном: как ему «урыть» тех, кого он считал сильными… Вы никогда не думали, Гермиона, отчего Штирнер до полоумия ненавидит маленькие государства и народы? — Нет, но я думала… — в голосе профессора Уизли послышались нотки удивления. — А потому что это он! — профессор Мангейм вскочил с кресла и начал расхаживать по комнате. — Это он и есть — маленький, бедный и никем не любимый. Матушка обычно использовала в детстве и ремень, и розгу для воспитания. — Тогда… Он должен был бы их любить и защищать? — в голосе профессора Уизли нарастал интерес. Мангейм остановился у стола и облокотлися на него руками. — О, нет, Гермиона, вы совсем его не понимаете… Он мог спать по три часа в сутки и работать остальное время без перерыва. Его влекли честолюбие и ненависть — жажда сокрушить тех, кто сильнее. Те, кто не способен также мобилизоваться, как и он, ради могущества, достойны для Штирнера только презрения. Как смеет маленький народ, не ставший великой державой, иметь свое мнение, да еще и принципиальную позицию? Для Штирнера он достоин только порки. И ничего больше. — А как вы узнали, что его машина или как ее… находится именно в Марбурге? — спросила Гермиона. — Нет ничего проще… - грустно усмехнулся Мангейм. — Именно в Марбурге покойная матушка фрау Эльза сообщила ему, что он никогда не станет изобретателем, а она устала кормить нахлебника, который только медитирует. И вы, Гермиона, сомневаетесь ГДЕ он мог поставить машину? — Самоутвердиться… — профессор Уизли поставила на стол белую чашечку. — Не совсем… Скорее отомстить… Отомстить жизни за то унижение. Отомстить тому дню в конце концов. Поймите, он - гений, невероятно помешанный на своем прошлом. На своих обидах. — А что побуждает его быть таким безумным националистом? — спросила с нарастающим интересом Гермиона Уизли. Мангейм вздохнул. — Это очень просто. Если народ в какой-то стране живет успешнее и богаче, чем в Австрии, значит, они смеют быть умнее и богаче самого Освальда Штирнера. А это, как вы легко можете понять, не допустимо. — Он похож на большого ребенка, который получил жуткое оружие… — покачала головой Гермиона. — Теперь я уверена, Карл, он нам неприменно отомстит. — Это уж будье покойны, Гермиона: отомстит обязательно… — Мангейм бросил на стол какой-то предмет. — Но меня волнут другое. Штирнер утверждает, что его цель — найти и воспитать будущего члена Круга Тьмы, тринадцатого члена… — Поэтому он и послал сообщение «Круг завершен»? — Разумеется. И он ищет Темного Наследника, — фыркнул Мангейм. — Но ведь это только легенды… — Гермиона встала с кресла и быстро пошла к окну. — Штирнер, поверьте, воспринимает их серьезно. Ладно, идемте, нам пора… — показал он на дверь. Едва профессоры вышли из комнаты, как Ал и Элла, не снимая плаща, нырнули в нее. Ал подбежал к столу и быстро показал большую цветную колдографию. Элладора, наклонившись, вытнянула шею, чтобы получше рассмотреть. На картинке были изображены два кареглазых мальчика в темно-синей, почти фиолетовой форме. Их значки напоминали хогвартские, только на них были изображены айсберги с северным сиянием. Один из них был высоким с забавными острыми ушами и длинным носом; второй — поменьше ростом и с курносым чуть вздёрнутым носом. Ал перевернул картинку. — Карл и Людвиг Мангейм, — прочитала с интересом Элладора. Друзья переглянулись. Капли дождя мерно барабанили по окнам, порождая странное желание не смотреть на осеннюю мглу.