Вервольф

ПРОШЛОЕ. НАСТОЯЩЕЕ. БУДУЩЕЕ. Начало. В свете событий последних лет вообще, и этого года в частности, возник закономерный вопрос: Способна ли нынешняя администрация Хогвартса, обеспечить достойное завершение международного Турнира и гарантировать безопасность гостей, и всех участников соревнования? Гарри откусил от бутерброда кусочек, медленно прожевал и потянулся за кружкой с чаем. Перечитывая новую статейку Скитер, он не мог понять: то ли журналистка в ударе, то ли её кто-то основательно приложил. Чем-нибудь тяжелым по голове. Потому что эта писанина в корне отличалась от прежних эпистолярных извращений. Не то чтобы он был специалистом, но даже ему было видно, насколько тексты отличались друг от друга. И… Полнолуние — время оборотней, вампиров и прочих магических существ; полнолуние — время кровных обрядов силы и именно в полнолуние, организаторы Турнира назначили проведение завершающего этапа состязания. Это что за намёки? И ещё, помимо крайне необычных разглагольствований о качественном составе нынешнего общества… Гарри отхлебнул чай и бросил взгляд поверх газеты на Гермиону и Рона. Они уже успели два раза поругаться, столько же помириться и теперь единодушно костерили Скитер, главного редактора и всю министерскую братию за статью, по странному стечению обстоятельств, увидевшую свет. В необычной и, можно сказать, скандальной статье, помимо непривычного взгляда на магических существ (оборотни, кстати, здесь фигурировали двух видов), грязнокровки, назывались — грязнокровками, без привычного дипломатичного «магглорожденные». Кроме того, проводилось небольшое расследование о влиянии чужаков на мир магов вообще, и их месте в магическом мире, в частности. Исходя из выводов Скитер, удел подобных Грейнджер — магглов с волшебной палочкой, лезущих в чужой монастырь со своим уставом, незавиден. Ведь, несмотря на полувековые усилия, омагглить магический мир Дамблдору с сотоварищами не удалось. Продолжали действовать законы, проверенные временем, где слабый маг, желающий жить, а не существовать, держался сильного. Где создавались кланы. Где соблюдались древние правила поведения... До некоторых пор, Гарри искренне верил в то, что видел и слышал. Однако природное любопытство, которое Дурслям не удалось задавить, а только вогнать внутрь, ибо вопросы он стал задавать исключительно мысленно, толкнуло взять книгу, которую в упор не замечала Гермиона. И не только взять, но и прочесть, с трудом продираясь сквозь англосаксонский язык и другую литературу, аккуратно сложенную в небольшом углублении. Оттуда он почерпнул много нового для себя, в том числе и об устройстве магического мира и градацию на собственном факультете. Градацию, вопреки вещаниям Дамблдора о равенстве и братстве. Брал он, древние фолианты только ночью, укрывшись мантией невидимкой, возвращал тоже, когда никого кругом не было, и, когда даже портреты спали… Сделать из магического мира светское маггловское общество никогда не получится, потому что магия не поддаётся окультуриванию и приручению. Её нельзя втиснуть в узкие рамки. Магия не дрессированный пёс, прыгающий по сигналу хозяина. Чистокровки всегда были и останутся, остовом магического мира… Магия — это чудо. Гарри вытер пальцы о салфетку, допил чай и, отменив чары, удерживающие газету на весу, взял её в руки. С лета он чувствовал свою магию, как нечто живое, осязаемое, теплое и дарящее радость. Она струилась по венам наравне с кровью и наполняла тело силой. Что послужило тому причиной, первое магическое совершеннолетие, или оборотничество, было не понятно. В клинику Святого Мунго он решил не обращаться. Потому как летом было не время, зимние каникулы, прошли в Хогвартсе под неусыпным оком Дамблдора. Старикашка, явно чего-то опасался. Лезть на рожон, когда тыл не прикрыт, не хотелось. Крестный не в счет. Сириуса самого загоняли, как он в облике оборотня загонял косулю. Словом тот не разу, не заступник. Вот сейчас, другое дело. Сейчас Гарри чувствовал себя свободным. И собирался как следует этой свободой насладиться. Теперь он финансово независимый, совершеннолетний маг и его не страшило, обнародование собственной новой сущности, ибо в любой момент мог послать всех в далёкие дали и убраться из страны и школы. Теперь никто не сможет наложить лапу на его деньги, за то, что по воле случая, Наследник древнего и благородного Дома «отрастил лапы и покрылся шерстью». Спасибо Поппи. Последовав не то рассуждениям, не то исподволь данным рекомендациям Помфри, он обратился в ирландское отделение банка, выбрал себе поверенного — старого, покрытого мхом и бородавками леприкона, и вывел деньги Рода из-под юрисдикции английских гоблинов. Не все, конечно. Оставил в ученическом и основном сейфах по одной медной монетке. Пусть конфискаторы (если до этого дойдёт) порадуются. Гоблины, глядя на подобную наглость, зло щурились, однако сделать ничего не могли. Право пользоваться хранилищами оплачено на двадцать и сто лет вперёд соответственно. Нарушить раньше времени договор они не могли, разумеется, если не хотели расстаться с головами и изрядной суммой, значит, монетки будут лежать ещё долго. Ученический сейф освободится только через шесть лет. Прописные истины нашего бытия, некоторые чужаки, пришедшие в наш мир, не желали понимать и принимать. Они не желали вникать в правила и обычаи, сложившиеся тысячелетиями… — Ох-хох, ну даёт! — пробормотал рядом сидевший Невилл. И было в его шепоте столько удивлённого восхищения, что Гарри улыбнулся. Эксклюзивная информация, недавно полученная «Ежедневным Пророком», подтверждает, что юный Поттер являлся не просто наследником древнейшего и благороднейшего Рода, он — старая кровь. Всем чистокровным магам, чтящим законы семьи, известно, что это значит. И теперь вопрос: кто дал право Дамблдору, вышедшему из нетрадиционной магической семьи, не соблюдающему древние традиции, распоряжаться жизнью мага, чей статус не просто выше, он находился на недосягаемой высоте для таких как директор Хогвартса? Почему совет Лордов в 1981 году не озаботился благополучием последнего из великого Дома. Почему позволил подвергать опасности, как Турнир трёх Волшебников наследника древнейшего благороднейшего Рода? — Да точно тебе говорю! — Рон потыкал в газету вилкой, — за Скитер стоит Малфой или ему подобные. Пожиратели спят и видят, как бы дист… дискрит… — Дискредитировать, Рон, — раздраженно тряхнув головой, произнесла Гермиона. Симус с Дином покривлялись и прыснули. Рон покраснел. Сейчас снова начнётся. Дурдом. Гермиона непробиваема и прекрасно угадывалась в собирательном образе упёртых представителей магглорождённых, описанных в статье. И ведь ни капли не изменилась с первого курса. Это он вдруг перестал её воспринимать занозой. А сама она осталась прежней. Вроде бы умная, но до сих пор не поняла, что общаясь на равных, тыкать носом в ошибку своего сверстника, по меньшей мере, неприлично. — То, что здесь написано, призвано посеять смуту, — не отрываясь от статьи, продолжала бурчать Гермиона, абсолютно не реагируя на Рона, зло шипевшего, и похоже мечтавшего вырвать газету из рук Грейнджер. — Профессор Дамблдор этого не допустит. Он за равные права. Чистокровки ничем не лучше магглорождённых. Уверена, за подобные высказывания Скитер понесёт заслуженное наказание. — Пора на ЗоТИ, — пробурчал Невилл и резко поднялся. Ему явно надоели разборки дуэта: Грейнджер – Уизли. Впрочем, судя по ускоренным сбором, никто не желал становиться свидетелями очередной грызни прекрасной пары истинных гриффиндорцев. Гарри, ясное дело, тоже не стал задерживаться и, схватив на дорожку яблоко, поспешил за Лонгботтомом. Сзади послышались гневные шипения Гермионы и выкрики Рона. — И что за бред насчет старой крови у нашего Гарри? — донёсся звонкий голос Гермионы. И когда только успела догнать? — Я читала об этом. Это, можно сказать, отдельная каста древних семей, кичившихся своей древностью, а по существу ничего из себя не представлявших! Если они живут в обществе, то должны делиться с людьми своими знаниями! Папа Гарри, был истинным гриффиндорцем, сильным, смелым и честным! Он вышел из-под гнёта родителей и стал придерживаться современных взглядов на жизнь. Он ни за что не поступил бы так с собственной женой. Не лишил бы её ребёнка… А значит, всё это враньё. И Скитер за это ответит! — Это обычная практика в чистокровном аристократическом семействе, — пробубнил Невилл. Однако к несчастью он не увидел поравнявшейся с ним парочки, так как говорил, роясь в сумке, и соответственно был услышан. На своеобразный выпад, как ни странно, ответил Уизли. — Тебе-то откуда знать? Ты не из семейки всяких там лордов. Истинно чистокровным тебя тоже нельзя назвать. Мама говорила, что твоя прабабушка по линии мамы, магглорождённая ведьма… — Но в отличие от вас Уизелов, род Лонгботтомов уважаем в обществе, — тягуче-насмешливый голос Малфоя, невозможно было спутать не с чьим другим. — Такие семейки, как твоя, позорят не только чистокровных, но и бросают тень на весь магический мир. — Да ну! — Рон как-то зло скривился. — Кто и позорит чистокровных, так это такие чистоплюи и жополизы, как твой папочка и ему подобные вонючие аристократишки. Ни на что не способные, кроме как ползать в ногах у себе подобного вонючего лордишки! Пошли ребята! — Нападать со спины! Ах, ты, смердяк поганый! Гарри на секундочку отвлёкся, повернувшись к Невиллу, и тут это рявканье Грюма — мага, от которого его воротило не меньше, чем от Дамблдора. Но в отличие от старикашки, от нового профессора ЗоТИ исходили такие миазмы, что их не блокировал даже амулет, подаренный Невиллом на Рождество. Воняло чем-то знакомым, но Гарри никак не мог вспомнить, чем именно. Отвратительный запах снова ударил в нос, и он даже не понял, почему шагнул чуть в сторону, шагнул, чтобы словить луч, летевший явно в кого-то стоящего за его спиной. Картинка смазалась, закрутившись перед глазами ярким калейдоскопом. Время словно остановилось. Замерли все, кто находился в коридоре. Секунда—другая оглушающей тишины и громкий визг, ввинтился в виски острой болью. Гарри вжал голову в плечи, и уж было собрался закрыть уши руками, да не тут-то было. Мощные мохнатые лапы, с тёмно-серыми когтями, попавшие в поле зрения, лишь на секундочку выбили из равновесия. Медленно подняв голову, глядя в глаза остолбеневшему профессору, Гарри с шумом втянул воздух, наполненный ароматами пыли, девичьих духов, хвойной свежести, исходившей от Невилла и чего-то цитрусового, точно принадлежавшего Малфою, а ещё запах разложения и грязи. В голове что-то щелкнуло, и на языке явственно почудился мерзкий привкус не менее мерзкого пойла под названием: Оборотное зелье. Угрожающее, глухое рычание вырвалось из глотки. Грюм в страхе попятился и вскинул волшебную палочку. Не раздумывая, Гарри прыгнул и вцепился зубами в руку. Раздавшийся хруст, перекрыл вопль боли. От сладковатой крови с противным привкусом дохлых червей, затошнило. Выплюнув культю и тряся головой, Гарри хлопнулся на задницу. Сквозь шум, гам, вопли и стоны, слышался девичий визг, крики Невилла: «Это Гарри! Грюм заколдовал…» А дальше темнота.