Уж замуж невтерпеж

      - В каком смысле? – спросил Елесей, глядя на старика, а тот знай себе улыбается, как будто ничего такого в его словах и нет.       - А что не так? Люди умирают, такова жизнь. Кто-то раньше, кто-то позже, но конец всегда один. Встречу ли я на мосту Морену, а может кого-то еще, это я узнаю лишь после смерти, а уж тогда мне останется лишь отвечать за свои решения. Так и князю однажды кто-то встретится, точно как мне ему придется держать ответ, но что будет с тем, что он сотворил? Будут ли его наследники идти тем же путем? Или снова решат перевернуть все с ног на голову? А может вообще что-то новое захотят ввести. Новая метла по-новому метет, и князь с той стороны уже ничего поделать не сможет.       Не ответил Елесей, слушая слова деда. Он мог бы с ними согласится, потому что история знает множество случаев, когда один государь завоевывал территории, вводил реформы и инновации, а его сын растрачивал все его достижения за считанные годы. К чему мир приведет эти реформы никто не знает, как и то, суждено ли им длиться века.       - Проголодались поди, - вновь заговорил дед, - вон чернявый худощавый какой. Тебя чтож, голодом морют? А ли мода теперь такая? Подите ка поешьте на дорожку, да с собой возьмите, а то еще оголодаете в дороге, а путь, чувствую, не близкий будет. Я Ясеню просил вам приготовить что-нибудь сытное. Вы найдете её вон у того дома, третьего справа.       - Спасибо, старец, - искренне поблагодарил Ярило, да Елесея слегка в сторону подтолкнул. Будут они есть или нет, но ссориться солнышко не спешил и действовал крайне осторожно.       Но стоило им пару шагов сделать, как старик задержал солнышко, а Елесею махнул «мол иди, иди, догонит». Напрягся Елесей, да только улыбку из себя выдавил, пошел дальше, но слух навострил, внимательнее присматриваться к окружению стал, да заодно обдумывать куда бежать и как спасаться, на что ему сил хватит.       - Ярило, неужто думаешь, что я тебя не узнал? – спросил старик и сердце Елесея сжалось от страха, но он не должен был этого слышать, поэтому сделал вид, что идет неспешно дальше, - не знаю, для чего ты к людям вышел и кто с тобой в сопровождении, но будь осторожен. Тени сгущаются, чем дальше к столице, тем опасней путь. Мы уж детей одних не оставляем, девицам голоса мерещатся. Темные нынче времена, кто-то княжеские силы проверить решил. А тот не подозревает, только за людьми следит.       - Ярило, говоришь, - ответил солнце, - и отчего же ты решил мне об этом сообщить, старче? Может я князю сейчас поеду, да доложу обо всем? – прищурился хитро молодец, вроде улыбается, а вроде опасность в глазах затаилась.       - Глаза мои старые, уже собственной руки не видят, но по молодости еще я запомнил и голос твой и тепло. Невесту мою увел, коварный, - Ярило почувствовал, как по его затылку пробежали мурашки, но вопреки словам, старче засмеялся и махнул дряхлой рукой, - да дело былое. Я благодаря тому случаю встретил свою Наталью. Уж думал жить без нее не смогу, но как видишь… Все живу. Жду, когда встретимся мы с ней там, откуда дороги уже не будет.       - Соболезную, - произнес Солнце и слова его были полны искренности, от которой старик печально улыбнулся и кивнул головой.       - Что уж… Такова человеческая жизнь. Пред смертью ведь даже боги не властны? – он поднял свои старые затуманенные глаза, но смог рассмотреть мелькнувшую печаль воспоминаний в чужом взгляде, - не властны. Я на тебя зла не держу, ты не думай. Сам по молодости дураком был, чужих девиц да на сеновал уводил, потом от их женихов тумаки получал. Молодо-зелено, но, я свою спесь сбил, Наталье всегда верен был. У тебя, погляжу, кольцо. Не мне богам указывать, но послушай жалкого человека. Уважай того, кого сам выбрал. А ко ли не можешь, не мучай, отпусти.       - Я выслушал тебя, старче, - ответил Ярило, все так же серьезно, но улыбки не теряя, только распознать её не получалось.       - И последнее, - приостановил его дед, - я-то зла не держу, но другие… Вижу попутчик у тебя, совсем еще юный, болезненный. Ты бы придумал чего, чтобы ни разбойники на него не заглядывались, ни враги. Намучаешься.       - О, - протянул Ярило, - это точно. И без разбойников. Да ты старче не переживай, попутчик мой мал, да удал. Богатыря завалил в три удара, - подмигнул Солнце старику, да за настороженным молодцем поспешил.       Тот идет, оглядывается, волнуется, но только заметил, что Ярило приближается, успокоился. Покачал старик головой, наблюдая, как догоняет попутчика солнце, да слова зазвучали.       - Молодо-зелено, - да сделал шаг в тень, в молодца статного, высокого обращаясь. Волосы - вороново крыло, вьются плавными кудрями к лицу. Голос трескучий бархатом стал. Одежды дороги, кафтан черный серебром шитый, да черным мехом обитый. Походка легка, будто танцевал незнакомец на острие ножа. Встал он в тени и, слегка плечами поведя, на супругов смотрит. В глазах светло-голубых, настолько точно и радужки нет, холод плещется. Усмехнулся оскалом хищным мыслям своим, да еще шаг сделал и исчез как предрассветная дымка.              - Что говорил старик? – сразу по делу спросил Елесей, сердце неспокойно, заходится.       - Советовал быть внимательнее, - ответил Солнце, - дороги тяжелые, времена опасные. Давай поторопимся, - он мягко улыбнулся Елесею, но тот нахмурился, чувствуя подвох в словах мужчины.       - Он ведь назвал тебя, - напомнил молодец, - откуда знает?       - Не то чтобы я такая неприметная личность, - ответил Ярило, - но все же… Ты прав. Мне тоже не нравится это. Каюсь, похождения у меня были, но мало ли кем я был, - хмуро произнес Ярило, да обернулся, но старика там уже не было.       - Давай поторопимся, не спокойно мне тут, - пожаловался Елесей, нахмурился.       Кивнул Ярило, да еще раз огляделся, но старика нигде не видать. Но так или иначе, в одном старик прав был. Силы темные в лесах сгущаются, а чем ближе к терему княжескому, тем больше врагов появится. И сию беду решать как-то надо было. Но пока обдумывал дела дальнейшие Ярило, вдруг позвал их кто-то неподалеку.       - О, гости проснулись? Рано вы как-то, не по богатому, - засмеялся кузнец, на плече молот тяжелый неся, - не спалось что ли?       - Напротив, очень хорошо спалось, - ответил Ярило прежде Елесея, - свежий воздух, пение сверчков, танец светлячков в поле, как же не уснуть?       - А друг твой вон бледный какой чего? – кивнул на Елесея кузнец, - поесть ему надо, вон дохлый какой. О, - точно вспомнив чего-то, наполнил он грудь воздухом, да как гаркнул, - Марфа! Хлеба, да молока принеси! Гости с голоду уже помирают!       Открыл удивленно глаза Елесей, от такого голоса, да на Ярило покосился, но тот точно так же на него глядел.       - Вот, сейчас Петрушка принесет, - улыбнулся кузнец, - ну а вы чего? Надумали мечи заточить? Вы не подумайте, я дело свое толково знаю. Огонь у меня белый, молот тяжелый. По траве только проведете лезвие, она вся и скосится. О как.       - Ну хорошо, кузнец, а плату чем примешь? – неожиданно Солнце ответил, а мужик заулыбался довольно.       - Много не возьму. За десять медняков, - одним глазом кузнец прищурился, - договоримся?       - Договоримся, - кивнул Ярило, да свой меч достал.       - Добро, вот моя кузня, - кивнул мужик в сторону старенького, но крепкого домика, - жена не любит звон наковальни и жар от печи, ругается, что жизни нет, - повинно улыбнулся он, да даже сейчас в голосе его тепло звучали, да нежность.       Направился провожатый к кузне, да гости за ним последовали. Только места достигли, отворил тяжелые двери мужик, печь разогревать сразу стал.       - Сейчас пламя проснется, и дело добро пойдет, - сказал кузнец, да пару дровишек подкинул, - гори огонь, серчай печь. Чтоб до красна, до бела, - приговорил он, кочергой головешки помешивая.       Взял кузнец меч Ярила, да в пламя его окунул, тут же метал огонь принял, засветился, накалился. Положил кузнец меч на наковальню, да как ударил молотом своим.       - Хорош меч, как поет! – восхитился он.       Доволен Ярило, знамо дело хорош, его меч не прост, закалялся жаром солнца. Что ему печь? Просто песнь, чтоб острее стать. Но умел кузнец оказался, совладал с оружием древним. Засиял метал, точно впервые выковали его, совсем как новенький стал. Так залюбовался работой кузнеца Ярило, что не заметил, как жена того прийти успела, да Елесей уже сидел, за обе щеки харчи уплетал, что она принесла. И точно красавица была, что глаз не отвести. Кровь с молоком, щеки румяны, груди полны. Ликом кругла, губки бантиком алы. А глаза голубые как васильки. То-то так свою супругу кузнец нахваливал.       - Золотые руки у тебя, кузнец, - кивнул Ярило, наблюдая за результатом труда тяжелого, - за такую работу должно и оплатить соответствующе, За золотые руки я тебе золото и даю.       - Спасибо, мил человек, - вытер пот со лба кузнец, - говорил же, знаю толк в своей работе. Да золота многовато за такую. Может я меч и твоего братца подкую? Что? Вкусно моя Марфуша готовит? – кивнул Елесей, потому как рот его набит был по обе щеки, - вкусно, а я говорил, - заулыбался довольно кузнец, - а Петрушка где?       - Не у тебя разве? – удивилась супруга, - он мне по утру сказал, что к отцу пойдет.       - Не было его, - насторожился кузнец, поднялся, - не приходил, - на Елесея посмотрел, может видал тот его, но молодец отрицательно головой закивал.       - Может с Борькой гулять убег? – с придыханием женщина спросила.       - Да как же с Борькой? Вон он, у отца своего сегодня на подсмене.       - Где же тогда? – озирается супруга кузнеца, в глазах ее испуг, - более никуда он без спросу не ходит.       Схватился за сердце кузнец, тоже озирается, в глазах ужас поселился, да видно, старается держать лицо. Смотрит Елесей, не добро дело получается. Не могут с пустого родители так обеспокоится.       - А сколько лет Петруше?       - Четыре всего, - едва не слезно женщина произнесла, готова кинуться в люди искать, но остановил ее Елесей.       - Вы, домой идите. Сын вернуться может. Не найдет Вас там, искать пойдет, так и будете ходить друг за другом. А мы поищем, - после чего он к кузнецу обратился, - надобно каждый дом обойти. Может кто видел, кто знает. А может задержался у кого из знакомых дома. Начнем соседей, а затем с тех, кого он знает хорошо, к кому ходил часто. Ищем быстро, не задерживаемся. Каждого предупреждаем, что ребенок потерялся, может увидят где. Каждые полчаса у дома кузнеца собираемся, делимся информацией, - отставил Елесей тарелку с харчами, да на ноги встал, - кто вызовется помочь, всех берем. Чем больше людей, тем лучше.