MP (Эм-Пи)

      Аарон Вайссберг смотрел в зеркало и пытался мысленно говорить с Богом. «Господи, — думал Аарон, не такой уже молодой сухопарый мужчина, — Ты поставил нас над народами, дабы мы учили их Слову Твоему, как управляющий учит работников, но мы возгордились и извратили волю Твою». Аарону было стыдно. Стыдно, что в тех, кто старательно толкал мир к войне, текла кровь сынов Израилевых. Не у всех. Но у многих. Эконом приумножает богатства хозяина своего, дающего кров и работу, а не ворует и не пытается натравить домочадцев один на другого. Мастер главенствует над работниками, дабы выстроен был дом крепкий, а не для того, чтобы обобрать их. Многие не понимали этого. Считали, что они суть пастыри, вольные не только направлять, но и погубить стадо свое. Но народы не овцы, что было бы так заманчиво забыть. Что ж, забыли удачно, пока не пришлось вспомнить об этом под падающими боеголовками, вспыхивающими злыми звездами. И теперь господин Вайссберг собирался страшно расплатиться за грехи соотечественников. «Прости меня, Господи, ибо отрекаюсь от Тебя по воле Твоей и к вящей славе Твоей!»       Аарон обрился практически налысо. К черту намек на пейсы и подобающую одежду. Мундир ждал. Белая рубашка с узким галстуком, черный китель и кавалерийские штаны, к которым полагались сапоги, перчатки и портупея. На кителе распахнул крылья серебряный орел, держащий в когтях пшеничный венок с красным пятиконечным знаком Самаэля Необрезанного. Фуражка с серебряным же черепом. И на черепе огненным проломом сиял подобный знак зла.       Ну, Аарон, теперь ты знаешь, зачем на армейские курсы погнали бедного еврея? Что ж, иди и спасай мир, чтоб было как в польском анекдоте, «а один наш мальчик, таки, смог». Вот и ты «смоги». Людей, несмотря на довольно большой процент выживших при ядерных ударах, не хватало. Нужных людей. Население чудовищно выродилось. Полноценными считались только дети пересидевших под землей. Шифтер что-то делал с потомством. Говорили, что дрянь запустили русские, но как-то не их стиль. Вот шарашить по базам НАТО и промышленным объектам такими зарядами, что раскаленным воздухом сметало рядом расположенные города, это да, это они могли. И травить побежавших в разные стороны умников. Ой, как удивлялся тогда еще не окончивший школу Аарон, что его дед, тряся кулаками и пейсами, проклинал бегущих и желал им побыстрее сдохнуть. Родители пытались отвести ребенка в сторону, но он уже услышал, как «сумасшедший старый поц» крикнул: «Ха! Трижды ха! Вы думали, что мы тут опять пойдем в газовую камеру, пока вы там будете считать денежки? Нет! Бог все видит! И теперь газовая камера придет к вам сама!» Примерно так и вышло. Удивлялись, что никто не наносит повторных ударов, что нет орд казаков на танках, что радио из Москвы (там у них осталась какая-то Москва?) начинает свои ежевечерние передачи со слов: «Всем выжившим!» Радиационный фон после ударов упал, но стабильно оставался опасным для жизни. Кто-то наплевал, не желая лезть под землю повторно. Этих частью похоронили, а частью… До сих пор расхлебываем.       Форма откровенно напоминала нацистскую. Вот только теперь нация определялась языковой и культурной общностью. Херр Вайссберг хорошо помнил отчаянные самозабвенные драки «правых» и «левых», словно два мироустройства поединком пытались выяснить, кто виновен, а кто суть избранник богов. Родители жутко боялись погромов, прятались от собственной тени, а дед как-то возвращался с поверхности и зашел в самую гущу прямо в защитном костюме. Завалы разбирал. Терять ему было нечего, ибо лейкоз, и старый еврей пошутил, что ребята видят большую редкость — еврея с лопатой. Чуть не убили. Потом был "долгожданный" погром, когда бритые молодчики ворвались в закуток, где ютилась семья Вайссбергов, вытащили зачем-то деда и куда-то поволокли. Думали, что все, дошутился старый хрыч, но нет. Аарон тогда набрался смелости, достал тщательно прятаемую от матери блочную рогатку, жестяную коробку со стеклянными шариками, складной нож и пошел выручать деда. Деда он обнаружил недалеко, в подвальном помещении какого-то административного здания, куда был пробит проход. В свете лампы-переноски, без шляпы, подобно Моше, дед рассказывал о вине евреев перед народами и о вине народов перед евреями. Вспоминал случаи из жизни тех, кого уж нет, травил анекдоты про эмигрировавших в Израиль из СССР… Его слушали. Изредка задавали вопросы. Через неделю после смерти старика кто-то прилепил на его могилу жестяной черненый крест из четырех стилизованных молотов внутри переплетенной самым руническим образом пентаграммы и табличку «Настоящий немец». А через двадцать с хвостом лет национал-коммунизм стал официальной политикой. Правда, «национал-» там было не более, чем, собственно, и коммунизма, но напрягало, что любое подозрение на чистую кровь, хоть турецкую, хоть славянскую, хоть еще какую, тут же навешивало человеку груду обязанностей и немножко странных прав. Вот и Аарон пригодился.

***

      В Управлении ввели в курс дела. В связи с участившимися случаями нападений на поселения и биологическим терроризмом необходимо было провести ряд операций. Найти уродов и пустить в расход. Умеющих искать не было, патрули вдоль туннелей подземки и вокруг бетонных монолитов заводских зданий — ой, да вы что? — отличались от масштабной полицейской операции. Военные тоже особо помочь не могли. Партизанщина измененных в условиях катастрофы казалась невыводимой заразой. Дошло до смешного: из России выписали двух специалистов.       Должны были прибыть в порт. Время заявлялось несерьезное, словно у русских были гидросамолеты. Или они дирижабль пригонят? Летающая атомная бомба как-то нервировала.       От порта в Эмдене до Дюссельдорфа было далековато, но ходил поезд. Вот именно, что ходил, а не ездил. Раньше это расстояние пролеталось за три часа с небольшим, а сейчас тащишься почти пять. Блиндированные вагоны, фильтрация воздуха, башни с пулеметами и автоматическими пушками. Тут главное проскочить местность, близкую к границе. Что Бельгия, что Нидерланды стали просто рассадником какой-то мерзости. А местные с этим поделать ничего не могут. Или не хотят рисковать. Ходили слухи, что там располагались биозаводы, на которых выращивали «боевые формы». Кто выращивал? Да черт его знает. Хотя, есть подозрения, что и господин Тойфель не в курсе. Но ведь кто-то растит эту гадость, вживляет оружие, которое где-то и кем-то собирается… В конце концов, не роботы же обучают этих тварей диверсионной войне? И как с этим бороться, если наружу носа не высунуть без защитного костюма? За тридцать лет восстановили довольно многое, но… Аарон Вайссберг поймал себя на крамольной мысли, что хорошо бы найти такого фюрера, чтоб не антисемит. Ага, держи карман шире, как говорили знакомые евреи, перед той самой заварухой зачем-то свинтившие с Одессы. Думали, тут противоракетная оборона поможет? Ну, она какое-то время помогала тем, что защищала сама себя. А потом начали испаряться военные базы, заводы, порты… Кстати, этот Эмден до сих пор не восстановили до предвоенного уровня. Что там было-то? Что-то военно-морское?       Позабавило, что специалистов могли высадить и подальше, как пойдет. У этих русских топливо лишнее? Или, натурально, это дирижабль с атомным котлом? Но чего бы не сразу на место?

***

      В холле вокзала работал телевизор. Огромную, в половину стены, панель набрали из светодиодов, подбирая их по яркости и оттенку. Немецкое трудолюбие как оно есть. Почти довоенный уровень. Рывок, конечно, не напоминал тот, перед Второй Мировой, но все равно впечатлял. Тогда, знаете ли, хотя бы дышать можно было. И воду пить без трехкратной очистки. И не прививаться каждый год. И каждого второго новорожденного ребенка не приходилось отправлять в отходы или на производство лекарств. А куда его, родившегося мертвым или без головного мозга? Герметичный купол восстановленного вокзала красил помещение в нежно-розовый с бежевым отливом. Что-то в составе стекла.       Объявили поезд. Еще одно технологическое немецкое чудо: шлюз размером со стандартный состав. Вайссберг встал, одернул форму и выверенным движением надел и поправил фуражку. Укороченный старый тридцать шестой гевер немного выбивался из образа старинного немецкого офицера. И еще этот баул с костюмом внутри. В порту придется выходить наружу.

***

      Это был атомный океанский экраноплан. Грузовой, естественно. Быстрая доставка стандартных контейнеров без ограничения по дальности. Триста пятьдесят километров в час на высоте до десяти метров. У этой туши именно такая высота «экрана» и была. Малые экранопланы, если честно, являлись развлекательной ерундой для хорошей погоды, а для практического использования подходили только вот такие монстры. Раньше они были не нужны ввиду наличия контейнеровозов и самолетов, а еще по причине малой топливной эффективности, но когда аэродромы понакрывались маргаритками, топливо стало брать неоткуда в таких количествах по причине зверски уделанных атомными зарядами месторождений нефти, а на реактор хоть в электростанции, хоть внутри локомотива не находилось «зеленых» с их плакатами, то атомные недосамолеты вполне оказались в тему. Вроде бы, у русских были еще патрульные гидросамолеты с решенной проблемой перехода на «экран» и обратно, но верилось слабо. Экраноплан разгружали, тягач уже подвозил другие контейнеры для отправки обратно, когда в сопровождении патруля в «теплицу» административного здания вошли эти «специалисты». После капельной камеры они посмотрели на стянувших маски патрульных и тоже «открылись». — Проклятье! — не сдержался солдат из патруля. — Это кто?       Нет, если бы не длинные подвижные заячьи уши, девушка была бы ничего. Красивые выразительные фиалково-серые глаза, сама пепельная блондинка с элегантной короткой стрижкой, да и просто фигурка у нее весьма того-этого… Размер обуви какой-то не женский? Так и не особо заметно. Но вот второй специалист это что-то с чем-то. Зеленые человеческие глаза на роже какого-то зверя. Лиса? Но у лисиц морда характерно длинная, собачья. А тут? Кто у этого чучела родственники, собаки, грызуны и рифовые акулы? Шерсть, правда, рыжая. Ага, тварина сняла перчатки. Так, кисти рук четырехпалые, темные, как лапы у лисы. Угу, хвост тоже есть. Видок маскулинный, явно не самка, хотя под костюмом ничего не разобрать. — Это вы, как я понимаю, те самые специалисты? — спросил на английском Аарон. Дойч твари почти не понимали, как Вайссберга предупредили еще дома, в Дюссельдорфе. — Джудит Лаверн Хоппс, старший сержант военной полиции Российской Федерации, — вежливо-нейтрально ответила зайцедевушка. Или кролодевушка, черт ее разберет. — Николас Пиберий Уайлд, сержант военной полиции Российской Федерации, — весьма четко проговорила вторая химера. Голос был… лисий. Себе на уме.       Химеры поставили объемистые зеленые сумки и поправили ремни черных автоматических винтовок. Какие-то русские АК с излишне длинной газоотводной трубкой. И, судя по форме магазина, под стандартный патрон 5,56. — Майор Аарон Вайссберг, — сухо ответил Аарон, отмечая про себя, что какое-то странное влияние мундир на него оказывает. — Мне приказано ввести вас в курс дела. Через полтора часа у нас поезд в Дюссельдорф, где и будет определено место вашей службы, а пока советую сдать вещи и основное оружие и пройти в буфет. Он здесь хорош.       Баулы и автоматы сдали в камеру хранения. Мордатый сержант со всех подозревающим взглядом и роботизированным протезом левой кисти опечатал спусковые скобы оружия и молнии сумок, долго думал над пластиковыми карточками удостоверений и, не особо сомневаясь, выписал квитанции. Обычные бумажные. Так полагалось, когда в камеру сдавалось оружие. — Так… Юдитх?.. Доннер Веттер!.. Лаферн Хоппс, химера, расовый индекс… Что это за буква? Тчш? Вот дерьмо! АК-108, НАТО… Сумка… Николаус Пибериус Вильде, химера — кто бы сомневался! — второй категории, расовый индекс… Да вы издеваетесь? Напишу только номер… Сумка и гевер АК-108. Вот ваши квитанции, и свободны!       Когда уже поднимались на галерею к буфету, Ник вдруг спросил: — Сэр, а как у вас расплачиваются? А то у нас только наши карточки… — Конвертация персонального крипторубля к рейхсмарке — три к одной при оплате, — ответил Вайссберг и подумал, что «специалисты» не то американцы из какого-нибудь захолустья, не то австралийцы. Английский у них странный. Вряд ли в России учат такому диалекту. Русский же Аарон оценить не мог, ибо и сам практически не знал. — Ну, что будешь есть, Юдитх? — спросил хитрый лис. — Цветную капусту с курицей и вон ту хрень, — показала Джуди. — А ты, Вильде? — Возьми и мне, — решил Ник. — Вот же хитрая зайка!       Падал уже всем осточертевший снег. Начало декабря ознаменовалось ветрами и промозглым холодом, хуже чем тогда, когда Ник и Джуди выперлись в одной «внутренней» форме наружу, за купол. Джуди подумала, что теплично-подземная, или «полупогружная», как ее называл Ник, архитектура теперь общая по всей планете. Небось, и в этой их Африке похоже строят, только уже не столько от холода, сколько от желания выращивать хоть что-то без радионуклидов. Да хер бы с ней, с Африкой. Там, как поняла зайка, и до всех этих событий перманентным развлечением была межплеменная война. Вряд ли что-то сильно поменялось, хотя ничего нельзя исключать.       Еду принесли. В русской столовой приходилось самостоятельно накидывать на поднос из имеющегося, кроме супов, а тут решили, что господа офицеры заслуживают обслуживания, так сказать. Может, оно и правильно.       Хоппс привычно отдала Нику половину своего мяса и забрала взамен часть овощей. Дурная привычка еще с Анималии. Но там была рыба или морепродукты, причем, Джуди, будучи в «своем» теле, не налегала на трудный для нее животный белок. Тем не менее, пару раз посетителей тематических кафе она шокировала. Хищники просто удивлялись, а травоядные чуть не подпрыгивали. Пару баранов так вообще затрясло. Придурки. Как будто в соус, которым они поливали капустные листья, никто не добавляет костную муку из той же рыбы. Состав бы почитали. Ах, да! Там же просто пишут «витаминно-протеиновый комплекс». Из рыбьих бошек, хе-хе! А если честно, то нехрен всяким баранам ходить в такие заведения. Нервы они там пощекотать себе решили…       Джуди отвлеклась от воспоминаний и посмотрела на майора. — Сэр, вы говорили что-то о задачах.       Аарон прервал поедание некошерного сочетания курицы со сливочным соусом (что уж теперь-то дергаться?) и посмотрел на химеру. — Первой задачей будет добраться до места службы. Сначала нам на Ларрельтер Штрассе, к Эмденскому главному вокзалу. Возможно, будет машина, — майор отпил кофе, поморщился. А химерам, похоже, эта бурда нравилась. Видимо, не у всех есть знакомый турок, умеющий даже из поганого сорта сварить почти божественный нектар. — А в целом, — Вайссберг еще раз приложился к чашке, на службе лучше не дожидаться, когда кончится еда в тарелке, чтобы потом уже переходить к напиткам, иначе по тревоге останешься без кофе или чая, — надо выяснить, откуда с сопредельной территории лезет всякая дрянь. Ну и заодно, где у них опорные пункты на нашей земле. Вас рекомендовали как специалистов, способных докопаться до дерьма на, казалось бы, самом чистом месте. — Понадобится карта местности, желательно, электронная, — сказало лисоподобное чудовище. — И армейское сопровождение. — На беспилотники или авиаразведку рассчитывать стоит? — спросила ушастая. — Договоримся, я думаю, — Аарон отметил некоторую неуверенность присланных специалистов. — Но не рассчитывайте, что всю работу сделают за вас. У противника есть даже барражирующие боеприпасы, в том числе и для борьбы с беспилотниками. Мы как-то и геликоптер так вот потеряли.       Химеры переглянулись. Вайссберг был готов поклясться, что в глазах этих зверолюдей промелькнуло что-то вроде удивленного презрения. — Сэр, — осторожно начал Ник, — это просто боеприпасы? — Не просто. Они самонаводящиеся. А вы чего ждали? Атомную бомбу? — Мы встречались с применением крылатых ракет с нейтронным зарядом малой мощности… — И до сих пор живы? — скептически посмотрел через кофейную чашку Аарон. — Повезло, — ответил рыжий. — Дирижабль был далеко от вспышки, да и антинейтронный подбой помог. Обычный полиэтилен.       Аарону стало не по себе. Похоже, Руссланд сражался всерьез. К ним-то откуда это все лезет? — В районе предполагаемых действий есть мирное население? — спросила Джуди. — Естественно, там есть купольные города… И Вегберг, и Эркеленц, и даже приграничный Гангельт, всюду хоть по одному большому куполу. — Я про население вне городов. В России частенько переродившиеся местные не давали ставить купола, приходилось отправлять самых буйных помахать лопатой там, где герметичный купол синоним жизни, — Джуди расправилась с едой и допивала кофе с каким-то крохотным сухим хрустящим пирожным. — Плюс неудачная политика «отработки», когда право на жизнь под куполом для кое-кого доказывалось расчисткой территории. Короче, частенько попадались места, где население очень не любило нас, «тепличных». — Что за чушь? — возмутился Вайссберг. — Как вообще кто-то может выжить и оставить здоровое потомство снаружи? — Ну, выжить им надо было только до момента взросления этого самого потомства, — ухмыльнулся Ник. — А что касается здоровья…       Ник перетащил вперед болтавшийся на боку планшет. Включил и протянул майору. Аарон, практически не показав недостойных немецкого офицера чувств, принял устройство из лап чудовища. — Как тут? — человек поводил пальцем по экрану, но только вызвал меню. Сенсор был примитивный зональный, а не полноценный, во весь экран. — Кнопки, — показал пальцем лис. — Вон та резиновая длинная сбоку или нарисованные на экране.       Сначала шли фотографии из учебного центра, казавшиеся Нику и Джуди смешными. Потом начались огрызки с тактических камер, не удаленные по той или иной причине фото со знакомыми на фоне техники и не вошедшие в протоколы снимки «наружных». Вайссберг хмыкал, возвращался назад, что-то прикидывал. — Я понял, — Аарон пролистал фотографии до конца и отложил этот, с позволения, планшет. — А вот кое-чего понять не могу…       Джуди и Ник переглянулись еще раз. — Позвольте мне начать издалека, — нехорошо улыбнулся майор. — Я, кроме того, что формальный немец, так еще и представитель другого, весьма древнего народа. Ага. Еврей.       Джуди и Нику это не говорило ничего, кроме каких-то ассоциаций с религиозной литературой. Да хоть бушмен. А они вот химеры. Что дальше-то?       Аарон понял, что «специалисты» не в курсе подобных вопросов и пояснил: — Один из моих народов очень долго считал себя избранным Богом главенствовать, хотя реальность явно была против, а второй как-то сошел с ума на почве первого. В общем, я вполне представляю, что такое преследование по национальному признаку, а также, что такое постоянные малообоснованные обвинения в таком преследовании. Причем, что характерно, обвинения часто базировались на том же национальном признаке. Я понимаю и то, что вы, ребята, весьма дружественны и терпимы, особенно для русских, к разным культурным заскокам и внешнему виду других… — Сэр, мы не давали повода… — Помолчите, сержант! — резко остановил Ника человек. — И дослушайте! Так вот, какого черта вы, так стесняющиеся не той формы ушей, цвета глаз или еще чего… Да ебать-сушить, почему вы там в своей России до сих пор не расстреляли всю эту шваль? Почему и немец, и еврей во мне требуют самых беспощадных и решительных мер, когда я вижу подобные снимки?! Что за преступно-беззубая внутренняя политика?! — Сэр, но они тоже живые! — возмутилась Джуди. Зайке было жалко и внезапно ужаснувшегося собственным промытым мозгам Мааса, и нежелающих покидать свои дома насквозь больных местных с частенько слабоумным но сильным потомством, и даже тех просравших свой шанс бывших заключенных, которых так и не эвакуировали из зоны удара. Не жалко было только Черного и каннибалов. Вот ни капельки. Абсолютно. — Они пришли строить первые купола, когда ваша страна горела и взывала о помощи? — спросил Вайссберг. — Нет, сэр, — у Джуди даже уши поникли. От тех, первых, которые пришли, остались имена на радиоактивной стеле. — Они, может быть, выражали вам благодарность за помощь или желали присоединиться к вашему обществу? — продолжал майор.       Опять нет. Помощь брали, но от интеграции отказывались напрочь, объясняя это какой-то «несвободой» под любым куполом. Зато частенько не замечали, как становятся ментальной «пищей» для эмиссаров Черных. И даже случай под Рославлем, когда Черные или их слуги хотели уничтожить уходящее население, вряд ли что-то смог бы переключить в мозгах «наружников». — Тогда, молодые люди, запомните одну простую вещь, — Аарон записал химер в люди быстрей, чем они сами. — Снаружи для вас друзей и каких-то там потенциально ценных членов общества просто нет. Поступит приказ всех расстрелять или навести на деревушку артиллерию, и вы скажете свое «да, сэр!» и выполните этот чертов приказ! Понятно? — Да, сэр! — ответили химеры. — И еще… Вы пара? — переключился вдруг злой майор на другую тему. — Э-э-э… Да, сэр! Наши извинения, сэр! — решились Ник и Джуди. — Мне не нужны ваши извинения! — отрезал Вайссберг. — Но то, что мне теперь не придется объяснять местным придуркам обоих полов, что с вами тоже можно, и это никакое не расовое преступление, весьма радует. Ладно, засиделись мы тут… Пора идти за вещами и оторвать что-нибудь тем раздолбаям, что обещали мне машину до вокзала.

***

      В поезде тоже был шлюз. Но чужеродными элементами казались не дополнительные перегородки с гермодверью, а вся начинка пулеметных башенных установок. Рельсы пели. Длинные, с очень редкими стыками. Возможно, когда-то здесь неслись скоростные составы. А сейчас вот бронепоезд едет.       Химеры, спросив разрешения, вылезли из костюмов. Вайссберг и сам дождаться не мог, когда можно будет снять эту шкуру. Отметил некоторую примитивность снаряжения чужаков вкупе с технологической продуманностью. Все у них было по принципу «чем глупее, тем лучше». Тяжелые планшеты подзаряжались от чего угодно, экономно расходовали батарею и были способны, на вид, остановить осколки гранаты или пистолетную пулю. Многослойные фильтры заменялись, в самом крайнем случае, чуть ли не салфетками в несколько слоев. Встроенный в костюм экзоскелет не блистал характеристиками, но повышал выносливость, да и от переломов кое-как берег. В вагоне было тепло, и, убрав костюмы, гости остались в коротких, чуть ниже колена, форменных штанах и безразмерных темно-серых футболках с перевернутыми звездами на груди. Как понял Вайссберг, официальная черно-синяя форма химер ехала в баулах. У этого Ника реально оказался лисий хвост. С шумом вдоль путей прошел беспилотный вертолет. Вот странно, эти русские даже пару раз спутники запускали, а вертолеты не строят. Не могут сделать нормальный редуктор и автомат перекоса? Но гирокоптеры у них летают. Топливо экономят? Эх, вот бы к нашей немецкой педантичности да еврейской мудрости их русскую злую бесшабашную выдумку! Когда взбесилась Германия, мир содрогнулся. Когда же одновременно с ядерными запусками слетела с катушек Россия, мир и обосраться толком не успел. Но это все давнишняя военная лирика. «Рождество скоро», — подумал Аарон. Привык уже отмечать все подряд, от Пейсаха до Октоберфеста. Все какая-никакая радость. Интересно, эти вот Рождество празднуют? Ну чего бы им не выпить в честь одного еврейского пророка, пусть даже сами евреи его и не признали? Времена-то были тяжелые, Рим, все дела… Хотя, когда они были легкие?       Поезд плавно катился, эта Джуди что-то слушала, вставив горошины наушников куда-то вглубь ушей и прикрыв глаза, ее напарник листал железнодорожный пропагандистский журнал, мало что там понимая. На столике стояла спортивного дизайна бутылка с водой. Единственное, что можно в вагоне, ибо шлюз шлюзом, но натаскать на обуви пылищи или заразы дело нехитрое.

***

      От Дюссельдорфского вокзала долго тащились куда-то на подземке. Флегматичные немцы в вагоне поглядывали мельком, аккуратно. Люди среднего возраста, правда, шарахались на переходах, когда внезапно встречались с химерами, а молодежь восхищенно глазела. Ник где-то уже выхватил схему метро, но она была запутанной и вся на немецком. Иногда планшет находил беспроводные сети, но толку-то… — У них тут у всех своя Сеть, с онлайн-играми и заказом сомнительных товаров и услуг, — сказала Джуди, видя попытки Ника полазить по местным ресурсам и хоть что-то понять. — Была же общая? — проскулил Ник. — Я ж ничего не понимаю! — Была, — вздохнула Джуди. Ей без постоянной возможности коннекта было как-то не очень. — Сама-то что будешь делать? — Сама? — Джуди повела ухом на сигнал от планшета. — Прибудем на место — «сольюсь». И ты тоже, кстати. — Сэр, тут можно будет как-то достучаться до некоторых адресов в России? — спросил Ник у майора. — Без понятия, с этим вы будете говорить со специалистами, — холодновато ответил Вайссберг. И в самом деле, ведь зачем-то им выделили кучу народа, этим обычным полицейским?

***

      После поездов и, особенно, этой огромной бешеной плоскодонки с крыльями, не хотелось ничего. Глаза закрываешь, а там «чух-чух» и «плюх-плюх» сплошное. И кажется, будто куда-то тащит боком под надоедливые биения звука винтов.       Часы были выставлены на местное время, планшеты воткнуты в розетку, а «слив» решили отложить. На открытой местности все равно лилось кусками через спутник. — Какая трогательная забота, — сказала Хоппс, пялясь в потолок на кровати в номере служебной гостиницы. — Ты про это? — Ник двумя пальцами поднял с тумбочки упаковку с презервативами. — Я про спутник, — Джуди не могла заснуть, пребывала в каком-то странном пограничном состоянии. — Они его как будто только для нас одних запустили, — Ник разделся и плюхнулся рядом. — На опасных полевых выходах «льют» очень многих. — Дома через башни ретрансляторов «льют», со спутников только там, где никаких башен не воткнуть, — Джуди зевнула. — Ребята, видимо, собрались расширять ареал операций. А на нас испытывают. — Не знаю, какой там «ананас» они испытывают, — Ник уже отвык от того, что можно просто посмотреть в окно, пусть даже оно в принципе не открывается, стекло толстенное и с дополнительным содержанием свинца, а само здание герметично, и теперь тоже нервничал. — Все, Морковка, спим. Ты уже никакая.       Нику снилась муть, что он в Зоотопии, опаздывает на службу, а от станции ВДНХ до Воробьевых гор это через весь Саванна-централ, Сахара-сити краем, да еще через весь Тундратаун… На этом эпизоде бреда Ник проснулся. Морковка сладко сопела рядом. Поправил одеяло. Полежал, соображая, где он вообще находится, и пошел в туалет. Из зеркала выперлась помятая физиономия с напряженным тяжелым взглядом. Вспомнил про нежелательность шуметь унитазом после определенного времени и все равно смыл. «Пошли вы нахуй», — подумал лис. В самом деле, обоссаться теперь? Или тихо отлить в раковину, чтоб воняло? Тем более, у них тут в гостинице почти пусто. Вообще, хорошо устроились: наковыряли проходов внутрь домов, поставили стеклянные галереи переходов прямо поверху, дома залили герметиком, и все нормально. Блин, да у них и отказ вентиляционной установки не критичен, из подземки дует что надо, и даже датчики радиации и углекислого газа не торчат на каждом шагу. Фон снаружи неплохой, природа тоже дает просраться, но это не ставшая почти полностью подземной Москва. Их тут что, не бомбили?       Вернулся к постели, осторожно лег. Джуди что-то мурлыкнула и прижалась к плечу. Там, в Анималии, она так не делала. В смысле, не мурлыкала. Делали-то они всякое… «Ладно, кого я обманываю? — подумал Ник. — Всякое… Обычный секс».

***

      Пришлось тащиться куда-то в самый конец ветки, на станцию Кенигсхоф. Можно было даже чуть дальше, к Диссему, но уже вышли. Не обратно же заходить? Опять галереи. Внутри было довольно тепло, не скажешь, что середина декабря. Пока только знакомились, поэтому повседневная форма, противогаз в сумке и болтающиеся на шее тесемки с карточками.       Воровства не опасались. Ушлые ребята, решившие, что напоследок можно хорошо оторваться, выяснили еще двадцать с чем-то лет назад, что бежать с награбленным некуда, сбывать особо некому, а в условиях постоянного военного контроля еще и хапнуть хоть что-то сложно, кроме дозы излучения, естественно. Ах да, вдобавок и расстрелять могут. Или отправят кой-куда, где много работы на свежем воздухе. Про лагеря ходили самые жуткие слухи, подошедшие бы временам Второй Мировой.       Но Ник и Джуди не опасались лихих налетов еще и потому, что были вооружены и обучены. Помимо штатных пистолетов они потащили с собой АК. Притащили и притащились сами. Отдали честь и сказали дежурное «гутен морген». — О Мария! Херр майор, откуда вы их взяли? — Откуда надо! — Вайссберг недовольно поморщился. — Это ваши новые специалисты по всяким биологическим партизанам. Говорят на русском и каком-то варианте английского. Учитывайте это. Оружие у них свое, а патроны придется выдать, как и гранаты. Само собой, средства связи и прочее.       Солдаты или полицейские, что точнее, переглянулись. Химеры выглядели как черт в костюме Санта Клауса. Чуждо. Непонятно. Немного нелепо. — Меня все понимают? — спросило оранжевое чудище на английском. Или это было очень похоже на английский. — Может быть, — ответил кто-то. — Тогда, — тварь обернулась к майору и, ободренная кивком, снова обвела зелеными почти человеческими глазами присутствующих, — начнем с выяснения обстановки.

***

— Ебать всухую! Карл, кто это? Я чуть в штаны не напустил! Где наше начальство нашло таких тварей? — Ойген Зальцбах до сих пор пребывал в каком-то странном состоянии. — Мутанты, не иначе… Вроде бы, херр майор выписал их из России, — Карл закинул в рот никотиновую жевательную конфетку. — Чушь! Нет у него полномочий потрошить тамошние лаборатории с уродами! И с Россией мы разве не враждуем? — Это что, мешает выписывать специалистов? Ребята грамотные, судя по брифингу. И оружие им доверяют свободно, — никотин подействовал, но не так, как хотелось Карлу. Нервы. — Какое-то старье времен Вьетнама. Ни электронного прицела, ни креплений, — ухватился за знакомую тему Ойген. — Это сбалансированные винтовки. С полусотни метров то рыжее недоразумение с хвостом всадит тебе под шлем треть магазина одной очередью. Уж коллиматора для этого хватит. — Не знаю. Наш гевер лучше, — Зальцбаху надо было срочно найти точку опоры. Химеры просто выбили пол из-под ног. — Одиночным огнем, действительно, немного лучше. А так… Какая тебе разница? Пусть идут с тем, к чему привыкли, тем более, боеприпасы одинаковые. — А пистолеты у них под какой патрон? — Маузер. Старье доисторическое, но актуальности не потерял. Ойген, тебе их пушки интересны? — Да я даже не знаю. Ладно, черт с ними. Посмотрим, как эти твари завтра на выходе себя покажут. Кстати, ты заметил у них разъемы? — Где? На компьютерах? — На головах. За ушами. — Киборги? Или постоянно лечатся электричеством? — Карл Раухер решил отшутиться. — Да кто их разберет. Может, эта их новая программа переноса воспоминаний? По онлайн-радио передавали. — Ойген, дружище, а ты не боишься хорошо загреметь за прослушивание вражеских станций? — И что с нами сделают? Отправят к самой границе искать кубло той мерзости, которая постоянно обстреливает поезда и пытается взорвать пути? Так мы скоро и так туда пойдем.

***

      Собственно, именно это и случилось. Они пошли. По железке добрались до аэропорта с непроизносимым названием Дюссельдорф-Мёнхенгладбах, потом был вертолет. Ник слабо в них разбирался, вроде бы, эта хрень называлась "Хок". Летели до места Борн, дальше предстояло пешком к заросшему пепелищу на месте Брюггена. Это зараженное редколесье так и тянулось хрен знает сколько до самых плешивых зарослей Брахтер-Вальда. Говорят, где-то там русские и подловили богатеньких бегунов вместе с умниками, выступавшими за самые решительные действия и окончательное решение русского вопроса. Хорошо подловили. Бинарный заряд перемешал две бурды что надо, как заправский бармен, всем понравилось, аж обосрались и забыли как дышать от восторга. До судорог понравилось, короче. А теперь какое-то недоразумение лезло из этого леса на остальную Германию. А значит, что-то там случилось.       Нику эти «случки» надоели еще в Москве. Постоянно разное дерьмо, от подрыва купола до нападений очередных «радиоуправляемых» тварей на патруль или рабочих. Сильно восточнее Москвы начинались обстрелы. «Независимая Тартария», «Сибирская Республика»… Какой только хуйни не наслушался. Про единую энергетическую сеть, с кровавым потом восстанавливаемую Москвой и под ружьем Москвы, упоминать забывали. Типа, электричество из воздуха берется. Не, всерьез, эти придурки собирались ждать, что кто-то им построит кучу ветряков и солнечных электростанций. В Анималии наизнанку выворачивались, ища для этих «мельниц» места по карте ветров и вбухивая непомерные средства в ЛЭП. Дошло до того, что некоторые линии собирались делать сверхпроводящими. Потери на работу холодильников оказывались меньше, чем улетало в воздух от нагретых проводов. Аналогичная хрень была и с солнечными батареями, здесь, правда, сэкономили на сырье, часть необходимого кремния получали из начинки старого электронного барахла. А здешние идиоты про карту среднегодовой инсоляции, да еще в условиях вечной осени, похоже, не слышали. Тем более, в той же Анималии не от хорошей жизни пришли к необходимости атомных станций. А для хорошей жизни, если честно. А в этом дивном новом мире Ник просто поражался до отвисшей челюсти, слушая «откровения» конвоируемых или пока еще арестовываемых. И каждый раз так или иначе обнаруживался след Черных. Как где «наружники» с головушкой окончательно рассорились, так можно начинать понемножку копать. Торопиться, причем, не надо, само найдется.       Здесь те завирусованные ребята в живых костюмах решили, что действовать надо жестче и без сантиментов. Германия была маленькой по сравнению с Россией, и доступной, с некоторыми оговорками, оказывалась любая точка страны. А местные неохотно выходили наружу по понятным причинам. Соответственно, никто тебя не упасет за непотребщиной. И плотность инфраструктуры велика, не надо тащиться за сто верст по радиоактивной холодине, чтоб поджечь пустую будку на перегоне. Тем более, она могла и не сгореть. Да и плечо доставки из «обжитых» территорий оружия и биологической дряни оказывалось коротким.       Может, были и еще какие причины, но Нику было плевать. У него есть работа. Лис достал из подсумка респиратор, примерил. — Намордник? — хихикнула Джуди. — Не напоминай, — Ник был против использования служебного положения для мести за детские обиды, но тут он бы оторвался по полной. Только б попались на чем-то, чтоб дать малейший повод. Никакой коррупции, что вы! Потрепать гадам нервы исключительно в рамках закона. Да уж. Теперь это предстоит тому, оставшемуся Нику, если он еще не помер. Отключили, поди, от аппаратов, экспериментаторы хреновы. Правда, булькающий в голове бред при «сливе» можно было понять и по-другому, но бред же.       Сели. Запаковались. Рывком отъехала в сторону дверь. Вертолет ждать не стал, взмыл вверх и, петляя, скрылся за горизонтом. Ник огляделся, вздохнул, задержал дыхание и снял капюшон. Воткнул разъем, запаковался снова и резко выдохнул. Напялил поверх каску. Рядом проделала похожий номер Джуди. Разъем в данном случае полагался один, непонятно почему. В глазах немного задвоилось, но прошло. Уайлд клацнул затвором, поставил автомат на предохранитель и аккуратно пошел вперед.       Он не знал, что его вело. Чутье? Но под стеклом капюшона не было запахов. Какие-то смутные ощущения, помноженные на полицейский опыт в Зоотопии. Бумажка тут, пластиковая пробирка там… Новенькая гильза в глухомани редколесья. Следы на грунте перед мостиком. Крохотные фрагменты накапливались, пока Ник не остановился, чтобы снять капюшон. Достал респиратор. Маска убирала пыль и водяную взвесь, но запахи кое-как пропускала. — Уайлд, сдурел?! — вскинулась Джуди. — Тихо, зай, я же лис, — пробубнил Ник из-под зеленой поролонины. Эта штука едва налезла ему на морду, но села как влитая. Смех сквозь слезы.       Ветер шевелил шерстинки на ушах лисоподобного монстра. А монстр нюхал. Пепельную землю, зачерпнутую перчаткой, воздух, скукоженные листья, кудряшки хвои мутировавших елей, отвратительную даже на вид траву. Лис шел куда-то зигзагами, что-то гнусаво напевал под губкой респиратора и, боясь прикасаться, регулярно хотел почесать разъем и каждый раз передумывал. Потом остановился. Резко. Обернулся к идущей по пятам Джуди и охреневшим чуть поодаль солдатам. — Там! — Что «там»? — Джуди, как всегда в такие моменты, отстучала что-то стопой. — Металл и какой-то хрупкий пластик. И нитросоединения. В земле.       Один из отряда, вроде, Зальцбах, достал хитровывернутый прибор, вроде ультрасовременной швабры. Медленно двинулся вперед, водя этой штукой туда-сюда. Тоже остановился. — Мины. Незнакомый тип. — Точно? — спросил его приятель, Раухер или как-то так. Не разберешь этого курилку. — Иди да проверь! — огрызнулся Зальцбах. — Откуда им тут быть? — умудрился передать скепсис через радиоканал еще один, Белов, если верить нашивке. Джуди удивлялась странной фамилии, а Ник переделывал ее в «Будь-низкий». Юморист. — Все, ребята, — Хоппс повернулась к отряду, — похоже, нашли мы ваших «друзей».