Биполярочка

POV Эм.       Всё в тумане. Не могу ничего вспомнить... Ладно, пройдёт... Ай.. Как же болит голова...       Пытаюсь подняться со стула. Получается. Верёвки ослабли... Я, наверное, долго тут проторчал.       Стоп. А что я связанный делаю в подвале?..       Саша.       Все тело будто переполнилось энергией, в глазах просветлели и собрались картинки. Выскакиваю на лестницу и через две ступеньки бегу наверх...       Миша с разбегу врезался в преграждавшего ему дорогу Бц, который, ухнув, вымолвил:       — Далеко собрался?       Вся энергия куда-то подевалась. Эм почувствовал, как его колени подгибаются от слабости.       — Ты не робей, мой милый. Видишь ли, как только я начал растление Александра, — Маэстро выговорил это имя, сладко "проурчав" букву "р", — очнулся ты. И ты мне всё испортил. Или спас его... Лишь на время. Но ты можешь этим гордиться. Но скоро я всё исправлю, не переживай!       На последних словах Маэстро самодовольно ухмыльнулся, и даже сумрак подъезда не смог спрятать эту лыбу, от которой поэта просто начало трясти. Флешбеками у него пролетели воспоминания, как это животное уничтожало его. Морально и физически. «Удар за ударом».       Он схватил Бц за волосы и со всей силы попытался ударить его головой об стену. Но, к сожалению, нашему герою не хватило энергии и ловкости, чтобы что-то сделать.       Маэстро, ощутив эту резкую тянущую боль в области скальпа, практически на автомате пробил Эму апперкот.       Тот заскулил и, немного согнувшись, схватился обеими руками за челюсть. От острой боли из его глаз хлынули слёзы.       Быдлоцыкл прекрасно осознавал, что Эм слаб, и что ему не составит особого труда заставить практически "живое тело" дойти до квартиры и вырубить его деликатным способом.       Собственно, через буквально полторы минуты измученный Миша недвижно сидел на диване в гостиной, сложив руки на коленях и потупив взгляд в пол, а Маэстро лез в аптечку за снотворным и почти заботливо наливал воду в стакан.       Бц вошёл в гостиную, поставил стакан с таблетками на журнальный столик, стоящий напротив дивана, а сам плюхнулся в кресло и тут же принял властную позу, развалившись.       — Перед тем, как ты начнёшь, — практически безэмоционально проговорил Эм, — я хочу попытать счастья еще раз. Я слишком слаб, чтобы я мог обезвредить тебя, поэтому я просто постараюсь донести до тебя... — Миша закрыл глаза и вздохнул, поморщившись от боли во всем теле, которую причиняли ему любые движения, — ...Что то, что ты собираешься сделать, — зверское преступление морали... И в последний раз я хочу сказать тебе, что твоя жертва ангельски невинна и не заслуживает даже подобия такого обращения... Признаюсь, что я воплотил в тебе свои же самые тайные мысли, но я никогда, — это было единственное слово, которое поэт выделил динамически, — никогда не мог допустить мысли, что... Что это зайдёт так далеко, — Эм выдержал паузу, еще большую, чем те, которые присутствовали практически между всеми его фразами, и продолжил: — Но сейчас ты, конечно, всё пропустишь мимо ушей и выдашь мне тираду о высоком...       Так и случилось. Маэстро выждал паузу, оторвал свой взгляд от окна, сфокусировал его на собеседнике и начал свой монолог:       — Эх, Мишенька... Неужели ты, прожив 25 лет в этом мире, так ничего не втемил? Так и не понял, что за всё, абсолютно за всё надо платить? Ты гениален, и это факт, как раз подтверждающийся моим существованием, — Маэстро многозначительно поднял кисть с подлокотника и стал разглядывать свою ладонь, а после образовавшейся паузы продолжил: — Твой гений обладает такой силой, что способен воплощать целые создания, то есть героев, со всеми их чертами и особенностями, в жизнь. Такое под силу далеко не каждому, соглашусь. Но как раз я являюсь обратной стороной твоего гения. На самом деле всё происходит у тебя в головушке, и если бы не было меня в виде невидимого духа, то все мысли бы просто находились у тебя в голове и пожирали тебя изнутри, — Быдлоцыкл поднял брови и оценивающе поджал губы. — Ты должен быть мне благодарен за то, что я существую и хоть как-то облегчаю твою участь Творца. Но тут вопрос в другом... Ты же знаешь, что мы похожи, и, даже если я материализуюсь, никто всё равно не сможет отличить меня от тебя. Никто не поймет, что ты чист, как монашка. Именно на тебе будет висеть клеймо насильника твоего прелюбимого Санечки. Тебе нести этот крест, даже если это сделаю я. Просто признай, что другого исхода событий быть не может. Я — твоя расплата за существование. А посему я просто удалюсь, оставив тебя, наконец, наедине с собой, чтоб ты всё обдумал и принял мои слова.       Всё это время Бц говорил тихо, размеренно, но уверенно и напористо, словно он был удавом, с каждой секундой равномерно и всё плотнее сжимавшим свою хватку.       После своего монолога он неспешно поднялся с кресла и направился на кухню, к холодильнику, чтоб взять оттуда свежую бутылочку пива. Открыв её и сделав глоток, Маэстро вышел на балкон, откуда он сиганул на улицу и пружинистым шагом снова направился к дому Корюковца.       Как только Миша перестал различать меж гула в голове шорохи на кухне, он со всхлипом вздохнул и нерешительно потянулся к таблеткам.       — Я ничего не смог сделать... А сейчас я слишком слаб, чтоб даже думать об этом... — едва слышно начал свой монолог поэт. — Изводить себя будет еще больнее. Ты выиграл. Я... сдаюсь. Я просто жалкий трусишка, который прямо сейчас... — на этих словах Эм снова, но теперь увереннее, протянул дрожащую руку к таблеткам, — ...Возьмёт и убежит от всех проблем. Возьмёт... — поэт задумчиво уставился на пилюли в руке, — ...И сам перестанет быть проблемой. Да... — Миша взял второй рукой стакан, пролив пару капель воды из-за слабости в пальцах, — ...Я проиграл.       Поэт резким движением запрокинул в себя таблетки и залпом выпил воду.