Вервольф

Чтобы поглазеть на окончание Турнира, собралась едва ли не половина магической Британии. Кривясь от аплодисментов и гиканья студентов, бесконечного трёпа Бэгмена, наблюдая за птицами, чёрной тучей поднявшимися над Запретным лесом, Гарри мысленно костерил Дамблдора со всей министерской братией перенёсших последний этап на ночь. Что вообще понадобилось Боунс в Хогвартсе? Когда Невилл сообщил о явлении главы правопорядка, Гарри ожидал вызова на ковёр. Как-никак руку-то он Грюму откусил. И, к слову, совершенно об этом не жалел. Однако его никто не трогал, никто ни в чём не обвинял. Даже Дамблдор не пожелал с ним побеседовать. К чему бы подобное игнорирование, после стольких лет пристального внимания, не понятно. — Мы с тобой первыми идём. Гарри покосился на Диггори и пожал плечами. Каким бы он не пошел, превращение неизбежно. Хотя, конечно, лучше уйти пораньше и не шокировать общественность. Какого соплохвоста надо было всё сдвигать? Вот тебе и победа в Турнире… Мордред бы всех побрал! Гарри хмуро уставился на лыбившегося Бэгмена, провозгласившего очерёдность и шагнул на тропинку, ведущую к первому входу в лабиринт. *** — Ставлю на Поттера. Драко, а ты? Неотрывно глядя на место, где секунду назад была арка, а сейчас глухая стена из зарослей, Малфой дёрнул плечом и гулко сглотнул. Во рту отчего-то пересохло. Кто вообще придумал проводить последний и самый опасный этап ночью? Отец прав — Дамблдор выжил из ума. А Снейп явно что-то замышлял. Несколько раз его видели в компании Каркарова. А болгарин состоял в той же организации, что и декан с отцом. Однако в отличие от лорда Малфоя, Снейп за годы свободы мало преуспел. Для чистокровок он оставался пустым местом. Безродные и полукровки считали его предателем и жополизом. А оборотни Сивого, откровенно ненавидели. Из того что Драко удалось подслушать, Снейп проводил какие-то опыты над членами стаи. При жизни Тёмного лорда, он купался во внимании господина, после падения — превратился в подстилку старого сатира. Драко никак не мог взять в толк, почему с ним общался отец и почему Совет попечителей позволил Снейпу стать во главе факультета Слизерин — испокон веков состоявший из наследников чистокровных семей, половина из которых приходилась на отпрысков аристократических родов. — Твоя задача, сын, обзавестись единомышленниками, окружить себя свитой. А если повезёт, то и будущую леди Малфой присмотреть. Со своей стороны, мы с матерью проверим родословную избранницы… или сосуда для будущих наследников Рода и твоего партнёра. — Но, отец! — алея ушами от смущения и возмущения, Драко приподнялся на цыпочках. — Он же выкидыш маггла и изгнанной из Рода! Он хуже грязнокровки! — Учись, сын, общаться не только с равными, но и с чернью, — Люциус устало вздохнул и потёр левое предплечье. — Иногда безродные и прочие отбросы бывают крайне полезными. Хотя бы в качестве подопытных, — добавил отец, ставя точку в их разговоре перед первым курсом. — Я слышала, что в лабиринт засунули питомцев лесника, — теребя кончик косы, произнесла Панси. — И наверняка старикашка выбрал тех с кем умудрился подружиться Поттер. Так что я тоже поставлю десять галлеонов на его победу. Тео, возьми. Драко, ты чего молчишь? — Вы забываете о Делакур, — вставил свои пять кнатов Забини под перезвон золотых. — Полувейла очарует кого угодно. О! Смотрите, первые полезли! — На ней стоит ограничитель. Очарования хватает только на озабоченных рыжих тараканов. Уизли едва ли не слюнями капал, глядя ей вслед, — Дафна брезгливо скривилась. Острый носик сморщился. — И потом, на магических тварей вейловские чары не действуют. Ты забыл историю с драконихой? А серебристо-серые кляксы, наверняка боггарты. — Я ставлю на Крама! — Блейз азартно подпрыгнул, но его осадил Нотт, категоричным: «ставки больше не принимаются». — А вон сфинксы, — тыкая толстым пальцем в сторону проекции больших кошек, пробасил Крэбб. Судя по количеству, каждому чемпиону доставалась своя порция загадок. — О, соплохвосты и пауки! — в ужасе закричали младшекурсники пять минут спустя. Старшекурсники возбуждённо загалдели, рассуждая, чем можно приложить очередную зверюгу. Небо над лабиринтом раскрасилось в разноцветные краски. К звёздам — проекциям чемпионов, добавились с десяток проекций монстров. — И, похоже, они остановили всех кроме Поттера, — хитро щурясь, довольно произнесла Панси. Она уже явно подсчитывала свой выигрыш. Драко прикусил губу и опустился на стул, не спуская взгляда с ало-золотой звезды — проекции Поттера, мерцавшей в ночном небе и продвигавшейся к центру лабиринта. Панси была права. В то время как чёрно-оранжевая, нежно голубая и серебристо-красная двигались по кругу, застывая, чтобы схлестнуться с очередными хранителями кубка, убыстряясь или снова замирая, золотая целенаправленно перемещалась в одном направлении. Причем, попадавшиеся на пути Поттера монстры разбегались в разные стороны. Вокруг него образовался своеобразный буфер с десяток футов. Паук, выскочивший на Поттера, издох за пару-тройку секунд. Во всяком случае, так объяснили старшекурсники, когда проекция арахнида сначала побледнела, а потом и вовсе исчезла. — Смотрите, смотрите! Рунный круг рядом с трибуной замерцал. Зрители зашумели, потом на поляну опустилась тревожная тишина. С хлопком на площадке прибытия появилась бессознательная француженка. К ней тут же устремились декан с колдомедиком. — Делакур выбыла! — На чемпионах специальные амулеты, — пояснил семикурсник из Рейвенкло. — Артефакты двойного действия. Они настроены на жизненную активность мага и выполняют функцию портала. В течение нескольких минут зрители напряженно вглядывались в небо над лабиринтом. Монстры кружили вокруг чемпионов. Те схлёстывались с ними или попросту убегали. А спустя ещё некоторое время два чемпиона столкнулись друг с другом. Сначала было непонятно, что происходило и только когда тело Седрика вывалилось из водоворота, стало понятно, что Крам вывел соперника из строя. — Седрик! — досадливо воскликнул кто-то из сокурсников третьего чемпиона. — Так нечестно! — голосили со всех сторон. — Это нарушение правил! — Ничего подобного, — со вздохом проворчала староста школы из Хаффлпаффа. — К сожалению эти правила не распространяются на групповой этап. Именно поэтому его всегда проводят в конце Турнира. Драко выдохнул и моргнул, глядя на Поттера. Он вдруг понял, что перемещался тот слишком быстро для человека. Неужели Поттер перекинулся в волка? В правилах, кажется, ничего не говорилось о том, что чемпион не мог воспользоваться своим даром. Драко сглотнул. Перед глазами возник облик громадного зверя. В солнечных лучах, лоснящаяся чёрная шерсть, отливала красным. Мощные лапы, зубастая пасть, кровь, капающая на пол, верещащий от боли Грюм… Драко зажмурился. Внутри всё сжалось, но отнюдь не от страха или отвращения. Поттер был невероятен. Мощь, исходившая от него с начала года, расплющившая его обиду и раздражение, практически сбивавшая с ног, заставлявшая сердце возбуждённо громыхать в горле, казалось, в миг превращения, усилилась в сто крат. Как бы он хотел иметь подобную анимагическую форму. Однако в их роду самым крупным хищником являлся хорёк. В пушистого и сильно вонючего зверька перекидывался дед по линии отца и имелась большая вероятность, что он тоже примерит хорёчью шкуру. Были у них скунсы, куницы и выхухоли. Словом превращались члены рода в бесполезную и противную гадость. Грюм явно хотел его унизить. Только вот откуда он мог знать о позоре Малфоев? Драко нахмурился. А ведь действительно, откуда? В случайность он не верил… — Ну, какого Мерлина ты там застыл, гриффиндорский придурок! Хватай кубок и сюда! От досадливо-злого шипения Паркинсон, Драко резко распахнул глаза, облизал пересохшие губы, поблагодарил создателя, что сейчас темно и никто не видел его алых ушей и щёк и, сощурившись, посмотрел на проекцию Поттера. Ало-золотая звезда застыла рядом с полыхавшим кубком. Поттер дошел первым. Но отчего же он медлил? Геройское благородство или… Серебристо-красная звезда медленно двигалась к центру лабиринта. Со стороны Гриффиндорской трибуны слышались крики. Громче всех орали Уизли. А через несколько минут проекции Поттера и кубка слились. Все замерли и выжидающе уставились на площадку прибытия. Однако рунный круг оставался неактивным. *** Кубок вывалился из пасти, зубы клацнули. Гарри прижался к земле и огляделся по сторонам. Склеп, надгробные памятники и кресты указывали, что вынесло его отнюдь не на школьную лужайку. Звериное чутьё заставляло замереть на месте и принюхаться. Чуткое обоняние уловило человеческий запах давно немытого тела, миазмы разложения, ароматы леса и пыли. А ещё биение одного сердца. Шипение и шелест. Дыхание двух существ. Странно. Правда, едва слышные хрипы сложно было назвать дыханием… Куда же его занесло и кто та сука которая устроила сюрприз победителю Турнира? Ведь чувствовал же, что не стоило хвататься за кубок. Помимо воли из глотки вырвалось злобное рычание. Оборотень жаждал действовать, а маг осторожничал. Гарри чувствовал опасность, но источника пока не видел, однако слышал. Шаркающие шаги. Мышцы напряглись в ожидании. — Потерпите секундочку, хозяин, — раздался хриплый голос, на который Гарри среагировал раньше, чем осознал что делает. Коротышку, вышедшего из открытой двери склепа, он смёл в прыжке. Тот с криком покувыркался обратно вниз и после чавкающего звука затих. Вонючий свёрток, выпавший из рук неизвестного, оборотень раздавил когтистой лапой, а громадная змея, молнией выскочившая из-за памятника, шмякнулась на землю двумя конвульсивно дёргающимися половинками. Гарри брезгливо чихнул, потряс головой, потёр лапу о камни, отошел в сторону, плюхнулся на задницу и глухо зарычал. Какого Мордреда тут, спрашивается, происходит? Биения сердца человека он не слышал, что, к слову, не вызвало никаких эмоций. Тело змеи застыло, а от вонючей кучи, вдруг стал отделяться сгусток чего-то непонятного. От увиденного Гарри ощетинился. Липкий страх воскресил в памяти воспоминание о первом курсе и вылетевшем из Квиррела духе Волдеморта. Гарри, практически растёкшись по земле мохнатой лужей, попятился. Через минуту, сероватый сгусток описал круг почёта над склепом и трупом змеи, резко взмыл вверх и исчез в тёмном небе. Сотрясаясь от ужаса, Гарри сипло выдохнул и зажмурился. Сколько времени он пролежал без движения, постепенно успокаиваясь, Гарри не знал. И когда его сморил сон, тоже не представлял. Очнулся, когда небо начало розоветь и кости с сухожилиями затрещали от обратного превращения. Кубок лежал рядом. И Гарри, прежде чем решился схватиться за портал и предстать пред общественностью в звании победителя Турнира Трёх Волшебников, ознакомился с обстановкой. По иронии судьбы он, оказалось, прятался за могилой Тома Реддла, а в склепе, со свернутой шеей валялся Питер Петтигрю. Сообразить, что всё это означало, не требовало большого ума. Осталось понять, кто был помощником Хвоста в Хогвартсе.