MP (Эм-Пи)

***

      В окрестностях бывшей Астрахани грохнули Черного. Вроде бы, бомбой с дирижабля. Джуди краем глаза прочитала это на терминале и не запомнила подробности. Еще один сбежал куда-то в прибалтийские земли с границы Белоруссии и Украины. Здесь же, в подземной Москве, было спокойно. Властвовал ноябрь. Пару раз была метель. Джуди после того допроса аналогично пару раз ходила к Хельге. Как раз во время метелей. Больно уж тоскливо завывал ветер над прозрачными крышами «проспектов», больше напоминающих каньоны. Служительница сначала провела экскурсионную группу из одного ушастого слушателя к статуе Будды, но поджигание ароматических палочек и плавающих свечек помогло слабо. Тогда на второй раз Хельга зарычала и потащила Джуди в левое крыло храма. Джуди с удивлением увидела сидящую с заплетенными ногами статую обоеполой химеры с головой козла. На одной человеческой руке пакости было написано почему-то на древнеанималийском «сгущай», а на другой — «растворяй». Еще на стене висела картина, на которой худой обросший человек с горящим взором пророка говорил посреди пустыни с созданием, напоминающим летучую мышь. Похоже, давал благословение. — Садись! — Хельга втолкнула Джуди на каменный трон у подножия страшноватой статуи. — Держи!       Держать полагалось скипетр в виде моргенштерна и державу из старого пушечного ядра с фитильком. Фитиль, кстати, чуть тлел с характерным серным дымком черного пороха.       На голову полагалась корона, но мешали уши, обошлись диадемой. — И что мне делать? — Джуди струхнула, но Хельге она доверяла почти как Нику. — Ничего. В нужных местах будешь повторять за мной.       А дальше началось странное и нехорошее. Хельга осторожно проколола себе руку стерильным одноразовым скальпелем из упаковки, аккуратно и быстро мазнула Хоппс своей кровью, оставляя полоски на лбу, переносице и подбородке, и открыла какую-то книгу, предварительно тихонько сказав: «Иисусе, простишь ли?»       Обряд Джуди не понравился. Злой он был какой-то. Зайку выставляли воплощением принцессы рассвета, владычицей земной тверди, подательницей белого хлеба и меда. Постоянно повторялось «сойди же с трона высокого, суди живущих судом справедливым» и «храни град наш». Бр-р-р… В конце Хельга свела Джуди с трона за руку, сказала, чтоб положила регалии куда надо, и повела на выход. — Ну? — Хельга шла быстро, недовольно косясь на ошалелую химеру. — Больше самокопаний не будет? — Ух, сыр и крекеры! Не, пока не будет. — Очень рада! — сказала Хельга так, как будто рада не была. — Все, иди. И кровь не стирай пока.

***

— Морковка! Это что? — Ник даже выругаться забыл. — Кровь, — отмахнулась Джуди. — Ники, может в кафешку сходим? Тут одна станция. — Я чувствую, что не краска… Что вы там делали?! — лис нервничал. — Успокойся, это Хельгина. Она, кстати, теперь на меня зла. Надо будет отдариться при случае, — Джуди нехорошо задумалась. — Тут мед продается? Хоть искусственный? — Не знаю. И в кафешку мы прямо сейчас не пойдем, нам опять работу нашли. — Блин горелый! Только бы не допросы.       Собрались быстро. Кольцо было герметичным, доехать можно было в повседневной форме. Правда, приходилось таскать с собой противогазную сумку, но тут уж ничего не поделаешь. Хорошо, что постоянно в каске пока ходить не заставляли. — Морковка, прелесть моя, а ты так и пойдешь? — намекнул лис на кровавые «украшения». — Угу. Хельга сказала пока не смывать. Свыкнуться, так сказать, с мыслью. — Это с какой же? — Что на мне теперь кровь, — на удивление спокойно пояснила Хоппс. — И вся разница в том, будет ли это кровь нечестивых, что почти неизбежно, или невинных, если буду и дальше чистоплюйничать. — Бля…       Шли к станции. По пути Ник кивнул спешащей по своим делам кошке. Та, неразумная тварь, вдоль стеночки проскочила мимо. Местная достопримечательность.

***

      Переход, опять вагон и две станции по радиальному направлению. Вышли почти наружу, под купол. Счетчик на стене показывал фон под куполом и «на улице». На входе в нужное помещение отдали честь часовому и по очереди зашли через вращающуюся дверь, засовывая личные карточки в считыватель. Ник хмыкнул. В Анималии были распространены бесконтактные карты. А некоторые вещи вообще через телефон делались.

***

— Пойдете в патруль. Оружие дадут. — Сэр? — Ник явно хотел задать вопрос насчет винтовок. Приехали-то только с пистолетами. Впрочем, может этот патруль еще нескоро. — Внутри, не дергайся, — усталый полковник понял не так и мотнул головой в сторону здесь же сидящего Фогеля. — Будете следить за порядком на выходных. — Товарищ полковник, ожидается что-то серьезное? Пистолетов не хватит? — Джуди не давался «товарищ», но она старалась. Еще подумала, что будь она в своем прежнем облике, вообще бы половину русских слов сказать с первого раза не могла. — Старший сержант Хоппс, твою мать! Ты еще не поняла, что у нас тут постоянно какая-то херня ожидается? Серьезней некуда! — Пошляетесь вдоль периметра купола, только на сей раз внутри, а не снаружи, — пояснил Фогель. — Следить, чтоб никто ничего не отпятил, контролировать визуально целостность конструкций. Ну, вам знакомо должно быть. — Так точно, — ответила Хоппс. Что ж, почти как в Зоотопии.

***

      У местных намечался праздник. С четвертого по седьмое ноября сокращался рабочий день или вообще отпускали отсыпаться. У кого как. Джуди не понимала всех этих перипетий с историей своей временной Родины, где вместо рождения можно оказаться просто выплеснутой на чистый гладкий и холодный пол. Здесь социализм был чем-то вроде старой религии, которую пытались привести в пристойный вид, а в Анималии это даже не считалось государственным строем. Так, набор применяемых на практике экономических моделей. Ну, когда снабжение лекарствами надо организовать или денег найти на исследовательскую программу. Или во время стихийных бедствий. Опять же, повсеместная сотовая связь. А тут такое ощущение, что этот раздел экономики когда-то пытались применить на практике в неподходящих условиях. Или не с той стороны. Хрен их разберет, особенно, с такими соседями.       В общем, пришлось познакомиться с небольшим плоским автоматом. Девять миллиметров, гильза промежуточного патрона, укороченный глушитель-новодел вместо штатного длинного. В помещении, где нежелательно пристрелить кого-то не того, очень даже…       Через часа два их отпустили. Вплоть до праздников обязали мотаться то в учебку, то по разным конторам, заменяющим теперь полицейское управление. Но пока вырисовывалась возможность все-таки забуриться в кафешку, дабы потратить часть жалования на бесполезные с точки зрения службы вкусности. Удастся?       В кафе посидеть удалось. А то Хоппс уже и не надеялась. Но почти пустой зальчик принял двух химер. Оформление доставляло: этот вездесущий ретрофутуризм с отсылками ко временам, когда Зоотопию еще строили на месте нескольких городков, которые станут дистриктами, а по Анималии раскатывали толстобокие яркие машины с обилием хрома и повальной газолиновой прожорливостью. Тут чем-то напоминало, но в той манере, в которой тогда ляпали фантастические фильмы с «резиновыми» спецэффектами, искрящими ракетами на леске и молоденькими волчицами в обтягивающем. А еще пахло кофе.       Ник начал было, с этой своей ухмылочкой, заказывать две чашки, но был остановлен предупреждением, что придется подождать. Он еще хотел сострить что-то про кофемашину с паровым двигателем и заткнулся, когда на него фыркнули. Кофе, тем не менее, принесли. И не из машины. Две чашки. Не ожидаемые бумажные стаканчики с крышечками, и не манерные толстостенные кукольные предметы в одну ложку объемом, а хорошие такие тяжеленные чайные чашки. Почти кружки. Кофе, похоже, мололи вручную и варили прямо с сахаром на электрической плитке. Выходило это удовольствие дороговато, особенно для оранжерейных кофейных кустов, но не зараженный свинцом и стронцием кофе откуда-нибудь из Азии стоил вообще по-сумасшедшему. А на вкус разницы особой не было. Или просто химеры ее не понимали. — Ой, а у меня с корицей! — обрадовалась Джуди. — У меня тоже, — принюхался лис. — А еще у них сахар подгорел. — Да ладно тебе! Так даже вкуснее! — «Морковка» сделала глоток, зажмурившись от удовольствия. — Согласен. Вот только далековато от дома. — На метро? Не смеши, — Джуди поставила чашку и потянулась к стакану с водой. — Тем более, даже в «уличное» переодеваться не надо. — Ну, может быть. Просто с этими разъездами по радиоактивным пустошам… Хорошо хоть, на праздники в патруль внутрь выйдем. Лучше уж так, чем в костюме полной защиты.

***

      Так и вышли. В синей с черным форме и черных же кургузых бронежилетах. Наручники, аптечки, два маленьких автомата. Шокеры. У Ника еще была пластиковая дубинка, более нужная в качестве жезла, чем для отвешивания пиздюлей. Народ был понятливым и, в целом, спокойным. Среди людей изредка попадались явные химеры, но уровень изменений не дотягивал даже до облика Джуди, что уж про Ника говорить. Лис, больше теперь напоминающий оранжевую помесь бешеной белки и вымершего бультерьера, был неподражаем. Впрочем, нельзя сказать, что Нику и Джуди эта реакция была непонятна. В Норках вполне могли бы так пялиться если не на лиса, то на рысь или волка. И где-нибудь в Тропическом Лесу в стиле «ой, кто к нам пришел, какая прелесть!» воспринимали бы заблудившегося кролика. Здесь же все были почти одинаковые, если не брать в расчет оттенок кожи и структуру волос. Неестественные для людей радужки, изменения в форме ушей, ногтей и прочие детали Ник игнорировал. Или считал, что так и надо. У Джуди просто болела голова про это думать, и она «забила» на незначительные различия. Это, знаете ли, не первые ее осознанные недели в новом мире, когда полчаса могла стоять и разглядывать собственные руки.       А теперь ходи и разглядывай стыки в панелях купола.       Народ оживленно передвигался, где-то пели под аналоговый синтезатор. Купол порождал многократное эхо, характерное для вокзалов. Вечерело, но еще едва-едва. Оранжево сияло солнце через плотные облака. В заполонившей специальные бетонированные ниши растительности прыгали птички. Джуди какое-то время даже поотвлекалась от работы, наблюдая за редкостью. Важные дети из детского сада шли за руки, сопровождаемые воспитательницей с глазами как у Джульетты и неестественно пышной гривой, заплетенной в две толстые косы. Кобура с пистолетом-пулеметом на бедре доброй заботливой тети намекала на готовность применить радикальные меры заботы и защиты. Дети собирались приобретать забавные войлочные островерхие шапки с красной пентаграммой и деревянные сабли. Тетя воспитательница задумчиво считала поголовье и вертела в руке служебную карточку.       Пигалица лет пятнадцати-шестнадцати, не смущаясь, шла с воздушными шариками забавных расцветок: красный с серпом и молотом, черный с двухголовым орлом-мутантом и черепом с костями, насыщенно-пурпурный со стилизованными геральдическими животными. Кстати, тоже полухимера, да еще с явными признаками другой расы. — Пончик бы сожрать, — мечтательно произнес лис, косясь на «тыльную часть» прошедшей девчонки. — Под кофе со сливками. — Это теперь так называется? — Джуди отследила взгляд Ника, но даже не потрудилась повозмущаться. — Штрафные роты, в лучшем случае, если она сама согласилась… — Фу, Морковка, как можно меня в таком подозревать?! — Радуйся, что можно. А то проявился бы какой-нибудь гормональный сбой, — напарница хихикнула, — и осталось бы, действительно, тоску пончиками заедать. Разлопался бы как Клохаузер. — Да ну тебя!

***

      Они невесть сколько раз обошли площадь, перехватили по бесплатному стаканчику чего-то ягодно-сладкого, пряного и горячего, вернули мамаше-растеряше шуструю девочку до того, как мелкая засранка умудрилась бы потеряться у лотка с самодельными тряпичными принцессами и драконами… В толпе встретили кого-то из солдат, с которыми вылетали на задания. Отдали честь в ответ. — Скоро сменимся, — заметила утомившаяся Хоппс. Праздник рассасывался.       Стена из стекла уже была темной внизу. Снаружи царили сумерки и сыпался меленький снежок. Сварочное сияние лазера высветило корявые силуэты собак-мутантов. Еще раз. Тоскливо завыла сирена. И стена взорвалась.       Вторичные осколки взвизгнули в воздухе. Отрывистые команды, торопливые шаркающие шаги отходящих групп людей. Заплакал ребенок. Снова взрыв. «Быстрее!» — заорал кто-то.       Тяжко обрушились стеклянные плоскости, хлынул холод и запах сгоревшей взрывчатки. Хоппс помнила его еще по работе в полиции. Вязкая плотная дрянь, напоминающая пластилин с серо-металлическим мелким блеском. Обоняние у тела химеры было совсем не кроличьим, но запах спецопераций, вынесенных направленным взрывом дверей и прочих полицейских делишек не забывался. Капая темной кровавой слюной, в пролом запрыгнула похожая ни гиену тварь. В странном пластиковом ошейнике. От ее товарки, навьюченной пиротехникой, остались только следы на стекле вокруг пролома, но гадину не испугал ни запах смерти, ни сам взрыв. Слепые крохотные бельма пошарили по пространству. Тварь отвлеклась на замерцавшую от сотрясения люминесцентную лампу. Вряд ли пакость ее отчетливо видела, скорее, дело было в электрочувствительности животного. Ник рывком разложил приклад автомата, дернул затвор. Гулкие тупые удары заглушенных выстрелов, и животное, словно подломившись в ногах, падает на бок. — Морковка, отводи гражданских, — Уайлд дал еще очередь в пролом. Со звоном прихлопнутой к столу мелкой монетки одна из пуль задела край стекла. — Отходим к станции, сохраняем спокойствие! — Джуди пыталась улыбаться. — Кто вооружен и не отвечает за детей, прикрывают отход. Без необходимости не стрелять!       С треском разрываемой «молнии» на некачественной одежде турель где-то вдали высадила поток трассирующих «гвоздей». Лазер больше не устраивал световых шоу, возможно, взрывом что-то повредило. Раскатисто бабахнуло еще где-то. Совсем близко метнулись темные тени снаружи купола.       Это как будто звук внезапно выключается, а тебя сбивает на пол огромной тугой подушкой. Улетающий вверх воздушный шарик, избежавший стеклянного крошева. Та самая девочка, судорожно выцеливающая кого-то в дыму и опускающемся в воздухе растительном мусоре. Ствол пистолета у нее водит, а другая рука, постоянно соскальзывая в липком, пытается зажать пульсирующий ярко-красный фонтан на горле. — Ни-и-и-ик! — кричит куда-то в ватную стену Джуди. Ник несется, высаживая остатки магазина в новый пролом, там багрово-фиолетово грохает еще раз. Это чудо, что лис на бегу попал в смертельный груз еще одной твари. Пустой магазин летит на пол, поменять некогда, но недалеко уже поднимаются стволы, плюют огнем, а Джуди, ломая ногти, рвет упаковку с гемостатиком. И гильзы. Много гильз вокруг.       Лис перехватывает, зажимает булькающую дыру в нежном человеческом горле. Губка моментально пропитывается, но его Морковка уже накидывает на шею резиновую трубку жгута. Почти как удавку, но только через подмышку. Затягивает, упираясь чуть не ногой, под противоположной ране рукой девчушки. Еще одна губка, вроде, присохла как надо. Тоже тяжко напитывается. Джуди выдергивает из ослабевших пальцев пистолет, ставит на предохранитель и кому-то отдает. Уносят прямо так, без носилок. Ник клеит напарнице на щеку пластырь, осматривает себя. Потом, опомнившись, цепляет новый магазин к автомату. Затвор еле слышно клацает, значит, слух возвращается. Крытая площадь пустеет, и эхо меняется.       Не сговариваясь, полицейские достали противогазы. — Да ну нахуй! — пробубнил Ник, разглядывая маску. Ему очень не хотелось идти к пролому, но…       Счетчик показывает сто пятьдесят миллирентген в час. Терпимо. Главное, пыли не наглотаться, но на то и «намордник». — И не говори, — добавляет Джуди. Она видит оброненную кем-то обойму для такого же, как у нее, автоматического ТТ, поднимает и сует ее в подсумок. Перед тем, как надеть противогаз, наклоняется и макает пальцы в красную лужу. Проводит полосы по лбу, носу и подбородку. Произносит в пустоту, почти не слыша себя: — Защити град наш…       Ник думает. Потом смотрит на ставшие хорошо заметными огни связной вышки где-то между куполами. Свет горит местами и вполсилы. Лис тоже обмакивает пальцы, растирает кровь по апельсиновой шерсти, тщательно даже не нюхает, а вдыхает. Потом, хмурясь, пробует на вкус. Натягивает маску. — Прямо пятьдесят. Контакт.       Они не знают, кто попал, но забежавших собак разносит в тряпки. С искрами падает лопнувшая трубка лампы откуда-то сверху. Осколки бронестекла хрустят под подошвами. Они идут к пролому, две химеры без роду-племени, не понимающие, какой язык им теперь родной, и с какого перепугу они тут что-то кому-то должны. Идут затыкать собой дыру в смерть.       Снаружи холодно. Ветер. Напарники цепляют фонари к автоматам. Где-то тошно завывают «собаки». С несерьезным звуком в темном небе скользит автожир. Вдали ударяет сноп света с дирижабля. Ник и Джуди обходят купол. Это бред, но ощущение оставленной где-то тварюки с нагрудной сумкой, полной нифига не подарков, заставляет идти.       С воем проносится вертолет. Настоящий вертолет, а не автожир, пусть даже и штурмовой. Двойная кабина, короткие опущенные крылышки, убранные колеса. Размерчик впечатляет. Все правильно, сейчас не время экономить дорогой керосин. Кто-то ведь направлял атаку тварей, и есть какие-то шансы этого деятеля прижать.       Пару раз дают очередь по шевелящимся кустам. Растительность цепляется за жизнь даже в зоне выпадения радиоактивных осадков от былого термоядерного костра. Около выхода со станции метро натыкаются на потерявшую ошейник «собаку». Ник стреляет, но промахивается, а тварь убегает. Турель провожает полицейских стволами. Еще одна «собака». Мертвая, голова как будто полежала в пламени паяльной лампы. Черные ошметки. Видимо, животное попало под луч. Джуди остановилась. В свете фонаря глянцево переливается ошейник. Срезать не приходится, пластиковую ленту с коробками каких-то устройств удается стянуть с того, что осталось от головы. Хоппс подумала, что в ошейнике может быть устройство самоликвидации, но уже все равно. Зайка устала бояться.       Ошейник они положили на старый турникет в холле станции метро, к дырам в стеклянной стене не возвращались. Ремонтные бригады как раз начали разворачивать оборудование под куполом, проходы были перекрыты, да и нечего тащить снаружи всякую гадость.       В «предбаннике» станции было пусто и гулко. Камера обеззараживания давала стену тумана, но душа не было. Прошли так. Гермодверь пришлось толкать руками, привод был обесточен. Закрыли за собой, налегая вдвоем на рычаги.       Хотелось приехать домой и упасть, но надо было еще отмыться, почистить и сдать оружие, еще раз отмыться…       Форму оставили в управлении. В герметичном контейнере, блин. Домой ехали в комбинезонах техников на голое тело, белье тоже покидали в ящик. Но, вроде бы, не надышались и не нацепляли на себя всякого разного, имеющего в качестве основной характеристики период полураспада.

***

      Майор Фогель Дмитрий Евгеньевич смотрел на лежащего в кресле лиса. Ну, лисом эту тварюку назвать можно было весьма условно, но сам себя этот товарищ считал лисом. «Репродуктор», как обычно, поражал тишиной. Вся движуха происходила во внутренних защищенных помещениях, где растили эмбрионы почти людей перед имплантацией матерям или химер для подключения к «нейродонору». Ник лежал с закрытыми глазами, так и не расслабившийся, видно было движение глаз под опущенными веками. От головы шли два кабеля. Лис «сливался». Кому там это все уходило, было решительно «хэ-зэ». У настоящего майора Фогеля Евгения Оттовича это лилось юному Дмитрию, пока ребенок в один не очень прекрасный момент окончательно не открыл глаза, попытавшись отсоединить разъемы и выматериться. Не получилось ни того, ни другого. Только ощущение смерти и собственные руки. Чужие, онемевшие. А кто будет так же беззвучно плакать и пытаться что-то сказать, когда убьют этого Уайлда? В том, что это будет преждевременная смерть, Фогель не сомневался. И, скорей всего, насильственная. Ничего нового. — Николай, вот какого… зачем вы поперлись наружу? — Собаки, сэр… Надо было проверить… Вдруг еще… С зарядом, — Ник говорил с трудом, процесс копирования мнемограммы требовал обратной связи, мозгу было тяжело. Откуда идут ответы, майор аналогично не знал. Поди, оттуда же, куда уходит основной массив. В никуда из ниоткуда. Сам Фогель, пользуясь служебным положением, оттягивал поиск себе реципиента до последнего. Помнил, каково это, просыпаться от ощущения, что ты только что умер. Только запаха летнего дождя не хватало. Тот, прежний Фогель, застал ребенком дождь, мокрые улицы и ожидание первого сентября. А учиться пришлось в подземелье, при свете энергосберегающих ламп. Они еще так забавно светились в темноте, когда где-то далеко полыхал очередной костер атомного холокоста.       Собаки. С зарядом. Заряд был бронирован, что защищало тварь от автоматного огня вдали и пистолетных пуль вблизи. Если же рифленая ромбиками бронепластина пробивалась, то заряд, чаще всего, детонировал. Это не только затрудняло знакомство с примененными технологиями, но и создавало поток осколков навстречу стрелявшим. В подвальных и полуподвальных помещениях, где обычно не наблюдалось желающих таскать неудобные полноразмерные винтовки, добегание четвероногого камикадзе до целей было почти гарантировано. Но химеры имели при себе малоразмерные пушки с особыми патронами. Тяжелые длинные пули даже на дозвуковой скорости дырявили сердечниками оболочку заряда, вызывая детонацию. Перемудрили что-то некие деятели со взрывчаткой. Или посчитали себя самыми умными. Или из второго вытекало первое. — Бля, Уайлд, вас хоть не пускай никуда. То в дерьмо, то в партию… — Да, сэр… Но мы не специально. Оно само, — лис даже попытался улыбнуться.       Пришла медсестра, вколола инъектором Нику в многострадальное плечо какую-то дрянь, выводящую радионуклиды. Ник поежился. То кровь на анализ, то уколы… Медсестра автоматически почесала Ника за ухом и ободряюще сжала «лисью» четырехпалую руку. Пошла к Джуди. Та свернулась калачиком под колючим казенным одеялом в таком же кресле. Расшнурованные ботинки выглядывали снизу, враскоряку стоя на полу. Джудина лапка чуть не сорок пятого здешнего размера торчала из-под одеяла. Хоппс носила вместо носков какие-то футы без пятки и открытые спереди. Где зая обнаружила аналог ее анималийской обуви, оставалось гадать. Сколько лис себя и Джуди тут помнил, у нее были эти штуки. И накрашенные фиолетовым роговые пластинки на ногах. Эти их человеческие "ногти".       Напарница тоже получила дозу антирада, захныкала сквозь липкий тяжелый обморочный сон. Закачались кабели. Джуди тоже «сливалась». — Уайлд, я понимаю, что само, — Фогель вздохнул, — но скоро планируется повышение интенсивности боевых действий. И командировки. Так что, вам с зайцем придется таскать портативные «сливалки». Готовьтесь как-то, я даже не знаю… — Сэр? А надо ли? — Ник чуть пошевелился. — Боеспособность это снизит, а новых нас, вроде бы, пока не делают. Мы ж эксперимент, одного меня дохлых вариантов с десяток в утилизатор отправили. — Есть подозрения, что где-то твоя мнемограмма хранится и обрабатывается. Так что, не отказывайся от суррогата второй жизни. А насчет боеспособности, можно просто поменьше лезть на рожон. — Есть, сэр! А что такое «рожон»? Я уже несколько раз слышал... — Наконечник рогатины. Ну, охотничье копье с перекладиной.       Ник хотел что-то сказать по поводу здешних диких зверей, но не стал откровенничать. Майор все равно считает, что никакой Анималии вне черепушек Ника и Джуди нет. И, кстати, никакой Джуди не заяц. Она кролик.

***

      Ждали новую форму. Старую оказалось не отмыть. Радиация, чтоб ей! Можно было сходить самим, но со склада передали, чтоб не дергались. После той заварухи и так не протолкнуться, и вы еще припретесь. Ну, как бы, дали несколько выходных, можно и не дергаться.       Тренькнул терминал, одновременно с дверным сигналом. — Оу! — удивленно выдала Джуди. — Кто там? — лениво встал лис. — Целый генерал пришел с нашей формой, а ты в трусах? — Нет, там эта…       «Эту» звали Екатерина Скобеева. Кожа оттенка кофе с молоком, пышные волосы, чуточку пухлые губы. Арабские и африканские гены. Подросток. В Анималии таким полагалось заканчивать школу или дурить на первом курсе колледжа. Травка, пиво, незащищенный секс с другим видом, чтоб не залететь. Залетали. Возможность скрещивания с близкими видами никто не отменял. Всякого хватало, и разное бывало. Но никак не пистолеты с фиксированной очередью в качестве аксессуаров на выход и шанс сдохнуть в бою. — Здравствуйте, — смущаясь, прошептала гостья. Ей было трудно говорить. Бинт на шее свидетельствовал. — Екатерина? — Джуди запомнила, что было на экране терминала. — Как ты? — Хорошо, — улыбнулась Екатерина и, отводя взгляд, протянула коробку конфет. С бантиком. — Оу! — повторилась Джуди. — Спасибо! — Это вам спасибо, — девушка пару раз нерешительно дернулась, но потом пискнула и обняла Джуди.       Для Хоппс это было почти шоком. Нет, в Анималии придурков, способных поднять вонь насчет «сексуального преследования», было не очень много, и хоть все экземпляры, почему-то, кучковались в Зоотопии, Джуди ни разу еще никого не арестовывала за подобные действия. При погоне, перед тем, как взмыть на забор, какой-нибудь тигр из SWAT мог подхватить зайку под задницу и закинуть за препятствие, дабы не снижать темпа преследования. Ник переживал, но скорее, чтобы кидали осторожнее и когтями не размахивали. Тем более, в засаде на конспиративной квартире та пантера во время отдыха вполне могла подгрести к себе и самого Ника, как подушку-обнимашку. Джуди еще очень веселило выражение рожи лиса. Но тут… Люди были не то, чтобы внутренне зажаты, просто чувствовался в каждом некий стержень, а то и след трагедии. Наблюдать проявление чувств доводилось только у детей или в бою. Но в бою какие чувства? Холодная ярость? Спокойная ненависть? Радостное выполнение приказа убивать? И тут на тебе! Девка реально рада видеть Хоппс, чуть не плачет от эмоций, жмется, как детеныш к сильному и доброму существу. С другой стороны, тоже ведь не на площади, можно себе позволить. Просто Джуди уже отвыкла, чтобы не было войны.       Екатерина, наконец-таки, оторвалась от одной химеры и повернулась к другой. «Сбылась мечта идиота?» — злорадно подумала Джуди и разрешила: — Можешь даже поцеловать, он прикольный. — Морковка!… Лис не договорил, его нагло нацеловали в губы и в щеку. И потерлись. — Э-э-э… Может чаю? — решил отступить Ник. — Ой, я не знаю… Мне глотать больно, — шепотом засомневалась гостья.       Фиг там было. Вытащили ее в общий холл, Ник кинул сообщение Джульетте и Хельге, но Джу была занята на работе, обещала подойти попозже, а Хельга подъехала как раз к закипевшему чайнику.       Коробку конфет уничтожили, отобрав несколько штук для «мышки». Екатерина пила даже не чай, а разбавленную чуть теплой водой заварку. Мелкими глотками, осторожничая насчет швов. И конфеты долго разжевывала, до жидкого состояния. Хельга смотрела и молчала. Потом засобиралась, попросила передать привет Джульетте и ушла, на прощание коснувшись каждого. Снова строгая, холодная.       «Мышка» уже просто неприлично задерживалась. В результате просто написали ей, что она трудоголичка и пусть сама завтра забирает свои конфеты, и вообще, бе-бе-бе! Джу ответила смайликами.       Потом, ложась спать, Джуди думала, что надо бы увеличить количество чашек в буфете. А то не всегда есть возможность пользоваться гостевыми, особенно, когда холл кем-то занят. И форму еще проверить надо. И… И вообще, кто она и что делает? Джудит Лаверн Хоппс, химера, у которой есть любовник не того вида, но нет друзей. Или… Или здесь почти каждый — друг? Угрюмый, неулыбчивый друг, способный прикрыть в бою и помочь в повседневных делах. Соратник. Товарищ.