Permanent Marker

      Юнги покрутился в своем кресле и откинулся на спинку. Отдаленные звуки рок-музыки слышались в студии. Посмотрев на фотографию Тэо на телефоне, которую Юнги сделал на днях, он улыбнулся ей и поставил на локскрин. Хосок тихо подкрался к нему и, заглянув через плечо Юнги, изогнул бровь. — Что, черт возьми, ты делаешь? Это ребенок Чимина? Почему его фото стоит у тебя на локскрине? Юнги сел прямо, пряча свой телефон и откашливаясь: — Ох, ничего. Просто… проводим с ним время, я полагаю. Скрестив руки на груди, Хосок начал изучать выражение лица Юнги и улыбнулся: — Ты стал папочкой, Юнги? Юнги встал с кресла и начал собирать свои вещи, стараясь игнорировать взгляд Хосока. — Ничего! Честно. Не беспокойся. Расскажу позже, сейчас мне нужно идти. Хосок схватил его за запястье и наклонил свою голову. — Эй! Ты должен сказать мне сейчас! Что случилось? Как долго это происходит? Не заставляй меня так страдать, чувак! Ты же знаешь, я ненавижу секреты. Юнги попытался вырвать руку. — Хосок, отпусти. Я должен сделать кое-что. Я вернусь завтра. Закрой салон, если тебе станет скучно, — Юнги подошел к двери и с трудом сглотнул. — Ты же знаешь, что я не могу закрыть салон! У меня два клиента сегодня! У тебя тоже. Ты не думаешь, что это было бы прекрасно… Юнги? Юнги! Выбежав из студии, Юнги выдохнул и провел пальцами по волосам. Он завел автомобиль и выехал с парковки. Юнги вздохнул, когда подсчитал, сколько времени понадобится, чтобы доехать до школы Тэо. Он будет счастливчиком, если успеет до звонка с урока. Возможно, он немного опоздает. Однако в последнее время Юнги всегда составлял план того, что ему нужно сделать для Тэо и Чимина, поэтому он не мог опоздать. Это был первый раз, когда Чимин попросил забрать Тэо из школы. Юнги знает, что школа — это сущий ад. Запугивания и поддразнивания шестилетнего ребенка — это слишком. Было еще больнее от осознания того, что родители тех детей, издевающихся над Тэо, ничего не предпринимают для того, чтобы как-то изменить ситуацию. Юнги хотел защитить Тэо и гордиться им. Юнги припарковался и, выйдя из машины, выдохнул. Закатив свои рукава и засунув руки в карманы, он зашел в школу. Крики и смех детей разносились по всему холлу. Юнги проверил время на часах и, подняв бровь, усмехнулся: «Вовремя». Через несколько секунд раздался звонок, и дети с шумом выбежали из своих классов навстречу своим родителям. Несколько ребят остановились около Тэо, выходящего из класса. — Эй, твой папа собирается забрать тебя? Или он опять опаздывает? Разве ты не хочешь, чтобы у тебя была мама? Твой папа не любит тебя, — сказал один из них, скрестив руки на груди. Держа книги в руках, Тэо нахмурил бровки. — Мне все равно, что ты говоришь. Я не собираюсь слушать тебя! — повернув голову, он прикусил губу. — Ты просто завидуешь нам! Одиночка Тэо! Одиночка- Подойдя к малышу и нависая над ним, Юнги поднял бровь. Родители других ребят ахнули, и он закатил глаза. Взяв за руку Тэо и выведя его из круга, который образовали дети, он взял его на руки. Юнги оглянулся и, заметив, как люди смотрят на его татуировки, засмеялся. — Невероятно, — пробормотал он. Откашлявшись, одна из матерей дернула Юнги за рубашку. — Извините! Я точно знаю, что вы не Пак. Держите свои чертовы руки подальше от этого ребенка! Повернувшись к ней, Юнги улыбнулся. Сначала взглянув на Тэо, а затем переведя взгляд обратно на нее, он наклонил голову вбок. — Ну, для начала. Я его второй родитель. Мне тоже приятно с вами познакомиться, — ответил он. Он развернулся и направился к выходу, но вдруг остановился и снова обернулся. — И… скажите своим детям «держать свои чертовы руки подальше от этого ребенка». Не вмешивайтесь в мою семью. После этих слов он продолжил идти к выходу. Открыв дверь машины и усадив Тэо в кресло, Юнги выдохнул: — Прости, малыш, я опоздал. Тэо начал радостно смеяться. — Все хорошо. Он подождал, когда Юнги сядет на водительское сиденье, и надул щеки, не решаясь заговорить. — Прости, я думаю, что я много курил, — хмыкнул Юнги, постукивая пальцем по рулю. От удивления Тэо прикрыл рот рукой и начал думать над тем, как помочь ему. Подняв руку, он наклонился в сторону и хихикнул. — Тебе станет лучше! Если ты будешь… Если ты будешь носить два свитера, ты почувствуешь себя лучше! — ответил Тэо. — Серьезно? — спросил Юнги с любопытством. Тэо уверенно кивнул и показал ему два больших пальца. — Да, если ты будешь носить два свитера и купишь кофе, ты будешь действительно сильным! И не будешь болеть! Юнги посмеялся над предложением Тэо, а затем улыбнулся. — Это все? Я не знаю… Спасибо, Тэо-я, — выдохнув, он посмотрел на медленно отъезжающие машины. — Мне действительно нужно бросить. Курение плохо повлияет на ребенка, — пробормотал он. Тэо откашлялся, тем самым привлекая внимание. — Итак, о чем ты говорил? Ты сказал, что ты мой родитель. Это значит… значит… — Значит? — повторил Юнги, заводя машину и начиная выезжать с парковки. — Родитель? Папочка? — начал Тэо. — Но папочка — это папочка. Кем ты будешь? Скучным старым Юнги-щи? Нет. Родитель. Мамочка? — он вздохнул, взволнованный сложившейся ситуацией. Юнги усмехнулся. — По-твоему, у меня есть сиськи… — он остановился. — Дерьмо… подожди. Черт… дерьмо, — прикрыв рот рукой, он посмотрел на Тэо через зеркало заднего вида и вздохнул. Юнги снова перевел взгляд на дорогу и потряс головой. — Ребенок, твой папочка задушит меня своими бедрами, если узнает, что я использовал нехорошие слова перед тобой. Не повторяй их, Тэо-я. В любом случае, я могу быть твоим отцом. — Отцом? — Тэо взялся за подбородок, будто раздумывая. — Как насчет папы? Ты будешь моим папой. Юнги кивнул: — Мне нравится, как это звучит. Хорошо, Тэо-я. Уставившись на Юнги в течение несколько минут, Тэо наклонился вперед. — Эй, папа, — позвал он. — Если ты мой родитель теперь… Ты собираешься взять в мужья моего папочку? Юнги удивленно расширил глаза. — Боже, малыш. Ты слишком мал, чтобы разбираться в этом, — пробормотал он. — Я имею в виду, это было бы прекрасно, но я не могу. Не сейчас, по крайней мере. Тэо нахмурил бровки, и его губа задрожала: — Т-тебе не нравится папочка? — Н-н-нет. Это не так. Я клянусь, я люблю твоего папочку так же сильно, как и ты. Может быть, немного одержимее, чем ты. Просто… Ты поймешь, когда станешь чуточку взрослее, — Юнги потер виски, а затем постучал пальцами по рулю. — Хорошо, мы здесь. Пойдем. Он вышел из машины и закрыл дверь, а затем помог Тэо. Подходя к входной двери, он достал ключ и отпер ее. — Мы дома, — сказал Юнги, снимая обувь. Чимин вышел из кухни и направился к ним. Подпрыгнув, Тэо схватил его за руки и улыбнулся. — Папочка! Папа привез меня домой! Он пришел в школу и выглядел очень круто! Папа заставил всех подлых детей смотреть на его классные татуировки! Разве это не круто?! — Держу пари, так и было, дорогой, — Чимин посмеялся. Он наклонился и поцеловал Тэо в щечку, а затем малыш убежал в гостиную. Выпрямившись и скрестив руки, он подошел к Юнги. Чимин прислонился к стене напротив Юнги и ухмыльнулся: — Итак, я получил срочный телефонный звонок от учителя Тэо-я. Что ты можешь сказать об этом, папа? Взяв Чимина за подбородок, Юнги наклонился вперед и усмехнулся: — Я не знаю, — начал он. — Что ты думаешь, папочка? Чимин отстранился и пригласил жестом Юнги следовать за ним на кухню. — Мы не пересекаем черту в этом доме, Мин Юнги. Такое поведение запрещено. Я не хочу, чтобы мой малыш перенял твои плохие привычки. Ты должен быть хорошим примером для подражания, если хочешь быть его родителем. Сидя у стойки, Юнги согнул ноги. — С чего мне начать? — Ну, будь джентельменом, — протягивая руку и показывая ему безымянный палец, он покраснел. — Мой безымянный палец свободен. Если бы ты был джентельменом, на нем было бы сейчас кольцо с большим бриллиантом, чтобы доказать это, — проследив за его реакцией в течение минуты, он опустил руку и засмеялся. — Я шучу. Ты уже хорошо начал. Я горжусь… — Что… Мы оба его родители, можем ли мы употреблять уменьшительно-ласкательные обращения? Я знаю несколько. Как насчет Лютика? Милый? Сладкий? — поднявшись со стула, он подошел к Чимину, который стоял напротив холодильника, и обнял его за талию. — Или сахарный малыш? Чимин засмеялся, смутившись, и попытался оттолкнуть его. — Нет! Ты такой дрянной, я не могу поверить. Ты должен быть Биг-мачо-тату-мэном. Наклоняясь ближе и крепче сжимая его запястье, Юнги выдохнул и прижал его к холодильнику. — Давай, милый. Не будь таким… — Папа! — воскликнул Тэо, заходя на кухню. — Можешь нарисовать кое-что для… — Тэо остановился и изогнул бровь, смотря на обоих. — Что здесь происходит? Крикнув изо всех сил и оттолкнув Юнги, Чимин покраснел. Он подошел к Тэо и взял его на руки. — Ничего, Тэо-я. Пойдем почитаем книжку! Прежде чем уйти, он повернулся к Юнги: — Твой папа должен покаяться за свои грехи. Он собирается приготовить нам ужин, — Чимин показал язык, а затем подмигнул. — Эй, ты знаешь, я не умею готовить! Я тату-мастер, а не повар. Это несправедливо, — вопил Юнги. — Это несправедливо! Ты слышишь меня? Я хочу, чтобы мне заплатили за этот принудительный труд! — Оплата, говоришь? — Чимин остановился на мгновение, чтобы обдумать способы оплаты. Его глаза заблестели. — Как насчет… Если ты будешь готовить ужин каждый день, а потом ужинать с нами, я возьму твою фамилию. Задыхаясь, Юнги облокотился о стол. — Рис? — Я знал, что ты согласишься. День прошел быстро. Солнце сменилось яркой луной, и наступила холодная темная ночь. По дому гулял ветер. Тэо спал в своей кроватке, а Юнги и Чимин находились на кухне, которая освещалась свечами. Чимин сидел в кресле, прижав ноги к груди. Он выдохнул и натянул рукава своей оверсайз-худи до пальцев. — Я благодарен тебе. Спасибо за помощь, — сказал он, держа чашку чая в своих ладонях. Юнги закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула. На мгновение он закрыл глаза, а открыв их, посмотрел на Чимина. — Я бы сказал тоже самое. Я думаю, что никогда в жизни не был счастливее, — наклонившись вперед и протерев свое лицо, он усмехнулся. — Моя семья сказала, что я проклят. Они знали, что я не хочу жениться, но хочу иметь детей в будущем. Они всегда говорили, что я должен отдать что-то взамен, чтобы получить что-то. Ну, я не имею в виду, что ты моя жена. Черт, даже не мой муж. Но в каком-то смысле у меня сейчас есть муж и ребенок. Но не знаю. Любовь — сложная штука. Чимин улыбнулся сам себе и убрал свои волосы за ухо, вздохнув: — Я обещал не влюбляться ни в кого после последних отношений. Я обещал любить моего сына. Если бы он хотел, чтобы я снова женился, я бы сделал это для него, — Чимин остановился, медленно моргая, и лег на свои руки. — Убеди меня в обратном, мистер Бебиситтер. Усмехнувшись, Юнги прошелся пальцами по своим волосам. — Не говори так. Звучит, как слова из порно. Можешь называть меня как-то покруче? Мистер Мин? Мистер Тату-мэн? — Не переживай из-за этого, сладкий, — проворковал он. Юнги покраснел и прикусил губу. — Что, черт возьми, мы… — промямлил он. Чимин сделал глоток напитка и закрыл глаза.  — Мы можем быть кем угодно. Мы можем быть друзьями, знакомыми, любовниками. Но одна из самых болезненных вещей — это разбитое сердце, — сказал он. — Любовь — запутанная, глубокая, страстная. Ничто на этой земле не причиняет больше боли, чем человек, который говорит, что не любит тебя. Больно осознавать, что кто-то больше не любит тебя. Если ты собрался взять на себя ответственность, то сначала убедись, что сможешь отвечать за свои поступки головой, а не задницей. — Ответственность? Думаешь, у меня проблемы с ответственностью? — спросил он. Закатив рукава, он продемонстрировал свои татуировки на руках, а затем на шее. — Если у меня есть проблемы с ответственностью, тогда зачем мне все это на моем теле, ребенок? — он выдохнул. — Вы приглашаете меня на свидание, мистер Тату-мэн? — Голос Чимина был милым и мягким. — Более того, — продолжил Юнги, встав и схватив руку Чимина. — Я самый неловкий человек, которого ты знаешь. Позволь мне извиниться за это. Я не хочу просто спрашивать. Я хочу, чтобы ты был со мной. Я хочу этого, несмотря ни на что. Это как татуировка. Навсегда со мной в качестве напоминания. Я никогда не хочу забыть об этом счастье, — погладив Чимина по боку, он встал на колени и посмотрел на него. — Я знаю, что любовь — это непросто. Но, открываю ли я или закрываю глаза, ты все, о чем я думаю. Наклонив голову, Чимин посмотрел на него и позволил своей улыбке появиться на своем лице. Держась за обе руки Юнги, он склонился ближе к его лицу. — Я думал, что звучит лучше: Мин Чимин или Пак Юнги? Ты можешь быть частью семьи. Положив голову на ногу Чимина, Юнги застонал: — Это первое, о чем ты подумал? Эй! Как насчет… публичного проявления чувств? Могу я держать тебя за руку? Целовать? — Поцелуй меня, когда я, наконец, получу золотое кольцо, сэр! — Ты знаешь, что мы не сможем узаконить наши отношения в этой стране. — Ты знаешь, что не можешь работать татуировщиком легально, пока не получишь медицинскую лицензию, — сказал Чимин. — Но ты по-прежнему делаешь то, что делаешь, потому что любишь это, — перебирая ткань рукава, он заглянул в темные глаза Юнги. — Наши отношения не будут признаны законом. Но кому нужен этот чертов закон, когда мы есть друг у друга, правда? Сидя на полу и потирая усталые глаза, Юнги кивнул: — Я сказал Тэо, что не смогу сейчас взять тебя в мужья. Теперь он подумает, что я лжец. — Хорошо, мы должны доказать ему, что я лучший папочка. — Это несправедливо! — Несправедливо то, что на моем пальце все еще нет кольца! — воскликнул Чимин в шутку. — Сделай меня счастливым, Юнги. Потянувшись к щеке Чимина, Юнги погладил ее и выдохнул. — О, поверь мне, я уже начал.