7Зв = 700Бэр = 795,5Рад

Года три-четыре назад я частенько гостевал на базе Долга. Брали, собаки, дорого, но зато водка хорошая, никаких дебошей, и перекупщик честный, Толь его звали. Вся эта злополучная история началась, когда ко мне подсел трезвый и серьёзный Рупор, звякнув об стол двумя стаканами. Хрена с два я бы согласился вести какие-то дела с долговцами, но времена были голодные, военные особо лютовали около Агропрома и каждую неделю зачищали Свалку. А дело сначала показалось плёвым - так, пробежка до границы рыжего леса. - Плачу сейчас половину. Нам людей не хватает, все на других заданиях. На какие задания брошено столько долговцев, Рупор, конечно, не уточнил. Да мне и не интересно было, если честно. - Касьяна берёшь? Касьян был мой хороший приятель, знал я его ещё до того, как тот вступил в группировку. Славный малый с золотой серьгой в ухе и своеобразным чувством юмора. Под его началом было десять толковых парней, с которыми я стабильно квасил и играл в карты, заведя не то чтоб дружбу, но отношения вполне товарищеские. - Да, Касьян и его подчинённые, плюс ещё два сталкера. Я веду группу. – мужчина выжидательно сверлил меня тяжёлым взглядом, пока я размышлял. Группа большая, координировать действия сложно, долговская дисциплина мне крайне чужда, да и хотелось бы сохранить нейтралитет, не демонстрируя так свои близкие отношения с группировкой. С той же Свободой совсем не улыбается вставать на ножи. Но мужики все толковые, Рупор – хороший лидер, с хабаром в последнее время туговато. Не время сейчас привередничать. - Чёрт с тобой, согласен. – я махнул рукой и в несколько глотков осушил стакан. - Командира отряда я слушаюсь, но с вашими правилами-дисциплинами давайте сами - это моё "но". - Договорились. С того самого злополучного "договорились" всё это и началось. На всякий случай я помолился всем богам (в которых, вы уже помните, не верю, но лучше предостеречься), чтобы никогда ничего подобного ещё раз не пережить и чёртовы три слова с жёлтой бумажки никогда не были исполнены. Понимая, что мне очень-то есть что терять, вернуть мышление в рациональное русло было крайне сложно. И впервые за всё время в Зоне мне захотелось нажраться и разныться о том, как же тут всё дерьмово, как же хороша жизнь на материке, и костерить каждый миллиметр радиоактивной земли на чём свет стоит. Так, надо собраться! Вдох-выдох. Лучше побыстрее разобраться со всей этой треклятой историей и вернуться к тихой и спокойной жизни, если не посчастливится тихая и спокойная смерть. Почему посчастливится? Да потому что в Зоне смерть обычно далеко не спокойная и не тихая во всём своём красочном разнообразии. - У вас большие проблемы. Лапка не спрашивал - утверждал. И смотрел очень серьёзно и решительно, как будто собирался с этими проблемами что-то поделать. - Если догадаешься сказать такое на людях, получишь по морде, - угрюмо откликнулся я. А чего спорить? Проблемы у меня и правда большие. Но надо подобрать сопли и кардинально взяться за их решение. Я плюхнулся на кровать, указывая Лапке сесть рядом. - Вдаваться в подробности не буду, просто не обращай внимания и веди себя прилично. Тогда, может быть, даже выживешь. Помочь стать тебе сталкером я помогу, даже не буду сдирать деньги за проживание и потраченные нервные клетки, но ты будешь должен мне оказать потом ответную услугу. Посвящать его во все подробности мероприятия я, естественно, был не намерен, но и темнить тоже смысла нет. Уговор есть уговор - это намного проще и безопаснее, чем устраивать какие-то гамбиты и махинации. - Что-то мне очень это всё не нравится... - задумчиво начал Лапка, но быстро осёкся, испуганно вскинув на меня взгляд, - Конечно, я согласен. "Это хорошо, потому, что другого выбора у тебя и нет" – подумал я про себя. - Тогда завтра пойдём в Купол, там тренироваться поспокойнее будет, – я тяжко вздохнул, сдавив указательным и большим пальцами переносицу. - Куда-куда? - В Купол, – я был погружён в свои невесёлые мысли, на автомате медленно и монотонно отвечая с большими задержками, – Это что-то вроде аномалии пространства. Или не аномалии, не знаю. Обычно они открываются и закрываются так, что не предугадать. И там можно застрять навсегда. Но на болотах есть один необычный, открывающийся точно раз в два дня. Мутанты туда почти не залазят, чуют ловушку, людям на болотах просто делать особо нечего, так что для твоей обкатки место в самый раз. На секунду среди потока кровавых воспоминаний вклинилась картина из сегодняшнего сна, и я гаденько хмыкнул от слова "обкатка". Интересное слово. Многозначное. - Что-то не нравится мне, как вы ухмыляетесь, но это всё же лучше того траурного выражения лица, – Лапка расслаблено улыбнулся, хлопнув себя по коленям. – Значит завтра в Зону? - Скажи мне, пожалуйста, ты прикидываешься, или правда такой... – на этом я осёкся, подбирая подходящее слово. Беспечный, доверчивый, несерьёзный? – ...тупой? Даже не хочешь узнать, о какой услуге я попрошу взамен? - Очень хочу, но соглашусь я в любом случае, какой бы она ни была. Так что это дело вторичной важности. – Лапка, кажется, на нелестное мнение совсем не обиделся, только подобрался, гордо выпрямив спину. - Учти, даже в этом аморальном гадюшнике я считаю человека человеком, только пока он отвечает за свои слова. Если пообещал – сдохни, но выполни. Как ты мог заметить, я никаких конкретных обещаний решать твои проблемы до этого не давал потому, что не хотел за них отвечать, иначе бы пришлось. Я замолк, поудобнее устраиваясь и подминая под спину колючее клетчатое одеяло. В преподаватели хороших манер и принципов порядочности я не нанимался, лучше бы не распинаться на эту тему. Хотя, кажется, сказал я всё это настолько весомо и зло, что у невольного ученика отбило все аргументы. Он только с праведным огнём в глазах потряс кулаком, выдавив пару нечленораздельных "Да я? Да никогда!". Да ты, да никогда, мать твою, не станешь нормальным сталкером. Вот что да ты, да никогда. Из-за заплесневелой стены, давно растерявшей глянец краски муниципального цвета, слышалось, как грохочет по полу отодвигаемая кровать. Дёрка, значит, потрошит свои запасы, в рейд собирается. Обещал мне вернуть долг с хабара, надо будет посмотреть, с чем вернётся. Лапка так и сидел молча на краю моей койки в своей нелепой заляпанной майке, ссутулившись и вытянув шею вперёд. Слишком глупый, слишком молодой и слишком неозлобленный для того, чтобы прошивать короткими очередями тела врагов. Мне стало его жаль. Пусть жалость - чувство, которое унижает мужчину, но было ясно, как день – даже при сказочном везении один он долго не протянет. - Я не боюсь убивать, я боюсь быть убитым, – хриплым полушёпотом произнёс он, невидящим взглядом уставившись в пол, словно прочитав мои мысли. - Это ты пока так думаешь. Поверь мне, это даже не война, где ты стреляешь в лицо безымянного человека, именуемого "враг". Ты осознанно обрываешь чью-то жизнь, лишь для того, чтобы спасти свою шкуру или даже свою вещь. - Знаю. – он наконец поднял взгляд, и меня мурашки пробрали от этого серьёзного спокойного "знаю". Я выдохнул, так и не начав фразу, барабаня пальцами по колену. - В общем, иди вон, мне надо собраться с мыслями, – коротко отрезал я, мотнув головой в сторону двери. Мне было абсолютно ясно, что чтоб спасти его шкуру, я буду убивать. Его шкуру - свою вещь. Потому, что мы в ответе за тех, кого приручили. Весь оставшийся вечер я благополучно жалел себя, читал помятого Клавелла и смотрел в потолок. Преимущественно последнее. Вот в левом углу над раковиной след от дроби, а хлопья облупившейся пожелтевшей краски на трубе покрыты вяло колышущейся серой паутиной. Из головы всё никак не шло посеревшее лицо Рупора, на котором мне чудились красные всполохи и блики. Я тогда сдержал слово. Я обещал ему, что мы выполним задание. И я обещал себе, что выживу. Оба обещания были сдержаны, только какой ценой... В дверь постучали, и Кедр, не дожидаясь приглашения, перешагнул порог. - Я слышал, к тебе приходил Рупор? - Земля слухами полнится. Мужчина присел на стул, придвинув его к моей кровати, как будто навещал больного. У Кедра были широченные плечи и чёрные внимательные глаза, которыми он упорно сверлил мой висок. - Какого хрена тебе надо? – я начинал злиться, со вздохом загибая уголок страницы и откладывая книгу. - Я всё ещё хочу его грохнуть. - Я всё ещё ненавижу, когда ко мне являются без приглашения и мешают отдыхать. Мы оба замолчали, не глядя друг на друга. На советских электронных часах мерцали зелёные 18:53. В голове гудело, и думать не хотелось ни о чём, хоть весь мир гори синим пламенем. Первым нарушил тишину Кедр, замявшись и почесав в светлом затылке. - Ладно, мне просто в башку ударило, не мог дождаться, пока ты спустишься. В баре поговорим потом, – мужчина развёл руками и скрылся в коридоре. - Заколебали, – сообщил я потолку. Потолок был солидарен.