Моя странная любовь

— Парень! Ты чего там застыл?! Наш график не резиновый, всё под запятую расписано! – рабочий в синей форме со специальным оборудованием приготовливал маскота для погрузки в предназначенный багаж, выделенный его работодателем. Вся звёздная группа аниматроников отправлялась на периодическую проверку, чтобы предотвратить всевозможные казусы, связанные с ними. — Извините, я задумался.. Что мне? – мужчина на вид лет так тридцати тяжело вздохнул и взял у парня планшетку с бланком для заполнения всех юридических формальностей, не ответив на заданный вопрос. — Я тебя раньше здесь не видел. Новенький? – в поддержку диалога блондин утвердительно кивнул, принимая из рук собеседника заполненные документы. — Неоперевшегося юнца, тобишь, приняли на работу. Если так дальше будешь работать, нигде долго не задержишься.. Девушкам нужны ответственные, на кого можно положиться. Имеется такая? — Я.. – другой парень бы быстро отсрелялся ответом "да" либо же "нет", но для блондина такой вопрос вставал поперёк горла, когда он вспоминал в уме свою пассию. Своего.. — Наверное, нет и характер вашего вопроса никак не вяжется с тем, зачем мы здесь – как можно более официально выразился голубоглазый, но выступающий румянец выдавал его истинную природу. — А на лице так и читается. Ладно, меньше слов - больше денег. Где следующий? — Сейчас, – парень вышел из тени машины и уходящий луч солнца ударил ему по глазам. Вечерело. Гипноз, под которым он находился, было явлением воспоминаний прошлой ночи, почерков, которые становились все более резкими, врезающимися в память разума и физику тела. По пятам воспоминаний, словно тень, следовали его дремлющие желания, поглощяя своей негой предвкусия их исполнения. Подумать только, что брозда их власти в претворении распространялась до кончика мезинца и последней пряди волоса. Влекомый любопытством, но на пути к цели подножки расставлял сам страх и иногда встречавшая его рассудительность. Снидаем был двумя началами, захлёстываемый и подхватываемый на горизонте тем, кто посеил в нём зачатки незнавшей для его природы чувств. Когда комната тонула в тьме, инстинкты обострялись, просыпались и вновь готовились к своей главной задаче – выживанию.. от собственного тела. А воображение до этого рисовало любовь чем-то лёгким, прекрасным и незыблемым чувством, сильным плечом в тяжёлые моменты, когда десница внезапных трудностей расстанавливала свои правила на прожект, превращая единую стезю на перекрёсток неведения будущего. Нет, эти мечты должны носить его, именно сердце, неведовавшее пороков слабых, вынашивало соцветие недостойного мира сего. Побег робкой и невинной души познает всю прохладу вечера и бледность Луны света, в союзе уходящей ночи и зари грядущей. «Надеюсь, что шваброй получится сдвинуть их с места, иначе придётся наведаться в кабинет босса и обрезать записи, – парень прислонил ранее описанный объект к камере и с деликатной осторожностью стал менять её угол обзора, дабы избежать неожиданных списаний со своей зарплаты за поломанную технику. Помимо проделываемой кареглазым шалости, внимание его рассеивалось за по переменным наблюдением коридоров, дабы избежать нежелательных понятых и принять вид занятого человека, протяжно присвистывая. Нервов и концентрации отнимала эта поставленная им же задача много, заинтересованность и процесс работы стал выступать испариной на его лбу. Слух стал острым, все тело превратилось в живую застывшую статую, сердце работало сообща с интеллектом, обогощая последнего через кровь необходимым кислородом. Карие глаза превратились в два красных мигающих блика из-за лапочки на камере, которая показывала её рабочее состояние. Желаемое положение почти было достигнуто, как вдруг план потерпел поражение. — Это... работодатель тебе такое наказал сделать? – голос явно исходил из-за спины и тело в напряженном состоянии, неожидавшего никого извне, будто под током дернулось вперёд, роняя предмет из рук. — Я чуть не умер от страха, – ложа сердце на руку и мысленно избавляя себя от оправданий за непотребную ситуацию, зная, кому принадлежит этот голос. Возвращая в пустые руки предмет своего ремесла, он посмотрел на камеру, которая не потерпела никаких убытков от пертурбации, а даже наоборот, стала отвечать его запланированной задумке. С довольной улыбкой и чистой совестью, он повернулся лицом к Скотту, чей внешний вид выдавал озадаченность и любопытство. — Ну, это.. это просто это. Давай ты запомнишь это как моё мальчишеское дурачество, м? – в подтверждение своих слов и образу, швабра коснулась сначала одной, потом другой плечи, что очень напоминало о средневековой манере нарекать воинов в доблестных рыцарей. — Что задумал, феодал? Это связано с... ним? Я правильно понял, да? – а понять о правильности догадки помогла ему реакция на слово, которое затрагивало его нынешнюю натуру. — Это плохо? – было заметно напряжение на белых костяшках пальцев, которые сжимали бытовой предмет. Даже румянец выступил? — Значит планируешь провести эту ночь с ним тет-а-тет, чтобы камеры вас не заметили, что вы не на посту? — Можно попросить тебя никому об этом не распространяться? — Можно.. Он, кстати, уже закончил, насколько мне известно. Помочь тебе подурачиться? Шатен вопросительно поднял бровь и стал перебирать в уме какие ещё камеры нуждаются в подобающем изменении. — Тогда стоит по торопиться. — Я думал баклажан с тобой, а где он? — Только успел выветрить его из головы, как кто-то нарочито напоминает мне о нём. Что во мне выдаёт, что он должен за мной шлейфом тянуться? – раздражение в голосе было неподдельным, будто бы он сам вёл беседу с тем, о ком они говорили. — Ещё одно слово или вопрос и я выдам твою затею. — Сдаюсь, – он вспомнил главную цель этих жестов, её дальнейшее продолжение, мысль унесла его далеко от реальности, взгляд застыл и тело вместе с ним. —... так гладко происходит только у вас, будто бы вы с неведомого мира сошли, – то ли сожалением, то ли завистью были сказаны сие слова. — И как другим, как тебе, как вам удалось.. Я знаю только адрес нашей пиццерии, стационарный телефон, график дежурства каждого и где можно по дешевле купить офисную бумагу. Я ботаник и зануда, а Майк? – шатен моргнул после долгого прибывания в своих дрёмах и увидел парня с тёмной оправой очков, в кармане белой рубашки выглядывала автоматическая ручка для внезапного случая оставить подпись или исправить ошибку в документе. — Хмм.. немного, а значит ли это, что ты хочешь выпросить у меня советы и понравиться баклажану? – удар в плечо выветрил у шатена дальнейшее желание подтрунивать. — Сразу ему? Хотя в каком кругу я обитаю? Забыл, дурак. На девушках подобные советы должны срабатывать, меняя их на гетеровидные. — Он тебе не даст. Едва ты дашь ему повод узнать о твоих планах и то, что ты хочешь найти ему замену девушкой – ты обрекаешь себя на смерть, египетские казни и что ещё хуже.. — Игла не раз меня выручала. Я сам не понимаю: если я зануда и ботаник, но без брекетов, что ему от меня надо? Джереми куда более.. Ох, я оговорился. В общем может же себе какого-нибудь другого найти. Я устал! Устал!! – шваброй в руках он постучал по полу и услышал первый надвигающийся рок исполнения предписанного, в котором жертва имела право сказать своё последнее слово. — Скотти устал? Скотти хочет кинуть меня во френд зону? Скотти, ты в прямом смысле ходишь по лезвию ножа, мой хороший, – ладони расстегивали серебряную бляху на ремне, вперив свой пустой взгляд на брюнета, на устах взыграла улыбка. — Мне уже и плевать откуда ты взялся, и что ты хочешь сделать. Ты мне не папенька. Если бы мне позволял мой этикет, я бы давно уже.. — Остынь. Пусть отрывается в своём собственном мирке, конфликт с ним пустая трата времени, тебе ли неизвестно. Лучше удалиться и спасибо за сотрудничество. — А я вас слышу и мы ещё, мышка, не закончили тот диалог с вечера, если ты не упустил этого из своей памяти, Скотти-и, – фиолетовый жадно ждал его реакции, приближаясь с ремнем в руках, чтобы преподать тому хорошую порку. Но тот всего лишь навсего перешёл ему дорогу, бросая на пол швабру – это была точка в разговоре. Фиолетовый не спеша подошёл к атребуту, носком ботинка отодвинул его в сторону и наметил присоединиться ненадолго к шатену, но тот попятился назад, когда стал очевиден его маршрут. Длилась ходьба не долго. — Дарю. Сегодня он мне меньше всего понадобится, – широким жестом руки, будто отдавая последнее, он кинул к его ногам свой ремень, добавляя: — Что-то интуиция мне подсказывает, что он пригодится тебе.. чтобы не дать вырваться твоим желаниям. Кареглазый решил изменить свою манеру поведения с агрессивно враждебной на дружелюбную, учитывая щедрый и вспонтанный подарок, который уже покоился на руках нового хозяина, хвастаясь перед парой глаз своим качеством. — Вау! Спасибо, друг! А ведь сам недавно подумывал купить себе приблизительно такой же. Уж от кого-угодно, но только от тебя я не ожидал подарков. Так держать! Продолжай меняться и может быть, в ближайшем будущем, ты сменишь ножи на колчан стрел и любовь станет податлива тебе. Ну а сейчас, меня ждёт любовь моя, – перекинутый ремень через плечо, на другом опиралась деревянная трость швабры, придерживаемая рукой. Спиной лицом к собеседнику, ноги уводили его к следующей "странице" собственного рассказа. Бумажное полотенце хорошо впитывало влагу с рук и лица после водных процедур. Сам парень находился в уборной, отражение и он сам изучали друг друга в зерцале. Оба знали, почему так долго тянулись минуты, кто за этим стоит и на чем зижделась эта мысль. Коридоры поглотит зга и в ней просияет идея. Неделей ранее все клокотало бы в нём от радости, а если обращаться к реальности? Трепет нет, не покидал его, любовь больше не являлась ветом. «Я понял. Я не хочу знать от тебя страха.» — Ты не знаешь где он? – приятный знакомый голос за дверью был приглушённым, допрашиваемый судя по молчанию ответил жестом. — Спасибо. Зашедшим тем был Шмидт. Блондин продолжал смотреть на зеркало, следил за его приближающейся фигурой. Кареглазый стоял уже возле него. — Через пол часа начнём работать, но куда спокойнее, – длань вошедшего прикоснулась к ранее пребывающей, когда каждая из них была по швам, вынимая сжатое, искомканное и использованное полотенце. — Что это? – палец указал на ремень, который покоился на плече товарища. — Это? – парень обернулся к нему лицом, без промаха и оглядки попадая в урну, кинув короткий взгляд на объект допроса. — Сегодня у кое-кого было хорошее настроение, как впрочем, и у меня. Можно сказать, что это дар за терпение и стойкость. Конечно, я им никогда не буду препоясываться и подумываю засунуть его в одного из маскотов, чтобы вернуть предыдущему хозяину. Уже догадался кому из? Хотя, зачем ему посещать наши разговоры? Шатен сверху вниз смотрел на голубоглазого, насылая на него стеснение, впоследствии чего щеки зарделись румянцем и взгляд стал потерянным. — Джереми, – документы, которые активно перебирались и изучались блондином, перебирая пальцами стали "таять" перед глазами. — Если бы вдруг я.. Если бы я, допустим, пригласил тебя на... — Не мешкай, я согласен, – своим молниеносным ответом ввёл в обескуражие и ступор шатена. — ...на свидание.. прямо сейчас, – обойдя объект своего обожания и ощутимо прильнув к его спине, профиль лица потонул в белые чубы волос, которые неряшливо щекотили чувствительные губы и фырки. Правой своей рукою заправлял их за уши, левая же помышляла, сплестившись с его дланью, увести в лабиринты коридоров, в глухие стены. Но в эту ночь, не слыщут дерзновением его мысли апробировать скверной свою юную любовь. Эссенция приятных мыслей была густо смешана с ожиданием грядущего и смущением, подобное отражалось вот уже в тёмных глазах, когда оба проходили через редкие столпы света. Правильно, заранее подготовленные камеры, как бы боясь спугнуть их взаимный настрой, сопровождали своим отреченным наблюдением вперёд, подобно шаферам на свадебной церемонии. «Сегодня я хочу быть лучше, превзойти себя, – поворачивая ручку двери, где они проведут самые лучшие минуты, а может и часы, мысленно наказывал себе. Тёмные стены, по внутренней убранной обстановке было понятно, что и здесь орудовала его рука. Всё до мелочей, мгновение и свет, а под ним он. Ладони юноши вспотели с той же тщательностью, с какими глубокими намерениями они явились в забытую, захламленную комнату. Кошмары ли сойдут с теней шкафов и запчастей от маскотов или вырвутся наружу сонмы бурлящих желаний из фигуры пассии? «Стакан воды? Так, это кажется чем-то.. Давай, накаляй градус.. А чего? Страха или.. » — Джереми, почему застыл? За моей спиной кто-то есть? – для подтверждения вышесказанного он обернулся лицом к серой стене, где кроме как собственной тени никого и ничто не застал, а обернувшись потерял визави. Тот встал спиной к нему, согнутое положение рук в локте давало предположение о том, что парень обнимает своими ладонями стеклянный стакан с водой. Не вооружённым глазом заметно – нервничает. «Не нужно было всё так подсказывающе и наводяще готовить. А может быть он считает так, потому что я позволил ему собрать все «крошки» в единую первопричину.» — Я знаю, о чем ты, точнее, что я заставил тебя подумать. Упоминая о вчерашнем – это была слабость и не хочу, чтобы ты думал обо мне также. А ты уже многого от меня на себе испытал. Просто давай проведём время вместе, – как можно было не расслабиться под такими ободряющими словами, взгляд уже не был строго вперин в отражение на стакане с водой, но ужо остановился, когда услышал: — ...по твоим правилам и желаниям, пусть даже сумасшедшим, если такие притаились в тебе. Пока парень оправлялся от поставленного положения, кареглазый думал как преподнести свой последний жест, шаг в образе.. конечно, судьба расставила свои точки над "i". Щеки голубоглазого принялись расцветать и подражать бутону того самого цветка, при виде которого вторая, слабая половина человечества успевала испытывать за секунду смущение, восторг, смех, слёзы, эйфорию. Тем, что у него не хватило мужества посмотреть в глаза любимому человеку, он был обязан смущению. Все краски чувств смешались в нем, загустели и инициативу взял на себя шатен. Положив левую руку на плечо, уводя в сторону от стола, придерживая и опуская партнёра вниз под себя, ладонь с цветком притянула бедро к талии ведущего. По бледной коже пробежал фриссон, широко распахнутые вежды испестрились в удивлении, из приоткрытых губ вырвался тёплый, по сравнению с неотапливаемой комнатой выдох. Вспотевшая ладонь сжимая рабочую рубашку в предплечье, отпустила её, убоясь испортить. «Лучше бы мне лишиться памяти, – блондин расслабился всеми членами своего тела, с желанием удариться головой об кафелевый пол. Второй почувствовал перемены как физически, так и наглядно. В памяти вспомнилась обложка последнего прочитанного им любовного романа, где девушка в той же позе, что и они сейчас, отдавала в танце всю себя. Либо голубоглазый пасует, либо... — Хочешь, чтобы я снова овладел ситуацией? А ведь ещё немного и, – стержнем розы он тыкнул ему в бедро, чтобы тот очнулся. Как и ожидалось, все тело снова вернуло себе силы и конвульсия боли заставила прижаться плотнее к обидчику. Профили носа обоих парней встретились друг с другом, терпеть это было выше сил уже ослабевшей морали и выдержки блондина. — Я больше не могу это вынести, – освободившись из пут искушения, которым сам служил для второго, вода из стакана без стеснений выливалась на беловолосую голову, присаживаясь на корточки. — Мне нравиться проводить время вместе, обниматься, ходить на свидания, но что-то не даёт насладиться этим, этот страх... Мне стыдно, Майк, потому что, вероятно, понятно.. – со всей злобой и досадой, которая в нём накопилась, он ударил стакан об пол. Маленькие осколки отскочили от пола в разных направлениях, один из множества угодил ему в ланиту, оставляя за собой тонкий и маленький порез. Слеза смешалась с кровью и повинуясь земному притяжению, стекала вниз. — Сто раз понятно солидарно. Ты не единственный, кто на себе бразды подобного испытует. Хочешь узнать для чего я позвал тебя сюда, подарил розу, приготовил воду в стакане? – белоснежная салфетка в руках шатена впитывала слёзы и высушивала порез. — Чтобы обнажить любовь от плоти. — Как? Чета тёмных глаз посмотрела на светлые, сокращая расстояние между ними. — Выключить свет к примеру, ущепнуть там, пощекотать здесь, – совершив физические манипуляции, он вернулся к выполнению первого. — Нужно было хотя бы осколки смести в сторону, – успев встать во весь рост без света, как чьи-то руки сзади притянули его к себе. — А если бы я был вампиром, хотел бы стать новообращённым мною? — Спрашиваешь.. ну может быть, –шатен аккуратно приподнял за подбородок голову, ослабил галстук, оттянул ворот рубашки и за тёплыми губами его кожа испытала ряд зубов, от чего от непривычки охнул. Первые несколько секунд укус был похож на себя, с последующими осталась только тень: больше нежности, ласки и количество растёгнутых пуговиц. Избавившись от одежды, плеко испытывало на себе всю негу лобзания его брыл. С последним поцелуем всё вспонтанно прекратилось, после чего Шмидт почти юлой повернул Джереми и силой привлёк к себе. — Каково будет твоё последнее слово в мире живых, смертный? — Вместе навсегда! После ответа оба опешили и переваривали смысл сказанного. Шатен скрепил новообращённую любовь жарким поцелуем, давая понять, что вся ночь грядущая пройдёт в любовной ноте.