MP (Эм-Пи)

— С Рождеством, Морковка! — Ник протянул Джуди продолговатую коробочку. — И тебя, Ники! — Джуди достала сверток и отдала Нику.       Посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, стали распаковывать. — Ник! Вот гад рыжий! — Хоппс негодовала и радовалась одновременно. Перцовый баллончик с заклеенной этикеткой. Поверх была нарисована стилизованная лисья рожа. — Оу! Я-то думал, тебе понравится. — Вот на тебе испытаю, а там посмотрим! — наигранно сердилась Джуди. — Где добыл-то? — Места надо знать, — подмигнул лис. — Ты, главное, другое на мне не испытывай! — Это? — Джуди достала отлитую на принтере из пластика морковку. — Ого! Как та, настоящая. — Она и есть настоящая.       «...Тоящая», — повторила ручка-морковка. Джуди иногда задумывалась, как это выглядит со стороны, когда девушка-химера целует рыжего монстра. До того задумывалась, что даже позволила поцеловать Ника той Катьке. Но Екатерина не тянула на конкурентку при всем желании, так, что-то вроде не то сестры, не то племянницы. — А… — Купил диктофон и попросил в мастерской запихать это в пластиковую морковину. Уроды сначала думали, что я секс-игрушку делаю. «А вам точно нужна здесь шариковая ручка?» Кстати, знаешь, как на местном будет «шариковая ручка»? Кугельшрайбер, бля! — Вот прямо с «бля»? — Ой, Морковка, ну не придирайся! — лис снова сделал хитрющую рожу.       Последний подарок Джуди, если честно, не поняла. Это был выкидной обоюдоострый нож-стропорез с затупленным острием и небольшим участком без заточки сверху и спереди. Лезвие выбрасывалось резким взмахом и фиксировалось. Основные режущие кромки казались слишком тонкими и хрупкими, особенно аккуратные зубцы. — Э-э-э… Спасибо… Это было неожиданно, — Джуди смотрела на нож, которым можно перерезать стропу, автомобильный ремень безопасности, вскрыть одежду около травмы, не поранив пострадавшего… А можно и убить, если постараться. Трогать пилообразную кромку Хоппс не решилась.       У Ника дошли руки до своего свертка. Рубашка. Зеленая, с пальмами. И наглый дурацкий галстук. Вот только носить пока негде. Теплые моря? Там сейчас прохладно для купания. — Морковка, спасибо… Я… Слов нет, — лис, кажется, готов был заплакать. Сентиментальная химера. — С Рождеством, Ники! — сказала девушка-мутант и обняла свое рыжее чудовище.

***

      Зима как будто ждала именно Рождества. Вместо редких посыпаний снежной пудрой и постоянной ледяной сырости ухнул настоящий снегопад. В Москве уже с конца ноября кое-где купола от сугробов чистили, а Германия только удостоилась. Думали, что партизанщина поутихнет, но нет. Появились аналогичные тем, московским, собаки-смертники. Джуди ожидала паники и транспортных проблем, но немцы просто несколько раз повторили по радио и по Сети объявление, что к поездам вне станций приближаться нельзя, и все. Турели на вагонах были приведены в автоматический режим. Оператор не стрелял теперь сам, гашетка не открывала огонь, а разрешала это механизму. Ходил слух, что кого-то изрешетило по собственной дурости.       Ник и Джуди вникали в местные законы, читая с планшетов некачественный перевод. Пытались учить немецкий, но путались в артиклях и родах. Дальше заученных фраз дело продвигалось туго. Так приблизился Новый Год. Сослуживцы спрашивали, мешая немецкие слова с английскими, про страшную русскую зиму. Зайка отшучивалась. Лис зубоскалил молча, он разбирал и собирал местный пулемет MG. Узнал, сколько лет этой модели, и чуть воздухом не подавился.

***

      Город назывался Харлинген. Именно там, как сообщили по электронной почте, кто-то крутил песенку про «упс». Что это давало? Да ничего. Аналитики сходились во мнении, что Черного там и след простыл. Остатки спутниковой группировки не позволяли сделать снимки оперативно, пришлось посылать беспилотный разведчик по воздуху. Какие у русских разведчики, Джуди уже знала. Тем не менее, было забавно наблюдать за реакцией новых сослуживцев, когда им показывали кусочки видео. Все отмечали плохое качество изображения, причем не столько ругались на четкость картинки, сколько на «снег». Хоппс пожала плечами и сказала, что ничего не поделаешь, реактор засвечивает матрицу. Замолчали. Ракета покружилась и, вроде бы, ушла домой, ронять ее не стали, тем более, городу и так досталось.       Судьба странная штука. Где-то что-то произошло, и ты обречен на определенную последовательность событий. Почти обречен, но особой роли это «почти» не играет. Ведь могли же предполагать там в Москве, что от любых внеплановых потерь Черные просто на говно исходят, принимаясь пакостить направо и налево? Кто вот решил, что ракету надо возвращать иным маршрутом? Кто выдернул в штаб того пилота Тимофея? И как так получилось, что Тим ляпнул про «а не тот ли кораблик, про который мне Ахмет рассказывал»? Ракету, в результате, подняли повыше и заставили нарезать круги, центром которых был интересный низкопалубный пароходик со сложенной стрелой крана. И проводила его ракета до самой Скандинавии, где и обнаружили дядьки и тетки в погонах какую-то замысловатую плавучую конструкцию. А к конструкции кто-то пришвартовал яхту океанского класса. Без излишеств, в серо-стальном камуфляже, но яхту. Не крейсер, не океанографическое судно. Яхту. А еще один «зритель» углядел в прямоугольной черточке на палубе того плавучего недоразумения транспортно-пусковой контейнер вражеской крылатой ракеты. Подвел, значит, уродов дизайн. Атомный самолет-снаряд изменил геометрию крыла и рухнул с двенадцатикилометровой высоты. Выходя из штопора в пологое пикирование, ракета передала достаточно четкую картинку, и атаку не отменили. Ракету встретили очереди, конечно же, обязательно нужной на корабле для покатушек с блядями многоствольной установки; отсекло плоскость, разлетелся компрессор, но было поздно. Менее, чем в полукилометре от цели реактор при помощи рассчитанных почти одновременных взрывов сложился в хитрую конфигурацию. И вспыхнуло солнце. Двадцати штатных килотонн оказалось достаточно. А где-то далеко, между Бельгией и Нидерландами, на атаку отреагировали существа, которым две весьма терпимые химеры заочно отказали в праве на жизнь.

***

— Хоппс, Вильде! — Зальцбах даже не поздоровался, сразу «взял быка за рога», уставив палец на прибывших. — Собирайтесь! Ожидаются пленные. У нас железнодорожная артиллерия в Леремарксе Хейде каких-то уродов накрыла! Прямо от Керкена! Чуть не со станции! — Уайлд, вообще-то, — чуть слышно буркнул лис. А Джуди выдохнула, типа, смешок для Ника изобразила. — Погодите-ка, — Джуди подошла к висящей на стене карте, — а это уже не другое государство? — Хоппс, — Ойген даже опешил, — а тебе не все равно? У нас, вообще-то, Европейский Союз! — Не наша юрисдикция, — скособочил рожу Ник. — Потом за жопу возьмут за самоуправство. — Кто? — подал голос вошедший майор. — Эти наркоманы? У них было время как разобраться самим, так и согласовать все с нами. — То есть, мы можем валить все на начальство? — ухмыльнулся Уайлд. — Тогда… — Тогда потом не обижайтесь, — подытожила Джуди. — Сэр, нам нужен только официальный приказ и время на подготовку. — Зальцбах, позвони в Контору, пусть пришлют копию, — Вайссберга предупреждали, что с русскими могут быть проблемы, но он не думал, что именно так. Формалисты чертовы. Когда эти раздолбаи успели стать такими занудами? — Сэр, а что, собственно, ожидается? — нахмурился лис. — Что брать из снаряжения? — Как обычно. Вязанку пластиковых наручников и патроны выдадим, а остальное у вас есть. Просто соберете выживших в кучу и погоните на точку. Уж этому вас в России учили? — Да, сэр!

***

— Так… Нашему взводу придется углубиться на чужую территорию, — Белов с отвращением посмотрел в сторону леса. — Обстановка изменилась. — Сэр? — повернулся Ник в сторону командира. — Беспилотники. Батарею пришлось отвести подальше. В момент, когда закончится весь этот воздушный цирк, орудия еще не будут готовы. И твари попытаются сбежать. — А что им мешает сделать это прямо сейчас? — спросила Джуди. — Реактивная артиллерия им мешает. Но приходится лупить по площадям и редко. Начальство боится высадить весь пакет не туда. — Ладно. Я так понимаю, наша задача просто попридержать тварей? — Именно, Хоппс, — Белов поправил винтовку и махнул рукой. — Что стоим? По машинам!       Загрузились в колесные бронетранспортерчики. Гусеничные были лучше насчет бездорожья, но оторванное миной одно колесо из шести весьма отличается от разлетевшейся гусеничной ленты и ускакавшего в кусты катка. Ебли будет меньше, как сказал лис. Хоппс, будучи и сама «с бревном в глазу», попросила Ника не ругаться такими словами.

***

— И что изменилось? — спросил Ник, обозревая аналогичный зимний пейзаж. Кое-где замело знатно, броневики вязли в сугробах. — Дома, — подсказала Джуди. — Они это всерьез? — не поверил лис. — Может, герметичные? — Сомневаюсь, — встрял Раухер. В машине от него пахло никотином, ментолом и подсластителем. Нику продолжал чудиться этот раздражающий набор запахов. Даже снаружи и под капюшоном костюма. — И куда нам? — поинтересовалась Джуди. — Кажется, вон туда, к изгибу дороги. — Погано, за спиной та деревенька будет, — повернулся Ник к солдату. — И чего? Ты этих хиппи испугался? — Ну, а вдруг заразные… — Пользуйся презервативами и не целуйся!

***

— Началось, — сказал кто-то по-немецки, но лис прекрасно понял. — Готов! — выдохнул он в ответ. Перехватил автомат. Далеко, с полкилометра будет, но ближе никак нельзя, ибо артиллерия. Звук запаздывал, лупцуя по ушам сквозь канал вокса. Вокс был несовместим с местной рацией, пришлось напялить на голову дополнительную рогульку. И теперь свои говорили только в правом ухе, одна Морковка в обоих. «Морковка в ушах», — скаламбурил лис про себя. «Про себя» тоже получилось с двойным дном.       Бело-серо-черные ветвистые фонтаны вздымались в лесу, потом приходил грохот, иногда шуршали на излете осколки. Довольно много. Хоппс подумала, что лес теперь навсегда останется буреломом, который проще заново посадить, чем исправить. — Приготовьтесь, сейчас могут побежать! — раздалось в ухе. — Ну и? — Джуди привстала, водя визором туда-сюда.       Минуты тянулись как в дурном кино. — Что, всех уже убили и без нас? — спросил кто-то. Зальцбах? Обычно он так шутит.       Из-за забившего уши грохота Джуди не сразу опознала этот звук. Нудный такой, с шипением. Тень птицы промелькнула совсем рядом. Размытая из-за пасмурной погоды. Птицы? — Воздух! — крикнула Джуди.       Ракеты шли медленно, километров четыреста в час. Больше им не позволял топливный элемент. За хвостовым кольцом, где помещался многолопастной вентилятор, в воздухе тянулся след. Похоже, горячие газы от топливной батареи выводились сразу за винтом для увеличения тяги. Крохи, но кто его знает. Белов уже кричал в рацию про налет, когда кричать стало бесполезно, ибо вой и скрежет, сменяющийся внезапными замираниями. Одна из ракет нарезала круги у кромки облаков, такая крохотная медленная черточка. Скорей всего, именно на ней и стоял постановщик помех.       Иногда связь появлялась, но почти сразу пропадала снова. Вокс кое-как работал, но он устроен по-другому. Еще раз мелькнула тень, соскользнув куда-то в сторону оставленных машин. — Бля! — сказал лис как раз до тяжелого раската.       Один из бронетраспортеров чадно разгорался. — Сэр! — Хоппс в два прыжка добралась до Белова. — Мы тут как на ладони! — Хоппс, без паники! С леса нас не видно, а оставлять позицию не было приказа! И вообще, отходить можно только по дороге, а там нас накроют… — Сэр… Прошу прощения, но я не про отход. Мы же по плану должны были сдержать отходящего противника? — Хоппс, куда ты клонишь? — Белову не нравилась эта ситуация и без навязанных ему «специалистов». Так ведь и знал, что струсят!       Хоппс выразительно посмотрела на лес. На вопрос, а что если там кто-то выжил и очень их ждет, качнула стволом автомата.       Растянулись цепью. Второй броневик удалось вызвать по радио, что означало лишь одно: глушить больше незачем. — Это просто судьба. Зимние кампании у Германии не задаются, — зло пошутил Белов. — Вот проклятье! Как знал! — влез Зальцбах. — Ойген, заткни фонтан и высматривай врага! — оборвал солдата командир. — Отметки на тепловизоре, — информировал еще один, кажется, Мюлльбаум или как-то так. — После такого обстрела? Не мудрено. — Контакт! — нагло заявило похожее на лису чудище.       Белов хотел крикнуть, чтоб не стреляли до выяснения, но русская химера уже припала на свое неправильное колено и дала очередь: — Попал! — Уайлд! — дальше Белов не договорил, пришлось залечь. По ним били не очень плотно, но головы было не поднять. Опять начались перебои со связью. Грохнула винтовка Марчека, тот, как и всегда, долго целился. Все в снайпера играет, хотя поставлен марксманом. Хрен ли ему столько в прицел пыриться, самозарядка же! Финальное многоточие поставил бронетранспортер. — Сэр, кто-то мог отойти дальше в лес! — рядом опять оказалась эта Хоппс. Надоела уже. — Предлагаешь проверить?! — покосился командир.       Эта тварь точно ненормальная, как и ее лохматый парень. Лис и кролик, анекдот просто… Хоппс восприняла фразу командира как приказ. — Сэр! Я прикрою.       Ну, конечно, куда ж без тебя, рыжий. Ладно, пусть идут. — Марчек! — Белов махнул рукой. — Пригляди!       Снайпер умудрился застрелить какую-то тварь, типа собаки или волка. Хавальник поражал размерами, а вот глаз почти не было. Больше никто не стрелял. Дошли до леса, даже броневик влез в кусты. Но дальше на колесах было не пролезть. За годы почти сгоревший лес разросся до неприличия, прям гилей какой-то, только в снегу.

***

      Белов подозревал, что химеры втравят его в неприятности. Эти деятели нашли базу биотеррористов. Или еще кого. Сетчатый загон, кости животных, труп «собаки»… Какое-то строение, вроде панельного слепого домика, без окон. Дверей снаружи тоже не было, этот «пряничный домик» был нужен только для защиты тяжелой двери, закрывающей проход куда-то вниз, от внешних факторов. У строения частично рухнула от попадания крыша, вход был завален, не подлезть и не убрать. Больше вокруг ничего интересного не наблюдалось. Заодно осмотрели трупы. Вот тут начались сюрпризы. Оскаленные серо-графитовые рожи с нечеловеческим строением век. Без противогазов. Точнее, противогазы были в подсумках. Командир еще только начал задумываться, как эта чертова тварь с хвостом уже подбежала: — Сэр! Мы нашли какие-то баллоны! — Какие? Пропан-бутановые? Возможно… Ветряк в лесу не поставишь. — Морк… Хоппс говорит, что какие-то химикаты. Похоже на пестициды. Блох травили? — Сейчас посмотрим, какие у них блохи, — Белову ситуация вот вообще не нравилась.       Пошли, не забывая оглядываться. Раздавались одиночные выстрелы. Личный состав, разбившись на тройки, прочесывал лес вокруг строений. Но никто больше не лез геройствовать. Тот калечный отряд, расстрелянный из автоматической пушки броневика, был прикрытием для разбежавшихся еще раньше из-под артиллерийского удара.       Опять загон. Собаки, около десятка. Валяются. Взрывом убило? А где кровь? Осколки-то должны были просто насквозь шить даже мясо «деревянной» твердости. Но нифига, только следы пены на пастях и говно застывшими лужами. — Suka! Da jebal Ja wsö eto w rot! — когда Белов зло выплюнул ругательство, химеры даже остолбенели. И если первое слово еще можно было перепутать, ибо звучало как «зука», то с остальным все было в порядке.       Белов проорал про «проверить герметичность костюмов» и повернулся к баллонам. Лежало это хозяйство недалеко. Даже не баллоны, а пластиковые емкости с желатиновыми шариками. Взрывами это порвало и пораскидало, часть наполнения просыпалась. Помимо этикеток с обозначением класса опасности, на герметичных баклагах было название. Какой-то пестицид «Инферно». Он же «Тетрам». Подошел с докладом Марчек, кивнул на тару: — На кой черт им это? Больше проблем, чем пользы. Сами бы вместе с блохами скопытились, у меня дядя на химзаводе работает, так они всякую дрянь выпускают, но только не такую. Пожить хотят. У этого говна токсичность почти как у зарина.       Белов снова ругнулся, уже обреченно. Понятно, почему складировали снаружи. Нефиг такое тащить в помещение, где ходишь без «намордника». Зато там, за заваленной дверью, как пить дать, найдутся емкости с шифтером или еще чем в специальных холодильниках. Травишь нестандартной дрянью подземку, датчики могут и не среагировать, а параллельно пускаешь биологию. Кучу отравленных растаскивают по госпиталям, где судорожно ищут антидот для судорожных ребят. Обработка, само собой. После обработки персонал счастливо снимает противогазы, не обращая внимание на кашель и чихи спасенных. Все, финиш. Повальная онкология, бесплодие, еще что… И не в одном городе, а сразу в нескольких. — Ну вот какого дьявола, а? — командир даже рукой махнул. — Раухер, Мюлльбаум! Поищите топливо, может, что-то уцелело… Надо бы спалить эту хрень, она органическая, должна гореть. И следует, пожалуй, сообщить нашим, что тут. Пока нас здесь всех не накрыли чем-нибудь. — Не накроют, — рассудила Хоппс и добавила, — сэр. — С чего бы? — Попытаются отбить, — убежденно сказала химера. У нее был пример, когда этот ебанутый Дуглас воевал с ней и лисом, вместо того, чтоб рвануть все к чертовой матери и рвануть подальше самому. — Думаешь, выращивать всякую дрянь для них очень дорого? — Больше долго, чем дорого. — Не понял? — командир все понял правильно, но быстро переключаться с немецкого на странный английский и обратно было не лучшим развлечением для ума. Не переводчик, все-таки. — Сэр, если там шифтер, то он без специальных условий хранения накроется, а выращивание нового объема занимает время, определяемое законами биологии и наличием тех же мышей или куриц в нужном количестве, — пояснил этот Вильде… Уайлд же! И что эту тварь все на немецкий манер обзывают? — Так… Тогда остается вопрос, какого черта те ублюдки таскались здесь без средств защиты. — У них противогазы… — В сумках, Хоппс! — чуть не сорвался Белов. — Ни одного с «кондомом» на морде не видел! Только мы тут ходим… Шланги… — Возможно, их использовали «втемную»? — снова влез лис, намекая на необученность персонала, но броневик выдал звонкую очередь, а рации опять онемели и оглохли.       И пошел снег. Волшебный, пушистый. Безветренная пасмурная погода, едва слышный шепот леса и снег. Как в довоенном китайском фильме. Эстетика белого и красного. Красного пока нет, буро-зеленый вместо него, а снег есть. Хоппс удивлялась такой безобразной вещи как война в волшебном антураже снежного леса. Прямо на бегу и удивлялась, спеша со всеми к бронетранспортеру. Залегли в кустарнике, перемежаемом редкими тонкими деревцами. Силуэты за снежной стеной перемещались рывками, не по-человечески. Звук очередей странно рассеивался. Сложно сказать, попали в кого или нет. Даже Марчек не знал, чем заканчивается иной его выстрел. На фоне хлестких очередей вблизи и приглушенных снегом дальних совсем потерялось «пумм» где-то аж за дорогой, почти у подозреваемого Ником населенного пункта. С фырчанием упала в стороне мина. Минометный обстрел в лесу вещь забавная. Вроде бы, взрываясь наверху в ветвях, мина раскидывает большую часть осколков в кроне, таким бубликом, режущим верхушки. С другой стороны, часть осколков идет вниз, а спрятаться почти невозможно. Еще три отдельных удара пушки броневика. Снег мешал запуску барражирующих боеприпасов, но инерциальную систему никто не отменял, и взрыв в пяти метрах от транспорта это подтвердил. — Обойдут, — заметил командир. — Знать бы, откуда, — лис повернул к Белову стекло капюшона. Каска поверх смотрелась весело и жутко. — Там! — Хоппс махнула рукой вправо. — Почему? — А там бугор был, сэр. Для гранатометного расчета в самый раз. — Далеко для прицельного выстрела. А вот кромка леса там удобная. Эй, кто-нибудь, Раухера сюда пните! Опять взрыв. Падает подрубленная ветка. Подбежал кто-то малознакомый с турецкой фамилией. — Командир, Раухера накрыло. Ноги. — Сэр? — влез Ник. — У Раухера ведь «Эм-Джи»? — «Эм-Гэ», — Белов повернулся к лису. — Что ты задумал? — Я эту штуку знаю. Могу подождать тех ребят в сторонке. — Вперед. А то… — еще один взрыв заставил Белова пригнуться со всеми, — они нас явно от броневика оттесняют в лес. Хочет тварь погеройствовать? Да и хрен бы с ним, с этим фурри. А внезапный пулемет с фланга вполне может сорвать противнику всю операцию по причине израсходования личного состава. Хоппс еще послать? Хм… — Марчек! Возьми у Хоппс ее гевер, а ей отдай свою дуру. Она тебе в лесу никуда не воткнулась. Хоппс, Справишься? — Да, сэр! Яволь! — синхронно ответили оба солдата. — Смотри у меня! Поломаешь винтовку — уши оборву! — Марчеку не хотелось отдавать оружие, но тогда пришлось бы идти с этим лисом самому. Пулеметчику нужен снайпер. А командир явно хотел сберечь своих. Вообще, так не делают. Совсем. Личное оружие на то и личное, что только один конкретный зольдат за него отвечает. И настраивает под себя. И чистит. И все остальное, вплоть до неприличного. Но тут ситуация больно пакостная. Снайпер не был уверен, что сработается с химерами, которые с трудом его понимают. И он их. Как ни крути, у командира, принявшего нестандартное решение, могло все получиться. — Хоппс! Уайлд! Вы еще тут? Бегом! — командир отправил химер куда-то в снежную пелену и повернулся к броневику. — Ткните там кто-нибудь Кельнера, чтоб не засиживался в своей коробке. Как основной боезапас высадит, так пусть бросает машину и отходит.       Опять прошелестела мина. Ого! А это уже совсем близко! Пристрелялись, гады.       Отходить приходилось потихоньку. Марчек опробовал новое оружие на мелькнувшем за снежной завесой силуэте. Ничего сложного. Чем-то напоминает дробовик с очень мягкой отдачей. Поймал урода оранжевым колечком, нажал и сразу отпустил. Все, пять пуль улетело. Главное — не высадить магазин одной очередью. Хрень оказалась скорострельнее знакомого «калашникова». Силуэт больше не появлялся, то ли получил хорошенько, то ли напугался.       Обстрел из минометов усилился, но вскоре внезапно стих. Сейчас те уроды подберутся поближе, снова будет перестрелка, нападающие залягут и вызовут минометы. Стандартно. Мы тянем время, они тянут кота за яйца, не собираясь подыхать.

***

      Винтовка зае не очень понравилась. Какая-то не длинная, а громоздкая. И магазин на пятнадцать явно маловат. Стандартный 7,62 NATO, как тут принято. У Ника в пулеметную ленту подобное насовано. Лис еще что-то говорил, что правильный калибр должен быть 7,92. С чего бы? Местные заморочки с прошлой войны? — Ничего не понимаю, — сказала Джуди, понаблюдав в прицел за прыгающими пятнами в снегу. Тепловизор позволял увидеть хоть что-то, но разборчивость картинки была ужасная. Перемудрили немцы с этой оптикой. Лазер тоже сбоил, меряя расстояние до снежинок. Хоппс наплевала на предостережения Марчека и покрутила колесико, отвечающее за усреднение замеров. Стало лучше, но дольше. Прицел теперь показывал дистанцию с запаздыванием, а стрелять по быстро и хаотично перемещающимся целям стало не проще, чем с обычной оптикой. Но это настоящий снайпер смотрит в «телескоп» и крутит поправки, чтоб закатать вражине в башку, а снайпер уровня взвода лупит по силуэтам почти навскидку и сильно ближе километра. И еще попадать должен, хотя бы иногда. — Давай-ка подойдем, а то они явно не с этой стороны наших обходить собрались, — решил Ник.       В этом снегопаде можно было не опасаться, что заметят. Скорее, столкнешься нос к носу. Ник проверил, как выходит из ножен штык. Блинская масленица! Ну вот почему не как у Федорова? Там выдвижное лезвие сразу в оружие встроено. Шел лис тяжело, пулемет был увесистым. Если бы не экзоскелет, уже бы выдохся. — Зай, дай визор, — тяжело дыша, попросил Ник. — На, держи, — Джуди сунула прибор в протянутую лапу и опустилась на коленку, доставая пистолет. — Что ты там углядел? — Похоже, минометная позиция. Ящики проглядываются. — Дай! — Хоппс долго смотрела но без заметного результата. Лис опять забрал визор, а напарница спрятала пистолет и приникла к прицелу винтовки. — Включи дальномер, — посоветовал Ник. — Угу. Сейчас спалимся. — Хрена там было… Они в эту сторону не смотрят, а датчиков облучения на снарядных ящиках обычно не наклеено. — Обычно? — Кто их разберет, этих Черных? — Ник поводил визором. — Морковка, давай правее на… Ой, теперь чуть левее! Вот! Ты лучом прямо в ящик уперлась. — А! Теперь вижу. Я думала, это сугроб такой. — Не, просто по температуре никакого контраста. А в визоре по поляризации отличается. — И? — Сейчас расположусь, а ты пальни туда.       Ник поставил пулемет в снег, порыскал в поисках каменюки. Нашел какую-то похожую хрень, устроился, забрал у зайки и положил рядом второй короб с лентой. Приложился к пулемету, подумал и выставил дистанцию почти на минимум. Повернулся к Джуди и сказал: — Давай! — Угу, — невразумительно ответила напарница, замирая и задерживая дыхание. Прицел помигал крестиком. Теперь плавно навести на остающийся на одном месте картинки кружок съехавшую прицельную марку и…       Гильза вылетела вперед и вправо откуда-то почти из-под челюсти. Винтовка хитро перезаряжалась, с крохотным запаздыванием, гарантируя высокую кучность. Что-то там с буферизацией пороховых газов…       Зажигательная пуля ушла как надо, но без видимого эффекта. Джуди, не долго думая, выстрелила еще раз. Ничего. А потом ящики оранжево взорвались, с разлетом каких-то кусков и, похоже, мин. Некоторые из мин от такого обращения взвелись. Падая, они взрывались серыми снежными комьями, как будто взрывы гуашью рисовали. Хоппс нащупала лучом зря остановившегося оглушенного вражеского минометчика, дождалась смещения марки, выдохнула и снова выстрелила. Она не знала, кто там был, он просто скрючился и упал, исчезая из вида. Вот только была контрастная подвижная фигура, а теперь постепенно приближающееся по яркости к фону недвижимое пятно. Еще один. На-ка и тебе. Этот поменял оттенок, словно что-то нагрелось. Что у него там, литиевая батарея была с собой? — Морковка, уймись, засекут, — сказал Ник. — И вообще, отползла бы в сторонку.       Дельный совет. Частые короткие очереди вспарывали снег довольно близко. Спиралью взвилась граната из подствольного гранатомета или чего-то похожего. В Анималии полиция иногда использовала такие однозарядные ружья со стволом, куда если не пивная банка влезала, то что-то около того. Но там был слезоточивый газ или резиновые шарики, а тут дым. Ветра почти не было, что, вообще-то, было нехарактерно для расположенного относительно недалеко моря. Или это по русским меркам «недалеко»? Дым от гранаты расплывался кляксой, а не застилал все по фронту. — Снайпер. Его первого, если он там есть, — прошептал Ник. Вокс отработал, хотя и на пределе своих невысоких возможностей.       Снайпера не было, был такой же деятель с прикрученной на стандартную автоматическую винтовку оптикой. Его Джуди и хлопнула, плохо попав в то место, где у людей ключица. Скорей всего, не убила. Опять стрельба. Джуди вжалась в снег, не зная куда деваться. Из головы моментально повыскакивали все наработки на тренажерах. А Ник не стрелял. Ждал. И вот, когда больше каким-то шестым чувством, чем глазами, лис уловил проступающие по краям облака контуры, он тесно прижал приклад к плечу и повел стволом.       Очередь была впечатляющей. Половина короба улетела? Нет? Подло, на уровне колена. А потом еще раз, пониже. Вопли, хрип. Кто-то пытается стрелять, но еще одна короткая очередь на слух, и стрелок передумал. Ник переползает к Джуди. Жестом показывает, что пора сваливать. Подождав, когда напарница отползет подальше, достал гранату. «Класс, они сюда кухонный таймер присобачили?» — в который раз восхитился лис перед установкой этого таймера на полминуты и броском. Теперь за Джуди. — Нет, Морковка, не туда! — напарник озирался и дышал после скособоченного забега по полю так, что края стекла запотевали. — Разворачиваемся! Там нас сейчас ждать будут, а мы к минометчикам сходим, спросим, что у них горело. А то они какие-то Черные… Джуди хотела отшутиться, что про «не туда» это она должна говорить и в другой обстановке, но только мелко закивала. Да и Ник, вроде бы, проявлял интерес только к традиционному способу, как-то обронив насчет встреченной в Сети картинки, что дерьма ему в этой жизни и так встречалось порядком, чтоб еще… искать дополнительно… — Посмотри, а то у меня в прицеле сплошное пятно, — попросила Джуди.       Ник посмотрел, сказал, что куда-то все делись, вдали, вроде бы, ходят.       Почти на четвереньках пробирались по дренажной канаве вдоль дороги. Кое-где неплохо сохранились остатки инфраструктуры: загнутые в одну сторону опоры светофоров и ржавые выцветшие дорожные знаки. Можно было разглядеть вспучившуюся когда-то от чудовищного жара краску. Видимо, у того городишки крыши тридцать лет назад поулетали не только от травы. Где-то тогда явно хорошо жахнуло. — Копошатся, — сказала Джуди. Сделав крюк, напарники вышли еще ближе к минометам врага. — Ага, — лису и визор не понадобился. — Зай, сейчас они попытаются перетащить уцелевшие минометы в сторонку… Наши еще постреливают и весьма интенсивно. Значит, без артподготовки в лес не сунешься. — Поняла. — Молодец. Так вот, я бы на месте наших оппонентов приволок ребят с хорошей оптикой или переносным радаром. Чтоб всякие по ящикам не стреляли. — Тоже поняла. Их первыми. — Ага, — повторился Ник, — и нам надо будет тут как-то пересидеть. — А чего не обратно? — Джуди поменяла магазин на полный, плюс еще патрон в стволе. — Эти появляющиеся из дыма фокусники сейчас поймут, что мы накрутили петель и пошли в другую сторону. Старый лисий трюк. — Ты не поверишь, но зайцы тоже так делали. — Ты же кролик? — Ник, ты не пугайся, но у меня в роду и зайцы были. Кстати, знаешь, почему в Малых Норках ну очень много детей, а общая численность населения не слишком впечатляет? — Ну, я думал, что вы там относительно недавно. — И это тоже. А знаешь, почему недавно? Раньше было некому приезжать. Просто те, у кого в роду не оказалось частично фертильных гибридных самок или близких видов, с неведомого резону врезали дуба во время того гриппа. — Так это ж… А… Но грипп-то был почти сто лет назад! Вы ж в мультиплицировании страсть как хороши. — Слово «малые» в названии тебе ничего не говорит? Туда наша братия понаехала где-то во времена детства моих родителей. Городок был даже не деревушкой, а сраным ранчо. Кто-то там кур разводил для вас, живоглотов. А потом повторная вспышка гриппа. Они с какого-то перепугу почти синхронно с солнечными циклами идут. Куры того, а население разбежалось. Возможно, моя мать была уже беременна мной и моей сеструхой, когда кролики решили попытать счастья еще раз. — Да уж… Чем-то вы природе не угодили. А я еще удивлялся вашим кладбищам. — Нет, Ники, все правильно. Или ты размножаешься по-угорелому, пока про тебя не напечатали некролог с пометкой, где закопана урна, или имеешь долгую жизнь для заботы о полудохлом немногочисленном потомстве. Но у нас волнами, то пуританство какое-то, а то раз — и все беременные… Кстати, это не радар? — Похоже. Я первый. — Погоди, — Джуди прокашлялась. — Что-то я расклеиваюсь. Не заболеть бы с этими походами на лоно природы. Валяй!       «Природа здесь то еще лоно после всего произошедшего», — подумал лис. Он поводил стволом туда-сюда, наметил цели и быстро выдал несколько коротких очередей-плевков. И повторил. Разнес радар, что даже тренога опрокинулась, заставил залечь суетившихся техников, увидел, как в страхе отпрыгивают несшие ящик с минами. Сделал паузу. И снова пошел бить очередями по пять-семь патронов. Джуди приподнялась, выстрелила. — Морковка, справишься со всеми, если я их посильнее прижму? — Не уверена, — это в помещении Хоппс могла прыгать и кататься как резиновый мячик, но на открытой местности под дулами автоматов, а не пистолетов, шансов было мало. — Да и красться у меня не очень выходит. — Помню, брала нахрапом. И хитростью. — А я-то думала, что красивыми глазами и обаянием! Так, Ники… Жди. Жди еще… — Джуди все не могла кого-то выцелить, а потом вдруг выстрелила. — Пошел!       Пулемет пришлось оставить. Ник перебросил со спины автомат и легким быстрым шагом двинулся вдоль канавы. Куда он внезапно делся, Джуди так и не поняла. Потом в поле зрения мелькнула граната. Через прицел она была видна полосатым мячиком. Нагрелась от лапки лиса. Грохнуло. Пока Черные, или кто они там, ворочались, Ник кинул еще одну и повторил трюк с тренировки. Легко перемахнул капонир из грязно-белых пластиковых мешков с песком и кирпичным крошевом, вскинул оружие. Остановился, когда автомат сухо щелкнул. Трясущимися руками (Джуди наконец-то решила, что это больше руки, чем лапы) заменил магазин. Заозирался. Потом вспомнил про гранату. Подобрал. — М-морковка… — Ник, опять все бросил и убежал? — Джуди закинула винтовку за спину, подняла пулемет. Ой, сырная плесень, какой же он тяжелый! А она еще хотела Ника насчет недостаточной тренированности подколоть. — Что теперь? Ник, мы тут так и будем партизанить? — Хоппс хотела сунуть Нику его пулемет, но увидела, что лису совсем плохо. Трясет бедного. Ну да. «А вот этот твой, Хоппс!» — глумливо подсказал рассудок, и саму Джуди тоже замутило. — Ники… Давай их оттащим куда-нибудь… — Пускай валяются. Сейчас отдышусь и пойдем отсюда. Снегопад кончается, как бы дроны не налетели. Морковка, ты идешь первая. И, ради всего святого, посматривай через оптику. В качестве финальной пакости Ник запихал в ствол миномета «зажигалку». Джуди засунула обычную, но с накрученным таймером.       Отошли прилично, когда в полыхающем капонире глухо бахнуло. День кончался. Облака казались чуточку лиловыми. Потом запад станет оранжевым, возможно, с легкой серой дымкой. Дошли до леса, никого не встретив. Свои где-то прятались, только броневик так и торчал глыбой. К взорванному не ходили, решили поберечь психику. Да и приказа не было. Белов хоть и думает долго, но решения у него взвешенные. Вроде бы. — Ни-и-ик? — Джуди определенно слышала знакомый звук. — Ложись! — Ник бросился вперед, сбивая Джуди с ног. Взрыв был резкий, словно не взрыв, а выстрел. Осколков Джуди не услышала, в ушах стоял пронзительный хрустальный гул. Поднялась, отряхнулась. — Твою мать! Чуть не накрыло! Давай-ка побыстрей в лес уйдем! — Ага. Морковка… — Ник отстал, а потом и вовсе поставил пулемет в снег. — Ты иди… — Ник? Ты что творишь, лисья морда? — Джуди смотрела, как напарник стягивает капюшон.       Ник пытался достать второй разъем, а потом мягко уселся рядом с пулеметом: — Зай… Помоги «слиться»… Тонкая струйка темной крови пошла из зубастой пасти по апельсиновой шерсти. — Ники!!! — Джуди кинулась к лису и с ужасом уставилась на надувающийся кровавый пузырь. Разъем Джуди нашла мгновенно. Рывком вытянула мокрый от крови кабель, обтерла и воткнула в свободное гнездо за лисьим ухом. Ник последний раз вволю дышал зараженным воздухом. Щелкнуло реле экстренного «слива». — Ники!!! Нет!!! — Джуди позорно расплакалась. Глупый лис бросился на нее, чтоб прикрыть от высокоскоростных осколков. Поди, готовых кубиков насовали, твари! — Морковка… — Ник словно пытался увидеть свои руки, но глазами вращал слепо. — Ты тут? — Я здесь, Ники, я с тобой… — Морк… — еще одна порция почти черной крови, — Морковка! Если что, подыхай медленно, понимаешь? Медленно и на полном «сливе»… Обязательно, чтоб на «сливе». Морковка… Медл…       Он еще пытался посмотреть на собственные пальцы, но уже все. Джуди отпустила враз отяжелевшую руку лиса. Ник умер.       С воем прошли турбовинтовые штурмовики. Лес наполнился шорохами, отрывистыми командами на немецком пополам с русскими и турецкими ругательствами. Засверкало яркими цепочками на горизонте. Джуди сняла капюшон, игнорируя тревожный сигнал разгерметизированного костюма, и смотрела на Ника, не решаясь поцеловать на прощание.

***

      Писк был ритмичным и раздражающим. Негромкий, но противно-больничный. И потолок. Белый потолок с этими дурацкими трубчатыми лампами в притопленных светильниках. Ник пошевелил пальцами. Скосил слезящиеся глаза на соседнюю койку. — Кхэ… Кхэхоцц! — только и смог выдохнуть. Мешала маска. Просто душила этой своей трубкой. — Пип! Пип! Пип! — ответил лису зачастивший прибор.       Лис задыхался, но никак не мог задохнуться. Чертова трубка. Надо вытащить. Лапы как из желатина, нихрена не двигаются. Левая еще ничего, а правая… Привязана. Ну, здорово! Привязана каким-то мягким бандажным материалом, с игривым узлом-бантиком. А, капельница же! Чтоб не натворил сам с собой чего? Но трубку эту к ебаной матери…       Ник вдохнул поглубже и… Ну, он хотел вдохнуть. Не вдыхалось. Аппаратура вдыхала и выдыхала за лиса. Скорей всего, собственное дыхание было специально отключено какой-нибудь отравой в составе раствора в пакете на этой вешалке. Сейчас бы вытащил трубку, придурок, а как дышать?!       Ник уже хотел переключиться на иглу в вене, когда в коридоре раздались шаги. То ли кто на каблуках спешит, то ли просто копытное. Заглянувшая небольшая лань ахнула, засуетилась, проверяя показания, и выскочила обратно в коридор, призывая на помощь какого-то Хорншарпера. А Ник только сообразил, что у него его родные лапы, а не как приснилось. Да уж, приснилось знатно! И все зима какая-то. Из-за кондиционера, что ли?       Что там, кстати, с Хоппс? Все коматозничает? Ник подумал, что независимо от того, вернется ли он на службу, эти горе-экспериментаторы огребут проблем. Pidorasʼы!       Вокруг уже суетились, рявкала на всех пожилая рысь в смешных очках, носились туда-сюда разные звери. Иглу выдернули, на выбритый, как у прожженных наркоманов, участок на локте приклеили пластырь с пористой подушечкой. Кто-то говорил, что надо позвонить профессору Мирмиворски, но был послан вместе с профессором.       «Приснится же!» — думал Ник. Но детали того, что снилось, он все никак не мог вспомнить.       Через три дня, уже самостоятельно приподнимаясь на постели и даже добираясь до туалета при помощи «ходунков», Ник услышал, что вторую тоже пора того, как-то будить… А то мало ли! — Сестра, — попросил лис, с трудом донося до рта ложку, — вы не знаете, сколько еще мисс Хоппс может проваляться? Я волнуюсь.       Сестра, та самая лань, делая вид, что запах бульона ее не пугает и не раздражает, с виноватой улыбкой сказала, что прогноз благоприятный. — Вы не волнуйтесь, — поспешила она успокоить выронившего ложку лиса. — Верьте, что все будет в порядке! — Да я попросить хотел… Если это не вредно для нее… Не будите пока. Пусть сама. Мне кажется, что это очень важно.       Копытная унесла столик-поднос, а Ника трясло. Он вспоминал детали «сна».

***

      На занятии восстановлению моторики лис чуть не нарвался, когда размашисто написал: «Меня зовут Николас Пиберий Уайлд». Тщательно стер и накорябал поверх кучу всякой всячины, чтоб не всякий специалист заметил. Перепугался, если честно. Он-то хотел использовать медвежий диалект Тундратауна, чтоб память после комы проверить, и только потом понял, что пишет незнакомыми здесь буквами русского алфавита. Хорошо, та миленькая волчица ничего не видела. А насчет запаха, выдающего волнение, соврем что-нибудь. Та заметила, что пациент волнуется, но у нее таких полно было. Кто после инсульта, кто после аварии… Некоторые даже волновались из-за того, что обнаруживали собственное неравнодушие к красивой и нестарой специалистке. Этот-то ладно, а вот травоядных она откровенно не понимала.       «Морковка, — думал тем временем Ник, — как же я тут без тебя?»