Княжна

Глава 2.

Я замечаю, вижу — ты везде

Лежишь печально снегом на аллеях

В листве сырой, растрепанном гнезде

На мертвых пулях и убитых целях

— Самый крепкий кофе, который ты только осмелишься сделать. И три ложки сахара. Я выпила залпом половину чашки и уткнулась взглядом в столешницу. Напиток обжёг язык и горло, заставил сердце стучать чаще, разгоняя кровь, но бодрости не прибавил. Мне казалось, что я до сих пор во сне, балансирую между настоящим и миром ночных видений. — И чего тебе не спится в такую рань? Ещё и семи нет, — Том кивнул на настенные часы. — Хотела бы, да кошмары мешают. — Расскажешь? — он плеснул себе в чашку воды из графина и сел напротив меня. — Да что там говорить, — допив кофе, я растянулась на стойке, подложив руку под подбородок. За несколько секунд мне стало сначала холодно, а затем меня резко бросило в жар. По лбу стекла капелька пота, и я спешно вытерла её рукавом. — Опять призраки прошлого явились. С Томом у меня установились довольно тёплые отношения. Поначалу я не появлялась перед ним без капюшона, натянутого почти до носа, а в общении ограничивалась парой дежурных фраз: сказывался риск быть раскрытой. Не хотелось проверять трактирщика на любовь к доносам. Окружающие, впрочем, тоже доверия не вызывали. Увидят ещё, как их юное божество без присмотра шастает, и настучат Дамблдору. Поэтому первым делом я создала себе новый имидж, а зелья изменения цвета волос, которыми торговали в ближайшей аптеке, в этом очень помогли. Но пару дней назад в мои руки попал свод местных законов, и я вздохнула с облегчением: без веских причин меня под замок не посадят. Да даже искать не будут, несмотря на возраст. С одиннадцати лет маги почти приравнивались к взрослым в своих правах. Объяснялось это довольно просто: если ты достаточно зрелый, чтобы иметь палочку, то и ответственность за себя несёшь самостоятельно. Так, после недели строгой конспирации, я решила пойти на контакт с местными. Выбрала Тома на роль первого знакомого и не ошиблась. По долгу службы ему приходилось быть не только трактирщиком, но и психологом. И я со своими кошмарами очень удачно втиснулась в ряды пьяных авроров, как здесь называли дозорных, и обманутых мужей, которые ежедневно изливали Тому душу. — Что, и сегодня тот мальчик приснился? — он понимающе хмыкнул. — Как его зовут, Джейк? Джейми? — Ты как всегда проницателен, — я вымученно улыбнулась. Названый брат приходил ко мне каждую ночь. Он ничего не говорил; стоял вдалеке, среди белёсого тумана, и смотрел на меня полными слёз глазами. Мой персональный кошмар и напоминание о том, какая я ужасная сестра. Я клялась на крови защищать Джейми, а в итоге оставила брата во дворце, рядом с Отцом и его приближёнными, которым не доверила бы даже собственную жизнь. Хотя, как это, оставила? Бросила, а сама провалилась в чужой мир. Случайно или нет, то ли ради общего блага, то ли в попытках спастись… это уже обстоятельства, которые меня никак не оправдывают. Получается, мне тоже доверия нет, раз обещания я не держу. — Он всё так же молчит? — Том глядел на меня с сочувствием. — Э-эй, плесни-ка ещё… Ик! Рому… — раздалось из другого конца трактира. Я подняла голову и обернулась. От компании за дальним столом отделилась фигура и, пошатываясь и распространяя амбре дешёвого пойла, двинулась к нам. — Деньги вперёд, помнишь, Магнус? — процедил Том. — Да я честно… Заплачу всё… Ик! До последнего кна-а-та… Налей только… Магнус протянул трактирщику стакан и облокотился на стойку. Его мутный взгляд зацепился за меня, и он повернулся ко мне всем телом, криво улыбнувшись. — Оп-па! Пре-е-красная… Ик! Дама, — Магнус наклонился ко мне. Я отпрянула, сдвинувшись на самый край табурета. — По… позволите узнать… Ваше имя? Том взмахнул палочкой. Одна из бутылок поднялась с полки и зависла над стаканом, наполняя его ромом. — Мне кажется, твои приятели тебя заждались. Возвращайся-ка ты к ним, а то без тебя решат, как твоему бывшему начальнику отомстить, — обратился он к Магнусу. — Да и с ними у тебя будет больше тем для разговоров, чем с моей племянницей. — Пошёл к Мордреду этот… Ик! Начальник. И вообще, не лезь. Я хочу… с дамой поговорить… — и Магнус протянул ко мне руки. — Не советую, — зашипела я и выхватила палочку. Она тут же выдала в воздух сноп искр, и их вид сбил спесь с пьяницы. — Всё-всё! Понял, уже ухожу, — он поднял руки, в одной из которых сжимал стакан, и пролил половину на стойку. — Ух, ну и бойкая у тебя пле-е-мяшка, Том! Эй, Винс, слыхал, какие тут… Ик! Бабы водятся… Том проводил его взглядом, в котором читалось облегчение, а затем заклинанием приманил тряпку и принялся вытирать разлитый ром. Я убрала палочку обратно в карман и подняла со стойки наши кружки, оказывая непосильную помощь в нелёгком искусстве уборки. — Смотрю, зачастил он к тебе, дядюшка. — Как из Министерства уволили, всё не просыхает, — он отбросил в сторону тряпку и забрал у меня из рук свою чашку. — И я же просил не называть меня так, Гарриет! Не могу привыкнуть к таким обращениям… — А я просила не называть меня по имени, помнишь? — я пыталась говорить серьёзно, но под конец тихо рассмеялась. Ночные видения потихоньку стирались из памяти. — И, кажется, раньше ты гордился родством с той самой Поттер. — Один раз ляпнул, а она ишь, припоминает, — проворчал Том и смочил горло водой. — Да и какое это родство, так… Ты, вроде бы, про кошмар хотела рассказать, Мэйси? — Спасибо, что напомнил, — улыбка сползла с моего лица, и я грустно выдохнула. Джейми, милый маленький Джейми… Том знал его историю, но многое в ней я изменила. Так мальчик, которого должны были убить по приказу конвента, если бы за него не вступилась я, превратился в обычного беспризорника из трущоб. Демоническая кровь, которой его пичкали в ходе экспериментов, стала людскими наркотиками. Про мою сделку с Отцом, который обещал помочь Джейми, умиравшему из-за его же попыток создать новый вид демонов, я умолчала. Как и не сказала, почему на самом деле потеряла с братом связь. — Я переживаю за него, — говорить о своих чувствах было неловко. — Всегда заботилась о нём, держала как можно ближе к себе, привязалась, как к родному… А теперь он очень далеко, без моей защиты… Вдруг с ним что-нибудь случится?! Я же не прощу себе. — Думаю, с Джейми всё будет в порядке, — Том достал чистую кружку, наполнил водой до краёв и протянул мне. Я сделала пару глотков. Вода была горькой, прямо как моя жизнь. — Я знаю многих людей, которые росли без родителей. Такие всегда найдут способ справиться с трудностями. — Но он совсем ребёнок… — Думай позитивно, Гарриет. В приюте есть, кому о нём позаботиться, — Том улыбнулся мне, но ответить улыбкой я не смогла. — Уверен, Джейми самостоятельный мальчик. Но ты так долго опекала его, что перестала ему доверять. А доверие — одно из бесценных сокровищ жизни, уж поверь мне. Я поставила чашку на стойку и уставилась на поверхность воды, которая тут же перестала дрожать. Хотелось верить, что Том прав, и во дворце брату ничего не угрожает. Да и Алиса наверняка присматривает за ним. В воспоминании мелькнули её глаза, всегда излучавшие радость, распущенные волосы — насмешка над чопорным этикетом, обязывавшим северянок заплетать косы… Если бы в моих снах являлась ещё и лучшая подруга, я бы окончательно сошла с ума. На соседний табурет присел смуглый мужчина в алой мантии и положил на стойку золотую монету. — Здравствуй, Томас! А я тут решил кружечку эля пропустить после дежурства. Только давай нормального, а не того, который ты за два сикля наливаешь… О, и племянница твоя здесь. Семь утра, а уже на посту. Так держать, рядовая Уэйнрайт! Настроение поднялось чуть выше отметки «погано», стоило прозвучать моей настоящей фамилии. Правда, теперь она являлась моим псевдонимом. Позвольте представиться: Мэйси Уэйнрайт, троюродная племянница Тома, находящаяся на домашнем обучении. Несмотря на законы, лишний раз как Поттер я старалась не отсвечивать. Благо, без Хагрида поблизости я становилась совершенно обычным ребёнком в глазах местных. — Доброе утро, капитан Уильямсон, —протянула я и подняла ладонь к козырьку кепки. Салют — так называли здесь этот знак — был совсем не похож на приветствие Наёмников. Их устав требовал вскочить и вытянуться по струнке, стоило зайти командиру. Жест авроров мне нравился больше: он был до странного открытым и дружелюбным, не подходившим солдату, и совсем не напоминал мне о войне. Осталось только отучить себя вздрагивать от обращения «рядовая», а то Уильямсон точно скоро это заметит. — Как прошла ночь? Надеюсь, без происшествий? — поинтересовался Том, наполняя бокал. — К сожалению, с ними, — аврор пригубил эль. — Была внеплановая облава в Лютном, на этот раз на книжный. Помнишь, я рассказывал, как мы месяц с запрещёнкой боролись? Так вот, оказалось, тех торгашей крышевал тип, который у этого книжного совладелец. И выяснилось это совершенно случайно: он всего-то вскользь упомянул про магазин. Ну, мы прям с допроса и рванули прикрывать его лавочку. Только вот случай там ни черта не пустяковый оказался. Магазин так зачарован, что аврорам и не найти. Придётся отряд зачистки вызывать, а это в ворох объяснительных выйдет… Уильямсон с грохотом поставил бокал на стол и скрестил руки на груди. Я сочувствующе покачала головой, а сама решила разузнать побольше об этом магазинчике. В Косом переулке тоже был книжный, только его ассортимент мне совсем не подходил. Вряд ли в поиске способа вернуться обратно мне помогут школьные учебники или «Тысяча и один приворот». А вот насчёт запрещенной литературы… Нутром чувствую, что-нибудь полезное в ней найдётся. — Ужасные, должно быть, книги там продаются, раз из лавки сделали крепость, — я вклинилась в разговор, забросив наживку. — Не то слово! Друг, повтори, а? — он тряхнул опустевшим бокалом и, когда Том вновь налил эля, продолжил уже в нужном мне ключе: — Только вот пока там все чары не снимут, подробностей и не узнать. Хотя… есть у меня одна догадка. Ещё до того, как мы вышли на владельца, на чёрном рынке всплыли засекреченные исследования Министерства. Правда, прямых доказательств, что он в этом замешан, нет. Про лавку сразу рассказал, а тут молчит, как под Силенцио. А знаешь, что самое паршивое, Томас? — Ну и что же? — спросил Том, не отрываясь от обслуживания других гостей, которые уже подтягивались в Дырявый котёл. — Эта мордредова лавка прям рядом с Гринготтсом расположена! Мы в неё, значит, попасть не можем, а для остальных проходной двор. Приходи, кто хочешь, покупай, что захочешь! Я состроила серьёзное выражение лица, скрыв предвкушение. У-у-у, запрещённые книжки, у-у-у, тайные разработки магов. Мне жизненно необходимо на них взглянуть. Потому, раскланявшись с Томом и его приятелем, я двинулась на прогулку по магическому кварталу. До этого в Лютном переулке мне бывать не приходилось. Но его мрачная слава дошла до меня благодаря разговорам в баре, которые я бессовестно подслушивала. И детей там воруют, и трупы оживляют, а в каждой подворотне притаился тип, готовый приветливо распахнуть перед тобой полы плаща. Моё воображение рисовало Лютный подобием трущоб, вблизи которых я росла: с размалёванными стенами и подростками с потерянным взглядом, которые шхерились в тупиках. По описанию совпадало один в один, разве что некроманты в Акланарде не водились. В рассадник чернокнижников я шла основательно подготовленной: с пригоршней лунного порошка. Как объяснил аптекарь, порошок следует развеять по ветру, и любой вдохнувший его уснёт как младенец. Радиус действия и невосприимчивость к большинству щитов делали его прекрасным оружием. Только бы самой не надышаться. На него пришлось раскошелиться, но теперь я имела шансы дать хоть какой-то отпор даже с до сих пор мизерным резервом. Дожидаться его восстановления не было времени. На пару простеньких заклинаний, может, и хватит, если эффект неожиданности сыграет, но в серьёзной драке меня положат с пинка. Поднявшись по лестнице, я прислонилась к стене ближайшего дома и высунулась в проулок. Кулак со снотворным застыл за моей спиной, дожидаясь своего часа. Я была готова атаковать в любую секунду. Из-за всех рассказов в моей голове прочно укрепилось: здесь любой встречный желает тебя убить, ограбить или похитить. А иногда и всё вместе. Но улица была пуста, не считая бродяжки, который дремал в тени. Ни культистов, ни торговцев людьми. Может, я не туда свернула? Приколоченный к стене указатель развеял мои сомнения. И вот это — самый криминальный квартал? Да здесь даже кровью не пахнет! От разочарования я пнула носком ботинка мелкий камешек, и тот покатился по пыльной дороге. Бродяжка заворочался во сне, перевернулся на бок и укрылся с головой рваным одеялом, скрываясь от солнечных лучей. Я подошла поближе, окинула взглядом кучу тряпок, которая едва заметно вздымалась и опускалась. — М-да, а говорят ещё, зло не дремлет. Мой голос прозвучал громче, чем я предполагала, и эхом унёсся в другой конец переулка. Тишина напрягала сильнее, чем байки об этом месте. Либо авроры отрабатывают паёк на совесть, каждую ночь разгоняя шабаши, либо силы зла действительно не спят, только вот скрываются от чужих глаз. Я прислонилась спиной к стене банка и прищурилась. Стоило сосредоточиться на окружавшем меня мире и провести пальцами по воздуху, который пронизывали невидимые нити, как невзрачная улица вспыхнула множеством красок. Этому трюку — управлению рассеянной в пространстве энергией — меня научили в Бельтане. Маги обладали сверхчувственным восприятием, или, как её называли в народе, чуйкой. У демонов же она была развита до поразительной степени. Они могли не только чуять приближение угрозы, но и искусственно вызывать эти ощущения, взаимодействуя с энергией вокруг. Простенькая способность, которая позволяла увидеть и услышать лишнее, не прибегая к заклинаниям. Подцепив одну из нитей, я потянула за неё, и мир тут же преобразился. В нос ударила смесь из запахов пота, аммиака и тухлого мяса. Между яркими линиями заплясали крупицы пыли и песка, подкинутые ветром. Голова загудела от множества звуков. Медленные, глухие удары — биение сердца бродяжки — перекрывали частые, как барабанный бой, — так стучало моё. Под крышами трещали птицы, за лестницей, в Косом переулке, хрустели камешки под подошвами десятков пар ботинок. В стенах копошились мыши, а скрип половиц в домах заставлял морщиться. На меня обрушился град чужих бесед: — Опять эликсиры подорожали… — бормотала женщина. Она находилась далеко позади меня, но, казалось, кричала мне прямо в ухо. — Мам, ну купи! — пищал тонкий голосок. — Эта маска опасна, ты должен избавиться от неё… — умоляюще шептала девушка. — Не тебе меня учить, сестра, — хриплый мужской голос. — И что ты хвалишь новые модели мётел? Может, они и быстрее школьных, но без системы волшебного торможения для соревнований не годятся. А вот у Молнии она будет, и скорость на двадцать миль в час больше! — Откуда ты знаешь? Молния ещё даже не вышла. Я слегка разжала пальцы, но нить не выскользнула, а осталась лежать на ладони, обжигая кожу. Ощущения притупились, и мне стало свободнее дышать. Усиливать чувства до предела было без надобности. Да и в случае чего проблем не оберёшься. Взять хотя бы насекомых: с виду безобидные, но, если при глубоком слиянии с миром меня укусит букашка, я в лучшем случае отключусь от боли. Нити потускнели, и стало возможно разглядеть улицу. Разговоры в Косом переулке притихли. Слова больше не получалось разобрать, и гул людских голосов стал напоминать шелест волн. У стены, над кучей тряпья, клубилось белёсое облачко, напоминавшее пар над кипящей водой, а почти прозрачные линии в том месте дрожали. Бродяжка был магом, и его сила переплеталась с разлитой вокруг энергией, даже когда он не использовал заклинания. Артефакты и барьеры обладали похожим свойством, но уже придавали магии цвет, а нитям — чёткость. Я перевела взгляд на улицу, высматривая малейшие колебания линий. Из тупиков переулка выглядывал серый туман, но почти незаметный — остаточный фон проклятий. Видимо, по ночам здесь и впрямь весело. Двери и окна были затянуты клубами облаков защитных чар. Но наиболее густыми они были вокруг стен Гринготтса. Теперь понятно, почему его называют самым безопасным местом в Британии. С такого ракурса он и впрямь неприступен. Даже с поддержкой медальона я бы на штурм банка не пошла. Не заметив ни намёка на присутствие людей под невидимостью или иллюзиями, я двинулась вверх по улице. По словам Уильямсона, книжная лавка была совсем рядом. Лютный был похож на Косой переулок, если убрать из последнего резные террасы и перекрасить стены в цвета мрачнее розового. Я рассматривала вывески и гадала: какой посыл несут все эти обшарпанные фасады и заколоченные окна? Мол, дрожите в страхе, вы ступили на земли зла? Меня пробрало на нервный смех. Уже представляю лица местных, узнай те о Бельтане. Даже бедные его города впитали в себя идейную установку демонов: пугай врагов — живи достойно. И Империя внушала трепет. Не знаю, было ли дело в предрассудках, которые укоренились в моей голове задолго до того, как я узнала о своей природе, или измерение становилось величественным в лучах Аэтис… Но каждый раз, когда я выходила на балкон своей спальни и смотрела на громадную, бесконечную столицу с тёмно-красными стенами её зданий и остроконечными шпилями, на которых реяли знамёна, моё сердце пропускало удар. От взгляда на Лютный переулок кровь в венах не стыла. Скорее, хотелось пожалеть всех его обитателей и подбросить им пару монет. С таким багажом знаний они бы могли получить влияние во всей стране, а не только в мирке переулка, но выбрали роли отбросов и ежедневно получали пинки от авроров. Хотя, может, у них такой фетиш? Я поймала себя на мысли, что уже несколько минут пялюсь, не моргая, на табличку у первого поворота. «Тайник чернокнижника», — мне удалось разобрать название, только когда я отпустила энергетическую нить. Судя по барьерам, которые сияли как солнечный диск, это именно та лавка. Звякнул колокольчик над неприметной дверью, когда та приоткрылась. — И Вам здравствовать, — я заглянула внутрь. Людей в книжном не было, но между рядами стеллажей блуждали размытые чёрные фигуры. Одна из них сделала пару шагов ко мне, волоча за собой тонкие руки и с трудом переставляя выгнутые назад ноги. Она, как и другие в лавке, напоминала изуродованную магией человеческую тень, в которую вдохнули подобие жизни. Фигура склонила голову, изобразив приветственный поклон. Лица у неё тоже не было. Вместо него — тёмное пятно, а там, где должны были располагаться глаза, синела дымка. — Знаешь, мне казалось, теневой мир — это образное выражение, — хмыкнула я и кивнула в ответ. Она выпрямилась во весь рост и теперь возвышалась надо мной на три головы, но её руки всё так же касались пола. Я попыталась обойти тень, но та проворно прыгнула в сторону, преградив мне путь. — Полегче, я не аврор. Или вы всех покупателей отпугиваете? — говорила я как можно мягче, но всё равно сорвалась на защитный смешок. — Мне просто нужны определённые книжки. Ты меня понимаешь? Тень не ответила. Я вновь сделала шаг, и она вмиг ожила, перегородила мне путь рукой. — Mali Principii — malus finis. Подходит им, как ты считаешь? — прошелестел голос со второго этажа магазина. По лестнице, едва касаясь пальцами перил, спускался мужчина, лицо которого скрывал капюшон. Скорее всего, он являлся хозяином теней. Фигуры вздрогнули, обернулись на его голос и застыли неживыми тёмными пятнами. — Звучит, как цитаты из духовных книг. Такие ко всему подходят, — тихо ответила я. — Это слова римского поэта. Дурное начало — дурной конец. Незнакомец хлопнул ладонью по тыльной стороне другой. Ближайшая ко мне тень развернулась и поплелась к стеллажам. Смахнув волосы со лба, я уставилась на мужчину. — Тень считают спутником человека. Это не совсем так: она является отражением его души, — продолжил он. — Тень отчётлива, когда человек стремится к свету, к идеям блага и добродетели, как основам бытия. Но если душа сошла с пути, её отражение покидает человека, теряется во тьме. Смысл его слов стал понятен не сразу. Он рассуждал о добре и зле, как дуалист, возводивший их в абсолют, но сам таковым не являлся. Моя мораль тоже не окрашивала мир только в чёрное и белое. Можно украсть, чтобы накормить семью, и с точки зрения вора это будет вынужденная мера. Можно убить ради спасения других. Эти поступки хорошие или плохие? А кто судья? Но этот мужчина не подразумевал исключительные добро и зло, несовместимые в глазах праведников. Он говорил о целях. «Дурное начало — дурной конец», — о заблудших, потерянных душах, которые сошли с пути и стали собственными тусклыми отражениями. — Чем Вам насолили все эти люди? — Мне? Ничем, — мужчина рассмеялся. — Я всего лишь коллекционер. Я бросила взгляд на пол, где в отсветах свечей виднелась клякса моей тени. Яркая и чёткая, словно меня нельзя было отнести к потерянным. Стало понятно, почему человек, которого допрашивал Уильямсон, не болтал про лавку. — Меня интересует не это, — наконец проговорила я, кивнув на фигуры, едва различимые в полутьме. — Говорят, у Вас есть литература… скажем так, не для широкого круга лиц. Древние тексты, исследования Министерства… Подойдёт всё, что связано с другими вселенными. Мужчина взмахнул палочкой, и один из свитков, покоившихся на прилавке, подлетел к нему. Его глаза лихорадочно блестели и вращались; он несколько раз пробежался взглядом по строкам на бумаге, а затем свернул её и спрятал во внутреннем кармане, на миг обнажив клинок за поясом. — Твой хозяин оказался упрямее, чем я думал, — коллекционер нахмурился. — Но мой ответ окончателен: книг про дымный мир здесь нет и не будет. Передай ему это и вот ещё что… В несколько больших шагов он оказался у прилавка. Вытащил кусок пергамента, что-то нацарапал на нём пером и, сложив несколько раз, протянул мне. Я развернула записку и прочитала первую строчку: — Jeremias, pedicabo te et irrumabo. Ещё одна фраза какого-нибудь поэта? — уточнять, кто такой Джеремиас, не было необходимости: владелец книжного принял меня за девочку на побегушках. — И что такое дымный мир? — Чему вас только в школе учат? — разочарованно произнес коллекционер, смерив меня неодобрительным взглядом тёмных глаз. — Не важно. Уходи. И сообщи Джеремиасу, чтобы он забыл про мою лавку. Выйдя на улицу, я невольно обернулась к дверям, но вместо них обнаружила сплошную каменную стену. Окна на первом этаже тоже исчезли, а стёкла второго изнутри затянула темнота. — Ну и pedicabo te et irrumabo, коллекционер. Сплюнув на землю, я побрела обратно в трактир. В Лютном было по-прежнему тихо, но теперь в поле зрения мелькали подозрительные типы, наблюдавшие за улицей из теней домов. Меня они молча провожали взглядами, не спешив покидать заваленных хламом проулков. Металлический запах ударил мне в нос ещё до того, как я подошла к лестнице. На дороге валялись клочки ткани, чёрные от грязи, а стену банка подпирал мужчина в широкополой шляпе. Ещё трое, все в рваных бесформенных балахонах, копошились в тупике напротив. Заслышав мои шаги, они одновременно обернулись, открыв вид на багровую лужу, в которой лежал человек с разорванным животом. Один из типов облизал губы, и по его подбородку потекла розовая слюна. Другой, со шрамами на лице, сжимал в руке кусок мяса и спешно двигал челюстями. Третий сверкнул желтыми глазами и оскалился, обнажив ряд острых зубов. — Твою мать, — против воли вырвалось у меня. Мужчина в шляпе, не взглянув на меня, указал рукой в мою сторону и коротко скомандовал: — Еда. Людоеды вздрогнули и, опёршись на четыре конечности, как звери, бросились ко мне. Я рванула к Косому переулку, на бегу пытаясь сгрести лунный порошок из кармана. От шумной толпы меня отделяла лестница и небольшой коридор, а за спиной, шлёпая ладонями и босыми ногами, неслась тройка людоедов. Перепрыгнув через дюжину ступенек разом, я не глядя бросила за спину пригоршню порошка вперемешку с карманным мусором и тут же скрылась в толпе. Только оказавшись в круговороте аляповатых мантий и людских голосов, я позволила себе перевести дыхание. Волосы вновь прилипли ко лбу, но убирать их я не спешила. Стояла, прижавшись к холодной стене, наблюдала за толпой, от которой веяло какой-то мнимой беспечностью, и обнимала себя руками. — Чего загрустила? Прогулка не задалась? — улыбнувшись, спросил Том, когда я вернулась в трактир. — Как тебе сказать… меня чуть не сожрали, а ещё скоро в школу.