Биполярочка

      Бц быстрым шагом вышел из подъезда и направился к дому Саши. Было чуть более за полдень выходного дня: прохожих было мало, снег хрустел под кедами. Одним из плюсов того, что Маэстро фактически не являлся материальным человеком, было то, что он не чувствовал окружающей среды. Никакой низкой температуры, отмороженных в кедах ног или опухших на морозе ушей.       Не сбавляя темп, Быдломен решительно направлялся к подъезду Корюковца, насвистывая под нос черновой вариант "Красоты". Через некоторое время он уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ожидая в динамике домофона голос Александра. Сердце его забилось быстрее, когда он сказал:       — Это я, Миша. Впусти меня, плес, я ненадолго.       Саша встретил Бц на пороге все тем же недоумевающим недоверчивым взглядом, с каким воспринял рассказ Эма о своем раздвоении, но через мгновение всё же приветливо улыбнулся и пригласил гостя внутрь.       Оба парня почти синхронно сели на диван. Маэстро по-домашнему откинулся на спинку, закинул ногу за ногу, ненароком дотронувшись до Сашиной коленки, и широким жестом положил руку на спинку дивана, задев баяниста рукой.       От каждого прикосновения к желанному музыканту по телу охотника пробегал разряд нечеловеческого тока, а кровь приливала к местам, которым не нужен был контроль коры полушарий.       — Саш, мне довольно-таки грустно сидеть дома в одиночестве, а поскольку Серёжа занят и мыслей для размышлений наедине с собой у меня никаких нет, то не мог бы ты побыть моим собеседником этим чудесным днём?       Александр, в силу своей натуры, не мог отказать другу.       — Ну... что расскажешь? Раз уж ты напросился ко мне в гости... — после неловкой паузы проговорил баянист.       — Расскажу, пожалуй, что я бы не отказался от чего-нибудь дружественно-спиртного. От пива, например, — Бц хихикнул, вспомнив, чем именно он вырубил Эма.       Саша выдохнул и встал с дивана, чтоб принести гостю напиток. Быдлоцыкл остался сидеть на диване и, проводив взглядом парня, отметил в уме все прелести его фигуры и поправил рукой набухающее и зудящее причинное место. Далее он внимательно обежал взглядом комнату и обратил внимание на ростовое зеркало, вмонтированное в небольшой шкаф-купе, и бросился к нему, краем уха прислушиваясь. Маэстро начал, словно подросток перед свиданием с девчонкой, прилизывать свои непослушные волосы и поправлять олимпийку. Но вот, услышав шорох шагов Александра по полу, Бц мгновенно метнулся обратно на диван и с небольшим наклоном головы принял из рук баяниста жестянку с пивом. Открыл ее, отпил, посмаковал и выдохнул. Саша неподвижно сидел, будто бы напрягшись, и глядел в потолок, кусая изнутри щеку.       Бц причмокнул губами и сказал:       — Ты такой задумчивый... Отчего так?       — Ну, не знаю... Ты сам расскажи чего-нибудь, раз уж пришел и разбавляешь мое одиночество сегодня...       Разговор явно не клеился, и это послужило для Маэстро знаком к наступлению. Бц залпом допил содержимое банки, поставил её рядом с диваном и резким движением подвинулся к бедному Саше, тяжело положив со шлепком ему руку на колено.       С каждым движением охотника зрачки его расширялись, а всё оставшееся в нём человеческое улетучивалось. Маэстро неожиданно застыл в своём положении и уставился недвусмысленным взглядом на баяниста, которому в этот момент стало так некомфортно, что тот заерзал и инстинктивно начал отдаляться.       Бц очередным прыжком хищника приблизился к Александру, но на этот раз оказался к нему так близко, что Саша фактически чувствовал тяжелое несвежее хриплое дыхание Бц на своих губах и, заикаясь, пытался что-то пробормотать, но ничего членораздельного у него не выходило. Быдломен обхватил талию Александра своей крепкой и мощной рукой, а локтем второй он опирался на диван, так на одной руке повисло всё тело баяниста. В попытке высвободиться из тисков тот извивался и упирался, но Маэстро уже не контролировал свои чувства. Он провёл губами от ключицы до основания челюсти музыканта, закрыв глаза, через водолазку вдыхая запах тела его любимого. Саша нашел в себе немного смелости и воздуха и спросил:       — Миш, ты чего творишь-то? Прекра... Ай!       Последние слова баяниста оборвала резкая вспышка смешанных ненависти, боли и, как ни странно, желания. Бц нежно укусил Сашу за мочку уха.       Баянист дергался в попытке убрать с себя руки Маэстро, но в ответ на его сопротивление он услышал лишь порывистый шёпот в только что укушенное ухо:       — Тихо, мой мальчик, всё хорошо.       — Это уже не смешно, ты...       Бц одним движением повалил Александра на диван и навис над ним сверху, успев зажать запястья жертвы в своих крепких тисках. Медленно, но верно тот приближался к губам Саши, покуда тот увиливал головой, и наконец увлёк баяниста в грубоватый и настойчивый капкан поцелуя.       Александр сопротивлялся, как мог, но желание Бц было всеобъемлющим, он не мог остановиться ни перед какими препятствиями.       Быдломена напрягало столь малое количество пространства и, поэтому он решил перетащить баяниста на пол. Завалив его на спину в центр зала, он мощным движением корпуса раздвинул колени Александра, как тот ни старался их держать соединёнными, и плотно прижал свой таз к его костлявым бёдрам. На мгновение музыкант даже прекратил сопротивляться — настолько обескураживающий эффект произвела на него эрекция Бц. Но мгновение спустя Саша стал еще более рьяно брыкаться. Это, мало того, что подначивало Маэстро к еще большей грубости, так к тому же и способствовало трению его бёдер с бёдрами его жертвы.       У Саши уже начали сдавать нервы, и он начал не то что стонать, но хныкать.       Внезапно раздался небольшой хлопок, и баянист перестал ощущать вес тела Бц на себе, будто он с него свалился. Руки снова были свободны. Между колен никого не было. Растрепанный, запыхавшийся, со слезшими набок очками, Саша резко сел на полу.       Он снова был один в комнате.       Точнее, так увидел он. На самом деле, ровно на том же месте сидел больше-не-материальный Маэстро и неслышно орал от негодования.       Резко встав с пола, он начал ходить кругами по комнате, матерясь, краснея и беззвучно крича. Так же внезапно он пулей вылетел из квартиры с намерением во что бы то ни стало добиться своего.       Не в этот, так в следующий раз.       И уж тогда он обеспечит себе долгое существование.       Александр тихонько поправил очки, и, глубоко и истерично вздохнув, запустил ладони в волосы, и так сидел на протяжении неопределенного времени.