Хоббит - это страшная сила

      Меч, который привлёк мой взор, был вложен в руки уже истлевшего тела в украшенном золотом полудоспехе, гармонирующем с чёрной одеждой, готовой, правда, рассыпаться от малейшего прикосновения. На голову его, поверх открытого шлема, был надет сильно так смахивающий на корону обруч, богато осыпанный драгоценными камнями, ярко сияющими в пламени свечи. В середине обруча была изображена шестиконечная звезда, звезда Элендила, главный символ Арнора. Я так понял, что обладатель этого трупика в бытность свою занимал как минимум пост наместника, а то и похлеще. Ну да оставим пока обитателя этого прекрасного саркофага в покое.       Задвинув крышку я, преисполненный надеждами на ковёр и телевизор, двинулся дальше к объектам культурного наследия сгинувшего под властью мора государства. Следующие три покойника, чьи похоронные одежды были явно подешевле предыдущего, с их сделанными будто под копирку клинками меня не особо впечатлили, но вот последний, пятый по счёту, изрядно меня заинтересовал.       Если его предшественники представляли собой достаточно рослых мужчин, то этот был ни кем иным, как молодым юношей лет двадцати. Облачён он был в очень качественно сделанные латы, напоминавшие доспехи наместника с некоторыми изменениями. Я не судебно-медицинский эксперт, и даже не врач, но под съехавшим шлемом не мог не заметить вогнутую вмятину на темечке, что явно свидетельствовало о насильственной смерти данного индивидуума.       Ну надо же! Вашего покорного слугу смутило отсутствие инструмента для убийства себе подобных и не только, мечом именуемого, у владельца этой прекрасной жилплощади. Стоило буквально чуть-чуть нарушить покой мертвеца, если под этими словами можно понимать тщательный обыск всего саркофага с переворачиванием на спину оного, и клинок был найден. Былые сомнения по поводу смысла этого мероприятия и всех сопутствующих рисков отпали в тот момент, когда он был извлечён.       Не тронутая врагом всего сущего, временем, работа неизвестного Гондолинского мастера поражала воображение. Ксифос буквально разрезал воздух при выполнении им незамысловатых движений, такой звон исходил от наточенного словно вчера лезвия. И хрен его, честно говоря, знает что в него намешали помимо функций обыкновенного меча. На практике узнаю, потому что оставлять его здесь не намерен абсолютно. Этот всяко лучше Жала будет. Из меня тот ещё мечник, да и не боевик, но только ради этого произведения оружейного искусства я готов не покладая рук и прочих частей тела отточить владение клинком до совершенства.       Судя по всему, наткнулся я ни на что иное как склеп фамильный, явно рода местечкового правителя и похоже угасшего на молодце, чей клинок я так недобросовестно экспроприировал. Причём, кровь в их жилах текла даже не голубая, а приближённая по цвету к фиолетовому. Ибо нужно иметь достаточно близкие, я бы даже сказал, родственные связи с правящей династией, дабы заполучить столь ценный образчик труда остроухих, либо ну просто огромные деньги, что не всегда работает, ведь могут и не продать. Эльфы они такие.       Ещё немного пошарив по залу, с удивлением обнаружил доселе незамеченную дверь. С учётом того, что открывалась она в мою сторону, то я мог как попасть в ещё одну комнату, как и рисковал быть заваленным землёй. Но выбираться отсюда как-то надо? Что ж, приступим-с. – Твою-то бога душу мать!!! – раздался душераздирающий вопль закопанного по пояс полурослика.       Выкопаться получилось не сразу, но получилось ведь! Вот знал же, что попаду, так нет. После открытия, скорее даже выламывания, почти сгнившей двери, передо мной предстала ровная стена из чернозёма. Прямо таки стенд „Почва южной Европы в разрезе и обитающие в ней организмы”, целое, блин, научное пособие. Спустя минуту с небольшим, из проёма, неестественным для её обыденного агрегатного состояния потоком, хлынула земля. Как бы то ни было, но нужно откапываться и вылезать отсюда. Погасив свечу и сунув оную в карман, я принялся оценивать масштаб работ.       Подставившая меня дверь вела на лестничный проём, чью высоту я оценить не мог по причине его полной забитости землёй. Как говорится в переиначенной поговорке: „Любишь в норах жить, люби эти норы рыть”, что голыми руками сотворить достаточно сложно. Чем дальше я пробирался, тем сложнее становилось: столетиями формировавшиеся слои дёрна доставляли много хлопот, вынуждая кощунственно использовать ксифос, да и понимание того, что сам себе отрезаешь путь назад, несильно мотивировало к дальнейшим действиям, и несчастные три ярда вверх по диагонали казались многомильным расстоянием. Аллилуйя! Ещё одна дверь! Я ещё никогда не был так рад трухлявой деревяхе, но учитывая, с какими усилиями я до неё добирался...       Поддалась она, можно сказать, с полпинка и открыла моему взору помещение с ну ооочень спёртым воздухом, представляющее собой двухэтажную комнату с единым потолком и мансардой на втором этаже. По всему периметру в стенах располагались двери, но на них я даже внимания не обращал. По-видимому тоннель, ведущий в склеп, имел деревянную, обвалившуюся без постоянного надзора, крышу, тогда как этот зал мог похвастаться добротным каменным перекрытием. Надеюсь, это будет именно крыша, и моё своеобразное приключение закончится. Там вон и лестница на мансарду есть, остаётся только уверовать в её прочность и аккуратно ступать, вцепившись в перила нечеловеческой хваткой.       Не без проблем поднявшись: один раз ступенька треснула, поглотив в себя мою ногу, я чиркнул огнивом. В пламени вновь зажжённой свечи я увидел захламлённую комнату, с обилием паутины. В углу, на потолке, виднелся открывающийся, по-видимому, наружу люк. Наваленная тут и там покосившаяся мебель позволяла создать из неё единую кучу, дабы хоть как-нибудь сократить расстояние до него. Но перед этим я, наконец-таки внял голосу разума, найдя предварительно длинную палку, решил проверить прочность люка, бесцеремонным образом по нему ударив.       С громким треском ломающихся петель люк проломился вовнутрь ровно в месте приложения силы. Сопровождалось всё это действо предсказуемым попаданием грунта в помещение. На удивление осыпание произошло только на высоте шестнадцати дюймов от крышки, сформировав некий купол над люком. Вот теперь-то можно начинать возводить из барахла импровизированную пизанскую башню. Кое-как взобравшись по этому творению архитектора с белой горячкой, мне удалось зацепиться за обратную сторону крыши, а это была всё-таки она, и залезть на свободную от земли площадку. Всё. Теперь нужно лишь копать вверх и вверх.

***

      Спустя полчаса, я лежал на траве и жадно вдыхал воздух, и наслаждался запахами вечернего поля. Подумать только, от первоначального места раскопок я отдалился всего на сорок пять ярдов, но потратил на это почти весь день, учитывая, что начал я с утра.       Оставленные богатства обитателей склепа я конечно же мёртвым грузом там не брошу, вернусь за ними потом. В этом месте при любом исходе в ближайшие годика эдак три вырастет крепость. Копать будут всё равно, не заботясь о наследии канувших в лету предков, а так есть возможность в будущем сплавить всё это внезапно объявившимся продолжателям родов и прочим аристократическим мордам. Часть, конечно, осядет в Шире. Исторически всё это принадлежит нам, но это так, обоснование на всякий пожарный. Ну и разумеется мой хомяк не успокоится, пока всё оттуда не будет извлечено.       Всё равно это задачи второго плана. Хоть я и не чувствовал никаких негативных последствий от контакта с останками, но дальнейшие дня два планировал провести вдали от мест скоплений народа, дабы не контактировать ни с единой живой душой от слова совсем. Об этом я заранее предупредил Кхима и нескольких своих подчинённых, так что искать меня не будут.       В головушке моей теплилось откровенно авантюрное желание посетить Аннуминас, столицу Арнора, в эпоху своего расцвета являвшимся вторым по важности городом людей в Средиземье, но оно сразу же капитулировало под натиском доводов и здравого смысла. Мало того, что сейчас Крепость Запада уже около двух тысяч лет лежит в руинах, так там ещё нашли своё пристанище всякие личности с, мягко говоря, нехорошей репутацией: контрабандисты, бандиты, разбойники. Разумеется, пять с половиной лет назад большая их часть была уничтожена в ходе очистки границ, но жалкие остатки всё же сумели ускользнуть и, как крысы, разбежаться по тихим норам, откуда в скором времени вновь начнут доставлять нам неприятности.       В итоге мои тараканы решили повернуть штурвал согласно плану: в сторону лесов, располагавшихся выше по реке. Там, тщательно сокрытый от любопытных глаз, у меня имелся небольшой лагерь в овраге, куда Мастер над крепостями периодически захаживал отдохнуть от трудов праведных и где я собираюсь провести отведённый срок и в этот раз.       Если на то пошло, то такое наименование моей должности появилось довольно-таки недавно, до этого я присутствовал здесь почти на птичьих правах в качестве наблюдателя от тана. Вообще назначение несовершеннолетнего меня на одну из руководящих должностей, тогда ещё находящейся в процессе возведения, крепости было воспринято работягами как само собой разумеющееся: „Дитё решило поиграть во взрослую жизнь, и ему помог любящий дедушка”. В общем, думали, что физиономия моя ничего не умеет и властью наделена сугубо номинальною. Так считали не все.       Для людей двадцать два года – срок серьёзный, за который многие успевают жениться, детей завести и даже умереть. Для полуросликов подобный срок значения для процесса взросления не имеет, сам генетически вложенный в сознание ребёнка ритм жизни не побуждает его к быстрым метаморфозам, и как физически, так и душевно развивается он медленнее и выходит на уровень людских двух десятилетий к, как уже упоминалось ранее, тридцати трём годам. Но мне-то на момент столкновения с твёрдым состоянием воды было под тридцатник, да ещё и здесь прожил, вот и считайте! Многие хоббиты помнили меня по совместному прохождению службы в ополчении. Вот и сложилось столь двоякое мнение обо мне.       Но после многих контактов по работе и не очень с мастером Кхимом, мне удалось преодолеть некую предвзятость в нашем общении, заменившуюся на приятельски-деловые отношения. А он, в свою очередь, дал условную отмашку своим соотечественникам, хотя я об этом его и не просил. Да и сам я на одном месте ровно не сидел, доказывая компетентность делом. Так я стал в коллективе условно „своим”, прекратились снисходительные взгляды за спиной, исчезло наплевательское отношение к моим указаниям, чего-чего, а этого я терпеть не мог абсолютно.       Переименованием занимаемого мною поста не ограничились. Полномочия расширились, обязанности увеличились, повысился груз ответственности. Была примечательна одна вещь: ранее Бильбо Бэггинс был в определённых аспектах подотчётен и подчинён мужу своей тёти, Горбадоку Брендибаку. Так как недостроенная крепость находилась в Бэкланде, где властвовал Горбадок, то он, разумеется, имел полное право на вмешательство в работу строителей. Но ровно с того момента, как замок получил название и официально стал отдельной территориальной единицей, из вотчины драгоценного родственничка исключился Юл и область в две мили вокруг него.       „Всякое защитное строение отныне находится в ведении Мастера над крепостями”, – это я вам сейчас процитировал документ, в котором пост этот вводился и в котором разъяснялось, что этот Мастер за хрен такой и что он может в целом. В нём же прописывалось и то, что я, как морда, эту должность занимающая, могу объявить, перед этим получив одобрение минимум трёх членов Совета, чрезвычайное положение, во время которого на вверенных мне объектах буду являться царём и богом, автоматически отменяя все приказы извне.       Нехило? А учитывая, что объектами являются стратегические фортификационные сооружения с гарнизонами и населением в них, да и на Вратах дело, надеюсь, не закончится, то вообще шикарно. Как, спросите вы, у скромного секретаря с лицом человека-подростка получилось уломать взрослых дядь на столь невыгодное для них решение? А очень трудно. С Бунго и Геронтиусом потребовалось четыре месяца с предварительной подготовкой, а вот с тремя остальными только с ментальным воздействием, что было адски сложно, как для меня, так и для них. Я не всесилен и горы двигать не обучен. Иного способа решения вопроса не имелось совершенно: отобрать у феодалов власть – дело непростое.       Но одно дело – перипетии с моими почти что родственниками, а другое – с иным народом. Арадор, вождь дунэдайн, был очень недоволен сложившейся в Эриадоре обстановкой. Если раньше, когда трава была зеленее и небо ярче, Следопыты спокойно резвились в округе Бэкланда и резали всякую шваль, в том числе забредших Ангмарских орков, защищая таких хороших нас, за что я им безусловно благодарен, то теперь, в миле от границы Шира, на одного потомка Верных Нуменорцев приходилось как минимум трое неустанно пасущих его хоббитов-разведчиков. Повышенное наше к следопытам внимание тяготило последних. Вот и нервничает этот, вполне дееспособный (даже слишком), старикан.       Напряжение отношений с вроде как благосклонно настроенными к нам людьми не есть хорошо, но лично мне не нравилось наличие в этих землях отлично подготовленных и знающих своё дело людей, неподконтрольных нам. Может я веду себя странно, но паранойя – залог здоровья параноика.       Стоит, кстати, рассказать о появлении у нас этих самых разведчиков и иного контингента армии. Да, да. Вы не ослышались, армии. Наученные, я бы не сказал, что горьким, но близким к этому, опытом, и проведя действия, названные умным словом анализ, шишками, высоко в Датском королевстве сидящими, было принято решение о собрании из ныне не существующего ополчения регулярной армии в количестве трёх сотен экземпляров. Состоял в ней отличившийся рядовой состав и, конечно же, командиры отрядов.       Такой выбор обусловлен тем, что изготовление из опытного бойца с прекрасной сноровкой солдата много легче выделки воинов из вчерашних ремесленников. Оставшиеся пять сотен были обучены основам боевых действий и в случае опасности смогут составить неплохой такой резерв. Но ни один из них не был на настоящей войне, потому как сражались они с неразумными животными. Именно поэтому переучивали бывших ополченцев с расчётом противодействия противнику, который способен дать существенный отпор, а не просто завалить мясом.       Первым делом решили пересмотреть вооружение. Мечи - это вещь хорошая, но, с учётом габаритов моих соотечественников, удобная в применении только против всяких зверушек. Поэтому их было решено оставить лишь у тех полуросликов, которые с ним действительно хорошо обращаются, а остальной металлолом отправить большей частью на переплавку гномам.       Затем постарались в пределах средств оснастить армию хоть какой-нибудь единой формой и бронёй по совместительству. Решено было использовать кольчужные доспехи с металлическими вставками. Основным же оружием решили сделать классические для моего времени европейские пики. Длинной были они десять футов, а острый железный наконечник занимал из них всего пять дюймов. При использовании, по большей части, обороняющейся тактики, нападать-то пока слава Эру, не на кого, с упором на фортификационные укрепления, пикинёры, построенные фалангой в цвингере или узком проёме ворот, – это та ещё жесть. Область их применения с лихвой покрывает недостатки этого вида войск. Вот их, в качестве дополнительного оружия, вооружили лёгкими мечами, выкованными из своих предшественников.       Стоящие за фалангой или на стенах лучники прибавляют этой тактике привлекательности. Луки, количество и качество которых повысили до высот Карадраса, не позабыв гонять замученных служивых ещё и на этом направлении, остались почти единственным аспектом, не подвергнувшемся радикальным изменениям.       Отдельным, можно сказать, образованием шёл институт лазутчиков, к которому я был причислен пять лет назад. Лучшие из лучших составили костяк новообразованной разведки. Инструкторами являлись командиры этих подразделений и всего три эльфа, ведущих странствующую жизнь вдали от основных твердынь своей расы и согласившихся оставить оказание своих услуг в тайне. Я бы тоже за такие деньги язык себе откусил.       В итоге и от природы не обделённые незаметностью полурослики в чём-то даже превзошли своих учителей. Более того, когда у меня в один осенний день засвербело в одном месте и я изволил прогуляться, то наткнулся на тренировку этих хамелеонов. Почему я их так назвал? Да хотя-бы потому, что меня привлекли в качестве стороннего наблюдателя и попросили найти на участке пятнадцать на пятнадцать футов десять, незадолго спрятавшихся там, рыл. И что бы вы думали, обнаружил только семь! И то они думали слишком „громко”, иначе бы хрен заметил.       Отдельно также шёл и тот самый шестнадцатый отряд, в котором служил мистер Гиббс, что и поныне работает на нашу семью. Только год назад мне удалось уговорить Геронтиуса на перевод этого профессионала, с которым мы, безусловно, сработались, ко мне, в Юл. Так вот большая часть этого отряда, а именно тридцать восемь физиономий, других прибрали к рукам члены Совета и устроил некоторые должности я, уже два года как, после усовершенствования навыков и получения, разъехались, иногда с семьями, кто куда.       Разумеется, ехали они не одни, с сопровождением из двух-трёх хоббитов, выполняющих функции охраны, дорога-то опасная. Многие, кстати, воспользовались морским транспортом, так быстрее и безопаснее. Кто-то стал пекарем в Эдорасе, кто трактирщиком в Эсгароте, а кто и купцом в Минас Тирите, в общем, работали по своим бывшим специальностям. Господам этим был выдан первоначальный капитал, а дальше всё согласно плану: сбор информации, её отправка сюда, в частности мне, любая помощь оказавшимся в пределах их зоны ответственности личностям с опознавательными знаками и шифром. Своеобразная сеть растянулась от Бри до Дол Амрота, от Северных поселений гномов до Южного Гондора. Разве что к остроухим соваться не решили, да и незачем. Эльфы живут в своём мирке благополучия и изобилия вечной жизни, политикой не интересуются, межгосударственные дрязги не одобряют, вмешиваясь тогда и только тогда, когда всем наступает милый северный пушной зверёк в лице далеко не милой хари первого зама Моргота. Да и если резкую миграцию хоббитов в людские поселения ещё бы можно было как-бы объяснить, не привлекая внимания, то обладатели широких пяток в древних твердынях смотрятся так, словно Малевич к „битве негров в тёмной пещере” пририсовал бы европеоида.       Естественно, вся эта дребедень требовала огромных денег. Этих корми, тех одевай, тому камень закупай. Выворачивались как могли. После обучения именно в армии в один период не находилось более шестидесяти человек. Раз в месяц отряды менялись, и так срок за сроком. Разведка и так была немногочисленна, так что её трогать не стали. Устраивал такой подход всех. Приобрёл на каждого экипировку, сложил на складах, да выдавай по мере надобности. И не надо содержать всю эту ораву постоянно, тем более в мирное время.

***

      Последние два дня моего пребывания вдали от цивилизации я посвятил охоте. Я, когда выдавалось свободное время, а такие моменты были столь редки, что их можно пересчитать по пальцам фрезеровщика-недоучки, активно тряс как инструкторов разведки, так и Гиббса впоследствии, на предмет обучения такого неумелого лучника как я стрельбе из лука. Азами владел, а до чего-то большего раньше руки не поднимались. Ну, честь и хвала этим бедным людям, эльфам и хоббитам, иначе их назвать нельзя просто из жалости: сделать из меня хорошего лучника им помогла усидчивость, меланхоличность и двухэтажные конструкции, произнося которые, они забывали о том, кто действительно является их слушателем. Я против не был, тем паче что официоз самолично попросил отставить в сторону.       Вот я и бегаю вторые сутки как сайгак по лесу и действую по принципу спортивной рыбалки: первого кролика поймал и приготовил, а остальную живность старался больно не третировать. Она и так не особо расплодилась после рейда сначала волков, а затем и бегающих по пущам отрядов ополчения, ой как любящих поесть. Причём, как мне кажется, зверям стоило опасаться последних. Подбираюсь тихо, чтобы не услышали, натягиваю тетиву без стрелы и всё: условный трупик в копилку.       Всё-таки я оказался прав: такой науки, даже слова, как вирусология, Саурон не знал, и та покосившая полконтинента дрянь носила характер сугубо магический и развеялась окончательно, скорее всего, в последующие лет тридцать-сорок. Будем считать, что мне повезло. А так как никакими недугами я не страдал, то решил заканчивать эти шатания по летнему лесу и возвращаться в свои пенаты. Ещё одно прицеливание в ничего не подозревающего тетерева, и я бодрой походкой двинулся в направление лагеря, где по прибытию надо будет собрать все притащенное на своём горбу и вновь замаскировать вход в небольшую пещерку, служившую моим пристанищем всё это время, до следующего раза.

***

      Полдня быстрым шагом, и вот уже привычная глазу громада замка возвышается далеко вверх. Приветливо улыбнувшись караульным, прохожу сквозь освещённую лишь двумя факелами каменную арку ворот. Вот вроде бы преодолевал её уже раз семьсот, если не больше, а до сих пор тёмный коридор с высоким сводом ничего, кроме ощущения защищённости, величественности и какого-то осознания человеческой ничтожности на душе не оставляет.       Терпеливо встаю в пешую очередь. Здесь с этим строго: будь ты хоть убогий чухонец, хоть король, но путь для всех един. Я этот бзик с собой из прошлого притащил, очень бесило явственное социальное неравенство, выражающееся буквально во всём.       О, кто-то проштрафился. Таковы были мои мысли, когда со стены по лестнице на ближайшей „переборке” ловко спустились четыре молодца и двое скрутили одного сильно сквернословящего дядьку, по всей видимости, торговца, а вторая двойка повела его повозки во внутрь, в город, там располагалась стража. Опять Гросс, начальник таможни Юла, своих подчинённых гоняет. Ведь как они вообще работают: собственно, сам служитель закона заходит в будку-пристройку к башне и поднимается на своё рабочее место, где в сидячем положении флегматично смотрит сверху вниз даже на эльфов и обращается с вопросами „Кто? Куда направляемся? Что везём?” и приступает к досмотру.       Не сам таможенник, конечно, а бравые молодцы, что в будущем надеются сменить своего начальника, с отсутствующим выражением лиц преспокойно шерстят пожитки и товар господ проезжающих. Стандартная, кстати, пошлина составляет всего два процента от провозимого имущества. Мелочь, правда? Но когда это слышат крупные купцы, у них чуть сердце не останавливается, а мы имеем барыш. Казна, знаете ли, не бездонная и имеет свойство, за которое я её не очень люблю: она кончается. И был найден прекрасный способ её поддерживать в жизнеспособном состоянии, а то доить буржуев – дело неблагодарное, они и обидеться могут. – День добрый, мистер Бэггинс, необычайно рад вас видеть. – такого приветствия удостоился я, когда наконец-таки выждал очередь. Хотя, пятнадцать минут – это очень быстро для понедельника. – И вам того же, мистер Берроуз. Судя по вашей довольной улыбке, тот господин, – делаю пасс рукой, показывающий его примерное местоположение, – пытался провезти как минимум партию оружия. – О, нет, в повозке Уоллеса из Гондора, по крайней мере, он так назвался, было найдено пять тысяч девятьсот пятьдесят восемь дукатов золотом. – с миной триумфатора сообщил мне таможенник, пока мои глаза пытались влететь обратно в орбиты. – Как??? – степень моего охреневания была понятна: если проведём это не как укрытые денежные средства, а как контрабанду, то тогда уухххх! Контрабанда на законных основаниях изымалась без права обжалования. – А очень просто. Сначала даже подозрений не вызывал, муку вёз. Но когда Гарри, неуклюжий остолоп, случайно задел мешок, и тот повалился на землю, звон не слышали, по-моему только в Эдорасе. Тогда начали потрошить оставшиеся пожитки бедолаги, вы бы видели его лицо! – одухотворённо рассказывал полурослик – Он было пытался дёру дать, но я заранее шнур дёрнул, вот его под белы рученьки и схватили. – Ну и дела… Спасибо за рассказ, в этом месяце получите двойное жалование, я прослежу, да и ребят не обделим, старались. – Благодарю, мистер Бэггинс.       Я, кстати, забыл объяснить, что это за шнур такой. В первые дни работы таможня столкнулась с такой проблемой, как не совсем адекватные личности и такие вот нарушители. Но если с первыми справлялся стоящий у поста стражник, то с оперативным реагированием на вторых были проблемы. Особо-то не покричишь, моментом привлечёшь внимание и спугнёшь нарушителей, чью психику мы старались тщательно оберегать от нежелательного воздействия.       Тогда гномы, как умные Маши и инженеры по рождению, придумали такую, казалось бы, простую вундервафлю: обыкновенная плотная нить, прикреплённая к грузику с одной стороны, продевалась сквозь кольца внутри полой металлической трубки и крепилась к колокольчику с другой. Трубка уходила наверх и за стену, к посту стражи, где пронзительно звенящий колокольчик не был слышен у таможенника и откуда моментально выдвигалась сама стража. Система была налажена и проверена. В особых случаях, которых на моей памяти ещё не было, предусматривалось привлечения сил гарнизона. В Юле, кстати, различались понятия стража и гарнизон, если кто не понял ещё.       Но вернёмся к нашему неудачливому контрабандисту. Этого „мельника” явно по головке не погладят за потерю золота те, кому он его вёз, но этим уже займутся стражи, но его ещё ждут либо огромный такой штраф, либо принудительные работы. Эту фичу я честно украл у своих коллег по руководящему цеху Сталинских времён. Труд полезен как стороне воспитывающей, так и самому воспитываемому. А то знаю я: накосячил и обеспечил себе на ближайшие лет десять постоянное место жительство и трёхразовое питание за государственные деньги. Мы же не идиоты так делать, правда?

***

      Я шёл к мастеру Кхиму, чтобы дать отмашку на начало работ. Нужно откопать поселение, а также уже сейчас заказать ещё больше материалов для фундамента. Кратер такой глубины не планировал никто. Да и захотелось мне, как порядочному владельцу замка, которым я, конечно, не являюсь, но всё равно, подземелий поиметь, это тоже обговорим с господином главным инженером. Ну, в добрый путь.