Уж замуж невтерпеж

      Проснулся Елесей, когда солнце уже во всю согревало землю. Его же личного солнышка поблизости не было, видимо он проснулся раньше и уже ушел. Молодец даже почувствовал легкую тоску, но очень быстро ее прогнал, да с кровати поднялся.       На этот раз ему приснился хороший сон, он был Семарглом, ворчал на Ярило, и они прогоняли злого духа. Вроде и страшно, да как-то все равно уютно, точно ностальгия о добрых временах. Как знать, может это и было воспоминание? Да как проверить?       Умылся Елесей, оделся, да вышел из опочивальни. Леля и Ярило на улице были, с корзинками полными ягод. Видать не забыла Леля про дела давешние, поутру Солнце по делам отправила. Вот и хорошо, будет ему уроком. Да вот стоит негодяй, даже сейчас ягоды подворовывает, ест. И как он эту горечь только за обе щеки есть может?       - Доброе утро, Елесеюшка! – обрадовалась Леля, завидев друга, - как тебе спалось? Не душно ли? Не замерз?       - Спасибо, хорошо спал, - улыбкой ответил Елесей, - крепко.       - Значит помогло? – поспешил поинтересоваться Ярило, ягоду жуя, да Леля ему по рукам ударила, корзинку забрала, - хороший сон приснился?       - Да, спасибо, - уже более сдержано ответил молодец.       - И что же тебе приснилось, Елесеюшка? – улыбнулась дева, корзины на лавку ставя, руки белые о фартук обтирая.       - Что Ярило кнутом воспитывал, - сказал это Елесей, в глаза супругу глядя.       - Ох, - воскликнула Леля, руками всплеснув, - а ведь и правда забыла! Сейчас!       Да побежала под удивленными взглядами в дом. Ярило только неловко взгляд отвел, видать супруг все еще злится на него, а потому вопросов решил пока не задавать. Еще беда будет. Елесей уже был в хорошем настроении, поэтому и зла на супруга не держал. Не мог просто долго злиться, хотя стоило бы и подольше. То ли сон помог, то ли разговор с Лелей, да только язвить и мог, и то без злобы.       Выбежала дева, да в руках у нее плетеный кнут. Глаза Ярило округлились, лицо побледнело, а Леля протягивает его Елесею.       - Что ты делаешь?! – воскликнул Солнце, все краски с его лица сошли, да только увидел он уверенный взгляд сестры. Тогда посмотрел Ярило вопрошающе, недоверчиво, взволновано, а дева только аккуратный незаметный кивок согласный совершила.       Замер Ярило, покуда Елесей в руки кнут взял, а по тому пламя живое сварожечье заплясало, не обжигая.       - Надо же, очень похож, - Елесей и не заметил немого диалога, не увидел, как супруг теперь на него смотрит, точно сердце его остановилось и на грани смерти солнце теперь.       - Да вот, завалялся, - улыбнулась нежно Леля, - когда ты о нем сказал, припомнила вдруг. Тебе ведь путь предстоит опасный, тяжкий, зла вокруг много. Без оружия куда ж идти?       Да на брата посмотрела, короткий взгляд на меч за поясом бросила. На лице Ярило уже третья эмоция сменилась, седьмая кровь сошла. Поднял он из-за пояса меч, что недавно от Кащея получил, смотрит на него долго, о чем-то думает. Елесей таким его и увидел. Припомнил он, что значит для Ярила тот, да потому сказал.       - Думаю, этого хватит, я все равно сражаться не умею, - успокоить он супруга хотел, что не отнимает память о друге, да вдруг Ярило на него уверенно посмотрел, глаза такие глубокие, задумчивые, а рукоять меча он в его ладонь вложил, свободную.       - Нет, Леля правда, - сжал супруг руку чужую на рукояти меча, смотрит сверху вниз, - к чему позволять мечу затупиться, когда он твою жизнь спасти может?       Молчит Елесей, сердце бешеной птицей забилось. Чувствует, будто отбирает он у супруга что-то важное, но тот уверен так, нет на его лице и тени сомнения.       - Он важен для тебя, правда, не нужно. Мы в городе можем купить что-нибудь мне, если ты переживаешь.       - Твоя жизнь важнее, - вдруг Солнце улыбнулся, - но об одном все же попрошу.       Голос его тише стал, пронзительнее, но вместе с тем мягче и нежнее, будто в душу пробирался.       - Сохрани его для меня, - он улыбнулся, - я этого сделать не сумел.       - Потому что ты дурачок, - взволновано вздохнул Елесей, взгляд на меч опустил, лишь бы на супруга не смотреть.       Сверкнуло лезвия меча, отразилось в нем пламя, да спряталось. На нем руны древние нанесены, символы Семаргла и Ярила. И тогда Елесей понял, кому сей меч принадлежал, вскинул голову, посмотрел на Ярило, да тот уже будто ни к чему вновь к ягодам подбирается, разве что совсем немного в нем что-то переменилось, да не понять, что именно.       - Хватит уже их есть! – отругала Леля, - вот же пристрастился! Сейчас еще за корзинкой отправлю!       - Ну всего одну, - пожаловался Ярила, - неужто брату в еде откажешь?       - Откажу! – стукнула девица того по макушке ладонью, отгоняя, - ты лучше помоги Елесею меч и кнут на поясе закрепить. Да поучи несмышленыша оружие в руках держать. Какой в нем толк, коли сражаться не сможет? И не мешай мне делами заниматься!       - Ац, какая строгая, - проворчал Ярила, пальцы от сока облизывая, - ну что, идем? Буду учит тебя основам, несмышленыш.       - Не накормишь, не напоешь, сразу бить? Вот вам и отношение, - покачал головой Елесей, - я с таким супругом до старости и без злых духов не доживу.       Ярило развернулся молча, к Елесею пошел, молодец даже шаг назад сделал, решив, что не выдержал супруг упреков, разозлился, да тот вдруг его за талию схватил, через плечо перекинул и в дом понес. Елесей даже воскликнуть удивленно не успел, как его за стол дубовый посадили, чашу воды налили, да завтрак в тарелку положили. Ярило даже своей силой его подогрел так, что аппетитный аромат по свей комнате разошелся.       - Ешь, - объявил Ярило, да тоже за стол сел.       - Вот это сервис, - удивленно произнес молодец, на еду перед собой глядя.       - А-то, - ответил его супруг, да ложку пододвинул.       Съел пару ложек Елесей, да осторожно на супруга посмотрел. Все еще ему было неловко за меч. Даже если в сущности ему он и принадлежал. Но для Ярило это была память о друге.       - И все же, насчет меча, - осторожно заговорил Елесей, - я понимаю ведь, не бессердечный.       - Память не хранится в мече или других вещах, - ответил Ярило, - мы сами придаем им значение. Любой предмет в мире очень хрупок, в любой момент может потеряться или сломаться. И никогда не вернет того, о ком эту память хранит, - Ярило отпил воды, - наверное поэтому, я не смог его сохранить. Не мог находится даже рядом. Не хотел, чтобы его память омрачалась…моими поступками.       Елесей не нашелся, что на это ответить, только ложкой кашу в тарелке перемешал.       - Ты уж точно этого не сделаешь, - улыбнулся Ярило, - поэтому уж лучше он будет у тебя. Еще и защитит, как полагается этому мечу. Ни к чему превращать его в хлам.       Елесей понимающе кивнул. Если Ярило так говорит, то ему не о чем тревожиться. В конце концов, это его кнут и меч, почему он об этом тревожиться должен? Ах да, потому что не готов Ярилу об этом сообщить. И сам не знает почему. Было бы проще, да боязно. Наверное, он сам еще не готов прошлое принять. Может быть, когда он последнее благословение получит, тогда и станет храбрее?       - Наелся? – поинтересовался Ярило, - пойдем, учится.       - Разве после еды можно? Не вытрясешь из меня все, что я с таким трудом запас?       - Не вытрясу, - засмеялся Ярило, да поднялся из-за стола, - мы ничего такого делать не будем, просто покажу несколько поз. За один раз все одно не освоишь, - да тут внезапно вспомнил кое-что, - а впрочем. Помнится, богатырей ты завалил, значится какими-то умениями владеешь?       - Не какими-то, а восточными единоборствами, - согласился Елесей, - занимался когда-то, но уже как будто целая жизнь прошла.       - Но это нам поможет, - уверенно заявил Ярило, - будем придумывать, как их можно с оружием совместить.       И забыл видать, что я все еще злюсь на него?       Подумал Елесей, да глубоко вздохнул. И вот что толку злится? Что на камень, что на этого дурака. Все одно без толку. Только не знал Елесей, что свое наказание Ярило в полной мере ночью получил, когда сны тягучие томные отпускать до самого рассвета того не желали, пока не поднялся Ярило засветло и не пошел умыться водой холодной. Уж не забыть ему тепла чужого тела и мягкости поцелуев.