Вервольф

— Возмутительно… Директор Хогвартса, Филиус Флитвик! — Дамблдор не скрывая раздражения, смял свиток, принесённый серой школьной совой, и сунул его в карман мантии. — Амелия, Министерство не должно допустить подобной глупости. Хуже для школы может быть только… —… твоё директорство, — бесцеремонно перебила излияния Дамблдора Боунс. Терпение закончилось, как, впрочем, и время старика. О последнем она любезно сообщила собеседнику. М-да, не ожидала, что доведётся увидеть Дамблдора в шоке. Вот что делает с человеком возраст вкупе с излишним самомнением. Нужно было давно задвинуть его туда, откуда он выдвинулся. Да только руки не доходили. Старейшины тоже до недавних пор не активничали, предпочитая перемывать кости и покрываться пылью. Однако стоило на острова прибыть внушительной иностранной делегации, медленно зашевелились. Амелия поморщилась от непочтительных мыслей. Хотя вот даже покойная бабка не приложила бы её тростью за высказанное вслух мнение, доживи она до сего дня, и стань свидетелем нынешнего бардака. — По-твоему, полугоблин-полумаг, иными словами, нелюдь станет лучшим Старшим наставником для юных магов? Не чаял услышать от тебя подобной чуши, — Дамблдор откинулся на спинку кресла и соединил кончики пальцев. Вид у старика был крайне недовольным. Встретившись с гипнотизирующим, пристальным взглядом, Амелия вздёрнула бровь. Пиетета и уж тем более страха перед Дамблдором она никогда не испытывала. И он об этом прекрасно знал. Тогда к чему эта демонстрация? — Определенно лучше выходца из полукровной семьи, чей Глава загремел в Азкабан по обвинению в убийстве группы магглов, — жестко припечатала Амелия и подняла руку, жестом останавливая Дамблдора. Не в её правилах давить на больную мозоль, но иногда это единственное, что может спустить на землю зарвавшегося индивидуума. С неё вполне достаточно шестидесяти минут рассуждений о жизни и неблагодарности поколений, вместо показаний, относительно преступного недосмотра. Дамблдор был прекрасным манипулятором и виртуозно «отводил глаза» собеседнику от сути разговора. — Этот… выходец, каждый день своего существования трудился на благо общества, приносил пользу своим умом и трудолюбием. Спасал людское трусливое стадо от зла... Каждым своим действием извинялся за грехи предков… Не ожидал от тебя, дочери моего друга и соратника, подобных речей. — Поменьше пафоса, ты сейчас не перед «трусливым стадом». Уж кто-кто, а я прекрасно знаю цену твоей принесённой пользы, измеряемой золотыми галлеонами и древними артефактами из родовых сокровищниц, — парировала Боунс. И едва сдержала ядовитую ухмылку, когда Дамблдор вскинулся и напрягся. Куда только делся чудаковатый старичок-волшебник? В отличие от некоторых своих коллег она прекрасно разбиралась в людях, а уж не учуять гнилую душонку никак не могла. Доказательств у неё не было, но интуиция подсказывала, что не Пожиратели убили лорда Боунса и брата с женой, как, впрочем, и некоторых других магов, презиравших Дамблдора. — Что же до общества, то оно прекрасно обойдётся без твоего сомнительного блага, а Хогвартс, без чуткого руководства. Не будь последнего происшествия, года через два Аврорат сам бы инициировал проверку с целью отправить тебя на пенсию. Уж больно надоели магглорождённые и не ассимилированные полукровки каждый год лезущие в Министерство со своим уставом и взглядами на жизнь. Мой отдел замучился их сдерживать. А теперь, вернёмся к теме допроса. — Я тебя очень уважаю, хотя своим поведением и речами, ты меня сегодня очень огорчила, — медленно начал Дамблдор, выпрямляясь и глядя словно бы свысока, — но вынужден заметить, что Глава отдела Правопорядка стоит значительно ниже Председателя Визенгамота… — Ты как всегда пренебрёг незыблемыми правилами, видимо посчитав, что замшелые законы не касаются обладателя ордена Мерлина первой степени. Что же, я тебя ещё сильней огорчу сообщением, ты автоматически потерял статус Председателя, едва было заведено дело о преступной халатности и превышении полномочий директора школы. Помниться, именно последним ты козырял и не однократно повторял, беря на себя право, распоряжаться жизнью последнего Поттера. — А мне помнится, никто не настаивал на своём участии, пасуя перед трудностями и опасностями. — Некоторые кровные родственники настаивали и долго искали Поттера, только таинственным образом быстро сворачивали свои изыскания. Чуть позже буду разбираться и с этим. Получить откат от Наследника древнейшего и благороднейшего Дома мне совсем не хочется. К слову, ты сам-то не боишься последствий своих действий? — Амелия сощурилась, переходя на магическое зрение, позволявшее видеть сквозь Гламур и другие маскирующие чары. А ведь старик ощутимо сдал за последний год. Кожа посерела, глаза потускнели… Видимо Поттер уже давно начал осознанно винить в чем-то Альбуса. Хотя, почему «в чём-то»? Исходя из рассказов племянницы, причин ощетиниться на директора у Поттера предостаточно. Законы магии не обойдёшь, сколько бы орденов не весело на груди. — На протяжении многих лет ты преступно пренебрегал правилами и брал в школу кого попало. Началось со Снейпа. Последней каплей в терпении профессорского состава, судя по скорости принятия решения о твоём смещении, стал приём Пожирателя под личиной Грюма. — Кто он такой и где Аластор? Надеюсь, он жив? — спросил Дамблдор, проигнорировав её слова. Лишь поджал губы, словно обиженная девица. Даже противно. Однако она решила ответить на вопрос. В конце концов, он возвращал их разговор к теме допроса. — Пока не знаю. Зелье закончило своё действие несколько часов назад. Однако из-за сильного повреждения и потери крови, носителя магических изменений, ткани не вернулись в свой первоначальный вид. Лицо осталось изувеченным, но уже не походило на личину Грюма. Пустая глазница вместо глаза. Зато татуировка на левом предплечье проявилась. Магический фон тоже не даёт ответа о личности мага. Единственное, что можно сказать, это чистокровка, — Амелия задумчиво нахмурилась. По виду Дамблдора нельзя было понять, то ли он знал о лже Грюме и хорошо шифровался, то ли пребывал в неведении. И самое неприятное, правдой могло быть и первое и второе. — Если бы ты вместо инсинуаций в мой адрес и надуманных обвинений попросила помощи, уверен, мы бы с Северусом могли её оказать. — Что же до Аластора, — игнорируя выпад, продолжила Амелия, — то он жив, в меру здоров и очень зол. На тебя в первую очередь. Сказать за что, или сам догадаешься? — Уверен, когда мы с ним объяснимся… — Объяснитесь, конечно, — перебила Амелия. Признаться ей надоел этот бессмысленный разговор. Даже прижатый к стене, Дамблдор не изменял своей манере общения. Значит, Сыворотка правды и легилименция. — Только злости вряд ли убавится. Аврору, чей жизненный девиз: «Постоянная бдительность» не пришло бы в голову, что директор школы, да к тому же вещавший о призрачной опасности пренебрежет обычной проверкой личности нанимаемого персонала. Даже если это был его хороший знакомый. — Опасность не призрачная! — глаза Дамблдора заблестели, словно он ожидал момента для перехода на излюбленную тему давно почившего Тёмного Лорда. Амелия внутренне застонала. Только рассуждений о неупокоенном духе ей не хватало. — Весь год метка Северуса странно себя вела. А через несколько минут после исчезновения Гарри, она резко потемнела, потом, также резко посветлела. — И… — Несмотря на нападки, инсинуации и обвинения в свой адрес, я не оставлю магов, верящих в меня, не оставлю на растерзание воскресшего Волдеморта! Амелия тяжело вздохнула и нахмурилась. Нет никого более непредсказуемого, чем безродный маг с большими амбициями. Такой пойдёт на любую пакость, дабы быть в центре внимания. Министр Фенвик* оказал миру медвежью услугу, вручив Альбусу орден Мерлина за сомнительную победу над Гриндевальдом. — Я ото всех прятал последнего Поттера, потому что он был живым крестражем и сегодня ночью осколок души, окончательно уничтожил личность носителя, — скорбно произнёс Дамблдор. — У меня нет никаких сомнений в том, что Гарри Поттер переродился в Волдеморта. *** — Гарри Поттер — наша наглая знаменитость... Услышав голос Снейпа, Гарри мысленно чертыхнулся, оторвался от чтения брошюры по зельеварению и сунул книгу в рюкзак. Рядом недовольно забурчал Невилл. Звонок и явление летучей мыши, они благополучно прохлопали, занимаясь каждый своим: Лонгботтом — штудированием травника, он — зельями. Тонкая наука, способная «закупорить смерть», ему неожиданно понравилась. Да и не были зелья особо сложными и нудными в отличие от нумерологии и древних рун, изучаемых самостоятельно, дабы хорошо сдать годовые зачеты. Не будь таким мерзким преподавание, и не вызывай отвращение сам преподаватель, зельеварение наравне с ЗоТИ стало бы его любимым предметом. Что же до экзаменов, то пока носатая сволочь преподаёт зелья, ему не видать хороших отметок. Значит, настала пора действовать. — Марш в класс! — рявкнул Снейп и резко развернувшись, скрылся в кабинете. Гарри огляделся и, не увидев никого кроме них с Невиллом, криво усмехнулся, качнул головой, и двинулся к классу. Бойкот, устроенный Грейнджер, его нисколько не трогал. Лонгботтому, судя по всему, тоже было начхать. Утренний концерт Гермионы на тему усыпления и безобразных обвинений великого мага, слышал весь факультет. Как, впрочем, и ор Финнигана. Симусу определённо не понравилось сверкать голым задом перед девчонкой. Грейнджер, пышущая праведным гневом, не нашла другого времени для своего визита в их спальню, как во время утренних процедур. Дин тоже высказал своё недовольство, запустив в нарушительницу собственными штанами. — Двадцать баллов с Гриффиндора за опоздание, — не скрывая злорадной радости, припечатал Снейп, едва они с Невиллом вошли в класс. — Думаете, Поттер, раз вы обманом выиграли Турнир, вам всё позволено? Лонгботтом, ещё пять баллов за тупость и бессмысленно потраченные на вас дорогостоящие ингредиенты. Вот же сука слизеринская. Гарри переглянулся с Невиллом. Усевшись на своё место, вытащив учебник и писчие принадлежности, он посмотрел на Снейпа, застывшего у кафедры и с прищуром его разглядывающего. — В отличие от некоторых, мне много чего позволено и дано по рождению, — спокойно парировал Гарри, хотя самого начало потряхивать от злости. Снейпа он истово ненавидел. — Только до сих пор я всеми возможностями не пользовался. — Немедленно прекрати! — зашептала Гермиона, оборачиваясь. Словно и не было утреннего инцидента и обещания не разговаривать. — Тридцать баллов за попытку срыва урока, — довольно скалясь, произнёс Снейп, — и пререкания с профессором. Всё убираем со стола. Итог самостоятельной работы будет приравнен к годовой оценке. Гарри высокомерно вздёрнул бровь и ухмыльнулся. Тишина в классе стояла идеальная. Даже слизеринцы молчали и не подхихикивали словам декана. Змеиный факультет, вообще, в этом году вёл себя спокойно. Даже Малфой если и цеплялся к гриффиндорцам, то исключительно к Уизли, да периодически осаживал Грейнджер. — Судя по документам, которые я успел прочесть, услуги профессора зельеварения были полностью оплачены моим отцом, так что терпеть ваше предвзятое отношение, да за собственные деньги, я больше не собираюсь. Тем более, моё происхождение даёт право на выбор учителя. И я этим правом воспользуюсь, — Гарри широко улыбнулся в ответ на злобный прищур Снейпа — Ваша наглость, Поттер, перешла всяческие границы, — брызжа слюной, прошипел Снейп. — Отработка до конца года. И минус ещё пятьдесят баллов с Гриффиндора. Что же до ваших прав выбирать, то в правилах школы давно упразднили пункты, позволявшие, кому бы то ни было такие вольности. Равноправие, главное условие… — Старые законы никому не под силу изменить, — раздался голос от двери. Все дружно повернулись. — Тем более, если дело касается прав наследников древнейших Родов, диктуемых исключительно уставом семьи. Декан Гриффиндора смерил холодным взглядом Снейпа, посмотрел на Гарри и качнул головой, жестом подзывая к себе. — Я забираю мистера Поттера и мистера Лонгботтома. Сегодняшнюю работу они будут писать с министерским экзаменатором, дабы вас не напрягать дополнительными занятиями. Наследник Поттер, мистер Лонгботтом, вас это устроит? Невилл радостно улыбнулся и вскочил с места. Гарри степенно кивнул, поднялся, забросил рюкзак на плечо и под шепот и нараставший гул, бросил победный взгляд на Снейпа. Судя по потемневшей морде и злобно сощуренным глазкам, тот явно не ожидал подлянки от коллеги. Да, Вилкост это не МакГонагалл, хотя она тоже защищала их перед Снейпом, но никогда не говорила так жестко и категорично, словно ставя точку в разговоре. Бывшая декан всегда оглядывалась на мнение Дамблдора. Вилкост же был свободен в своём решении. — Что-то случилось? — вместо «спасибо» произнёс Гарри, едва двери класса захлопнулись, отрезая их от яростного шипения Снейпа. На оставшихся сокурсниках, носатая сволочь оторвётся по максимуму. Гарри внимательно посмотрел на декана. — Ничего с чем бы мы ни справились. Лонгботтом, идите готовиться к следующему занятию, — Вилкост протянул свёрнутый пергамент Невиллу. — Передайте записку профессору Спраут. Мы с мистером Поттером отправляемся в Министерство. Невилл обеспокоенно нахмурился, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал, кивнул и ободряюще улыбнулся Гарри, развернулся и потопал в сторону библиотеки. Они же с деканом быстро добрались до директорского кабинета. Флитвик похлопал Гарри по руке, сказал, чтобы не волновался, ибо всё уладится лучшим образом и чтобы ничего не боялся — они на его стороне. Что «уладится», чего он не должен бояться — было совершенно непонятно. Однако он не донимал вопросами профессора ни в кабинете, ни когда переместились через камин и двигались по Атриуму, ни когда шли по коридорам и ехали на лифте. — Вас ожидает серьёзный разговор с Главой отдела Правопорядка, с начальником отдела Тайн и главным целителем, — произнёс Вилкост, когда они остановились у кабинета с табличкой «А.Н. Боунс». — И прошлой отговоркой «понятия не имею» сейчас не обойдёмся. Чтобы раз и навсегда… заткнуть некоторых личностей, ни драккла не мыслящих в некоторых вещах, дабы те не смущали своими теориями не слишком умную, но многочисленную прослойку магического общества, вам предстоит оголить собственные воспоминания о недавних событиях. Знаете, что такое легилименция? Гарри мотнул головой и нахмурился. Присутствие при разговоре колдоврача, напрягало. С другой стороны, он совсем не рассчитывал, что о его природе до скончания века никто не узнает. Разоблачения Гарри не боялся. — Нет? Легилименция — это чтение воспоминаний, путем проникновения в разум. — Надеюсь, это не будет делать Дамблдор? — не скрывая волнения, поинтересовался Гарри, решив что «личностью ни драккла не мыслящей в некоторых вещах» был старикашка. Настолько близко подпускать к себе не хотелось бы. — Разумеется, нет. Хотя Дамблдор очень настаивал. Однако и раньше бы его никто не допустил к подобному, не говоря уж о нынешних временах. Альбус любитель, а отнюдь не профессионал в области ментальных наук. Так что не волнуйтесь. Однако расслабился Гарри только тогда, когда действительно не увидел старикашку в кабинете и когда понял, что присутствующие маги не вызывали в нём отвращения и внутреннего напряжения. Высокие чины вели себя вполне дружелюбно. Гарри спокойно снял амулеты: маскирующий и ограждающий, выполнив просьбу Сметвика — главного целителя, и позволил наложить на себя множество сканирующих и выявляющих чар. Чего он там собрался выявлять, Гарри так и не понял. Ну не глистов же, в самом деле? Помфри после каждого полнолуния спаивала ему зелья от паразитов, так что никаких «инородных существ» внутри быть не должно. После утомительных минут ожидания и молчаливого наблюдения за переливающимися вокруг себя сферами, Гарри принесли клятву о неразглашении, и Сметвик, весело щурясь, направил на него волшебную палочку. Перед глазами словно вспыхнул мягкий свет. Глаза зачесались. От неожиданно возникшей мысли о говорящих глистах, Гарри хмыкнул и огляделся. Как бы ему не описывали ощущения, когда в мысли проникал легилимент, он оказался не готов увидеть перед собой сначала светящийся облик колдоврача, потом услышать тихий потусторонний голос, призывающий расслабиться и вспомнить недавние события. Отогнав прочь говорящих глистов, он начал вспоминать события с момента прихода в кабинет Вилкоста и до момента пробуждения на алтаре Поттер-холла в окружении Поппи и МакГонагалл. — Одно скажу точно, — медленно произнёс Сметвик, щуря смеющиеся глаза и протягивая Гарри стакан с водой, — лицезреть в качестве окклюментивного щита говорящих червяков, мне ещё не доводилось. А во всём остальном, совершенно нормальный и здоровый наследник великого Дома, несущий в себе наследие истинного оборотня.