Уж замуж невтерпеж

      Только покинули они место тайное, как увидели будто полыхает лес алым. Но не огонь то был, а алые ленты на ветках тонких берез, да закат горячий. Раздались крики человеческие, помчался Баюн на голоса, да за ним молодцы и Девана. Путались ленты, точно пытались связать божеств и спутника их. И увидел мельком Елесей видение странное, точно солнце вокруг скрылось и горит лишь огонь со всех сторон. Алая лента за ветки зацепилась, кровью в воздухе тянется. Сморгнул Елесей наваждение, вновь увидел мрачнеющий лес, увешанный красными лентами.       - Как такое возможно? Почему никто не заметил? – нахмурился Ярило, бегущий следом, да по сторонам озираясь.       - Да кому смотреть? – посетовала Девана, - но она все равно хорошо таилась. Я даже следа не учуяла.       - Она? – спросил Елесей, но уже звук боя совсем рядом оказался.       И узрел он, что против Святбора стоит девица. Саван ее ободран, волосы русые распущены, да все в крови, как и одежда. В руках еще ленты алые, что по земле черной змеятся, а сами они по локоть кровью, несомненно человеческой, запятнаны. Но более поразил Елесея взгляд девушки. Никогда еще ему не доводилось видеть столько боли и озлобленности. Казалось что-то невидимое сдерживало ее, иначе бы бросилась дева вперед и голыми руками рвать врагов своих начала. Если посмотреть на плоть и разорванные тела вокруг, можно понять, что так оно и было. Столько гнева и ярости, что глаза сияли во тьме мрачным пламенем. На ней раны открытые, но дева будто и не видит их вовсе.       - Ночница, - хмыкнул Ярило, на деву глядя.       - Разве они не только по ночам приходит? – удивился Елесей, - это должны быть довольно трусливые духи, которые могут ребенка похитить, если родители не досмотрели.       - В обычных ситуациях да, но наша не обычная, - ответила Девана, - ночницы свое дитя ищут, поэтому и похищают чужих, но эта крадет детей чтобы выманить взрослых.       - Почему в деревне не сказали, что дети и раньше пропадали?       - Хм, видимо они возвращались прежде чем вызывали подозрение. А потерявшихся людей сваливали на диких зверей.       - Эту только формально ночницей назвать можно. Такой она зародилась, но теперь она очень сильный злой дух.       А тем временем бросилась девушка на Святобора безоружная, но руками за лезвие меча хватаясь так, будто и не причиняло боли оно, закричала нечеловеческим криком, от которого душа леденела. Может ли столько боли в людях быть?       - Не мешай мне божество леса! – взревела она, - я свое забираю!       - Эти люди уже ничего тебе не должны! – ответил Святобор, продолжая борьбу и уклоняясь от чужих рук и алых лент.       - Вовек они и наследники их будут мне должны! – закричала она, - это мое право! Не мешай!       Тут меж ними огонь вспыхнул, да кругом людей обошел, защитой стал. Отступила Ночница, огонь лишь слегка волосы ей подпали. Бросила взгляд свой яростный полный обиды на Солнце и спутников его. Льется рекою кровь, горит огонь. Елесей как сражаться действительно еще не помнил, но благо боевым искусствам был обучен, а потому защититься мог. Баюн, к слову, сражаться не торопился. Сидит, глазами своими зелеными следит за духом девы, только чернота от шерсти его живой сущностью вьется. И пока остальные сражались, он рядом с деревенскими стоял и все думал, а где же были знаки?       - Не было знаков, - ответил на его мысли мудрый кот, - случилось это давно, ты уже умер, но не вернулся. Жила была дева, добра, мила, красива. Не так ли печальные истории начинаются?       - Ты меня заговорить решил? – нахмурился Елесей.       - Разве тебе не интересно? – повернул голову Баюн, да на молодца взглянул.       Интересно, конечно, но помнил молодец, что именно так кот жертв своих заманивает. Сказки им сказывает, истории, а от тех, кто заслушается даже костей белых не останется.       - Не за тобой я охочусь, не опасайся, - вновь заговорил кот, да отвернулся, - уж больно жжется душа твоя рожденная самим сварожьем пламенем. Язык колет.       - Говори, коль не обманываешь, - да Елесей все равно начеку остался.       - Дева та многих покорила, да влюбилась глупая в ведуна. Сам он изгнанником стал. И ладно что ведун, так ведь самого Чернобога. Для новых правил он последователем зла стал. Стали бояться люди, что души он их заберет, жизни искалечит. Вот и зарубили.       - Твоя сказка не нова, я таких историй массу знаю, - нахмурился Елесей, все же живое в сердце встрепенулось.       - То все сказки, а это быль, - промурлыкал кот, лапами мощными в землю черную зарываясь, - велико было горе вдовы, да под сердцем последний подарок возлюбленного остался. В лесах она одна дитё растила, а я приходил его баюкать. До чего славный малыш был, всегда только гладил, но шерсть не сжимал.       Елесей уже догадался, что случилось дальше с этим малышом и не хотел слышать, но кот-Баюн все равно продолжил рассказывать свою сказку.       - Все ищут люди злых духов и чудовищ, да сами чернотой порой переполнены. Ничем мальчишка не мешал, дорогу никому не переходил, да есть те, кому и повода не нужно. Замучили мальчишку до смерти. Мать лишь по кожаному браслету отца и узнала его. Так рассудком и помутилась. Бросилась на обидчиков, да те ее на месте и убили. Так дух её неуспокоенные стал справедливости просить, и даровал ей право на месть Чернобог и Морена.       - Так потому она детей уводила? Чтобы отомстить?       - Ярость её велика лишь от боли. Как может женщина, пережившая смерть ребенка, убивать детей? Сначала хотела, пыталась задушить, разорвать, да поняла, что не может. Вот и стала дожидаться, когда сами люди в лес пойдут. Рождена она была от горя материнского как ночница, но стала куда больше чем злым духом. Ярость её весь лес охватила, тогда Морок её и запер, ведь более не могли они забрать её в царство мертвых. Дитя случайно заблудился, но вы, не ведая того, сами к ней жителей привели, коих она ненавидит. Вот только отчего она пробудилась?       Почувствовал Елесей путаницу в рассказе кота, взглянул на девушку. Убив стольких людей, преследуя целые поколения, не должна ли была Ночница хоть немного успокоится? Но лицо ее и взгляд были такими, будто только сейчас она увидела мучения дитя своего предсмертные.       - Твой ребенок давно уже переродился, вернись к земле и упокойся тоже! – закричал Ярило, - ты отомстила всем, хватит лить кровь!       - Вот оно, - неожиданно произнес Елесей, да на кота взглянул, - потерянный мальчик. Он боялся ее, но не настолько, чтобы искать родителей, а просто тихо убежал. Я все думал почему.       -УЙДИ С ДОРОГИ! – взревела Ночница, целясь в чужое горло. Слезы давно высохли на ее лице, остались лишь безграничная боль и ярость. И так сильная ее жажда была, что с трудом с ней совладать могли три божества.       Взмахнул хвостом Баюн, пошевелил ушами, да вдруг выпрыгнул вперед.       - Теперь достаточно.       Со всех сторон охватило пламя, поднялся запах крови еще более густой. Выжившие, но покалеченные люди давно сказкой Баюна были усыплены и не ведали о происходящем. И три божества против девы покрытой кровью и окутанной алыми лентами стоят, загоняют ее в ловушку. Деревья уже покрыты следами когтей и железа, на черной земле борозды.       - А-А-А-А-А! – закричала дева, на землю падая и по ней отчаянно ударяя. Слезы полились ручьями, но стоят на ее пути существа сильные, как стена непреодолимая, которую она своим телом пробить пытается.       - Говорят в чаще лесной живет дева с алой лентой в волосах.       Вздрогнула Ночница, глаза, свои налитые кровью на кота, подняла.       - Силуэт её средь берез на закате мелькает, ищет кого-то.       Сжала она губы в тонкую линию, в землю рыхлую пальцами зарылась.       - Да только не подходи к ней, убегай сразу. Ко ли спросит дева с красной лентой тебя «не видал ли сыночка моего?», молчи, не смотри.       -Ко ли ответишь, в тот же миг разорвет на части, да спросит:       Вновь в ярости закричала девушка, за голову свою схватилась, уши закрывает.       - «Не ты ли его убил?».