Вервольф

Разговор с крёстным затянулся. Впрочем, прибыв с такими известиями, он и не рассчитывал вернуться в Хогвартс через час. Сириус был в восторге от новостей. После просмотра воспоминаний о беседе в кабинете директора, крёстный к его удивлению отправил Патронус Скитер. От тона послания Гарри хмыкнул, ухмыльнулся и вопросительно взглянул на Сириуса. — Люблю женщин с фантазией, — поигрывая бровями, широко улыбнулся крёстный. — И потом, как оказалось, наше семейство вкладывалось в издательство. Недостаточно, чтобы кардинально влиять на тему новостных полос, но достаточно, для небольшого вмешательства. — Ага, мизерного, учитывая, сколько грязи на тебя вылила эта газетенка вместе со Скитер, — проворчал Гарри, разглядывая серебристого жучка, зависшего перед довольным крёстным. Тот только рукой махнул на замечание. Нет, пронырливая журналистка несколько реабилитировалась после ряда статей, но лишний раз с ней разговаривать не хотелось. — Судя по настрою Фаджа, он не станет ждать твоего решения, а уже завтра, если не сегодня ночью надавит на Каффа, главного редактора «Ежедневного пророка»… Да и дамочка эта, явно настроена агрессивно. И это, если не брать в расчет Дамблдора. — Ну, а Скитер тут причем? Она же обычная журналистка. — Поправочка… Свободная журналистка, которая будет работать не только за деньги, но и за… близкую себе идею. А у нас с Ритой несколько точек соприкосновения. И сильная «любовь» к Альбусу, самая жирная из них. До полуночи разбирали, размышляли, планировали. Сириус поднял поверенного, дабы тот занялся счетами. Долго восторгался действиями Гарри, который, сам того не ведая, отвесил смачный пинок гоблинам и министерству. — Видишь ли, в чём прелесть, — Сириус отхлебнул чай из чашки и хмыкнул, — гоблины не вмешиваются в дела волшебников. В какой-то степени это действительно так. Однако это не мешает им грабить своих клиентов… на пару с чинушами из министерства. Такой договор. Невостребованное содержимое сейфов попросту растаскивалось двумя заинтересованными сторонами. Деньги, как известно, ничейными не бывают. Но в то же время, если клиенты живы и здравствуют, то магический договор между ними и банком не даёт гоблинам трепаться о содержимом этих самых сейфов с кем бы то ни было посторонним. Иными словами, если бы ты полностью закрыл счета, то в ответ на, скажем, запрос о блокировании счета, гоблины ответили бы, что это невозможно по причине отсутствия счетов у такого клиента, как лорд Поттер. Но ты оставил монетки, а значит, скрипя зубами, они заморозят и при этом не смогут сказать, сколько там на самом деле «заморозилось». Сделаю я тоже самое. Пусть порадуются. А после завтрака, Гарри отправился на занятия, предварительно слив воспоминания о случившемся в подвалах Хогвартса, а ещё подписал контракт со Скитер о сотрудничестве. Кроме того, обговорили тему вечерней статьи, из которой общественность узнает, чей теперь Хогвартс и дальнейшие планы лорда Поттера. *** — Значит, отдел Правопорядка в твоём лице, отказывается предпринимать меры, относительно… самовольного захвата объекта принадлежащего народу Британии? Амелия недовольно вздохнула и посмотрела на часы. Полтора часа бесполезно потраченного времени! Слава Мерлину, что хоть встреча с Дамблдором в повестке сегодняшнего дня не значилась. Предоставить Аластору право дружеской беседы — было хорошей идеей. В конце концов, Грюм имел не меньший зуб на Альбуса, и в отличие от неё не имел длинного списка действующих клятв и обязательств. Интересно, как там у него дела? — Я буду ходатайствовать за смещение тебя с занимаемой должности! Собрание Визенгамота назначу на завтра! — А ты ничего не перепутал? — выныривая из своих мыслей, вкрадчиво поинтересовалась Амелия, и смерила тяжелым взглядом Фаджа. Министр, прохаживающийся по кабинету, остановился, словно врезавшись в невидимую стену. Покрасневшее, одутловатое лицо резко побледнело. — Или за годы общения с Дамблдором, ты окончательно растерял мозги и подзабыл, что входит в компетенцию Министра, а что нет? Забыл основополагающие законы Магии? Освежить тебе память, чем аукнулась подобная забывчивость Нобби Личу? — Боунс угрожающе сощурилась. Корнелиус попятился и рухнул в кресло. Раздражение на фоне усталости последних дней, не способствовало спокойствию. Однако всё же не стоило давить своей магией оппонента. А то придушит ещё. Фадж, конечно, слабосилок, слегка трусоват, любитель золота и, крайне раздражающая личность, падкая на лесть, но личность привычная. К тому же, в отличие от предшественника, нашедшая общий язык с маггловскими властями. А это, немаловажный факт. Амелия потёрла гудевшие виски и глубоко вдохнула, пытаясь вернуть самообладание. — Но… как же Хогвартс? — облегчённо выдыхая и вытирая лицо платком, промямлил Фадж. — Не вижу ни единой причины для волнения, — проворчала Амелия. Налив в стакан воды, она отлевитировала его Фаджу. Тот благодарно кивнул. — Министерство и раньше не имело никаких прав на школу. Впрочем, этот нюанс с годами как-то подзабылся. Привыкли совать свой нос, куда не следует. Кстати, если радеешь за целостность шкуры своего заместителя, посоветуй ей угомониться. — Долорес действует в рамках закона и своих полномочий, — Фадж резко поднялся с кресла и одёрнул мантию. — А Хогвартс, был и будет нашей заботой! Мы должны радеть за должное воспитание наших детей! — Поменьше пафоса, — Амелия откинулась на спинку кресла и чуть прищурилась, глядя на сферу-артефакт, отражавшую состояние защиты министерства. И в данный момент, руны полыхнули. Это говорило о несанкционированной аппарации — раз. И о включении дополнительного контура — два. Причем перемещение было изнутри наружу, а не наоборот и наличие на объекте запрещённых артефактов. Небось Дамблдору кровавый мозоль знатно оттоптали. Значит, следовало в ближайшие минуты ждать Аластора с докладом. — Что-то ваши мистические «мы» не особо радели, когда Дамблдор брал кого ни попадя на должности профессоров. Министр уселся обратно в кресло и недовольно насупился. Ну, ещё бы — ведь глава отдела образования была его ставленницей. — Мне сообщили, что… магия школы чуть не убила Снейпа. И, кстати, что он делает в камере предварительного заключения? — Это, так сказать, первый плюс от физического появления владельца Хогвартса, — Боунс криво улыбнулась, наблюдая за Фаджем. Тот скривился в ответ на её замечание. — Отныне ни один пожиратель не сможет свободно шастать по школе. А в камере он ожидает решения непростого ребуса, подброшенного Краучем. — Амелия вздохнула и снова помассировала виски. — Мой предшественник истово ненавидел поклонников Неназываемого. И одновременно с этим испытывал пиетет перед Альбусом. Однако ненависть оказалась сильней. Да и в магических законах Барти разбирался куда лучше некоторых. Он составил забавный… неразрываемый договор и вынудил Дамблдора его подписать. Загвоздка в том, что в нём четко указывается, что если не Азкабан, то Хогвартс. Договор скреплён не только директором школы, но и магией самого замка. Причем сроки не оговаривались. Не было бы этого соглашения, и отбывал бы Снейп наказание в тюрьме, то три года назад уже вышел бы на свободу. Этот же договор обрекает его на пожизненное служение школе, либо заключение в Азкабане. Парадокс в том, что магия школы его отринула, но магический договор не расторгнут. Теперь мне нужно решить, что со всем этим делать. Поскольку, даже учитывая вновь открывшиеся факты, пожизненное Снейп всё же не заслужил. — Не вижу проблем, — отмахнулся Фадж, о чём-то усиленно размышляя, и в ответ на вопросительный взгляд, пояснил высказывание: — Забыла, что месяц назад в Азкабане умер зельевар? Амелия кивнула и улыбнулась. Действительно, со всеми текущими заморочками, совсем вылетело из головы небольшая проблема в тюрьме. Некто Самуэльсон, зельевар самоучка, лет сорок назад был приговорён к пожизненному заключению за варку и распространение омолаживающих зелий на основе крови и иссушенных сердец младенцев. От поцелуя дементора его спасло мастерство в сей тонкой науке и смерть штатного тюремного зельевара… Что же, это действительно был выход. Сегодня же поставит задачу перед Робартсом, чтобы был составлен приемлемый договор. Поскольку отправлять Снейпа в Азкабан и вынуждать выполнять работу, на тех же условиях, что и гений-детоубийца, было бы не слишком правильно. — Значит, защита Хогвартса действует… самостоятельно, или это отношение Поттера как-то влияет? — Не имею понятия, — слукавила Боунс. Хотя, учитывая «захваченный» крестраж, совершенно точно знала, что симпатия или антипатия Поттера тут совершенно не причём. Амелия прищурилась, обратив внимание на больно уж задумчивого Фаджа. Похоже, Корнелиус что-то задумал. На их голову. Вообще, с момента вступления в должность Амбридж, фонтанирующей идеями, проблем стало на порядок больше. Вздохнув, она бросила взгляд на часы и в этот момент в дверь постучали. Прибывший на доклад Аластор, свернул визит Фаджа. Без последствий в одном помещении, эти двое могут находиться не больше пары тройки секунд. Потом начинался балаган. — Судя по лицу, эта мокрица тебя знатно достала, — Грюм буквально рухнул в кресло. Вытащив из кармана пару бутыльков с зельем, махом их опорожнил. — А меня выпотрошил Альбус. — Вообще-то я рассчитывала на обратное, — Амелия отлевитировала другу стакан с водой. — Не без этого, — Аластор благодарно кивнул. — На Альбусе артефактов, как блох на бродячей собаке, но мозг его я знатно пропахал. Надеюсь, что от остатков артефактов избавилась твоя защита. — Судя по яркости полыхания рун, не меньше чем от полдюжины. Грюм удовлетворённо хмыкнул и, запив воду с зельем огневиски, ухмыльнулся. — Касательно волдемордовой душонки… Из некоторых воспоминаний, могу сделать два вывода. Либо Альбус поменял предпочтения и, оживив стручок, возжелал Лестрейндж. Либо именно у неё, по его мнению, находился очередной крестраж. Слишком часто в мыслях мелькала это бешеная девка, — Аластор прищёлкнул языком. — Жаль… Такой потенциал и так просрать! Ещё Альбус собирался буквально на днях посетить дом Реддлов в Литтл-Хэнглтоне. Кстати, он много и часто размышлял о Томе. Раз за разом вспоминал все их встречи. — Грюм, глотнув из фляжки горячительного и, чуть помолчав, продолжил: — Ещё думал о Хогвартсе и приведении Рейвенкло… После обстоятельного и длительного разговора, Амелия ещё просмотрела особо яркие воспоминания в Думосборе. Выработали план. Первую фазу которого, претворят в жизнь завтра же с утра. Ибо посещение Литтл-Хэнглтона не стоило откладывать. Но прежде чем аппарировать по домам, Амелия поинтересовалась, удалось ли навесить на Дамблдора маячки. — К сожалению только один, — израненное лицо Аластора исказилось зловещей ухмылкой, — но сумел вплести его в колокольчик. Я, конечно, не мастер тонкой работы, но думается мне, всё получилось строго по инструкции. Соберу ребят и сразу аппарируем. Хватит Альбусу воздух портить. Как показали ближайшие минуты, маячок сработал отлично. *** В то время как кто-то вёл беседы, кто-то бесцеремонно ковырялся в памяти Светоча Британии, а потом строил планы, в присвоенном этим самым «Светочем» собственном имуществе, куда как тоньше хозяйничала леди Пруэтт. Молли устало вытерла лоб, проверила начертанные руны и их последовательность, убедилась, что нигде не ошиблась, и в ритуальный круг притянет жертвенного барашка, в данный момент обездвиженного, начертала в воздухе активирующую руну. Неожиданно огонь свеч, установленных по периметру ритуального зала, полыхнул багрянцем. Молли испуганно присела, заозиралась и, сглотнув вязкую слюну, на секундочку задумалась. Ей вдруг показалось, что она что-то забыла. Но после нескольких мысленных прогонов слов ритуала Изгнания, кивнула. Вроде бы всё в порядке, хотя внутреннее напряжение не отпускало. Приписав непонятную тревогу на отсутствие опыта в подобных обрядах, Молли вздохнула. С точки зрения нынешних властей, все её действия были незаконны, но сей факт мало волновал. Главное, не ошибиться и чтобы старый ублюдок не вернулся раньше времени. Потому как Дамблдор, не сумевший с годами пробиться в сердце особняка, совершенно точно почувствует магические завихрения. А в данный момент, им с тёткой его не одолеть. Молли посмотрела на посветлевший огонь, в который раз всё проверила и, на секундочку задержав дыхание, полоснула ладонь. Едва первая капля упала на пол, вспыхнула не только рунная цепочка, но и проявились невидимые до сей минуты символы. Чёрно-красный магический огонь взметнулся к потолку, и скрутился в вихрь. Раздался громкий хлопок и в центр рунного круга вывалился Дамблдор. От неожиданности Молли упала. Ещё сильней пачкая кровью шершавый камень, она шарахнулась назад, подальше от взревевшего пламени. Прижавшись спиной к стене, Молли в ступоре таращилась на огненных химер, окруживших орущего и бьющегося в агонии старика. Зрелище было столь завораживающим, что она не сразу заметила стремительный отток собственной магии. А когда почувствовала, растерянность отступила, исчезли вопросы: «Что такое? Почему?» и «Неужели что-то напутала?» — уверенно затянула катрены, обращаясь за помощью к предкам. Враз побелевшее пламя, на мгновенье скрыло от пристального взора леди Пруэтт, иссушенное тело врага Рода. А когда схлынуло, впитавшись в гладкий камень, в почерневшем руническом кругу валялись только изодранные тряпки, бывшие некогда вычурной мантией со звёздами, башмаки с длинными загнутыми носами и тлеющий в магическом пламени колокольчик. Где-то на краю затухающего сознания, бился радостный вопль от неожиданно свершившейся мести. И не просто мести, а Мести во благо Рода! Рухнувшая без сознания Молли, уже не видела, как спустя несколько минут в ритуальный зал влетела Мюриэль. Всклоченная, в перекошенных тёмных одеждах старая дама, походившая на истинных ведьм, изображаемых магглами, смачно выругалась, упала на колени рядом с племянницей и прикоснулась к её груди окровавленной рукой. — Слава Создателю, жива, — старушка облегчённо выдохнула. — Всыпать бы тебе как следует, чтоб на задницу с месяц не села… ритуалистка-недоучка, твою мать! Колокольчик-артефакт, рассыпавшийся в центре почерневшего рунного круга, привлёк внимание не только Мюриэль, но и Грюма. Появившаяся за пределами защитного контура пятёрка магов была экипирована, словно собралась на охоту на мантикор во время их гона. И таким же злым выглядел Аластор. Он даже пожрать не успел, как сработали чары, говорившие об уничтожении маячка. Следовало действовать моментально, дабы предотвратить побег Дамблдора. Грюм ожидал увидеть что угодно, но, если только память его не подводила — не один из семейных домов Пруэттов. Переглянувшись между собой, четыре мага замерли в ожидании. Аластор же попытался просканировать пространство волшебным глазом, но из его затеи ничего не вышло. Защита буквально гудела от влитой в неё магии. Нужно было быть либо полным кретином, либо самоубийцей, чтобы пытаться взломать контур вокруг родового дома. Грюм выругался и, приказав аврорам рассредоточиться вокруг особняка, сам аппарировал к границе Хогвартса. Ему нужна была Молли, а после недавних событий, её место обитания, наверняка знала только девчонка Пруэтт. Отправив Патронус Флитвику, Грюм уселся на ствол поваленного дерева.