Пятая запись
8 августа 2018 г., 14:36
— Свет звёзд доходит до нас за тысячи лет. Переставляешь, если на самом деле все они разом погасли, — чуть повернув голову, Гекапу посмотрела на Мун своими угольными глазами, в которых радужка сливалась со зрачком; её рыжие волосы раскиданные в беспорядке по черепице были похожи на костёр; и сейчас она действительно смахивала на ведьму, которая устав летать на метле, прилегла отдохнуть на крыше.
— Всё равно мы об этом не узнаем… Давай поговорим о чём-нибудь другом. О чём-то более насущном.
Мун весьма топорно пыталась перевести тему разговора. Ей очень важно было выяснить одну вещь, иначе зачем было так рисковать, поднимаясь сюда.
Не смотря на запрет администрации университета не лазить на крышу, вход на которую, кстати, был закрыт железной решёткой в любой части здания. Гекапу всё равно умудрялась иногда проникать туда, пролезая через отогнутые прутья. Ей нравилось любоваться звёздами. Она говорила, что когда смотрит на них, ей кажется, что она ближе к дому. А листья, цепляющие черепицу, создают звук, похожий на шелест крыльев ангелов.
Созвездие Кассиопеи висело прямо над её двором, здесь оно было чуть в стороне, но она всякий раз успокаивалась, находя его глазами, вслушиваясь в «небесные» звуки.
Обычно Мун не стремилась составить ей компанию, так как боялась высоты, до дрожи в коленках и головокружения в голове. Но сильнее её пугало то, что её подруга всё больше отдалялась от неё. И она надеялась, что хоть здесь, в расслабленной обстановке, на своей, так сказать территории, она будет более откровенной.
Они уже полчаса болтали о звёздах, чёрных дырах и таинственных далёких галактиках. Гекапу любила астрономию, поэтому, смакуя каждое слово, описывала ей истории созвездий, чертя в небе невидимые линии, соединяющие звёзды. Вклиниться в её монолог было довольно сложно, поэтому Мун и пришлось грубо напомнить о «делах насущных».
— Я хочу знать, что ты от меня скрываешь. Не из праздного любопытства. Может быть я смогу помочь? — скороговоркой выдала Мун.
— Не сможешь. Никто не сможет, — горько усмехнувшись, и махнув рукой, выворачивая плечо, ответила Гекапу.
В этих словах было столько осознанной обречённости, что воздух смёрзся у Мун в горле и застрял, не желая выходить и формироваться в слова утешения.
— Нет на свете ничего, что нельзя исправить, — медленно проговорила она после долгой паузы, и подумав, добавила: – Необратима только смерть. С остальным, если поднапрячься, можно разобраться.
Гекапу резко закрыла ладонями глаза, поэтому Мун не успела прочитать, какая эмоция отразилась в них. Тяжёлым камнем на её сердце легло предчувствие чего-то нехорошего. Неужели она попала в цель?
— Я не хочу, чтобы ты меня презирала, — бесцветно выдала Гекапу, всё ещё скрываясь от неё за руками.
— Чтобы ты не сделала, я не буду презирать тебя, — живо отозвалась Мун, приподнявшись на локте в нервном возбуждении.
Её сердце заходилось в судорожном ритме. Неужели её подруга не понимала, что она приняла бы любую правду! Да и ей самой есть, что рассказать. Например про Мет… Но из какой-то вредности, подлой змеей точащей душу, она не собиралась делиться с нею этим, пока та не расскажет ей свой секрет.
— Зато я сама себя каждый день. Но дело не только в этом. Я не могу взвалить на тебя такую ношу, которую сама с трудом тяну, — с жесткой усмешкой, она нетерпеливо упёрлась ногами в смыв.
— Я не такая хрупкая, как кажется… — на лице Мун расцвела робкая ободряющая улыбка, которая была довольно неуместной, потому что Гекапу всё равно не смогла бы разглядеть её из-за ладоней.
Убрав руки с лица и махом сев, она с непримиримой яростью посмотрела на Мун:
— Прекрати этот разговор или я уйду!
Да, вот это её подруга! Вспыльчивая, с неистовством, бурлящим в крови. Которая не под кого не прогнётся. Что же смогло затушить такую сильную горячность, свойственную её натуре?
Мун абсолютно спокойно встретила этот гневный взгляд, загнанного в угол горделивого животного. В нём было больше Гекапу, чем во всех её вялых и смиренных действиях, словах и движениях, которые в последнее время стали даже немного раздражать. Поэтому она с любовью смотрела в неласковые глаза подруги.
— Хорошо, но знай, что когда будешь готова, я выслушаю тебя и не буду осуждать, чтобы ты не совершила, — возвысив голос, уверенно произнесла Мун.
— Я знаю. Меня ты осуждать может и не будешь. Давай поговорим о другом, — перенаправляя бешеный гнев на браслет в виде ножниц, Гекапу начала неаккуратно дёргать застёжку.
— О чём например? — Мун обхватила, трясущиеся от холода коленки, вечер был отнюдь не тёплым; холодный ветер с океана доносил йодистый запах соли.
Сидеть или лежать на крыше было не так уж и страшно. Внизу в ночи дремали дома, только в некоторых светлячками мелькали не потушенные фонари. Извилистые улочки уже опустели, и тишина стояла почти что оглушающая. Создавалось ощущение, что они — единственные нарушители ночного покоя в этом городе. Было забавно наблюдать за всем сверху, зная, что даже если и появится припозднившийся прохожий, он их не заметит.
Университет являлся самой высокой точкой острова. Снизу разглядеть что-либо на его крыше было не возможно. Тем более, что он шёл ярусами, и имел несколько башен. А они забрались на одну из самых высоких, у которой помимо отвесной была и пологая часть. Край, украшенный металлическими пиками, полностью скрывал их от посторонних глаз.
— Например о твоём интересе к Тоффи, — сорвав с себя браслет, Гекапу строго посмотрела на неё.
— Только не надо снова начинать этот разговор. Не общайся с ним, но почему не скажу, — Мун закатила глаза, едва не расхохотавшись, скорее из-за нервов.
— Я волнуюсь за тебя, понимаешь? Он - не самая лучшая партия.
Гекапу положила браслет на указательный и средний палец, словно проверяя баланс.
— Потому что он монстр? — пробубнила Мун в свои коленки, наблюдая за игрой света на лезвии ножниц.
— Нет, есть другая причина. Я не могу тебе её назвать, но просто поверь мне. Не влюбляйся в него.
Уже. Только это не любовь. Что-то тёмное, тревожное, тяжёлое, что поднималось со дна души. Она чувствовала, что он может дать ей то, что не в силах дать никто другой из её окружения. Желанные ощущения, которые она хотела испытать. Они не были правильными. Она это понимала. Словно червивое, но сладкое яблоко. Можно ли простить за сладость гниль? Вряд ли, но разве человек поступает всегда так, как предписано. Она привыкла цепляться за авторитетную личность, сильную, твёрдо стоящую на ногах. В отличие от неё. Чрезмерная опека сформировала в ней это стремление. Если честно она боялась мира, она действительно не была способна пойти в столовую одна, без Гекапу...
Мун вздрогнула, когда на её коленки опустился массивный браслет. И, вопросительно приподняв брови, обескуражено посмотрела на подругу в ожидании объяснений, всё ещё напряженная из-за недавних дум.
— Одевай на свидания. У этого браслета есть один секрет.
Она надавила оранжевым коготком на серебряный круг по центру, в месте соединения лезвий, и ножницы отделились от ободка, превращаясь в своего рода оружие.
— Ты мне предлагаешь ими защищаться от Тоффи? Что за намёки?
Гекапу встала и развела руки в стороны, мол, думай как хочешь. При этом всем своим видом являя образец суровой строгости, нависая над девушкой, её тёмные глаза всё ещё сверкали из-за так и не утихнувшего гнева.
— Я буду носить этот браслет, но не для того чтобы защищаться, а потому что я тебя люблю и мне дороги твои подарки, — серьёзно заявила Мун, поднимаясь.
Взгляд Гекапу за секунду помягчел, избавляясь от гневной жесткости. Теперь в нём горел совсем другой огонь, тот, что приносил тепло. Она глубоко и тяжело вздохнула.
— Я тебя тоже.
А потом Мун качнулась, внезапно оказавшись зажатой в сильных объятиях своей подруги. Но вместо того, чтобы насладиться моментом, она, ссутулившись и задержав дыхание, думала о том, что они обе вот-вот сваляться с покатой крыши. Позже она об этом очень сильно сожалела. Потому что это был последний раз, когда она прикасалась к Гекапу. Целой.
Гекапу важную улику. Что она наделала!
Обессиленная, с выкаченными до дна эмоциями, она с ужасом осознала, что ноги её больше не держали, благо было на кого опереться. Она лбом прижалась к широкой груди Тоффи, которая быстро стала влажной из-за воды, стекающей с её лица.
Септарианин был высоким. Вода скрывала его только по пояс, верхняя часть туловища до её вторжения была сухой. Она задрала голову, изучая его необычное лицо. Холодная надменная красота, которая порой отталкивала её своей порочностью, сейчас вдруг показалась до безобразия правильной. Он её спас.
Ящер подхватил девушку на руки, крепко прижал к себе, его волосы защекотали её лоб. Завораживая грациозностью движений, которые лишь слегка затормаживались волнами, он двинулся к берегу. Он прочно стоял на земле, несмотря ни на что. Она верила в это.
— Почему ты мне доверяешь, почему помогаешь? — сглатывая и с трудом прочищая горло, вяло поинтересовалась Мун, бессознательно поглаживая крупное покатое плечо.
— Когда умерла Мет ты пусть и нелепо, но пыталась меня поддержать. Око за око, так сказать.
Морской ветер обжигающе прикоснулся к изъеденным солью губам. Его слова в данной ситуации звучали весьма двусмысленно.
— О, прости. Не подумал.
— Ты всегда думаешь прежде, чем говорить, — произнесла она, ощущая в груди тяжёлую матовую пустоту.
Больше она не проронила ни слова, так же как и Тоффи. Он нёс её на руках до самых ворот университета.
А в след им, ощетинившись, бурлил раздосадованный океан.
***
Отчаяние с дикой ухмылкой вгрызалось в её грудь. Раз и лёгких не стало. Оставалось только задохнуться. Мун размашистым жестом провела ладонью по своей груди, как будто проверяя правда ли это. Но под кончиками её пальцев всё ещё бился пульс. Она была жива. Надолго ли. Мун встала, и пошатываясь направилась к окну, сжимая в руках блокнот и ручку. На улице уже никого не было видно. Красные кровавые блики играли на окнах соседних домов. Солнечные лучи, распотрошившие тучи, захватили всё вокруг. Присев на подоконник и прижавшись лбом к стеклу, которое будто плавилось под красным светом, она всхлипнула. Желудок сделал сальто. За что она могла бы корить себя сильнее? Она в своё время скрыла от полиции информацию о Мет, а потом она не рассказала им о своей находке. А ведь именно это могло бы ускорить дело. Ведь Гекапу начали искать совсем недавно. Расскажи она им про глаз раньше, они тут же принялись бы за работу. Но она струсила. Не смогла поступить правильно и по совести. Возможно, что ситуация, в которой она сейчас находилась была возмездием. Так ей и надо было. Заслужила.***
Мун проснулась вся мокрая от пота, ей снова снилось нечто ужасное. Когтистые ветви искривлённого тисового дерева пытались до неё дотянуться… «Ты будешь такой же мёртвой, как и я», — сухо шелестело оно, ввинчиваясь в её тело изогнутыми ветвями. Боли она не ощущала, а вот ужас — он был осязаем, оседал киселью в гортани. Она чувствовала её и после того, как проснулась. «Просто кошмар, не видение. И на том спасибо!» — твердила её рациональная часть. Это было обычное буднее утро, ничем не отличающееся от остальных. Правда посмотрев на часы, Мун осознала, что проспала. Странно. Вчера она заводила будильник. Шторы были всегда завешаны, чтобы она не видела жуткие царапины на стёклах, поэтому она ориентировалась во времени только по часам. Обычно в её комнате царил полумрак. Она могла бы проспать и дольше, если бы не привычка. Понимая, что на первую пару ей всё равно не успеть, Мун лениво потягиваясь, спустила ноги на пол. Тут же ощутив прохладный сквозняк, гуляющий по деревянным доскам. Она склонилась вниз, в поисках тапок и недалеко от ножки кровати заметила что-то странное, то чего там раньше не было. Мун сконцентрировалась, слезящимися после сна глазами пытаясь рассмотреть, что же это такое. Её зрачки фокусировались на каждой детали, постепенно расширяясь. Сердце ухнуло с высоты и тяжело забилось. В горле засвербило от крика ужаса, который так и не смог выбраться наружу. Там рядом с изысканной деревянной ножкой лежал чей-то вырванный глаз. О, ты знаешь чей. Колдовской чёрный глаз. Мун, сморщившись, зажала рот рукой. Чтобы не оглохнуть от собственного крика или чтобы её не стошнило — она сама не понимала. Она резко подскочила, перед глазами тут же заплясали чёрные мушки, кровь отхлынула, оставляя в голове дребезжание. Все последующие её действия были смазанными, и будто бы не принадлежали ей. Тоже ощущение, которое она испытала, когда нашла труп Мет. Будто её душу поместили в манекен. Она схватила этот глаз, не обращая внимания на мышцы, свисающие с глазного яблока, не брезгуя. И, плотно сжав его в ладони, выбежала из комнаты. В голове пульсировала кровь. Она не понимала, что её вело и куда. Она не запомнила, как пересекла коридор, миновала лестницу, точно не была уверена попадался ли кто-нибудь ей по пути, но она беспрепятственно миновала готические ворота, и по пологому склону спустилась вниз. Она начала осознавать себя в рамках тела только в тот момент, когда её шатнуло из-за ползущего под ногами песка мелководья. Сопротивляясь выбивающим из равновесия волнам, она сделала несколько медленных шагов вперёд. Голые ступни по щиколотки утопали в вязком илистом дне. На спине мурашками стягивало кожу, а живот скручивало от ужаса, но она продолжала идти. — Мун, стой! Что происходит? — низкий хрипловатый голос Тоффи вошёл в её сознание, как нож в масло. Она повернулась, и увидела растрёпанного ящера, спешащего к ней. Чайки что-то истошно кричали, кружась над крышей университета. Ветер смешивал их крики с ударами волн об скалы и на секунду Мун показалось, что она была способна раствориться в этом гуле. — Что же ты творишь? — рот ящера расползался в жутком оскале, или так только мерещилось. — Это сделала не я! Видения не было! Это не я! Меня пытаются подставить, Тоффи. Я…, — сипло кричала Мун, протягивая к нему раскрытую ладонь, с лежащим в ней глазным яблоком, а затем вновь сжав его в кулаке, опустила в воду. Ветер пробрался сквозь тонкие светлые волосы, приподнял их, делая её похожей на пенящуюся волну. Она могла бы затеряться среди них. Океан ощутимо ударил под колени. А Мун всё пятилась назад. Отходя всё дальше в глубину от надвигающегося на неё септарианина, испытывая иррациональный страх. Толком ничего не понимая, даже свои действия. Ночная рубашка прилипла к ногам и груди, заматывая её, будто в саван, затормаживая движения. Но она всё равно продолжала идти. — Остановись! — надрывно прокричал Тоффи и поднял руки вверх в жесте: я не сделаю тебе ничего плохого. И она поверила. Замерев, и сопротивляясь волнам, желающим её опрокинуть, сомкнув глаза, она ждала. Он подошёл вплотную. Его дыхание коснулось её макушки, а большая ладонь сжала под водой её руку — ту, в которой находилось глазное яблоко. — Отпусти, — тихим спокойным голосом прошептал он, надавливая на её кулак. — Океан скрывает, разъедает. Через полчаса его растащат крабы. Мун стояла ни жива, ни мертва, по ключицы погружённая в океан, глотая солёные слёзы, текущие по лицу, вместе с не менее солёными водными брызгами. И мотала головой из стороны в сторону, отрицая всё. И ситуацию в которую попала, и слова Тоффи, и свои действия. — Давай, Мун. Досчитай до пяти и отпусти. Раз-два-три, — размеренно начал он за неё, расслабляя свою ладонь, которой сжимал её руку. — Четыре-пять, — почти беззвучно шевеля губами, подхватила Мун и разжала кулак. В этот момент её как-то разом отпустило. Гул волн больше не казался привлекательным, скорее зловещим и опасным. Она осознала, что вся продрогла, голова кружилась и её знобило. Новая порция слёз выкатилась из глаз, цепляясь за ресницы. Она только что похоронила***
Слова ложились на бумагу неровной лесенкой. В своей спальне я обнаружила глазное яблоко Гекапу. Я обратилась в полицию на следующий же день, умолчав о своей находке. Поскольку прошло слишком мало времени с её пропажи, дело заводить не стали. Тогда я решила перевернуть её комнату вверх дном, но найти какие-нибудь улики. На мою удачу дверь осталась открытой. Но я не обнаружила ничего необычного, не считая смятой записки. Корявым почерком на ней было нацарапано: «Никогда не забывай, что ты убийца!»
