Биполярочка

      Не отрывая рук от головы, Миша спокойно и сдержанно промолвил:       — Пожалуйста. Отстань от меня. Мне и так очень плохо...       — Нет уж, дружок. Я теперь буду с тобой рядом всегда... А Шурка — нет, — ехидно усмехнулся Маэстро.       Миша крепче схватился за голову, так, что его крепкие пальцы вырвали пару десятков длинноватых волосков, и со злостью выкрикнул:       — Заткнись! Пожалуйста, заткнись и проваливай отсюда!       Быдломена взбесило такое отношение к себе и он, сделав несколько шагов к поэту, уже размахнулся ногой, чтобы ударить наглеца по голове, но, к его удивлению, Миша резко встал и в ту же секунду ударил его с локтя по челюсти.       Пару секунд пробыв в недоумении, Бц, будто во второсортном боевике, поправил нижнюю челюсть и из шутливого высокомерного ублюдка превратился в настоящего монстра во плоти.       Эм и сам был шокирован своим действием, но не подал вида, а, наоборот, сгруппировался в стойку и подготовился к первой в своей жизни серьёзной драке... С самим собой.       Быдлоцыкл с хрустом размял суставы пальцев и перешёл в атаку. Он нанёс удар наотмашь по лицу Михаила и, пока тот был оглушён, схватил его за волосы и ударил лицом об колено.       Поэт вскрикнул от боли, но не растерял боевого настроя, ведь ярость приглушала чувство боли. Он с необычайной скоростью развернулся лицом к Бц и ударил его что есть мочи под дых. Маэстро слегка нагнулся, но уже через секунду, вдохнув полной грудью, толкнул Мишу, переместив свой вес на руки. Эм упал на пол, и Бц начал наносить мощными кулаками удар за ударом... Удар за ударом.       Лицо Михаила больше походило на кровавое месиво. На левой щеке саднил порез, — видимо, падая от толчка на пол, он успел расцарапать щеку одним из осколков кружки, которые так никто и не убрал, — разбитый нос, покрасневший и припухший глаз, кровоточащая от меткого и тяжелого удара губа и прочие прелести... Но Быдлоцыкла это не останавливало. Его, скорее, возбуждало то, на что он способен, и от этого ему хотелось продолжать ещё. Но он понимал, что убить этого несчастного поэтишку нельзя, иначе сам Маэстро не сможет осуществить задуманное.       Он встал на ноги и, придавив кисть поэту своим кедом за 40, поправил солнцезащитные очки, которые Мише – досадно — так и не удалось сбить.       — Уф-ф, хватит с тебя, наверное, — снисходительно выдохнул надменный подонок, которого уже минула вспышка агрессии.       Миша смог выдавить из себя лишь слабый хрип в ответ на мучительную пытку, хоть и чувствовал, как его пальцы, словно придавленные прессом, немеют.       Маэстро отряхнул олимпийку, взял это немощное, обессиленное тело за шкирку и потащил его в подвал.       Проволочив этот живой труп по всей квартире и нарочно ударив об каждую тумбочку, Бц проявил капельку добродушия к своему создателю. Он поднял его на руки и спустился с ним по лестнице в подвал.       Усадив Мишу на обветшалый стул, он начал связывать ему руки за спиной. Тот уже не мог пошевелиться, и даже каждый вдох причинял ему боль: видимо, в драке успели пострадать и ребра.       Туго затянув узел, Быдлоцыкл, стоя у поэта за спиной, немного нагнулся и двумя пальцами высоко поднял безвольный подбородок Калинина. Бц хотелось взглянуть в глаза создателю. Ему нравилось чувствовать власть, а в особенности — власть над теми, кто, по сути, должен быть сильнее. Но Миша никак не среагировал, и это сразу лишило Быдломена сомнений: надо действовать.       Он оглянулся в поисках чего-то поувесистей, и взгляд его упал на бейсбольную биту. Маэстро подошел к ней, схватил и примерился.       — У этой биты замечательный баланс. Это чудесная бита, очень дорогая, смею заметить... Когда-нибудь — а впрочем, не так уж и долго этого осталось ждать, — скоро она окажется у кого-нибудь в идеальной попке. Правда, Мишаня? — и, не дожидаясь ответа, Бц отложил биту. — Ей можно слишком сильно и безвозвратно навредить, поэтому... — промолвил он и снова огляделся.       На этот раз он заметил кое-что другое.       — ...О, пивасик! Наверное, стоит тут уже с пару дней… Но... — Маэстро сделал глоток и поморщился, затем с некоторым усилием залил в рот остаток этой «ссанины» и продолжил: — Это не мешает мне его допить и вырубить тебя именно этой бутылкой. Кстати, бутылка тоже отличный вариант для Саши, а? Как тебе? Для разогревчику подойдет?       Эм собрал всю оставшуюся в нем силу и мысленно закричал: «Не смей! Одумайся, сволочь! Подумай о последс…»       Окончание гневной фразы утонуло в звоне стекла и темноте.