Вервольф

«Совершенно нормальный и здоровый наследник великого Дома…» Гарри запрокинул голову, вглядываясь в далёкие звёзды, мерцавшие холодным светом в вечернем небе, и сжал кулаки. Ярость, подавленная убойной дозой успокоительных зелий и лютая злоба, вновь опалили внутренности горячей волной. Вообще, в этом году его откровенно бесило то, на что раньше не обращал внимания или то, что просто раздражало. Что стало тому причиной, непонятно, но после сегодняшних откровений, ненависть к Дамблдору превратилась в жажду крови. Попадись старая вонючая тварь на глаза сразу же после разговора, не задумываясь, разодрал бы на сотню кусков и скормил бы арахнидам Хагрида. И плевать на закон и совет Боунс «оставить Дамблдора им, а самому учиться и просто жить». — Что такое крестраж? — просипел Гарри. Он не знал, чем являлась та гадость, до недавних пор сидевшая в нём, но ужас сдавил горло колючими тисками Взрослые переглянулись. Сметвик потёр лоб, сдвинув шапочку на затылок, и тяжко вздохнул, словно уже жалел, что ответил на его реплику. Впрочем, как и Гарри, что ощерился на слово «нормальный». Однако не сожалел брошенного сквозь зубы: — Вас удивляет моя нормальность или хорошее здоровье, несмотря на все старания вашего любимого Дамблдора? — Не будь вопроса, не было бы, наверное, и обстоятельного рассказа из которого он много чего узнал. К примеру, он и раньше был в курсе, что где-то там всё ещё стоял разрушенный дом родителей, только почему-то не акцентировал на этом внимания. А ведь это собственность Рода. Которую, как оказалось, по воле бородатого ублюдка министерские сделали памятником. Теперь, пришла пора обратного превращения из мемориала в жилой дом. Реакция магов на его ядовитое высказывание позабавила. Сметвик закашлялся, скрывая смех. Глава отдела Тайн, сощурился, хмыкнул и бросил насмешливый взгляд на Боунс. Видимо, именно ей придётся отдуваться за своих подчинённых и действия тогдашнего Министра. Гарри же, наблюдая за пантомимой, высокомерно задрал бровь. Чувствовать себя не Героем, чьё имя трепали все кому не лень, а обычным высокородным Наследником великого Дома, было очень и очень приятно. — Это кусок души, путём черномагического ритуала заключенный в какой-либо предмет. Судя по остаточной магии, обнаруженной мной при сканировании, в вас случайно попал… малюсенький ошмёток Неназываемого в момент его… — Сметвик нахмурился, наверно, пытаясь выразиться поделикатней, — физической смерти. По-видимому, Неназываемый к тому моменту, так искромсал собственную душу, что откат за очередное убийство магов уже не смог экранировать и получил, что называется, не сходя с места. Последнее целитель говорил, глядя исключительно на двух взрослых, находившихся в кабинете. Те по наблюдениям Гарри, ощутимо напряглись. И было от чего. Если он правильно понял, то Волдеморт настрогал крестражей целую кучу и им теперь всю эту кучу искать. — И продолжал бы и дальше находиться, если бы не наследие, — медленно произнёс глава отдела Тайн, невзрачный мужичок с цепким взглядом. — Испытанная вами боль после первого преображения, стала следствием изгнания… выдавливания инородного тела, поскольку закрепилось оно в ребёнке не достаточно сильном, чтобы бороться с вселенцем. Оборотень, существо магического плана. А превращение, это сложнейшее действо на молекулярном уровне. Даже, так называемые «обращённые», в полнолуние сбрасывали все наносное. Ментальные установки мгновенно слетали, некоторые зелья теряли свою силу, чего уж говорить об истинных оборотнях. Магическая волна, спонтанно возникающая в момент их перекидки, способна убить любое существо в радиусе нескольких десятках футах, в том числе и маггла или слабого мага. Такой мощью могут обладать только Истинные. А ими могут стать исключительно представители древнейших семей. Полукровка, кем бы вы считались, не введи вас Поттеры полным обрядом в Род, никогда бы не стал Истинным оборотнем. После этих слов, как и после прочтения некоторых гримуаров Рода, возникла мысль, суть которой никак не улавливалась. Что-то на уровне инстинктов, что-то очень важное, однако стоило Гарри начать анализировать, мысль ускользала, как песок сквозь пальцы. — Вообще, от случайно попавшего в вас ошмётка, можно было легко избавиться обычным очистительным ритуалом, — со вздохом и, словно бы размышляя вслух, пробормотал Сметвик. — Если бы вас принесли на обследование в ту ночь, или, воспитывай вас магическая семья… Вот тут ярость, до сих пор дремавшая внутри и время от времени «порыкивающая» в ответ на откровения взрослых, всколыхнулась внутри Адским пламенем. Маги не успели среагировать на мощнейший выброс спонтанной магии. Их в мгновение ока смело с места и вместе с тяжелыми предметами мебели впечатало в стену. Гарри глубоко вдохнул воздух, наполненный ароматами хвои, неожиданно цитрусом и медленно выдохнул. Красная пелена бешенства, рожденная воспоминаниями, спала. Настроение, что интересно, заметно улучшилось. Оглядевшись по сторонам, Гарри покачал головой. Хвоя — понятно, как-никак его окружали сосны, правда их запах совсем не походил на аромат магии Невилла, но был тоже весьма и весьма успокоительным. А запах Малфоя тут, откуда? Не мог же он, в самом деле, здесь находиться? Значит, где-то неподалёку росло что-то источавшее приятный аромат. Надо будет у Невилла спросить и вдвоём поискать это «что-то» и наделать из него саше. Впереди Гарри ждали очень нервные каникулы, потому как будет встреча с крёстным, оправдание которого дело времени, как пообещала Боунс, после дополнительного просмотра событий третьего курса. А крёстный тесно водился с Дамблдором, с рыжей компашкой и являлся ярым сторонником старикашки, что, кстати, очень странно, поскольку именно бородатый ублюдок засадил последнего Блэка в Азкабан. Не имея рядом никого успокоительного, а только зелья, которыми злоупотреблять не рекомендовал Сметвик, посоветовав ряд упражнений, саше с ароматом Малфоя будут как нельзя кстати. Усмехнувшись и покачав головой от неожиданно возникшей мысли, что нюхать и лицезреть самого Драко было бы гораздо приятней, Гарри снова огляделся. Однако увидеть что-либо к темноте мог только оборотень, тяжко вздохнул и медленно потопал к Хогвартсу. Перед предстоящими каникулами душу грело два момента: штраф, наложенный на Уизли и запрет двум рыжим тараканам приближаться к нему на расстояние в сотню футов. И, несмотря на то, что последнее будет радовать только на каникулах, всё равно очень приятно. *** — Не догадываешься, что это? — Флитвик помахал свёрнутым пергаментом и снова положил его на стол, заваленный такими же свитками, и выжидающе посмотрел на Снейпа. — Полагаю, жалоба Поттера, либо его декана, на якобы притеснение национального достояния, — презрительно скривившись, бросил Снейп в ответ. — Правильно полагаешь. Декан Вилкост, в своей петиции обвинил тебя в непрофессионализме и нарушении основополагающих правил Хогвартса. — За мой профессионализм поручился Альбус. А его авторитет стоит несопоставимо выше нулевого авторитета пришлого выскочки, — отмахнулся Снейп. — По-твоему, я должен терпеть выходки наглого щенка, забывшего своё место? Поттер обнаглел настолько, что посмел проигнорировать моё взыскание. Подобное поведение я терпеть не намерен и снимаю с Гриффиндора сотню баллов. Вилкост может гордиться своим студентом, за несколько дней благодаря Поттеру, факультет лишился едва ли всех заработанных баллов. — Вилкосту, без сомнения, есть чем и кем гордиться. Для школы великая честь выиграть Международный турнир, — Флитвик несколько секунд рассматривал бывшего коллегу, довольного жизнью, ни на йоту не сомневавшегося в собственной правоте и вседозволенности. Он уже жалел, что поддался на уговоры Помоны. Лицезреть желчную и крайне неприятную персону совсем не хотелось. Однако обещание и волю деканов игнорировать директору не пристало. — Вот это, — Флитвик обвёл рукой множество свитков на столе, — жалобы студентов на преподавание и предвзятость профессора Снейпа. Первым высказанным недовольствам больше десяти лет. Несколько жалоб датированы первым годом твоего преподавания. Здесь нелестные высказывания студентов всех четырёх факультетов. Слизеринцев и рейвенкловцев среди них меньше, но совсем не потому, что их всё устраивало, просто в отличие от гриффиндорцев, они быстро поняли, что жаловаться Дамблдору на его собственного протеже, дело бесполезное. А я в отличие от Альбуса, предусмотрительно сохранившего всё это добро, игнорировать недовольства коллег и студентов не намерен. Мне жаль это говорить, Северус… — Ты собираешься меня уволить? — Снейп с ухмылкой откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе «а-ля Дамблдор». — С превеликим удовольствием закончу обучение тупых, ни на что не способных бездарей, именуемых вами, учениками и займусь любимым делом, наукой. А за достойную денежную компенсацию и положительную характеристику я так уж и быть, не стану распространяться о незаконном свержении Альбуса. Ведь если мне не изменяет память, проголосовать должны были четыре декана. А я выступил против… — Тебе не изменяет память, а всего лишь подводит простительная для полукровки неосведомлённость. Ты магически слабее каждого из нас, посему твое «нет» в магическом обряде мы с лёгкостью затёрли. Так что законность свержения Альбуса, и факт моего избрания должным образом задокументированы. Свиток давно отправлен в Министерство. Что же до остального, то я тебя увольняю с должности профессора и декана, но к твоему огорчению, прекратить работать в Хогвартсе ты не сможешь, а в стенах школы я не позволю заниматься экспериментами... — Что это значит? — медленно произнёс Снейп, выпрямляясь. Вся беззаботность и радость в миг слетели с его лица. — Это значит, что твоя свобода была выкуплена Альбусом в обмен на обещание. Дамблдора к его неудовольствию подловили, что называется, на слове и заставили дать письменную клятву, что работать Пожиратель смерти Северус Снейп будет исключительно в Хогвартсе. Из школы у тебя два пути: на тот свет и в Азкабан. — Это всё ложь! Альбус бы мне сказал… Флитвик молча бросил пожелтевший свиток. Снейп вцепился в него, как утопающий в соломинку и развернул. По мере чтения лицо то белело, то шло красными пятнами. Филлиус спокойно наблюдал за бывшим коллегой, фиксируя моменты осознания им своей… «некредитоспособности». Жалости к Снейпу он не ощущал. Одно лишь сожаление, что придётся не один год лицезреть неприятного себе человека. Но кто сказал, что будет просто. — У меня есть выбор… — хрипло спросил Снейп, сжимая в руках свиток. — Нет. Единственное место, которое я могу тебе предложить, это должность помощника Филча. Старику уже тяжело одному справляться с обязанностями завхоза. — Мне магу, быть на побегушках у сквиба? — выплюнул Снейп, швыряя свиток на стол и презрительно кривясь. — Да лучше Азкабан! — Как угодно, — Филлиус оскалился, обнажая маленькие острые зубы, свидетельствующие, что в предках нынешнего директора были гоблины и щёлкнул пальцами. Воздух у двери зарябил, и в кабинете появились два мага в тёмных одеждах. — Господа, вы сами всё слышали. Я разрываю… — Нет! — взвизгнул Снейп, в ужасе глядя на собственную волшебную палочку, оказавшуюся в руках рослого мага. — Я… я согласен! — Согласен, так согласен. Мистер Эвергард, как представитель Министерства и законности происходящего здесь и сейчас, наложит ограничители на твою волшебную палочку, — в ответ на загнанно-яростный взгляд Снейпа, Флитвик пояснил: — Ты же не рассчитывал, что тебе оставят все права, ограничив только обязанности? Тебе будет запрещено накладывать и контролировать взыскания на студентов. Появляться в Большом зале, ты должен будешь исключительно со своим непосредственным куратором. Ежели Аргус не захочет или не сможет прийти, ты должен будешь принести от него записку… впрочем, все пункты твоих обязанностей и прав нахождения в Хогвартсе, изложены в этом договоре, — Флитвик отлевитировал свиток двум магам. Утром всех студентов Хогвартса ждала приятная новость. А представителей серебристо-зелёного факультета, ждал двойной сюрприз в виде учителя зельеварения и нового декана — мага из старой чистокровной семьи, профессора Слизнорта, восседавшего рядом с директором Флитвиком. И мало кто заметил Снейпа, притулившегося в углу, рядом с довольным жизнью Филчем.