Княжна

Глава 13.

Я слышал столько клеветы в Ваш адрес, что у меня нет сомнений: Вы — прекрасный человек!

Маг ухмыльнулся, не сводя с меня презрительного взгляда. Я стояла и хлопала глазами. Не поняла, а где воровка Гримуара? И что самое главное, где Философский камень? — Я знал, что ты придёшь сюда, — Квирелл торжествующе ухмыльнулся. — Мой господин пожелал встречи с тобой, пожелал знания, которые ты скрываешь. И сегодня тебе выпала честь поговорить с ним! Вот это да. Видимо, постоянные преследования Трелони и настырных студентов не прошли даром: у Квирелла поехала крыша, и теперь ему какие-то господа мерещатся. — Понятно, а с Робеспьером потом можно будет побеседовать? — я попятилась к двери. Здесь мне делать нечего: ни камня, ни воровки. — Ладно, оставлю Вас наедине с Вашим припадком. — Следи за языком, Вастианна Реджена Аэтис, — он сделал акцент на имени, давно забытом мной. Имени, которое мне дали Отец и Смерть. Квирелл взмахнул рукой, и за моей спиной выросла каменная стена, а на полу проступили печати ловушки на демонов. На меня свалилось осознание собственного просчёта. Правду говорил один философ: стоит сомневаться во всём. Я думала, что Трелони воровка, и шпионила за ней, забыв напрочь, что в Хогвартсе обитает не один маг, которому хватит сил связаться с Гримуаром. — Не смей называть меня по имени! — крикнула я, сделав несколько шагов его сторону и замерев перед границей ловушки. — Иначе что? — Квирелл играл со мной, как с ребёнком. — Правда, стоит отдать тебе должное. Твоя книга оказалась весьма полезна, — он достал Гримуар и открыл его на странице с загнутым уголком. — Роль печатей в демонической ловушке… Стоит тебе переступить эти линии, и ты умрёшь. Или, например: «Глава вторая: убийство демонов». — Чего ты хочешь? — тихо спросила я. — Сама не догадываешься? — Квирелл захлопнул книгу и отбросил в сторону. — Тебе дали четыре земных года. Сроки не устраивают? Неужели думаешь через меня шантажировать императора? Глупо, очень глупо, — я рассмеялась, но смех вышел неестественным, глухим. — Ему плевать. Или в чём смысл? — В книге говорилось, что вместе с титулом ты получила императорскую реликвию: оружие невероятной силы, способное убить любое существо, кроме Смерти, Магии или Судьбы. Уничтожить навсегда, — он прищурился, и радужка его глаз стала красной. — И с чего ты решил, что реликвия сейчас у меня? — Ты считаешь меня идиотом?! — и Квиррелл выхватил клинок. — Нет, что ты, только сволочью и ублюдком, — я подняла руки в примирительном жесте. — Никогда не смей насмехаться надо мной, — он сделал шаг вперёд, и лезвие коснулось моей шеи, обжигая холодом. Кровь тонкой струйкой потекла за воротник. — Отдай реликвию и сгинь в своём чёртовом мире! — Если ты ещё не понял, я насмехаюсь над всем и вся, — мои губы скривились. — И люблю смех, потому что жива и не разучилась смеяться. Попробуй как-нибудь. Квирелл провёл клинком по моей шее, слегка задев артерию. — Сплав лунного серебра. Раны будут заживать долго и мучительно. А ещё ты слаба в моём мире, гораздо слабее меня. Отдай реликвию, живо! — Хорошо, — мне пришлось сделать шаг назад, но усмехаться я так и не перестала. Он удовлетворённо хмыкнул и убрал клинок. Я дотронулась пальцами до шеи, провела немного вниз, собирая липкие капли. Нащупав под прядями волос цепочку, я медленно сняла её. Квирелл не сводил с меня глаз. Медальон исчез во вспышке, в моих руках появилась Коса Смерти. Череп на ней искрился красным: она тратила резерв на моё исцеление. — Тебе нужна реликвия? Давай, попробуй забери! — прокричала я и отбросила Артефакт в сторону. Слова горечью отдались на языке. Сделав несколько поворотов в воздухе, Коса рухнула на пол. Квирелл тут же забыл обо мне и бросился к ней. Он обхватил рукоять двумя руками, потянул вверх и ничего не произошло. Артефакт словно врос в землю. Ещё несколько попыток поднять его не увенчались успехом. Квирелл медленно обернулся ко мне, и в его взгляде читалось непонимание. Я продолжала ухмыляться. — Что всё это значит? — прошептал он. — Наверное, что ты не княжна Бельтана. Я щёлкнула пальцами. Гримуар послушно прилетел мне в руки и растворился в воздухе, переместившись в рюкзак. — Но печати должны были лишить тебя сил! — прохрипел Квирелл, бросивший попытки поднять Косу. — Люди слепы, — мне вспомнились слова Бегемота. — Они видят лишь то, что хотят видеть. И Гримуар может им это показать. Ты желал узнать о демонах и получил часть информации. Я сделала маленький шаг в его сторону. — Но воспользоваться ей не сумел. А ещё ты не знаешь язык Бельтана, и наверняка не смог прочитать о том, что реликвии прокляты. Проклятие снято с Косы мной, и она подчиняется только мне. Ещё шаг, и я оказалась вплотную к границе ловушки. — А знаешь, что ещё? — Ч-что? — он запнулся. — Я ведь не только дочь Отца, — и я переступила черту. — И законы магии чистокровных на меня не действуют. Коса взмыла в воздух и прилетела в мою ладонь. Вмиг оказавшись перед Квиреллом, я замахнулась. — С-с-стой! — из-за его спины раздался мужской голос, хриплый и напоминавший змеиное шипение. — Подожди, я хочу поговорить с-с-с тобой… — Это ещё кто? — я остановилась. Так господа в голове Квирелла существуют и вне её? — Одну секунду, мой господин… Он нездорово побледнел и начал разматывать тюрбан. Ткань упала на пол, явив миру сверкающую лысину. Квирелл повернулся ко мне спиной. — Геката? Двуликий Янус? — протянула я, рассматривая безносое, покрытое струпьями и язвами лицо на его затылке. — Я Лорд Волдеморт! — завопило оно. — Присоединяйся ко мне, Вастианна. Вместе мы сможем достичь могущества, поставить этот мир на колени… Лицо всё говорило и говорило, и тут я наконец вспомнила, как в фильмах звали Волюнтариста. Признаюсь, представляла его совсем по-другому: с усиками и лексиконом, состоящим из фраз вроде: «брингт цу фар дас флюгегехаймен». А тут заявляется сифилитик с рожей на затылке и вещает о величии. — Не знаю такого, — солгала ему. — А с незнакомцами не разговариваю. Лезвие рассекло воздух, и по полу покатилась голова Двуликого. Зал озарил алый свет, в воздух взмыл вихрь энергии, а за ним пронёсся странный чёрный дым. Стоило ему появиться, как тело Квирелла рассыпалось прахом. Последним, что я помнила, была приближавшаяся темнота, и Коса Смерти, которая превратилась обратно в медальон.

*=*=*

Очнулась я, как ни странно, в лазарете. В этот раз Отца поблизости не наблюдалось. Зато перед моей кроватью стоял подозрительно весёлый Дамблдор. — Доброе утро, Гарриет. — Утро добрым не бывает, профессор, — пробубнила я, присаживаясь. — И давно я здесь лежу? — Три дня. Мистер Уизли, мистер Малфой и мисс Грейнджер беспокоились о твоем состоянии. Кстати, у тебя очень красивый амулет, — директор повертел медальон в руке и положил его на тумбочку. Я со стоном рухнула обратно на подушку. — Схватка с Квиреллом отняла у тебя почти все силы, но, полагаю, он и так был сильно изнеможён. Пол в той комнате был исчерчен неизвестными мне рунами. Думаю, Квиррелл пытался призвать какое-то существо, чтобы вернуть к жизни Тёмного Лорда. — Квирелл оказался двуличным, — я прикрыла глаза. — А Волдеморт хотел вернуться с помощью Эликсира жизни. — Это был не Эликсир, а Философский камень. Но не волнуйся, Гарриет, он уже уничтожен. Я сдержалась, чтобы не поморщиться. Мотивы Дамблдора понятны: за камнем охотятся толпы людей. Было проще его уничтожить, чем постоянно прятать. Или же объявить о том, что камня больше нет, а самому попивать Эликсир. — Но, профессор… — пробормотала я и тут же зевнула. Проспала три дня подряд и не выспалась, прекрасно. — Вижу, тебе ещё нужен отдых, Гарриет, — Дамблдор встал с табуретки. — Давай обсудим это потом, — и он вышел из лазарета, оставив меня одну. Следующие два ужасно долгих дня за мной пристально наблюдала медичка, потому как зарекомендовала я себя свободолюбивой особой с тягой к побегам. Но посетители скрашивали скуку. Чаще всего ко мне заглядывали Рон или Невилл, рассказывали последние новости школы и проносили контрабандные конфеты. Гермиона пришла в лазарет один раз, но просидела тут почти до отбоя, читая вслух сборник легенд. Меня выписали в последний учебный день. Большой зал был украшен в цветах Слизерина. Стоило мне войти, студенты тут же покосились на меня и зашептались. Рон и Невилл замахали руками, призывая сесть с ними. Когда дети перестали вертеться и притихли, Дамблдор затянул речь по поводу окончания учебного года, объявил баллы и победителей школьной гонки. Зал разразился аплодисментами. Громче всех хлопали, конечно, слизеринцы, чуть тише, но так же радостно — из-за стола Хаффлпаффа. Гриффиндорцы смотрели на меня волком. Из-за тех пятидесяти баллов, что ли? Так они бы погоды не сделали, до первого места побольше не хватает. — Однако, — продолжил директор, и в Большом зале наступила тишина, — мы не учли последних событий. Дамблдор сунул руку в карман и достал клочок пергамента. Он внимательно посмотрел на него поверх очков, а затем объявил: — Начнем, пожалуй, с Рональда Уизли… За его смелость и отвагу Гриффиндор получает пятьдесят баллов! За столом поднялся такой шум, что его перекрыть смог только громогласный голос директора. Рон густо покраснел, когда однокурсники пожимали ему руку и хлопали его по спине. — Далее, Гермиона Грейнджер… За её великолепные ум и умение использовать логику я присуждаю Рейвенкло пятьдесят очков. Щеки Гермионы покраснели, и она наклонила голову вперед, спрятав радостное лицо в густых волосах. — И наконец, Гарриет Поттер. За её находчивость и бесстрашие перед лицом опасности Гриффиндор получает шестьдесят очков! Крики учеников были настолько громкими, что я закрыла уши ладонями. Стоило прозвучать последним словам, как директор хлопнул в ладоши, и флаги окрасились в красные и золотые цвета. Гриффиндор правит бал, только вот… — Но профессор, а как же Драко Малфой? — спросила я, когда шум стих. — Да, конечно… Драко Малфой… — Дамблдор немного расстроился. — За его прекрасные демонстрацию защитных заклинаний и умение летать на метле я начисляю Слизерину пятьдесят очков. Дамблдор просто не мог не начислить меньше пятидесяти. Больше тоже, в принципе, не мог, иначе кубок отошёл бы не тем, кому планировалось. И вот Гриффиндор сравнялся со Слизерином по количеству баллов. Директор задумчиво почесал бороду, а затем ещё раз хлопнул в ладоши, и флаги опять изменились. Теперь одна половина зала была украшена в красный и золотой цвета, а другая в серебристый и зелёный. — Впервые за историю Хогвартса кубок школы выигрывают сразу два факультета! Поздравляю! А теперь, да начнется пир! Профессор Снейп встал из-за стола и пожал руку МакГонагалл. Мне показалось, или на его лице промелькнула тень улыбки? На следующий день нам объявили результаты годовых экзаменов. Студенты ужасно нервничали перед этим событием, но оказалось, что все сдали тесты на проходной балл. Я смотрела на мой табель, но удовольствия хорошие оценки мне не доставляли. Хагрид проводил нас до станции и посадил на Хогвартс-экспресс. Пока поезд не успел тронуться, я побежала в туалет и распахнула окно. Оно было узким, но худой девчонке пролезть в него не составило труда. Бегемот спрыгнул на землю. Раздался гудок: ровно через минуту поезд должен был отправиться. Подтянувшись, я перекинула ногу через раму, затем другую и повисла, упираясь ногами в стену вагона. Поезд тронулся, медленно набирая скорость. Я оттолкнулась, разжала пальцы и приземлилась в высокую траву. Ближайшие два месяца проблемы Хогвартса меня волновать не будут. Пусть студиозы едут отдыхать домой. А что я? Меня ждут великие дела.