Вервольф

Мерлиновы подштанники… Зачиркало по пергаменту Прыткопишущее ядовито-зелёное перо, вылетевшее из раскрытой сумки. Да твою же… яйца гиппогрифа тебе в глотку! Копошившаяся на полу женщина никак не могла подняться. Каждая попытка, заканчивалась падением. Длинная юбка, путавшаяся под ногами, перекошенные очки и растрепанные волосы, перекрывающие обзор, явно не способствовали координации. К тому же, дама сильно волновалась, чему свидетельствовали изрядно дрожащие руки и сиплый, прерывистый голос. Секо, дементора тебе в зад… — Ужасный словарный запас, милочка, и вид. В бытность моей молодости, ни одна приличная леди не посмела бы так выражаться даже мысленно! Не говоря уж о том, чтобы оголяться… — изображенная на холсте дама в белом чепце и наглухо застёгнутом платье, поджала тонкие губы и укоризненно покачала головой. На раме, серебристыми буквами значилось: Добродетель Рода. — О, ради Мерлина, заткнись! — рыкнула женщина. Она стряхнула с себя обрезки юбки, рывком поднялась с пола, рухнула в кресло и махнула волшебной палочкой в сторону книжных стеллажей и шкафа. Стеклянные дверцы распахнулись, с полки слетела пузатая бутылка Огденского, а следом, по ходу сбив пару-тройку книг, прилетел толстый фолиант. Сорвав пробку, женщина как следует, приложилась к огневиски. Последовавшие за чередой глотков ругательства, вырвавшиеся из глотки вместе с кашлем, были аккуратно выведены на пергаменте ядовито-зелёным пером. — Всегда говорил, не заимеешь любовника с крепким членом, сопьёшься, — довольно щурясь, хохотнул портрет статного мужчины в красной рубахе. Надпись внизу холста гласила: Грехи Рода. — Ты тоже, заткнись! — Что стряслось у моей ненаглядной? У несравненной и самой талантливой журналистки всех времён и народов? — озабоченно хмуря брови, поинтересовался старец с третьего портрета под названием: Язва Рода и его основатель. — В этом мире… кхм-кхм, драный соплохвост… всё случается из-за мужиков! И чего мальчишке не сиделось в простых неудачниках? Такой добротный субъект для сюжета… Охо-хох, какой сюжет… — то и дело, прикладываясь к бутылке, пьяно булькала «несравненная». Очки окончательно свалились с носа, всклоченные волосы рассыпались по плечам. Ярко красные пятна расцвели на бледных щеках. — И всё Дамблдору под юбку! — Рита, где тебя дракклы носят? — раздался визгливый голос из полыхнувшего камина. — Ты обещала статью! — Каффи, не ори, — махнула бутылкой женщина, громко икнула и сфокусировала взгляд на книге: «Оборотень, вервольф, человек-волк… единая природа и разная сущность». — Обещала, значит будет… — Скитер, ты опять напилась? — от грозного рявка, тлеющие огоньки взметнулись вверх и сердито загудели в трубе. — Я имею повод! — Рита обняла полупустую бутылку, прижала её к груди вместе с объёмным фолиантом, широко зевнула и тихо забубнила: — Меня чуть по коре не размазало, а он орёт… Старая кровь… мать её… силён щенок… какая стать… мнах… какой откат… а какой должно быть… — Скитер! — Хозяйка отдыхает, — проскрипела домовиха, выныривая из тёмного угла и щёлкая пальцами. Раздался хлопок, огонь в жерле в одно мгновенье погас, остались едва тлеющие огоньки. Сердитое пыхтение на том конце каминной сети тоже заглохло. Ещё один щелчок и она, прихватив перо, пергамент, книгу и женщину, переместилась в спальню. — Плохое настроение снова посетит хозяйку. Старая Пигги, приготовит хозяйке её любимые пирожки и, плохое настроение уйдёт прочь, — эльфийка переодела Риту и расчесала ей волосы. — Антипохмельное снимет боль, восстанавливающее вернёт хозяйке силы, и хозяйка снова напишет прекрасную статью, — укладывая туго сплетённую косу на грудь Рите и укрывая одеялом, пробормотала домовиха. — Вонючие грязнокровки, магглолюбцы и прочие отщепенцы от злости обкусают свои котелки и обслюнявят бороды… *** В то время когда кто-то спал, предавался утехам, стоял на посту, размышлял о жизни или носился по лесу, в кабинете директора Хогвартса шел разбор полётов. Как никак Турнир вошел в свою завершающую стадию. — Завтра последний день Турнира, — со вздохом произнёс Дамблдор. Он обвёл тяжелым взглядом присутствующих в кабинете и пафосно, даже для собственных ушей, добавил: — На протяжении многих столетий, Хогвартс значился как учебное заведение высшего уровня. Хочу, чтобы так оставалось и впредь. — И кого же вы прочите в победители? Диггори, мальчишку старательного, но не хватающего звёзд с неба? Или Поттера, наглого, тупого щенка, обманом попавшего в ряды чемпионов? — Ты бы, Снейп, поосторожней в выражениях. Хотя с другой стороны, не сдерживайся, дружище, — хохотнул Грюм. Последнее он сказал, словно выплюнул ругательство и скосил волшебный глаз на соседа. Здоровый же был прикрыт. — Я с превеликим удовольствием погляжу, как этот тупой щенок, когда чуть поумнеет, за оскорбление сдерёт с тебя последние портки. — Аластор! — треснул по столу Дамблдор, прерывая новый виток скандала, потёр виски и положил в рот мармелад. Сладкое всегда успокаивало. Терпеть этих двух вместе, да в одном кабинете, становилось всё трудней. Тяжело вздохнув, он посмотрел на феникса, нервно перебирающего лапами по насесту. Хранитель школы последние лет двадцать… нет, пожалуй, с начала его директорства ведёт себя совершенно недопустимо. Ни слёз, ни перьев не даёт, только жрёт и возмущённо квохчет. Не нравятся, видите ли, прогрессивные идеи, а может и нынешний глава Хогвартса. А вот ему не по душе затхлость магического мира. Чистокровные снобы вызывали отвращение. Не желая делиться своими знаниями, они тормозили развитие. А ещё мешали старые законы которые невозможно снести, разве только подточить и создать новые, чем собственно он и занимался все годы своего преподавания. Дети — очень пластичный материал. Многие, конечно, забывали, чему их учили, снова кривились, задирали нос и кичились родовой кровью, магией и силой. Тот же Том, из мелкого поганца превратился в чудовище, когда узнал, кем были его предки. А он упустил момент, превращения щенка в матёрого волка. Не заметил и очень испугался, что потомок Слизерина разрушит всё, выстроенное им за многие годы. Однако тот неожиданно преподнёс подарок, в виде заклеймённой толпы чистокровок из старых семей. Прижать снобов, чтобы те не высовывались, было делом техники. Впрочем, как и свалить их пастыря, натравив полукровку, жаждущего жить вечно, на старую семью. К слову, сильно его огорчившую. Сколько сил было вложено в Джеймса, но тот сорвался с крючка, едва ему исполнилось семнадцать. Кровь взыграла в жилах, и интересы рода оказались превыше всего. То же самое сейчас происходило и с Гарри. Мальчишка напрочь забыл о своём великом предназначении, вписанном в историю магического мира. Вписанном золотым пером, между прочим. Альбус недовольно вздохнул. Мелькнувшую мысль, что все усилия напрасны, что вообще-то стоило уже подумать об отдыхе где-нибудь вдалеке от всех проблем, он привычно отогнал. Он умрёт только в борьбе, умрёт как воин… В отличие от Геллерта, он оставит величайший след в истории, и в отличие от Тома, он точно будет жить вечно. Дамблдор снова вздохнул и причмокнул губами. Черносмородиновый мармелад весьма неплох. Надо бы домовикам подарить какую-нибудь старую дешевую вещичку. Пусть порадуются ушастые паразиты. А сейчас… Взглянув на придремавшего Грюма и недовольного Снейпа, Альбус нахмурился. Ему до колик надоели их постоянные стычки. Тут намечалось, что-то историческое. Что-то грандиозное, а эти дурью маются. И он мог поклясться, что организатором чинимых безобразий являлся Том, стремящийся к возрождению. А вот помощник, так сказать, тело Господина чистокровных поганцев, до сих пор оставался не выявленным. Им мог оказаться кто угодно. Каркаров или тот же Снейп. Единожды разрушив внутренние барьеры, предатель их не восстанавливал, а жил, как велела мелкая, трусливая душонка. О том, что не было раскаявшихся Пожирателей, а имели место слизняки, не способные отстаивать собственное мнение, взгляды, убеждения, он знал, как никто другой. Разбираться в чужих слабостях стало его хобби, длиною в жизнь. Очень может статься, что помощником, мог оказаться кто-то вроде Аластора. К слову, всегда его раздражавший. Несмотря на ярую ненависть к тёмным, Грюм на всё смотрел через призму собственной чистокровности. Зачем грязнокровкам, — о, прости, — магглорождённым, знания, если они не смогут их использовать? — говаривал старый аврор в минуты редких встреч и задушевных бесед. — А если попытаются, то магия чужого рода их сожжёт… Сожжет, как же! Амулеты и прочие дорогие цацки, узурпированные аристократами-чистоплюями прекрасно экранировали. Его магглорождённый прадед по воле случая попавший в стражу Азкабана, начал собирать семейную коллекцию артефактов. Простые узники, а тем более «белая кость», отдавали всё, дабы облегчить своё существование. — Добрый вечер, коллеги! Дамблдор вскинул голову и хмуро уставился на ворвавшегося в кабинет нового декана Гриффиндора и учителя трансфигурации. Рэнулф Вилкост, был Мастером и внуком Галатеи. Вот с её ухода и начались неприятности с преподавателями ЗоТИ. Одно время, он грешным делом думал, что именно старуха — невероятно сильная ведьма, кстати, спора ради, наложила чары на должность. Однако вскоре отмёл свои предположения. Только Том Риддл, мог тягаться с ним по силе. Хотя и был полукровкой. Видимо мать всё же провела черномагический кровный ритуал, дабы выжечь маггловскую кровь. Эх, почему же вечно не хватало времени на уточнение и разрешение сомнений! Семь лет мальчишка был в его власти. Стоило только взять кровь, надавить на кое-кого из министерских, заведующих семейными архивами, и вся родословная в руках. Ан, нет, старый, вечно занятый дурень, пустил всё на самотёк и доверился обычным проверочным чарам… — Что-то случилось? — Дамблдор с трудом отогнал мысли, нарушавшие покой, и обратил всё своё внимание на вошедшего. Надо сказать, тот неприлично хорошо выглядел для своего возраста. Помнится, в почти девяносто, его вовсю уже мучил артрит и мигрени. А этот чистоплюй дракклов, всё такой же жилистый с тонкими лордовскими пальцами… — Ничего с чем бы я не справился, — Вилкост уселся в кресло, трансфигурированное лёгким движением руки и отлевитировал к Дамблдору свиток. — Когда после Рождества мне доложили о посторонних добавках в питье моих подопечных, я посетовал, что сам не догадался о лёгких сонных настойках. Когда становишься родителем в семнадцать, это нормально. В четырнадцать — перебор. К тому же, в Хогвартсе неприлично много грязнокровок и полукровок, а они недостойная компания нашим французским гостьям, чья родословная насчитывает не одну сотню поколений. Однако сегодня вечером я обнаружил ещё одну добавку. Кстати, этот свиток, что вы так и не развернули, мистер Дамблдор, копия сообщения совету Лордов, о вопиющем нарушении воспитания чистокровных магов. Зелье болтливости, разумеется, не запрещено, только оно несколько модифицировано и имеет действие лёгкого веритасерума. А это уже грубейшее нарушение. Несовершеннолетним чистокровным детям может повредить питьё такого уровня обработки. — Я неоднократно вам говорил о недопустимости подобных выражений, — Дамблдор расправил плечи и грозно сдвинул брови. Невербально посланная волна магии, встрепала сальные волосы Снейпа и не слабо обожгла кожу зельевару, Грюм сонно крякнул и выставил вперёд посох, до Вилкоста поток так и не долетел. Сукин сын! А ведь подозревал же, что дракклов чистоплюй доставит немало хлопот. — И это, не говоря уж о том, что мы разбираемся со всеми проблемами внутри коллектива, и не выносим сор из избы… — Меня меньше всего волнует ваше мнение и ваши правила, — насмешливо сощурился декан Гриффиндора. Он бросил быстрый взгляд в сторону скрипнувшей двери. В кабинет тенью просочилась чёрная кошка, смахивающая на мини-пантеру. — Совет не вмешивался в вашу работу только по одной единственной причине: основное своё предназначение школа выполняла. Большинство выпускников занимали в обществе полагающуюся им нишу. Всё остальное их мало волновало. Впрочем, как и меня. Однако попытки топорно влиять на наследника одного из древнейших и благороднейших домов Британии, да к тому же моего подопечного я пресекал и буду пресекать. — Ваш Поттер, тупоголовый выскочка… — Снейп запнулся и крепче сжал в руках волшебную палочку, в ответ на утробное рычание чёрной кошки. В третий раз встречаться с когтями и зубами Хранителя Гриффиндора совсем не хотелось. И откуда злобная тварь только взялась? И ведь не выгнать! Магически она привязана к Хогвартсу. Даже Дамблдору не удалось разорвать эту связь. Он мог поклясться, что оскалившаяся кошка, насмехалась над потугами старика. — Мистер Снейп, вы говорите о студенте часть денег которого получаете в качестве зарплаты. — Вилкост чуть поморщился. Всё же надо внести ограничения относительно происхождения принимаемых в школу преподавателей. Ассимилированные правильные магглорождённые, входящие в кланы чистокровок и ориентированные на магический мир полукровки, правильно. Но это? Потомок изгнанной из Рода и маггла… Отвратительно и совершенно недопустимо. — Наследник Поттер, осиротевший в раннем возрасте и принявший малое совершеннолетие, имеет право жить и поступать, как ему велит правила его Рода. — Гарри не просто наследник, он Герой Британии. Наше достояние! — Дамблдор едва не задохнулся от приторности сказанного. Что за чёрт? — Мы должны его оберегать… — Именно Наследник, Дамблдор, — поднимаясь, прервал словоизлияния директора Вилкост. И прежде чем выйти из кабинета вместе с порыкивающим зверем, он добавил: — И только Наследник. А всем остальным он может быть, так сказать, по собственному желанию. И ещё, не ведаю каким образом в ваших соображениях может уберечь веритасерум, но в отличие от Поттера, магия школы и Рода вас не защищает. На будущее, прежде чем что-то совать в рот, советую проверять. — Что? — от непривычного рявка зазвенели стёкла и проснулся Грюм. Дамблдор взмахнул волшебной палочкой над чаем и сладостями, и помянул Мерлина. Зелье пафосности с вкраплениями того же веритасерума. Старое, не запрещённое и совершенно возмутительное! Самое поганое, действует оно не на всех. Мерзавец! Альбус Дамблдор, политик и учитель он должен… — Северус, проверь Гарри. Если его, или кого-то не окажется на месте, разрешаю снять по пятьдесят баллов. Аластор, ты тоже иди. И оба помните: Хогвартс, величайшее из… Свободны! — С Поттера, с вашего или без вашего позволения, я сниму сто баллов, — довольно произнёс Снейп, выходя из кабинета. Следом потопал Грюм, похрюкивающий от смеха. Оставшись один, Дамблдор прочёл копию доноса, и под шушуканье и смешки портретов директоров разнёс остатки стеклянных вещей. Магия вибрировала и зло скручивалась в тугие спирали. Успокоиться не удалось до самого утра. Потому что примчавшийся через несколько минут Снейп сообщил, что портрет Полной дамы ни в какую не соглашался пропустить его в башню. Пошел сам. — По распоряжению магического декана Гриффиндора, без его сиятельного дозволения никто не вправе входить на территорию подопечных Годрика! — чопорно произнесла хранительница входа и, прикрывшись пледом, задремала. Спокойствия не добавил визит к личным покоям Вилкоста. Тот попросту не открыл на требовательный стук. Утро последнего дня Турнира директор встретил с жуткой мигренью.