Уж замуж невтерпеж

      

Глава 47. Легенд я пленник, но увы, теперь пленны вы мною

      Путники все дальше уходили в лес и солнце кренилось к закату. Елесей задумался о том, как мог маленький мальчик зайти так далеко, но припомнил, что давеча сам рассказывал, что малышей нельзя недооценивать. Волчонок стал все чаще принюхиваться. То там, то тут, будто следов разом много стало, но уверенно торопился вперед. Елесей продолжал дорогу указывать, хотя уже и жалеть об этом стал, ведь вечереет. А с тьмой, выступят из теней духи злые, да и днем в лесу не безопасно. Но должны же были мужики вместе идти, да и Ярило с Деваной и супругом ее тоже в лесу. Где еще безопаснее место теперь сыскать?

Я видел свет, узрел и тьму.

      Елесей поднял голову, но как будто последние слова унес ветер. Голос был тихим шепотом и даже не разобрать, мужчине он принадлежал или девушке. Я может и показалось? Вон, листва шелестит точно так же. А лес все темнее становился, глубже, но реже. Казалось, что черные стволы лишь торчали, листву потеряв, трава под ногами в пыль обращается. А ведь середина лета.       - Вы слышали? – все равно решил спросить Елесей.       Солнышко взглянул на него, а затем обвел своим пристальным взглядом округу. Он знал, что темные силы преследуют его супруга, поэтому никогда не относился к словам того пренебрежительно.       - Возможно лесавки шалят, - предположила Девана, - они являются злыми духами, но достаточно безвредные. В основном немного шалят.       - Могут ли дети их заметить? – вдруг поинтересовался Елесей.       - Определенно, - кивнула девушка, - но, если ты говоришь о нашем мальце, вряд ли бы он их испугался, на вид они похожи на деревянные игрушки.       - Верно, - вздохнул Елесей, - наш малыш кого-то испугался.       И шли они дальше, но лес все мрачнее становился, точно переступили они черту неведомую.       Рожденный был луной.       Елесей снова вздрогнул, заозирался по сторонам, голос точно стал яснее. Теперь, казалось, и остальные его услышали, потому как стали прислушиваться. Но лишь ветер гулял меж голых ветвей, слегка шевеля их, а искатели продолжали идти за волчонком. Теперь не возникало сомнений в том, что место не принадлежало более Яви. Но кто заманил их и ждал впереди? Некто будто прочел их мысли, и продолжил нашептывать подсказки.       Сказитель ветра, рок судьбы,       Воспитанный зимой.       Голос раздавался то тут, то там, играл со своими слушателями. Казалось неизвестный был одновременно везде.       

Я грезам враг и друг Сирин,

      

Предвестник дикой стужи.

      

Мой голос чист, как те ручьи,

      

Что превращались в лужи.

      Последние строки Елесей услышал совсем рядом и ему померещилась тень среди ветвей.       - Держись ближе, - насторожился Ярило, явно догадываясь, кто с ними говорит.       Тем временем впереди появилась поляна, но не было на той ни единого росточка. На холодной земле лежал серый пепел, а пронизана они была чернеющими столбами разной высоты, точно кто-то швырнул с небес копья, и произошла когда-то здесь великая битва. И лишь в самом центре поляны стоял единственный железный столб.       Я бедствий знак, стихи мои       Уже слышны тобой.       Завидев его, Елесей так же стал догадываться, кого сейчас им суждено встретить, и лились в его душе смешанные чувства. Подошли они ближе, под столбом железным малыш сладко спит, щечки его румяные, пепел колыбелью мягкой обратился, укутал в свои теплые объятья. И спит младенец, не ведает тревог, улыбка на алеющих детских губах. Но не решились искатели сразу бросится к нему, поскольку голос вновь заговорил, а к вершинью столба железного черный дым потянулся.       Легенд я пленник, но увы       Пленны теперь вы       Стал дым сгущаться, изменяться, пока не обратился в крупного кота с густой черной шерстью, длинной и пышной, а глаза изумрудные горят ярче луны.       - мной.       Произнес кот последние слова, и выдохнул Елесей, воочию встретив еще одно легендарное создание.       - Кот-Баюн, - произнес Елесей, и взор кота, обратился к молодцу.       - Семаргл, - ответил тот, но голос теперь казался менее завораживающим, не вкладывал магии он в ответ, - отрадно видеть твою пылающую душу. Но так горестно, что забрела она в мои владенья.       - Ты зачем дитя похитил? – завопила Девана, - кот-плешивый!       - Стой, - прервал ее Елесей, не позволив и далее кота оскорблять, - разве ы не только на зрелых людей охотишься?       - Помнишь, - прошелестел голос кота.       - Ты нашел его в лесу? – догадался Ярило, прежде чем кто-либо ответ дать успел.       - Намного раньше, - ответил Баюн, да на Ярило взгляну, - Ярче солнца жар прибудет, духам места меньше будет.       Сделал Елесей шаг вперед под любопытный и пристальный взгляд кота, да на колени присел, чтобы к сыну кузнеца опустится. Спал малыш сладко и беззаботно, ни жара, ни холода, точно в кроватке своей отдыхает, тревог не ведает.       - Ты расскажешь, что произошло? – поинтересовался Ярило, но черный кот лишь хвостом своим взмахнул.       - Если поведаю, не вернешься ты живым, - ответил Баюн, - не страшит меня рождение твое и предназначение твое. Все равны перед моими сказками.       - Тогда предположу я, - неожиданно для всех, ответил Елесей, кот-Баюн вновь на него глаза свои яркие опустил, - что-то напугало мальчика в городе, он хотел убежать от недруга, но тот загнал его в лес. Там ребенок заплутал и его встретил Баюн, после чего зачаровал своими стихами и привел сюда, где убаюкал да спать уложил.       - Хорошо, ты, Семаргл, сказываешь, - произнес Баюн, - от того ли тебя любили? – и прищурился, усы длинные распушились, будто звезды на них блеснули. Но тут же взгляд он вдаль направил, и вновь заговорил, - люд привели, не жить им. Дитя обманулось, беду не осознало.       - Люд? Этот некто напал на десяток мужиков? Что это такое? – поразилась Девана, - там ведь Святобор! Как посмел?       - Существо - это порождено в смутное время, черная кровь его ручьями льется. Не слыхать его даже Владыке нашему, не видно его ему. Порождение иное, инородное. Правил не знает, порядка не ведает.       И спрыгнул Баюн с столба железного, тело его еще крупнее стало, больше волчонка, по пояс Елесею. Лапами мягкими, в пепел зарывается, очами изумрудными сверкает. И шерсть его дымом рассеивается, точно мираж. Когти длинные белые, клыки острые.       - Но слышит он сказки мои, не в состоянии сопротивляться. А значит сожру я его, как волки в краю далеком проглотят луну.       - Тц! – выругался Ярило, осознавая, что людям сейчас опасность серьезная грозила, раз даже Святобору не справится было, и к нему кот-Баюн направился. Девана же за супруга своего запереживала, вдвоем они за котом поспешили.       - Волчонок, останься с мальчиком, - попросил Елесей, да за ними кинулся.       - Одумайся, ты не умеешь сражаться! – осек его Ярило.       - Зато ты умеешь, - легко ответил молодец, сердце чужое насквозь поражая, - и Девана, - тут же сердце снова заледенело.       Заскулил волчонок, видя, как вновь друг его первый уходит, но услышал это Елесей, и уже на пороге вновь обернулся.       - Волчонок, ты самый лучший защитник, кому еще как не тебе я могу доверить жизни невинного дитя?       Слова эти зверя обрадовали, сердце согрели. И правда, он ведь им всем помог, выполнил свою задачу, хоть и пришлось идти даже в измерение другое! Лапой по земле стукнул, хвостом взмахнул, да перед спящим ребенком встал. Сам кот-Баюн того оберегал, а теперь юный волчонок, в чьих жилах кровь древняя. А остальные отправились людей спасать.       ________________       Стих кота-Баюна:       Я видел свет, узрел и тьму.       Рожденный был луной.       Сказитель ветра, рок судьбы,       Воспитанный зимой.       

      Я грезам враг и друг Сирин,       Предвестник дикой стужи.       Мой голос чист, как те ручьи,       Что превращались в лужи.

             Я бедствий знак, стихи мои       Уже слышны тобой.       Легенд я пленник, но увы       Пленны теперь вы мной.