Биполярочка

      Около получаса после ухода Быдлоцыкла Саша не находил в себе сил двигаться, а после с трудом поднялся и сел на колени.       Голова гудела, остро саднили уголки губ и анальное кольцо. Пекло около тазовых костей, в которые впивались нестриженые когти Бц. Баянист сглотнул и поморщился от неприятного жжения в горле. Он невольно вспомнил, чтó совсем недавно там находилось, и снова почувствовал, как желудок толкает наружу свое содержимое, но подавил позыв.       "Надо хотя бы смыть с себя то, что можно смыть мылом и водой", — подумал Александр, поднялся на ноги и пошатнулся. Нетвёрдой походкой он пошёл в душ. Как только вода смочила большую часть его тела, он решил аккуратно обследовать наиболее ущерблённую свою часть. Сфинктер не успел покрыться корочками, и поэтому на осторожном указательном пальце остались едва заметные следы от крови, которые тут же унесли в слив капельки воды.       Саша находился в душе дольше, чем обычно. Он несколько раз намыливался, долго тёрся мочалкой, как можно тщательнее смывал с себя пену. И каждый раз он чувствовал на своём теле следы от рук насильника. Бросив очередную попытку оттереть с себя позор, Александр вышел из душа и, не одеваясь, направился на кухню.       — Поверить не могу... — он открыл один из шкафчиков и достал оттуда начатую бутылку водки, открыв её дрожащей рукой. — Блять... — он не смог произнести вслух ничего из того, что вертелось в его голове, и приложился к бутылке. Он резким движением поставил её на край стола и поморщился.       "Как можно было позволить сделать с собой такое? Где был мой инстинкт самосохранения? И почему нужно, выражать симпатию через Такие действия?.." — думал баянист, одеваясь в чистое.       Позже он вернулся на кухню за бутылкой, закрыв по пути дверь теперь ненавистной ему гостиной. Вновь сделав пару глотков, Александр шумно выдохнул и сел на пол, подперев спиной горячую батарею.       — "Увидимся ещё когда-нибудь"... Я не хочу никого видеть. Ни его, ни Мишу, если это раздвоение вообще существует. Если мы еще раз встретимся, то я это точно не переживу... После примерно получаса распития водки в тепле и без того нечёткое сознание стало ещё более размытым; в голове этого человека не осталось связных мыслей, а появились лишь их обрывки и ключевые слова. В потоке абстрактных рассуждений Саша снова вспомнил последние слова Маэстро в его адрес.       — Не переживу, — пробормотал Александр и резво сорвался с места. Задев плечом холодильник, баянист вышел в прихожую и долго возился с единственным замком, автоматически закрывшим дверь за Быдлоцыклом. Неожиданно замок поддался, и Саша буквально вывалился на лестничную площадку. Не удосужившись закрыть дверь в собственную квартиру, в трениках, бесформенной футболке и домашних тапочках он начал подниматься по лестнице. ***       Едва очнувшись, Миша на ватных ногах ринулся из квартиры в сторону дома Саши. Пробежав около двухсот метров от своего подъезда, он вспомнил, что схватил с собой пальто — несмотря на волнение, автоматия его не подвела. Он не стал тратить ни мгновения времени на то, чтоб натянуть на себя эту шерстяную тряпку, которую он крепко сжимал в руке. Эм уже начал задыхаться от этого, казалось бы, краткого, но такого бесконечного пути. Невольно он стал прокручивать в голове все самые страшные и омерзительные для него ситуации, которые только могли произойти с Александром. От сонливости, одышки и приторного щекотания в лёгких Михаил споткнулся и всем весом своего тела приземлился на руки, прокатившись полметра по льду. Замёрзший асфальт рассадил его ладони в кровь. Не обратив на это ни малейшего внимания, поэт, пошатываясь и тяжело дыша, встал на ноги. Подняв и всё же надев своё пальто, он продолжил бежать, чуть ковыляя. ***       Александр открыл дверь на крышу, которую никто никогда не запирал. Его обдал освежающий порыв ветра, заставив поёжиться. С высоты девяти этажей открывался вид на припорошенный будничный Петербург, но Саша слишком привык к этому виду. Тем более, его сейчас совсем не заботила красота окружающих его ландшафтов. Нетвердой походкой, стараясь при этом еще и ступать на носочках, чтоб не замочить ноги, Саша приблизился к ближайшему к нему краю крыши. В глазах плыли световые пятна, и от этого изображение было как бы плоским. Александр не мог увидеть всей высоты здания, всей абсурдности ситуации. Неожиданно его повело вбок, но он выровнялся и провёл рукой по лицу в надежде сделать изображение чётче. За этим он не заметил маленькую стремительную фигурку Миши, вбегавшего в подъезд. ***       В голове пульсировала мигрень, в горле застрял несглатываемый ком. Миша чувствовал: ещё одно неосторожное движение ног — и он уже не доберётся до Саши вовремя.       "Или я уже опоздал?.." — пронеслось в его голове, когда он увидел распахнутую настежь дверь квартиры баяниста. На всякий случай Эм забежал внутрь и вооружился столовым ножом, спрятав его лезвием плашмя в джинсы в районе бедер. Убедившись, что Александра тут нет, поэт полетел через две ступеньки на самый верх, на крышу. За дружескими пьяными посиделками Саша не раз оговаривался, что ему нравится быть нетрезвым именно там.