ADAME

Soundtrack: James Newton Howard — Sam’s Gone

— Чимин! — Юноша резким движением откидывает крепкий сон и застывает с именем принца на губах. В комнате сплошная темнота, и даже лунный свет не проходит сквозь шторы. Правая рука знакомо ноет, и легким касанием парень приводит свой организм на границу боли. Кровь уже не сочится, но режущее ощущение еще долго будет мешать.

«Черт. Намджун, как обычно, не церемонился со швами. Чимин, что с Чимином?!»

      Чонгук сбрасывает с себя одеяло и быстрым шагом направляется к двери. Выход преграждают несколько стражников и одна из главных служанок сестры. — Что происходит? — Господин Чон, Вам не разрешено покидать покои. Приказ Старшей Советницы. — Хватит тратить мое время. Пропустите. — Офицер пытается выбраться, но его грубо отталкивают обратно, что вызывает резкую боль в руке. — Господин Чон, не пытайтесь выйти, пожалуйста. Не усложняйте ситуацию. С юным наследником все в порядке, он сейчас в госпитале. Отдыхайте.       Узкая полоска света исчезает, и Чонгук снова остается в темноте. Только сейчас, увидев налитые кровью вены служанки, он понял, насколько голоден. Ранение убило слишком много сил и восстановить их надо было в срочном порядке.       Сестра не могла оставить его без подпитки, и Чонгук, окинув комнату взглядом, увидел заветную коробку. Маленькие скляночки были наполнены красной жидкостью, которая по вкусу больше напоминало корень ландыша. Еще одна сыворотка Намджуна. Концентрация крови слишком маленькая для утоления жажды, но достаточная для восстановления нормальной регенерации.

«Написано, что нужно пить каждые полчаса. Издевательство».

      Юноша вернулся на кровать, держа в руках несколько скляночек. Они негромко звенели, напоминая хруст того самого льда, который стал причиной всей этой передряги. Звук вызывал прилив воспоминаний: он чуть не потерял Чимина, но, с другой стороны, наконец получил его.

«Чонгук, я люблю тебя»

      Слова носились в голове, мешаясь с эмоциями и чувством голода. Весь спектр безумия, творящийся в его теле, сжигал изнутри. Горло неприятно сушило, и Чонгук, пренебрегая указаниям библиотекаря, принял еще одну настойку. Пальцы сводило, а рецепторы на коже стали словно оголенные провода. Открытое окно не спасало от жары, а запасы сестры были слишком хорошо спрятаны, чтобы добраться до них. На часах уже было три часа ночи, а это значит, что Советница точно не вернется до утра, от этой мысль Чонгук еще больше вскипел.       Голова вжимается в подушку, а глаза плотно зажмурены. Пальцы переминают простыни и хоть не сильно, но эти движения отвлекают. Однако, вены все отчетливее сжимались, а небольшие клыки звонко стучали друг по другу. Слух навострился, и Чонгук начинал понимать, что на дверью происходит спор.

«Голос Чимина. Боже он пришел. Только не сейчас».

— Если вы сейчас не откроете эту чертову дверь, я повешу вас этим же утром, — голос юного принца был неестественно низок и отдавал хрипотцой, — Быстро открыли дверь, именем Короля!       Он никогда не церемонился со всей прислугой, но сейчас был особенно груб. Чимин отличался хладнокровием, но сегодня его душевное спокойствие было подорвано. А сейчас и душевное спокойствие Чонгука было под угрозой, ибо близкое присутствие Чимина в комнате, когда сам офицер в подобном состоянии, означало лишь одно — возможный срыв.       Дверь распахнулась, впуская в комнату сильный ветер. Наследнику пришлось приложить усилия для того, чтобы удержать ее от удара о стену. Уже с меньшим задором закрыв ее, он медленно повернулся и стал осматриваться. В комнате Советницы Чимин не был давно, и нахождение в этом месте навеивало приятные воспоминания о детстве, если бы не противный запах крови и каких-то трав. — Чонгук… — Голос дернулся от волнения, а природный страх накрыл с головой. Принц не мог понять, с чем связаны непонятные приступы паники, но сейчас, подходя ближе к кровати, где лежал Чонгук, он все отчетливее чувствовал опасность. — Чимин, Вы в порядке? — Юноша отвернулся от принца, заметно напрягаясь от его приближения, — Лучше, оставайтесь поодаль. — После всего, что произошло, ты еще смеешь обращаться ко мне на «Вы»? — Прости, — легкое касание холодных пальцев по коже отзывается мощнейшим нервным импульсом в голове, Чонгук впивается ногтями в кожу принца, от чего тот вздрагивает, — Чимин, уходи, прошу. Сейчас не лучшее время. — Ты издеваешься? — Чимин… — Нет, даже не смей меня гнать сейчас, я не прощу тебе этого, — принц без стеснения прижимается к груди Чонгука, выбивая из легких того последний кислород. Легкий вздох, и ноздри окутывает дурманящий запах шалфея, — я так долго ждал тебя. Не порть все.       Всегда несносный и холодный, сейчас Чимин больше напоминал побитого щенка, который, наконец, нашел своего хозяина. Он цеплялся за кожу Чонгука, будто боялся упасть, не имея понятия, что сейчас творится в голове младшего. А творилось там многое. Сердце бешено стучало, и юноша изо всех сил пытался сдерживать свой животный инстинкт.       Руками стражник пытался нащупать новую порцию лекарства, но его хаотичные движения привели только к тому, что колбы с грохотом разбились о пол. Чонгук инстинктивно обернулся на звук и встретился глазами с ним… — Почему тебя трясет? — И лишь утробный рык в ответ, открывающий вид на белые, отточенные клыки.       Чимин замирает, не в силах оторвать взгляд от Чонгука. В уголках глаз младшего скапливаются слезы от бессилия и страха. Больше всего на свете офицер мечтал сохранить свое чудовищное происхождение в тайне именно от принца, и именно этого он и не смог сделать. Чонгук, собрав всю силу, переворачивается на разорванную руку, чтобы боль от раны немного притупила желание крови, но теплое касание меняет планы юноши. — Ты прекрасен, — принц проводит пальцем по губам Чонгука и нарочно задевает клык, — почему ты не сказал мне раньше? — Я — чудовище, Чимин. — Нет, ты — мой Чонгук.       Губы принца, такие горячие и нежные, в один момент накрывают поцелуем щеку Чонгука, медленно приближаясь ко рту. Первое касание — неумелое и скромное, словно проба неизвестного блюда. Губы смакуют друг друга, жадно цепляясь, и уже не остается той зажатости; есть лишь неуемное желание. Чимин ластится к Чонгуку, словно кошка, аккуратно проводя руками по родному лицу.       Кожа на обветренных от холода губах наследника слишком тонкая, и лопается от частых касаний. Лишь капля крови, стекающая в мокром поцелуе, становится причиной неконтролируемого срыва. Чимин буквально слетает с кровати от резкого удара в грудь, больно падая на пол.       Чонгук сворачивается в клубок, который похож на нечто устрашающее. Руки расставлены в разные стороны и буквально разрывают ткань на кровати. Ядовитое шипение приглушает лишь то, что юноша упирается лицом в подушку, тяжело дыша. Принц не сразу приходит в себя, и лишь проведя пальцами по губе, понимает, что произошло. — Чонгук, что мне нужно сделать? Чонгук?! — Уйди! — Нет, я не брошу тебя, — Чимин снова садится на кровать и трясущимися руками пытается расстегнуть рубашку, — возьми. — Чимин, ты делаешь мне хуже! — Чонгук, хватит строить из себя героя! — Наследник буквально поднимает Чонгука, который в разы больше его, и резко прижимает к своей шее, — Я, правда, не знаю, что нужно делать, но, пожалуйста, если тебе это нужно — кусай.       Чимина трясет и от слез, и от страха. Он без раздумий отдает свою жизнь в руки этого человека. Принц лишь слышал о подобных существах от наставников и никогда не мог представить, что человек, которого он любит всей душой, является им. — Я не справлюсь. — Значит, лишишь королевство наследника, — на вздохе произносит он, — я не хочу умирать, но видеть, как ты страдаешь — еще хуже. Однако, пожалуйста, давай сегодня обойдемся без смертей.       Чимин чуть заметно поддается вперед, сильнее открывая шею для Чонгука. Опаляющее, жаркое дыхание вызывает мурашки, и в следующую секунду, острое проникновение становится причиной высокого стона. — Ааакх… — глаза закрываются в наслаждении, и руки неосознанно зарываются в волосы Чонгука, прижимая его к себе.       Теплая, густая, просто невероятно сладкая кровь Чимина проходит по пищеводу, но ощущение было, словно она растекается по всему телу и прожигает изнутри. Чонгук поднимает старшего и сажает к себе на колени, полностью завладевая его телом. Рука оттягивает за волосы голову, еще сильнее открывая шею. Чимин снова стонет, и это уже вызывает не просто желание, а дикую нужду в этом человеке. — Чонгук… Ааакх… Руки, — принц пытается мягко провести пальцами по лицу юноши, — руки немеют, Чонгук…       Голос Чимина доходит до сознания стражника лишь через пару минут, когда тело совсем обмякает в руках, и реакция следует незамедлительно. Клыки покидают горячую плоть, а язык нежно проходится по оставленным ранках, залечивая их. Глаза наследника наполовину прикрыты, и тело не слушается, оно полностью зависит от желаний Чонгука. — Прости меня, Чимин, — старший кладет юного принца на кровать и невесомо целует чувствительную кожу, — прости, прости, про… — Чшш…- маленький пальчик касается губ Чонгука, несмотря на практическое отсутствие сил, — если ты еще раз извинишься, я точно отключусь. — Что ты со мной делаешь? — То, что стоило сделать еще десять лет назад, — мягкая улыбка принца, предназначенная только для Чонгука, — а сейчас, обними меня и дай поспать.       И второго приглашения уже не нужно. Совершенно забыв обо всех внешних обстоятельствах, они просто уснули вместе, наконец, осознав, что их души и тела принадлежат друг другу.       Но утро готовило что-то далекое от мягкого подъема и безмятежности. Юноши явно забыли в чьих покоях они заснули… — Вы, оба, совсем ополоумели?! — В комнате раздался неистовый крик, сравнимый только с залпом пушечного ядра, — Встали быстро! — Сестра? — Старшая Советница?! — Спасибо, я прекрасно знаю свои роли в этом государстве, — сейчас Эсен наблюдала за тем, как два взрослых, как другие думали, мужчин, судорожно одевались в мятую одежду, лежащую на полу. Маленьких мальчиков застукали за поеданием конфет. Девушка острым указательным пальцем показала на место рядом с собой, куда и встали два обескураженных ребенка.       Тяжелое дыхание раздавалось по комнате, а свинцовый взгляд Советницы не давал спуска никому. Осмотрев парней с ног до головы и заострив внимание на совсем затянувшейся ране Чонгука, девушка пришла в ужас. Резко одернув рубашку Чимина, она лишь подтвердила свои догадки. — Ты хотя бы понимаешь, что творишь?! — Начав очень тихо, к концу Эсен перешла буквально на истерический крик. Она трясла принца за ткань рубашки, прожигая взглядом брата. — Советница, это не он. Я сам… — Замолчи. Глупые мальчишки. Вы хотя бы понимаете, как рискуете?! — Это моя вина. И моя ответственность. Отпусти Чимина, разберемся сами. — Сели. Оба, — Советница указала на диван, сама присаживаясь в кресло напротив. Пальцами потирая виски, девушка пыталась привести мысли в порядок, что получалось крайне плохо. — Почему же вы все стараетесь как можно скорее свести меня в могилу… — Эсен… — Пожалуйста, молчи, Чонгук. — Я же не просто так сказала этим глупым курицам, никого не пускать в мои покои. Что толку с этих служанок, если они даже с сопливыми мальчишками не могут справится. — Старшая Советница, прошу не забывать с кем Вы разговариваете, — Чимин, в попытках усмирить девушку, вызвал лишь гневный взгляд, от которого тут же затряслись поджилки, — я все-таки принц. — Ты — безответственный мальчик, которого я застукала в постели с моим братом.       После такого резкого ответа и принц, и сам Чонгук замерли. Несмотря на свой статус, сейчас их отчитывали как нашкодивших котят, и оба понимали, что заслужили подобное. Они действительно безответственные, и дело даже не в крови и укусах, дело в их чувствах. — Я закрою глаза на твою, Чонгук, слабость, если вы оба пообещаете мне, что подобное никогда не повторится, — девушка пристально смотрела на брата, — то, что ты сделал, безрассудно, и все это могло закончиться смертью для вас обоих. Я понимаю чувственный порыв Чимина, но это не снимает ответственности с двоих. Кровь — это не игрушки. — Я никому не скажу. — Я знаю, но от этого не легче. Чимин, ты больше никогда и ни при каких обстоятельствах не предложишь Чонгуку свою кровь, а ты, Чонгук, держи свои желания при себе. Если я узнаю, что подобное произошло — случится страшное. Мы живем во дворце, и солдаты Эдема скоро будут не просто историей из дальних городов, они станут реальной опасностью для всех магических существ. И я не всегда смогу оберегать тебя, Чонгук. — Я понял, сестра. — Что касается того, что я увидела с утра. Мне страшно за вас. И я боялась, что этот момент наступит. — Что?! — В один голос вскрикнули оба. — Не нужно считать себя умнее всех. Но сейчас не об этом. Если это ваш выбор, я не имею права мешать, но с этой минуты, каждое ваше движение, каждые встреча и взгляд должны соглашаться со мной. Я не хочу, чтобы вас двоих застукали так же, как сегодня это сделала я. Любите? Хорошо. Но не забывайте, кто вы. Ты, — указав на Чимина, — наследник этого королевства. А ты, брат, главный стражник младшего принца. И вы не имеете права совершать таких опрометчивых поступков, как бы этого не хотелось.       Советница резко оборвала свой монолог и махнула рукой, прикрывая свое лицо другой ладонью. Принц непонимающе наблюдал на девушкой и очнулся лишь в тот момент, когда его поднял Чонгук. — Тебе лучше уйти. — С ней все в порядке? — Да. Мы позже встретимся. — Я буду ждать.       Закрыв дверь за Чимином, юноша быстро подбежал к сестре и, присев перед ней на колени, стал внимательно всматриваться в ее лицо. — Что он опять сделал? — Она лишь отрицательно трясла головой, прерывисто хватая воздух. — Пожалуйста, больше не заставляй меня так волноваться за тебя, — она резко прижимает брата к себе и, впервые за долгое время, начинает плакать, — я не переживу если с тобой что-то случится. — Обещаю. Со мной все будет хорошо. Где твои запасы? — При всей своей силе и грозности, Советница все также была хрупкой девушкой, и только брату было позволено видеть ее такой. — Третья полка слева. Хрустальная шкатулка.