Княжна

Глава 14.

— Помилуйте, королева, — прохрипел он, — разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!

Солнечные лучи не могли пробиться через мутные окна трактира. Посетителей не было, если, конечно, не считать трёх человек, которые засели в углу и разыгрывали партию в карты. Я прикрыла за собой дверь, поправила капюшон и двинулась к трактирщику. — Виски. Сдачи не надо. На стойку упал небольшой мешочек. Звякнули монеты, несколько медных выпали и покатились по столешнице. Трактирщик ловко поймал их у самого края, одним движением сгрёб со стойки мешочек и сунул его в карман. Затем он протёр один из гранёных стаканов и плеснул туда мутной жидкости. Я сделала глоток и поморщилась: выпивка была разбавлена. В Хогсмид я выбралась не впервые за каникулы, но на заведение, в котором наливали малолеткам, наткнулась только сейчас. В Кабаньей голове всем было без разницы, кто приходил в него пропустить стаканчик. С побега из поезда прошёл почти месяц. Двадцать семь дней, проведённых в лесу, в нескольких милях от деревушки, за ручьём, в котором я чуть не утонула, когда убегала от существа в балахоне. Местность там отличалась от остальной части леса и территории школы: она не являлась мёртвой зоной, чем привлекла моё внимание. — Повтори, — я поставила стакан. Один из мужиков за дальним столом наблюдал, как я опрокидываю в себя уже третью рюмку. Не сводя с меня глаз, он двинулся к стойке. — Эй ты, рому налей, — мужик обратился к трактирщику. — И что-нибудь для леди. За мой счёт. — Градус только не понижай, — равнодушно добавила я. Ухмыльнувшись, трактирщик разлил выпивку и подвинул к нам стакан рома и высокий фужер. Я подняла его, недоверчиво всмотрелась в изумрудного цвета жидкость, на поверхности которой плясали отсветы ламп. Если напиток выглядит как абсент — алкоголь обжёг мне горло, — и на вкус как абсент, то, скорее всего, это он и есть. — Позволите поинтересоваться, что делает прекрасная юная леди в таком месте, ещё и одна? — обратился ко мне мужик. — Заливает горькую жизнь разбавленным спиртом. — Да Вы шутница, — он неискренне рассмеялся, и мне захотелось его ударить. — Могу узнать Ваше имя? — Не можете. Что Вам угодно? Я подняла голову и впилась в него взглядом. Высокий, с недельной щетиной и грязными волосами, которые сосульками падали ему на плечи. Таким типам можно дать и двадцать лет, и сорок пять. Мутный, ещё и любитель «помоложе». — Пить в одиночестве — первый признак алкоголизма, — прокашлявшись, протянул он. — Это глупая сказка, придуманная общительными мудаками, которым некому жаловаться на свои проблемы. А я нытьё слушать не люблю. — Всё же, как тебя зовут? — Допустим, Мэйси, — я пожала плечами и сделала ещё глоток. — Ты необычная, Мэйси, — тип рассмеялся. — Выпила много, а выглядишь трезвой. — Талант у меня такой. — Давай вот что… заключим пари. Я буду пытаться тебя, хе-хе, споить. Если к концу следующего часа устоишь на ногах, получишь сто галеонов. Если нет — ночуешь у меня. Я устало посмотрела на него. За кого он меня принимает, было понятно: хорошие девочки в подобных местах не водятся. Но сто золотых… Такая сделка стоит как минимум двести. — Сотню себе оставь, расплатишься с трактирщиком. В случае проигрыша выполнишь мою просьбу. Какую — пока не скажу. Он ухмыльнулся, кивнул, и мы пожали руки. Час прошёл как в тумане. Тип заказывал и заказывал мне выпивку, периодически задавал вопросы о том, кто я и как скатилась до жизни такой. Иногда я даже на них отвечала. Иногда. Не нужно ему знать, с кем он заключил сделку. К концу спора тип начал подозревать, что его где-то наебали. Стоило оговоренному времени выйти, я отодвинула недопитую рюмку, поднялась на ноги и потянулась, разминая затёкшие конечности. — Кто ты такая, чёрт побери? — заплетавшимся языком пробормотал тип. — Чёрт тебя вообще-то не побрал, не наговаривай. К слову, мы же о просьбе договаривались…

*=*=*

— Не хочу знать, где ты достала, — Бегемот кивнул на внушительных размеров пушку у меня в руках, — огнемёт. — Это не просто огнемёт. Зелье вместо огнесмеси, дальность поражения увеличена почти в три раза. И всего за тысячу золотых, причём не моих. — И по чью голову идёшь? Я провела рукой по корпусу огнемёта. — Тут к северу паучки расплодились. — Да с этим надо идти минимум на… — он замолчал, так и не закончив фразу. — А за тысячу золотых нанять армию. Княжна ты или кто? — Я не против спалить их логово лично. Рецепт зажигалки у меня на руках, а так как штатного алхимика нет, варить её будешь ты. Размеры колонии пауков я представляла смутно. Но, учитывая, что они стали всё чаще мелькать по эту сторону ручья, их ряды следовало проредить. Я решила действовать с огоньком. Почти час я пробиралась сквозь заросли кустарников. Колючие ветки постоянно цеплялись за одежду, мешая идти. Тропинки, которая бы вела к паучьему логову, не было, и мне пришлось слепо двигаться на север и надеяться на удачу. Наконец я вышла к поляне, которая кишила пауками. Стоило мне сделать шаг в их сторону, как они тут же замерли, уставившись на меня, а опомнившись, бросились к кустам. Я прищурилась и обвела взглядом территорию. Смеркалось. Кроны деревьев практически не пропускали солнечные лучи, и другая сторона поляны утопала в темноте. Я включила налобный фонарь. В тенях шуршали пауки: не самые крупные, размером с ладонь. Нападать они не спешили. Я двигалась к их логову, следуя за паутиной и коконами на деревьях. Позади затрещали ветки и нечто громко клацнуло. Мелкие пауки, наблюдавшие за мной, рванули прочь. Я обернулась, и луч фонаря впился в огромные мохнатые лапы с меня толщиной. Не отводя взгляда, я сделала осторожный шаг назад. Паук покачнулся, цокнул жвалами и в прыжке бросился на меня. Я ушла вправо, выставила перед собой огнемёт. За спиной раздался скрежет, что-то вцепилось в мою ногу и отбросило меня в сторону. Я пыталась затормозить с помощью магии, но не успела и обнялась с ближайшим деревом. Во рту разлился металлический привкус. Сплюнув на землю, я провела языком по ряду зубов: все на месте. Другой паук полз ко мне, пронзительно щёлкая жвалами. Я прицелилась и, когда между нами оставалось не более дюжины шагов, нажала на спуск. Поток пламени вырвался вперёд и охватил паука, и тот с истошным верещанием заметался по поляне. В воздухе повис запах палёной шерсти. Пылая как факел, паук перевернулся на спину в попытке потушить себя о землю. Его лапы судорожно дёргались и цеплялись за низкие ветви, но вскоре замерли, и обугленная туша завалилась на бок. Я опустила огнемёт, проводив взглядом второго паука, отступившего в чащу, и неспешно двинулась следом. Деревья расступились у склона оврага, по которому разлился блёклый лунный свет. Выключив фонарь, я осторожно выглянула из-за кустов. Внизу копошились сотни пауков; крошечные и громадные, они вертелись около кокона из паутины. А посреди них, вглядываясь в черноту паучьего логова, стоял Хагрид. — Арагог! — хрипло выкрикнул он. Из кокона медленно выполз паук. Он был намного старше своих сородичей, и под луной его шерсть отливала серебром. Другие пауки пригнулись к земле, изобразив почтительный поклон. — Хагрид, — Арагог говорил с трудом, — мои дети сообщили, что по лесу ходит чужак. В его руках которого опасное оружие, призывающее зачарованный огонь. Он уже убил одного из нас. — Я… Я не знаю, кто этот человек. Но это, э-э-э, точно не кто-то из людей Хогвартса. Профессор Дамблдор не позволил бы… Пауки агрессивно клацали жвалами, и голос Хагрида утонул в их щелчках. Меня передёрнуло: всё это время директору было известно о пауках в миле от замка?! Конечно же, Дамблдор о них знал. Не удивлюсь, если ещё и поощрял Хагрида за их разведение. Этого следовало ожидать от школы, в которой можно героически сдохнуть. — Что нам делать? — жалобно спросил другой паук. — Ну… Э-э-э… Надо вам другой дом… Э-э, сделать. Южнее отсюда, в чаще самой. Я скривилась. Замечательно, Хагрид. Паучья колония переберётся подальше от Хогвартса, но поближе к моему лагерю. — А, это… Где этот чужак сейчас? Пригнувшись сильнее, я вжалась в грязь. Пауки заверещали, и один из них указал в мою сторону. Хагрид издал звук, похожий на утробный рык, вскинул перед собой обрез и двинулся к склону. Я бешено вращала глазами в поисках пути отступления. Взгляд впился в старый дуб, ветви которого раскинулись над моей головой. Призвать порыв ветра, сломавший огромную сухую ветку, было бездумным решением, но не просто же так я попала на Гриффиндор. Чудом не зацепив меня, ветвь обрушилась на голову Хагрида и оглушила его. Пауки заверещали, рванули вверх по оврагу. Вскочив на ноги, я направила в их сторону огнемёт. Разрезав ночную тьму, пламенный шторм ворвался в ряды тварей, взметнулся над ними и бросился на паутину. Сети вспыхнули мгновенно, и с ними — десятки вопивших пауков, оказавшихся в огненной ловушке. До крови прокусив палец, я вывела в воздухе цепочку печатей. На кокон опустился непроницаемый щит, сквозь который не могли пробиться ни пауки, ни пламя. Алое марево нависло над оврагом. Небо стало непроглядно чёрным, но вдруг его прорезала вспышка, и щит содрогнулся от удара извне. Я отбросила огнемёт и выхватила Косу. Лезвие сверкнуло в воздухе — энергия Артефакта слилась с моей и устремилась к барьеру. Второй, более мощный удар последовал незамедлительно. Стиснув зубы, я вскинула свободную руку и ухватилась за ближайшую нить. По венам, вгрызаясь в меня изнутри, распространилась чужеродная магия. Грудь сдавило до тошноты, и я ощутила вкус крови на языке. Залатанные трещины вновь расползлись по щиту. Над ним мелькнула молния, и земля сотряслась от взрыва.

*=*=*

Солнце ещё не взошло и на небе тускнели последние огоньки звёзд, но на другом берегу ручья уже квакали лягушки. Прохладный ветер принёс запах лесных трав и растрепал мои волосы. Я поправила плед на плечах, сделала глоток кофе. Он перебил привкус горечи во рту, но не смог отогнать вновь нахлынувшую тревогу. Руки мелко дрожали и едва держали стакан. — И куда мы пойдем? — шепотом спросила я. — Об этом стоило подумать перед тем, как сжигать половину леса, княжна, — едко ответил Бегемот. — Кто-то смог пробиться через щит, — я присела на поваленное дерево. — Это не моя вина. — И не мои проблемы. А знаешь, чьи? — Дамблдора. Бегемот нахмурился и закинул за спину рюкзак. Я вздохнула. Ощущение вины исчезло в горящем лесу, в пламени пожара. Не осталось даже сожаления. Впервые за этот долгий год я не чувствовала вообще ничего.